Coffee

POV Джош Из-за декабрьской погоды я простудился. Однако скрываю это от Тайлера. Простуда помешает нашей годовщине. — Какие планы на сегодня? — Тайлер натягивает футболку, а я сижу, уже одетый, на кровати. — Ну, я взял билеты на концерт «Death Cab for Cutie»*, сегодня вечером, — глядя на его сияющее от радости лицо, я и сам начинаю улыбаться. — Серьёзно? — походит ко мне вплотную, и я кладу руки ему на бёдра. — Да, — поднимаю на Тайлера взгляд, а он нагибается, целует. — Спасибо, Джош, — берёт меня за щёки и ещё раз целует, однако уже в лоб. — Спасибо. Когда он оделся, мы поехали перекусить в тот ресторан, где ужинали на первом свидании. — Я так волнуюсь, думая об этом вечере, — нежно задевает меня ногой под столом. — Всё ещё не верится, что ты отвоевал такие классные места. — Знаю. Я тоже в предвкушении, — улыбаюсь в ответ, делая глоток напитка. — И даже буду рад отдать кучу денег за парные футболки. — Я никогда не сниму её, — он кусает бургер, и капля кетчупа летит вниз. — Только когда ем.

***

Мы едем на шоу, я за рулём. Тайлер включает громко музыку, напевая. — Тай, детка, ты потеряешь голос прежде, чем начнётся выступление, — посмеиваюсь с его энтузиазма. — SO BROWN EYES, I'LL HOLD YOU NEAR 'CAUSE YOU'RE THE ONLY SONG I WANT TO HEAR. A MELODY SOFTLY SOARING THROUGH MY ATMOSPHERE, — продолжает кричать во всё горло, пока я не паркуюсь и не глушу двигатель. — Я распевался, — он немного дуется, но вскоре снова улыбается, слишком счастливый, чтобы грустить. За руку мы идём в очередь и ждём своего череда, чтобы показать билеты охране, зайти внутрь и найти палатку с мерчем. — Я хочу эту, — Тайлер тянет меня за рукав рубашки, указывая на одну из футболок. — Хорошо, детка, — целую его в макушку и подхожу ближе, называя мужчине, что мы хотим купить. Оплачиваю и мы уходим, пока Тайлер крепко сжимает в руке покупку. Находим свои места и садимся, болтая в ожидании начала. — Прошло так много времени с тех пор, как я был на концертах, — кладёт мне голову на плечо. Приобнимаю его в ответ. — Я тоже. — Возможно, в какой-то момент всё закончится тем, что я тебя ударю, — признаётся он. — Я реально вхожу в эту тусовку, — чуть смущённо хихикает. — А то будто ты никогда не оставлял отметок у меня на спине за всё время. Небольшой синяк — это ничего, — тихо отвечаю Тайлеру на ухо, и его щёки покрываются румянцем. — Джош, — слабо толкает. — Ты не можешь просто взять и говорить такие вещи на людях, — мнёт край рубашки. — Какие это — «такие»? О том, насколько ты сексуален и как мне нравится, когда ты меня царапаешь? Расскажи, как я приношу тебе удовольствие, — продолжаю нашёптывать, на что он крепко сжимает моё колено. — Джош, — хнычет, и я отодвигаюсь, смеясь. Вскоре после этого гаснет свет и начинается разогрев перед выступлением, а именно прыжки и песни, раззадоривающие толпу. Рука Тайлера всё ещё у меня на колене, и я накрываю его ладонь своей. Ни я, ни он не знакомы с приглашённой группой, так что пока не считаем за нужное вставать со своих мест. — Джош, если ты продолжишь, мне придётся оседлать твой член на заднем сидении авто, как только всё это кончится, — отвечает чуть громче, пока играет музыка. — Я и не против, — подмигиваю, и он топает ногой. — Оу. Приглашённая на разогрев группа заканчивает выступление, и Тайлер аплодирует ей, хотя даже и не поднимался. — Джош, — снова тянет меня за рубашку, нервно дёргая ногой. — Вот-вот начнётся. Боже, начинается. Они скоро выйдут. Я так счастлив, — слишком широко улыбается, и, не понимая, как реагировать, я улыбаюсь в ответ. — Знаю, — целую его в щеку — хихикает. Свет через пару минут гаснет вновь, и Тайлер встаёт, подпрыгивая. — ДЖОШ, НАЧАЛОСЬ, — дёргает меня, чтобы я встал вместе с ним, и визжит, когда начинает играть музыка. Тайлер поёт, не пропуская ни слова ни в одной песне, прыгая, хлопая и раскачиваясь в такт. Он так увлечён выступлением, что мне тяжело отвести взгляд от него, его широко раскрытых глаз, сияющих от восхищения, и капелек пота на лбу, когда он прыгает от радости. — Love of mine, someday you will die, but I'll be close behind and I'll follow you into the dark. No blinding light or tunnels, to gates of white, just our hands clasped so tight, — тянет слова песни, крепко сжимая мою руку. И я смотрю на него, и весь шум исчезает, остаётся лишь его голос. Думаю, Бен Гиббард** никогда не заменит чудесного человека, что стоит рядом со мной, а когда он ещё и поёт мою любимую песню, у меня пропадает дар речи. — It sung like a violent wind that our memories depend on a faulty camera in our minds. And I knew that you were truth. I would rather lose than to have never lain beside at all.