Виновата работа?..

Очнулся Изуку от резких похлопываний по щеке, и тут же вскочил, едва не сбив с ног, склонившегося над ним полицейского. - Герой Деку? Вы в порядке? На вас напали? – взволнованно спросил мужчина, помогая парню удержать равновесие. Изуку рассеянно кивнул, лихорадочно оглядываясь по сторонам. По телу все еще гуляли обжигающие волны, а на улице, возле него собралось несколько человек, включая патрульного полицейского. Каччана нигде не было видно. И не слышно. - Где Кач… то есть Динамит? – спросил он. - Эм… я его не видел, простите. Слышал шум и крики, они удалялись вниз по улице. В ту сторону, - вытянув руку, мужчина указал в сторону улицы, ведущей к единственной в городке железнодорожной станции. - Спасибо! – уже на бегу крикнул зеленоволосый, направляясь в указанную сторону. На ходу он пытался связаться с Кацуки, но тот не отвечал. Впрочем, Изуку не очень и надеялся. К счастью, на улице не было следов боя или разрушений, а значит, противник Каччана едва ли представлял серьезную угрозу. Или же наоборот, пытался заманить его в ловушку. Тряхнув головой, Изуку решительно отбросил тревожные мысли – едва ли этот злодей был способен по-настоящему потягаться с Каччаном. Он едва не проскочил мимо. Несясь по улице в сторону вокзала, ловко огибая поздних прохожих и веселящихся туристов, он не заметил темного переулка, ответвляющегося от освещенной фонарями улицы. И лишь услышав знакомую ругань, резко затормозил и вернулся обратно, чтобы нос к носу столкнуться с выходящим из темноты Каччаном, за воротник теплой куртки тащившим пойманного преступника. - Деку! – возмущенно выдал блондин. - Каччан, ты цел? Ты поймал его? - Конечно! Я же не бесполезный ботаник, рухнувший в обморок посреди улицы, - фыркнул тот. Облегченно выдохнув, Изуку все же нахмурился и поежился: странный жар, вызванный прикосновением незнакомца, так и не прошел. И стоило ему оказаться рядом с Каччаном, даже усилился. - У него какая-то странная причуда, - пробормотал парень. - Хочешь сказать, что он вырубил тебя своей причудой? – покосился в его сторону Кацуки. Они направлялись в сторону участка: по какой-то причине блондин не стал вызывать полицию, возможно, чтобы протащить пойманного по всем городским кочкам и выбоинам, а Изуку не решился предложить это, лишь сейчас задумавшись о том, как бы объяснить местным полицейским поимку преступника. - Да, на какое-то время я даже потерял сознание, - со вздохом признался Изуку, - опасная причуда, хотя… я думаю, она не так эффективна против тех, кто принимает подавители. Возможно, именно это причина того, что он выбирал только тех омег, кто не скрывался. - Ну, об этом он сам расскажет, когда придет в себя, - в голосе Кацуки прозвучала зловещая угроза. - Каччан… эм… мы его поймали, но теперь нам придется объяснять… - Хватит мямлить, Деку, - перебил его блондин, - что ты там собрался объяснять? С каких это пор герои обязаны открывать свои секреты и приемы? - Я как-то не подумал об этом, - принявшись задумчиво теребить губу, выдал парень. - Потому что ты простодушный придурок! И когда какой-то слишком наблюдательный злодей поймает тебя из-за твоей болтливости, то я даже не стану тебе помогать. - Каччан, это же неправда! Ты будешь первым, кого позовут мне на помощь, - ухмыльнулся Изуку, - потому что никто лучше тебя с этим не справится. - Естественно, - самодовольно хмыкнул тот. - Ты узнал что-нибудь о других омегах? – снова став серьезным, спросил зеленоволосый. - Нет, этот ублюдок нес какую-то чушь, а потом вырубился от моего удара. В участке допросим и все выясним, - мотнул головой Кацуки, - но от него не пахнет другими омегами. - Ты думаешь, что они мертвы? - Не знаю, - угрюмо пожал плечами собеседник, - но я точно знаю, что он не находился рядом с ними недавно. Или же умеет как-то полностью избавляться от остаточных запахов. Дальше они продолжили путь в молчании, размышляя о чем-то своем. Хотя Изуку был уверен, что они думали о судьбе пропавших – каким бы равнодушным ни старался казаться Каччан, в душе он был настоящим героем и ненавидел невозможность помочь кому-то вовсе не потому, что это означало в какой-то степени проигрыш, как думали многие. И сейчас он также волновался о тех, кто, возможно, нуждается в помощи. Что ж, они всего лишь в шаге от того, чтобы выяснить, как им помочь. Однако это оказалось не так-то просто, как думал Изуку. В участок они добрались достаточно быстро, а пойманный преступник как раз пришел в себя. Его сразу отвели в комнату для допросов и позволили Кацуки вести беседу, но, увы, ни его угрозы, ни увещевания детектива, расследовавшего этого дела в Хида, не заставили его отвечать. То есть мужчина говорил все время, но вот понять что-то из его слов было очень сложно. Почти невозможно. Блондин несколько раз готов был взорвать комнату для допросов, и, в конце концов, Изуку убедил его уйти, пообещав, что продолжит запугивать преступника вместо него. И то ли у него это получилось лучше, то ли разбуженный посреди ночи местный психолог все же разобрался в чуши, которую нес пойманный, но к утру им удалось узнать, что тому неизвестно, где похищенные омеги. Все, что он делал – это похищал омег, а затем передавал их в руки «благодетелю», дабы они «послужили благим целям человечества». Полицейские обыскали дом преступника, но также не нашли ничего, что могло бы указывать на то, куда делись омеги. И живы ли они еще. Поэтому Изуку связался с Цукаучи и рассказал ему обо всем. Мужчина выслушал его очень внимательно, поблагодарил за помощь и сообщил, что лично приедет в Хида, чтобы продолжить расследование. А герои смогут вернуться по домам, пока полиции снова не понадобится их помощь. Кивнув, зеленоволосый попрощался, передал его приказы местным полицейским и отключился прямо на диване в комнате отдыха участка. Когда он проснулся, в участке снова кипела работа, а короткий зимний день клонился к закату. Он воспользовался крохотным душем, обнаружившимся в подвальном помещении участка, и попытался связаться с Каччаном, но друг не взял трубку, и ни Киришима, ни Тодороки не смогли сказать, где блондин. Нахмурившись, Изуку прошелся по участку, пытаясь отыскать Каччана, но его никто не видел с ночи, и лишь медсестра, к которой он решился заглянуть под конец – на всякий случай, вдруг Каччан все же был ранен, смогла подсказать ему, куда делся герой. - Динамит заходил ко мне – при падении он ушиб плечо, - сообщила пожилая женщина, не отрываясь от изучения какого-то листочка, - я также обработала ссадину на его ладони, хотя он и был против. После чего он собирался вернуться в гостиницу. - А, спасибо, госпожа Ита, - кивнул Изуку, и уже было направился к выходу, когда женщина снова окликнула его. - Эм… я не знаю, какие правила в геройском сообществе, но мне известно, что вы с Динамитом напарники, - неуверенно начала она. - Да, это так. Мы очень часто работаем вместе. Кроме того, мы друзья детства, - нахмурился Изуку, - а что случилось? - Я уже говорила, что я обработала ссадину на ладони Динамита и… по протоколу, нам положено брать анализ крови в случае, если кто-то столкнулся с преступником, владеющим причудой способной влиять на организм человека. Этот маньяк именно из таких, и поэтому я провела анализ. - Что с Каччаном? – встревожено спросил зеленоволосый, подавшись вперед. - Я не знаю, влияние ли это причуды этого человека, или что-то другое, но у него нарушен гормональный фон. Очень сильно. Динамит – альфа, и в данный момент все его особенности альфы максимально обострены. Я… отправила анализ на проверку в больницу, на всякий случай, поскольку я, к сожалению, не обладаю нужной компетенцией, чтобы оценить опасно ли его нынешнее состояние, - женщина нахмурилась и снова уставилась в исписанный лист, - врач сказал, что прямой опасности для здоровья нет, но Динамиту ни в коем случае не стоит контактировать с другими людьми, пока не закончится действие причуды или что это было. Особенно с омегами. Ему едва ли удастся удержать себя в руках, особенно учитывая его темперамент. А потеря контроля может серьезно сказаться на его психическом состоянии. В общем, я была бы вам благодарна, если бы вы сообщили ему об этом. - Конечно! Я сделаю это, - Изуку несколько раз кивнул, - спасибо большое за помощь! Выскочив от медсестры, парень буквально бегом отправился в гостиницу, надеясь, что Каччан никуда не делся. Впрочем, если он чувствовал себя не очень хорошо, он едва ли покинул номер. И что значит обострены все особенности альфы? Как это выражается? Что с Каччаном? Он едва ли услышал приветствие служащих гостиницы, бегом отправившись на второй этаж, где находился их номер. И также бегом влетел в комнату, пытаясь отдышаться. Комната оказалась пуста, но испугаться он не успел. - Убирайся, Деку! – раздалось из-за двери в ванную, стоило ему войти в номер. - Каччан? Как ты? Что с тобой? - Ничего, просто убирайся! - Каччан, медсестра рассказала мне о причуде этого человека. Она влияет и на альф. Тебе плохо? Госпожа Ита сказала, что тебе не… - Деку, я сказал, свали! – на этот раз в голосе блондине отчетливо слышались рычащие нотки. - Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь! – твердо ответил Изуку, снимая теплую куртку и отбрасывая в сторону ботинки, - медсестра сказала, что тебе не следует покидать комнату, пока твое состояние не улучшится. К сожалению, они не могут сказать, когда это произойдет и… - Заткнись, придурок! Я и так это знаю, - рявкнули из-за двери, - именно поэтому я здесь! - Каччан, так он все-таки тебя ранил? – взволнованно спросил парень, неслышно приближаясь к двери в ванную, - ты не говорил об этом! Как это произошло? - Деку, - в голосе Кацуки неожиданно прозвучала усталость, - медсестра сказала, что я не должен покидать комнату, а это значит не видеться с другими людьми, так? - Да, Каччан. Именно так, тебе стоит побыть одному. И особенно подальше от омег, - Изуку несколько раз кивнул, радуясь, что друг его услышал. - Так какого хуя ты здесь, гребанный омега???? – в раздавшемся из-за двери реве не было ни капли усталости – одна лишь ярость. Зеленоволосый вздрогнул и замер на месте, так и не дойдя до двери. Он уже давно не слышал такой злости в голосе блондина, по крайней мере по отношению к себе, и надеялся, что это осталось в прошлом. В груди неприятно сжалось, и он нахмурился, пытаясь понять, где он ошибся. Неужели, он был не прав, думая, что они с Каччаном, наконец, стали друзьями, пусть и соперничающими за звание лучшего героя? Неужели, только он считал его другом, а… Прошедшая по телу неожиданная волна дрожи заставила его резко вдохнуть и отвлечься от размышлений. Точнее переключила его мысли на другое. Например, на подавляющий запах альфы, заполнивший номер и вызывавший в нем странный отклик. Распахнув глаза, Изуку уставился в пустоту, пытаясь понять свои ощущения. Дрожь, время от времени пробегавшую по его телу. Тепло, разливающееся где-то в глубине живота и поднимающееся все выше и выше, и грозящее перейти в жар. Желание вдыхать витавший вокруг запах как можно глубже, окунуться в него, искупаться в нем… Все это было странным и непонятным, но только до того момента, пока он не ощутил горячую влагу. Резко, со свистом втянув носом воздух, Изуку попятился к выходу, не спуская с двери в ванную взгляда, в котором понимание смешалось с ужасом. Если… если Каччан его сейчас почует… - Деку! Какого хера ты еще зд… - дверь резко распахнулась, и вопрос замер на губах застывшего в проходе блондина. Алые глаза всего на мгновение остановились на парне, после чего дверь снова захлопнулась, едва не слетев с петель. Изуку так и остался стоять, прижимаясь спиной к стене, но теперь в его голове мысли проносились с бешеной скоростью. Удивительно ясные. Как он мог не понять этого раньше? Кацуки ненавидел терять контроль над своим телом. Он всегда тренировался едва ли не больше всех, доводил до совершенства все свои движения, оттачивал инстинкты, подчиняя их своей воле. Именно поэтому он один из лучших героев. И именно поэтому он всегда ненавидел свою сущность альфы. Изуку помнил, как еще в средней школе одноклассники восхищались и завидовали ему, когда об это стало известно, а Каччан лишь огрызался в ответ, жалея, что он не бета. Он тогда не понял причин, пока не прочитал всю доступную для школьников литературу об альфах и омегах. А потому всегда знал, по какой причине друг никогда не хвастался тем, что он альфа, и всегда сторонился омег. Пожалуй, именно из-за Каччана сам Изуку, когда узнал, что он омега, сразу принял решение скрывать это и полностью подавлять свой вторичный пол. Но, увы, ничего из того, что они оба делали все эти годы, не могло изменить их природу, о которой им обоим напомнило это задание. Покосившись в сторону своей сумки, брошенной в углу комнаты, Изуку резко мотнул головой. Он собирался сбежать и серьезно подумать над тем, как его тело отреагировало на альфу, на Каччана, но… Теперь он не мог этого сделать. Не после того, как увидел, в каком состоянии находится друг. За годы совместных заданий он видел блондина в разном состоянии, в том числе и валяющимся без сознания в больнице. Хотя справедливости ради стоит отметить, что сам Изуку все же чаще бывал ранен. Но еще никогда Каччан не выглядел так. Таким нуждающимся в помощи. Проблема была лишь в том, что он по-прежнему неохотно принимает помощь. А уж от такой помощи откажется не задумываясь. И Изуку на его месте поступил бы также. Тяжело вздохнув, он на мгновение потерял нить размышлений – запах Каччана проникал в его организм и мешал связно думать – но все же заставил себя сосредоточиться. - Каччан, - осторожно позвал зеленоволосый, - я… мне жаль, но я не могу уйти сейчас. Какое-то время в ванной царила тишина, а Изуку тем временем прошел к своему футону и поправил сбившееся одеяло. - Почему? – наконец спросил блондин. - Эм… ты же знаешь, что этот человек достал меня своей причудой, - парень нахмурился, осторожно усаживаясь футон, - и… ее действие длится достаточно долго, ведь когда мы нашли Такано, врачам удалось обнаружить ее следы в крови спустя несколько дней. Я… я думал, оно ослабело или даже сошло на нет, пока не… не пришел сюда. Но это не так, его причуда все еще действует на меня, и ее действие проявляется сильнее, когда рядом альфа. Поэтому я не могу бродить сейчас по улице, рискуя столкнуться с каким-то альфой. И не могу обратиться к врачу, потому что тогда моя тайна… станет известна. Закусив губу, Изуку смотрел на дверь, как будто это могло бы помочь ему убедить Каччана. - П-подавители, - Кацуки запнулся. - Я… не знаю, как они подействуют на меня сейчас, когда я подвергся действию причуды. К тому же, - зеленоволосый крепко зажмурился, чувствуя, как щеки заливает румянец – давно ему не было так стыдно, - я перестал принимать подавители, чтобы поймать этого преступника и теперь… из-за этого мой цикл сбился. И сейчас пить таблетки уже поздно, они все равно не подействуют. Это было неправдой, и Изуку чувствовал себя ужасно виноватым, осознавая, что обманывает друга, но… Каччан не примет помощь. - Деку, ты… ты понимаешь, что говоришь? Парень улыбнулся, услышав неподдельный шок в голосе блондина. Однако уже в следующее мгновение он нахмурился: наверное, опасения Каччана были справедливы, потому что он прекрасно понимал, что говорил. Но за исключением того, что ему еще никогда не было так стыдно, он не видел в своих словах ничего ужасного. Может быть, он и не врал вовсе, и на самом деле все так и было. - Да, - тихо произнес он, - понимаю. И мне стыдно просить об этом, но… мне нужна твоя помощь. - Нет! - Каччан, герои не отказывают в помощи, - укоризненно заметил он, стягивая толстовку друга, все еще бывшую на нем, и вытягиваясь на футоне – в комнате было очень жарко. - Сраный идиот, я… я не буду тебя трахать! Если тебе это нужно, иди и найди себе альфу, - рявкнул блондин. - Ты же знаешь, что я не могу это сделать, - заметил Изуку, хмурясь и ерзая – ему казалось или в номере действительно становилось жарче? – я боюсь, Каччан. Я… такого никогда не было. Зажмурившись, парень мотнул головой, пытаясь привести мысли в порядок, но это не помогло. В голове плавал туман, а тело окутывали волны жара, становящиеся все сильнее. Стянув штаны, он вздохнул от облегчения, а потом резко сел – запах Каччана окружал его со всех сторон, но кое-где он ощущался сильнее. От ванной пахло сильнее всего, но что-то удержало его от попытки приблизиться. На мгновение парню показалось, что в насыщенном аромате альфы как будто мелькнула угроза, и он решил перебраться к менее опасному, но пахнувшему чуть сильнее месту – к футону блондина. Завернувшись в чужое одеяло, Изуку блаженно выдохнул, а потом неожиданно распахнул глаза, осознавая, что делает. Он всего лишь пытался помочь Каччану, но сейчас начал серьезно опасаться своих действий. Они перестали быть осознанными и контролируемыми. Он вообще слабо понимал, что происходит, пусть и перечитал кучу книг об омегах и их особенностях. - Каччан, - осторожно позвал он, - я… мне и правда страшно, - и он не врал, чувствуя, как жар, охвативший тело, усиливается, и это очень мало походило на возбуждение, испытываемое им раньше, - у меня никогда не было настоящей течки. Я… я всегда принимал подавители. Ответа не последовало, и Изуку снова нахмурился, закусив губу. К жару добавился еще и озноб, и он плотнее закутался в одеяло, подтягивая ноги к груди и пытаясь вспомнить все, что он читал о течках. Но думать было сложно, и он сам не заметил, как отвлекся, буквально всем телом впитывая окружавший его запах и пытаясь разобрать его. Он ощущал горьковатый запах гари и сладкий – глицерина, чувствуя, как в груди загорается привычное восхищение – с самого детства причуда Каччана казалась ему невероятно крутой, и даже сейчас, будучи профессиональным героем, он не изменил своего мнения. Нотки черного кофе заставляли его морщиться, ведь он так и не научился пить такой кофе, а вот острый, пряный перец почему-то пах уютом – Каччан редко злился во время еды. И было еще что-то в запахе, заполнившем комнату, что-то неуловимое, чему он не мог дать названия, но что заставляло его все более жадно втягивать носом воздух, буквально купаясь в аромате. Он настолько погрузился в запахи, что не сразу почувствовал охватившее его возбуждение, и оно ударило его, выбивая дух, когда звук скрипнувшей двери отвлек его от анализа ароматов. Вскинувшись, Изуку повернулся в сторону ванной и встретился с полыхающими злостью алыми глазами. Замерев и буквально перестав дышать, он, наконец, почувствовал и жар, охвативший тело, и тяжесть в паху, и новое для него болезненное ощущение пустоты. Кацуки не сводил с него взгляда и дышал тяжело и прерывисто. Светлая кожа побледнела еще больше, и было заметно, как по вискам стекают капли пота, а над губой выступила испарина. Блондин сжимал кулаки, и все его тело буквально вибрировало от напряжения, замерев посреди движения – он направлялся в сторону двери. - Я убью тебя, Деку, - спустя несколько бесконечно долгих мгновений выдохнул он. И Изуку почувствовал, как его окатила волна облегчения и одновременно с этим намокшие от пота волосы на затылке зашевелились от ужаса. А что хуже всего – эта невероятная смесь подстегнула его возбуждение, заставляя буквально трястись от предвкушения. Он не понял, как Кацуки добрался до футона, но мгновенно притянул склонившегося парня к себе, стоило ему оказаться рядом. И приоткрыл губы, впуская настойчивый, горячий язык, на мгновение подумав, что во всяких девчачьих сказках пишут правду – если бы он уже не лежал на футоне, рухнул бы от первого же прикосновения чужих губ. Если бы он соображал чуть получше, то, пожалуй, смутился бы тому, с какой готовностью и страстью подставлялся под грубоватые прикосновения и жесткие поцелуи, но его мозг отключился, позволив ему полностью окунуться в блаженство. Забираясь в чужой футон, Изуку разделся, оставшись в одних трусах, а потому сейчас ничего не мешало ему ощущать на себе горячие, покрытые мозолями ладони, едва слышно постанывая от ласковых поглаживаний, сменявшихся иногда болезненными щипками. Когда Кацуки в первый раз сильно сжал его сосок, зеленоволосый резко выдохнул и замер, чувствуя, как лицо и шею залил яркий румянец, и, надеясь, что парень не поймет его реакцию. Но Кацуки все понял правильно, тут же ущипнув его снова, а потом склонился и сомкнул зубы на чувствительном комочке, вырвав у Изуку легкий крик. - Тише, стены здесь тонкие, - хмыкнул блондин, вновь потянувшись к его губам. Изуку недовольно глянул на него и раздраженно дернул ткань свитера, плотно обтягивающую широкую спину. Губы Кацуки разошлись в насмешливой ухмылке – он это почувствовал, и парень навалился на него еще сильнее, вжимая в футон и мешая стянуть одежду. - Разденься, Каччан, - попросил зеленоволосый, отвернувшись и подставив чужим губам ухо. - Не обязательно. Достаточно убрать твои идиотские трусы со Всемогущим. Вспыхнув, парень ухватился за ворот свитера и резко дернул его в стороны, с легкостью разрывая плотную ткань и срывая его, чтобы наконец-то прикоснуться к горячей коже. У Каччана было великолепное тело, и даже множество шрамов не портило его, а, пожалуй, даже делало еще привлекательнее. - Посмеешь сделать так еще раз, выебу так, что ходить не сможешь, - прорычал на ухо блондин, после чего больно прикусил чувствительную мочку. Изуку закусил губу, едва удержавшись от громкого стона, а руки непроизвольно дернулись вниз, задержавшись на чужих штанах. Кацуки снова хмыкнул и поцеловал его, вновь выбивая все лишние мысли. Зеленоволосый буквально тонул в ощущениях, лихорадочно отвечая на поцелуи и выгибаясь навстречу чужим рукам. Горячий тугой узел внизу живота затягивался все сильнее, чувствительная головка члена неприятно терлась о жесткую ткань трусов, которые вопреки обещанию, все еще были на нем, а ощущение пустоты становилось все более болезненным. Нахмурившись, он потянулся вниз, пытаясь стянуть влажные и прилипающие к коже трусы, когда его руки накрыли чужие ладони. - Порви их, - раздалось над ухом. Изуку вспыхнул и поднял взгляд, встречаясь с полыхающими алыми глазами. В них не было злости, одно лишь желание, и даже кривая ухмылка на губах блондина больше была похожа на гримасу страсти. Чувствуя, как полыхает лицо, парень закусил губу, но так и не смог отвести взгляда, и как будто против собственной воли резко дернул промокшее белье, едва ли различая за шумным, прерывистым дыханием, треск рвущейся ткани. Кацуки, продолжавший сверлить его взглядом, рычаще выдохнул и неожиданно откатился в сторону, стаскивая собственные штаны. Зеленоволосый жадно наблюдал за его неловкими движениями, почти ничего не слыша из-за гула в ушах, и едва сдерживался от желания прикоснуться к чужому телу. Когда ему показалось, что Каччан возится слишком долго, он уже было потянулся вперед, но тот, наконец-то расправился с собственной одеждой, выпустив пару мелких взрывов, и буквально хлопнул Изуку по тянувшимся вперед рукам, в мгновение ока накрывая парня собой и прижимаясь к его губам. Зеленоволосый довольно застонал, ощутив прикосновение горячей кожи, и обхватил ногами чужие бедра, выгибаясь и прижимаясь ноющим членом к твердому животу Кацуки. Когда горячие пальцы огладили его влажный вход, Изуку на мгновение замер и едва не задохнулся от накативших ощущений. - Блять, ты… ты такой скользкий, - в голосе Кацуки слышалось удивление. Парень покраснел, но не успел ничего сказать, как горячий палец оказался внутри него, посылая по телу волну удовольствия. Громко застонав, он сам не заметил, как подался вперед, насаживаясь на чужой палец. Когда к нему добавился второй, а потом и третий, он даже не понял, блаженно зажмурившись и постанывая от поглаживаний внутри. - Каччан… Ка… ччан, - выдохнул он, вцепившись в чужие плечи, - давай же, я хочу! Пожалуйста… Каччан! - Деку, ты течешь. Такой мокрый и горячий. Похотливый задрот, - голос Кацуки, низкий и глубокий, вибрировал от желания, а пальцы продолжали скользить внутри, - и чего ты хочешь, похотливая омега? - Тебя, Каччан! Пожалуйста! Я… больше не могу! Каччан… пож… Оох! Изуку выгнулся, когда чужие пальцы задели какую-то точку внутри него, и распахнул глаза, натыкаясь взглядом на довольно скалящегося блондина. Тот пристально рассматривал его, явно наслаждаясь зрелищем. Закусив губу, парень неожиданно вывернулся из-под тяжелого тела и опрокинул Каччана на спину, оседлав его и прижимая к футону. - Что? Ах ты… - Не дразни меня, - потираясь ягодицами о чужой горячий член, Изуку поцеловал кривящийся в недовольном оскале рот, - давай же, Каччан! Я знаю, что ты тоже хочешь меня. И ты обещал выеб… - Заткнись, Деку! Изуку расплылся в довольной улыбке, как только Кацуки вновь опрокинул его на спину и навис сверху, и эта улыбка не успела исчезнуть, когда парень почувствовал резкий толчок. Он полузадушено охнул и зажмурился, до синяков сжимая чужие плечи – ощущение чужого члена внутри не было болезненным, но было необычным. Но и оно исчезло почти мгновенно, смытое волнами наслаждения, которого раньше он не испытывал никогда. И даже не думал, что оно возможно. - Да… да-да-да, Каччан! Аах… еще. Еще! Да… Вцепившись в навалившегося на него Кацуки, зеленоволосый потерялся в удовольствии, подаваясь навстречу каждому сильному толчку. Чужой горячий член распирал и давил, посылая по телу электрические волны наслаждения, резкие, почти болезненные, а перед зажмуренными глазами плавали цветные пятна. Оргазм накрыл его совершенно неожиданно – тело выгнуло от волны почти невыносимого удовольствия, а из горла вырвался удивленный вскрик. По груди и животу растеклось тепло. - Деку, - прохрипел над ухом Кацуки, и Изуку открыл глаза, встречаясь с горящим взглядом. Каччан по-прежнему двигался в нем, но медленнее, давая возможность пережить оргазм. Опустив взгляд, парень с удивлением обнаружил, что его член так и не опал, да и вообще… он хотел еще. Чего-то не хватало, и возбуждение, охватившее его, стоило ему оказаться в этой комнате, пропахшей Каччаном, никуда не делось. - Не останавливайся, Каччан, - попросил зеленоволосый, снова встречаясь с ним взглядом, - еще. Я хочу еще. Пожалуйста. - Похотливый засранец, - хмыкнул Кацуки, облизнувшись, - я и не собирался останавливаться. Довольно улыбнуться Изуку не успел, очередной сильный толчок выбил из него напряженный стон. Возбуждение, чуть-чуть ослабевшее из-за недавнего оргазма, вернулось с новой силой, и даже показалось парню сильнее, чем раньше. Потерявшись в ощущениях, он забыл, где находится, все, что имело значение – это невероятное удовольствие от скользящего внутри него члена и горячее тело Каччана, вдавливающего его в футон. В какой-то момент движения Кацуки стали резкими, лихорадочными, а хватка сжимавших бедра ладоней – обжигающе горячей. Изуку сильнее прижался к блондину, подаваясь навстречу его движениям, и приглушенно вскрикнул, почувствовав, как на шее сомкнулись острые зубы. Каччан толкнулся еще раз, погружаясь в него до конца, и зеленоволосый замер, распахнув глаза и перестав дышать. А в следующее мгновение он хрипло вскрикнул и забился в оргазме, омываемый волнами наслаждения, смешанными с легкой болью. Стоило ему дернуться, и он вновь и вновь ощущал болезненное давление на стенки ануса, распираемого твердыми узлом на члене альфы, и это лишь добавляло остроты удовольствию, растекавшемуся по телу. - Изуку, ты как? – Каччан все еще тяжело дышал и не отошел от собственного оргазма, наверное, именно поэтому в его голосе прорезалось волнение. - Все… все хорошо, - пытаясь отдышаться, выдавил зеленоволосый, - я читал об этом, но… не был готов. И… ооох, Каччан, не двигайся пока. - Да-да, я уже понял, - недовольно фыркнул Кацуки, очевидно, медленно приходя в себя, - и сколько… это будет продолжаться? - Эм, обычно минут тридцать. Или сорок. Так пишут. - Ясно, значит можно поспать. С этими словами блондин зашевелился, вновь заставляя Изуку напрячься от пробежавшихся по телу волн болезненного удовольствия, и, наконец, устроившись поудобнее, почти мгновенно уснул. Зеленые брови взлетели вверх, но усмехнуться парень не смог, вместо этого широко зевнув и пару раз хлопнув глазами. Когда он и сам погрузился в сон, он не заметил.