Убийство за любовь

Оружие они нашли у какого-то дружка Шуги. У него было много друзей, вращавшихся в криминальных кругах. Джин их побаивался, но они не раз вытаскивали их задики из передряг. Фальшивые симки, фальшивые удостоверения, пропуски на мероприятия, даже временное жильё — к этим парням можно было обратиться с чем угодно. — Кого вы вздумали убрать? — спрашивал тот, кто «подогнал» им пушки. — Жениха своей девушки, — отвечал Шуга. — Эй! — Джин толкнул его. — Ты не знаешь, кого она выбрала! — Знаю, — покачнувшись, ответил он и толкнул друга в обратку, — того, кто избавится от придурка. И это буду я. — Это буду я, — возразил Джин. Они сцепились друг с другом, как делали часто в последние дни по поводу того, кому в конечном итоге достанется Сьюзи Ким… прямо на глазах у торговца оружием, наблюдавшего за сценой с жалостью и шоком. В руках торговца были два настоящих Кольта сорок пятого калибра, которые он чуть было не вручил в руки этих идиотов. Торговец торопливо, пока двое друзей бодались друг с другом, спрятал Кольты и достал две травматические игрушки, которыми можно было ранить кого-то, но едва ли можно было убить. Он прочистил горло кашлем, чтобы парочка вспомнила о его существовании. Наконец Джин оттолкнул от себя Шугу и прошёл вперёд. Он выхватил фейковый пистолет из рук торговца и повертел в ладони. — Мне подходит, — рявкнул он. Шуга, не желавший оставаться в стороне, тоже схватил пушку. «Он поумнее», — побоялся было торговец. Но Мин Юнги попробовал пистолет на вес и сказал только: — Отлично. И двое друзей покинули магазин, выглядевший снаружи, как мастерская ремонта обуви.

***

— Сьюзи говорила, что Ким Тэхён временно живёт… — Юнги прикрыл глаза, вспоминая, — в четвёртой квартире на втором этаже пятиэтажного жилого комплекса номер двадцать два на улице Юхо, — выдал он. — Нам нужно пробраться туда ночью через окно и убить ублюдка во сне — вот и всё. — А разве не комплекс номер двадцать три? — опасливо спросил Джин. Они шагали по улицам с пушками за пазухой. И если Шугу это мало колышело, Джина неплохо так потряхивало. Он озирался по сторонам, ловя подозрение в каждом взгляде, который ему попадался. «Неужели мы всерьёз это сделаем?» Он заметил женщину-полицейского из дорожного департамента, которая через дорогу от них выписывала штраф и клеила его на лобовое стекло какого-то автомобиля. От этого ему сделалось совсем плохо. «Пистолет! — вопил каждый взгляд. — У него пистолет во внутреннем кармане куртки!» — В двадцать втором, — уверенно ответил Юнги. — Я вот что подумал: сделаем это оба. А потом пусть Сьюзи выбирает. Идёт? Но Джин не слышал его за собственными вопящими мыслями. Шуга щёлкнул пальцами у его лица, и тот почти взвизгнул, отскакивая. — Я говорю, — повторил Юнги, — сделаем это оба. А выбор пусть остаётся за Сьюзи. Идёт? Джин состроил хмурую гримасу, обдумывая предложение. И подумал: «Чёрта с два». Они оба понимали, что тот, в кого влюблена Сьюзи, скорее всего, именно Ким Сокджин. А значит, избавиться от жениха для Шуги — единственный шанс получить предпочтение. Но Джин был не лыком шит и вполне мог подыграть, а потому ответил только: — Идёт. Они прошли по нужному адресу и остановились у пятиэтажного комплекса красного кирпича. Джин развернулся назад и поглядел на дом через дорогу, также бывший пятиэтажным комплексом, только под номером двадцать три, и выглядел этот комплекс куда более роскошно. Парень хмыкнул, пожал плечами и отвернулся. — Ну и скромняга этот Ким Тэхён, — сказал он. — Выбрал квартирку попроще. — Неважно, скромняга он или кто, — фыркнул Юнги, — он уже мертвец. Он посмотрел на номера квартир на домофоне, затем посмотрел на окна и повёл товарища к обратной стороне здания; они оказались на парковке, где Шуга указал на одно из окон второго этажа и сказал:  — Это четвёртая квартира. Я посчитал по окнам. — А что, если это не четвёртая? — озадаченно спросил Джин. — Точно четвёртая. Всего на домофоне десять квартир, значит, на каждом этаже в каждом подъезде по две квартиры. У одной из них окна выходят туда, у второй — сюда. Счёт квартир в таких домах начинается слева направо. Значит, все окна с лицевой стороны здания — для всех нечётных квартир. А с этой стороны — для всех чётных. Нам нужна четвёртая, она на втором этаже. Вот они — её окна, — он ещё раз указал на них. — А почему не то? — Джин ткнул в другое окно второго этажа. — Или не то? — в ещё одно. — Или хотя бы не вон то? — Это другие подъезды, тупица. Четвёртая квартира в первом подъезде. Проблема была только в том, чтобы определить, с лицевой стороны здания нужные нам окна или нет. Какой же ты тупой! — Шуга поморщился. — Ни за что на свете Сьюзи тебя не выберет. Он стал осматриваться, чтобы придумать, где им скоротать время. Тут ему и пригляделась крыша «Подсолнуха», с которой открывался самый лучший вид. Пожарная лестница соседствующего с мини-маркетом здания могла доставить их прямиком на эту крышу. «Наверняка там целая куча голубиного помёта, — с запоздалой ленью подумал он, и тут началось, как по накатанной. — Да и вообще… убийство? Когда я успел так размякнуть для девчонки?» Но дух ниндзя, пробудившийся в нём, уже требовал авантюры. Да и это была не просто какая-то там девчонка, а самая лучшая среди них. — А кого она выберет? — завёлся тем временем Джин. — Тебя, что ли? — Тш-ш-ш… — Шуга приложил палец к губам. — Пошли, я нашёл нам временное укрытие. «Проклятый воображала, — думал Джин, однако следовал за другом по пятам и забрался вместе с ним на крышу, — я не могу отдать ему бедняжку Сьюзи хотя бы из мужского долга. Грешно отдавать красивую, умную и милую девушку в тощие ручонки этого идиота. Моя мама погубила себя, выйдя замуж за моего папашу — мне ли не знать, как происходят подобные трагедии? Что нужно Сьюзи, так это красота, мягкость, и забота. Ей не нужен парень с характером — он будет подавлять её до тех пор, пока от неё ничего не останется». Вот так наши друзья и оказались на крыше «Подсолнуха». Вечер тем временем медленно превращался в ночь, и во многих окошках жилого комплекса загорелся свет. Наблюдение оказалось до ужаса скучным занятием, и друзья взялись за болтовню. Сначала это были всякие колкости, но постепенно они разговорились. — А что, если она нас обманывает? — вдруг прикинул Джин. — И не станет встречаться с тем, кто избавит её от жениха? Шуга удивился, что не подумал об этом первый. Проклятье! Стоило задать себе этот вопрос уже тогда, когда Сьюзи Ким заявилась к ним со своей просьбой. А ещё лучше, стоило задать его ей самой. Эта чертовка вполне могла решить обвести их вокруг пальца. Она любила поиграться. Юнги ухмыльнулся, мысленно хваля её за сообразительность. Но теперь было уже поздно поворачивать назад. А потому он сказал: — Не обманет. — И всё же… — Ты хочешь посмотреть, что у неё в трусиках, или нет? — шикнул Шуга; друг покивал. — Вот и не дрейфь. Мы возьмём то, что нужно, хочет она того или нет. Уговор есть уговор. — Смотри! — отвлёк Джин. — У него свет загорелся. Приятели развернулись и пристально уставились на окно. Чёрный силуэт передвигался за шторами. Друзья глядели на здание через парковку и, конечно, не могли видеть, как со стороны улицы буквально пару минут назад именно в это здание хромой походкой вошёл старый-престарый дедушка в компании своей внучки-подростка. Не могли они видеть и того, что девочка и дед вместе поднялись на второй этаж и вошли в квартиру, на двери которой красовался номерок «4». Тем временем из пятиэтажного комплекса через дорогу вышел солидно одетый симпатичный молодой человек, преспокойно поймал такси, потому что его собственная машина была в ремонте, и унёсся на свидание со своей невестой, на которое он её с горем пополам уговорил. Когда свет в квартире наконец погас, Шуга шёпотом объявил: — Выдвигаемся. Они спустились на землю и пробрались к зданию, где по трубе легко забрались на второй этаж и приземлились на нужном им балконе. Юнги подумывал прострелить дверь, если та окажется закрытой, но этого, к его разочарованию, делать не пришлось: дверь в квартиру была чуть приоткрыта. Жестом приказав приятелю держаться тише, Шуга первый вошёл в тёмную комнату. Там, спрятавшись под одеялом на кровати, мирно спал этот ублюдок. «Он меня насиловал, — говорила Сьюзи, чуть не плача, — делал со мной ужасные вещи, а теперь собирается взять в жёны. Пожалуйста, спасите меня от него». Шуга достал было из-за пазухи пистолет, как вдруг Джин схватил его за локоть. — Мы должны сделать это вместе! — прошипел он. — И не мечтай, — Юнги вырвал локоть из хватки друга и вытащил оружие. Тут-то ему и прилетел кулак в челюсть, да такой сильный, что чуть дух не выбил из тела. Юнги отлетел на пол, а Джин тем временем достал пистолет из внутреннего кармана куртки и направил в сторону одеяла. Но его онемевшие пальцы не слушались его. — Давай же! — прорычал он самому себе, тыча пистолетом в сторону одеяла, но не решаясь выстрелить. Шуга же, на какое-то время покинувший нас, понемногу приходил в себя. Он болезненно стонал и корчился, касаясь рукой, в которой всё ещё сжимал пистолет, того места, на которое пришёлся удар. Кое-как разлепил глаза, распластавшись на полу… и обнаружил чей-то силуэт под кроватью. — Джин! — проревел он. — Тут кто-то под кроватью! Он хотел было принять положение поудобнее, чтобы направить пушку на свидетеля, которого не мог разглядеть в темноте. Но свидетель, оказавшийся девушкой, выпрыгнул из-под кровати. Выстрел раздался три раза. Это Джин с перепугу выстрелил в силуэт под одеялом, потому как тот зашевелился, заслышав шум. — Останови! — ревел тем временем Шуга, подрываясь на ноги и смотря вглубь прихожей, девочке вслед. Но он успел заметить только, как её силуэт выскочил из квартиры. Джин тем временем так и стоял с направленным в сторону кровати пистолетом, оторопело уставившись туда же. — Что ты стоишь? — Шуга хлестнул его ладонью по макушке. — Надо остановить девку, идиот! — Юнги… — глухо проговорил Джин. — Смотри… Шуга оглянулся проследить за траекторией взгляда товарища и словно остолбенел. Потому что на кровати, раненый и истекающий кровью, лежал вовсе не Ким Тэхён, а незнакомый дед. Прежде всего, спешу сообщить особенно волнительному читателю, что дедушка, конечно, не умер. Но натерпелся ли шоку? Бесспорно. Наши герои, тоже перепуганные до смерти, подскочили к нему, уверенные, что только что пристрелили его насмерть ко всем чертям. А вот подумать о девочке, успешно сбежавшей из комнаты, они забыли… как пить дать, решили просто смыться с места преступления. Правда, этому воспрепятствовала их маленькая перепалка, превратившаяся, в свою очередь, в другую маленькую перепалку по совершенному уже иному поводу. Первая была на почве того, что окно-то всё-таки оказалось не тем. Джин орал больше даже со злорадством, нежели с негодованием, что Юнги ошибся, то и дело обзывая его при этом «умником». Закончился этот спор тем, что друзья вышли в подъезд, чтобы взглянуть на номер, и обнаружили, что никакой ошибки не было — номер квартиры определён правильно. Этот факт привёл их в нешуточное замешательство. Жаль, они забыли подумать о другом доме, потому что отвлеклись на следующий спор. На сей раз по поводу того, оставить ли дедушку вот так и сбежать или вызвать для него скорую. Шуга настаивал на побеге, Джин — на скорой. Полиция нашла их прямо там, в подъезде, сцепившихся в драке. Они так и не завершили свой спор. Забегая вперёд, расскажу ещё, что полиция обнаружила целую гору сим-карт у Мин Юнги, и подтвердилось, что именно с этих сим-карт были совершены звонки, на которые поступало столько жалоб от несчастных жертв. Газеты навели шуму вокруг этой истории, и в последующие несколько месяцев наши герои буквально превратились в звёзд, пусть и пребывающих при этом за решёткой. Даже страница в Википедии с их именами появилась. А вот о малышке Сьюзи, заварившей всю эту кашу, совсем никто не говорил… кроме адвокатов Шуги и Джина. Но суд к этой молве не прислушался. Так что же думать об этой истории? Кого благодарить? Кому сочувствовать? И за кого порадоваться? Разумеется, поблагодарить можно торговца оружием, который не продал нашим друзьям настоящие пистолеты. А посочувствовать — дедушке и его внучке, которые натерпелись в эту ночь страху. Если же говорить о радости, вы наверняка не удивитесь, что работа полиции с поимкой Мин Юнги стала легче на несколько закрытых дел. Что до наших друзей, размышляющих о своих деяниях в разных камерах, в разных тюрьмах, в разных городах — о них говорить можно бесконечно долго. Но читателя может утомить этот рассказ. Коротко отмечу только, что Ким Сокджин, получивший три года, написал деду из четвёртой квартиры двадцать второго жилого комплекса по улице Юхо порядком десяти писем, в которых извинялся за причинённый ему вред. Ответ пришёл только спустя полтора года: внучка пожилого человека уведомила, что дедушка умер от сердечного приступа, и от его лица простила обидчика. А вот Мин Юнги писем не писал, как и не принимал родственников, приезжавших навестить его. Те немногие люди, которым доводилось видеться с ним и наблюдать за ним, говорили о нём без интереса: ведёт себя тихо, ест исправно, ни с кем не говорит без особой надобности. Но почему-то именно Юнги вызывал интерес у общественности. Люди разводили целые дискуссии вокруг его мотивов, личности, прошлого… причём самые правдивые из версий были самыми непопулярными. Оказавшись без друга, на которого во всём полагался, Джин поначалу чувствовал непривычную растерянность… беспомощность, свойственную ребёнку, которого взрослый оставил без присмотра. Но он довольно скоро приноровился к подобной жизни — как будто человек, эта живучая скотина, не способен приноровиться к чему угодно. Среди новых знакомых он стал популярен. Что до Шуги, получившего гораздо более увесистый срок: он выбрал прямо противоположную дорогу. Будучи на воле общительным малым, имея по куче друзей и приятелей в каждом захудалом баре Сеула, он стал удивительно нелюдимым, когда сел. Это породило целую кучу слухов о его персоне в интернете: за всеми этими слухами Юнги внимательно следил. Но никогда не подтверждал и не опровергал их: хотя пару раз и имел такую возможность. До внешнего мира доносились лишь его ходатайства на досрочное освобождение за примерное поведение, которые увенчивались отказом. По другим вопросам, собственно, добавить больше и нечего.