Coffee

POV Тайлер Предупреждение: у Тайлера паническая атака. Ничего не случилось, просто паникует. Берегите себя. Как обычно, я работаю в служебном помещении «Лимонной капли». Заколачиваю тесто для печенья, проверяя один безглютеновый рецептик. На уме у меня свадьба: всё то, что нам предстоит ещё сделать, и всё то, что может пойти не так. Прежде всего у нас всё ещё есть счета и расходы. А на мне до сих пор «Лимонная капля». Управление сотрудниками, тестирование рецептов, выпекание печенья. Слышу, как все говорят в зале — постоянная приглушённая болтовня. Слышу, как готовится кофе, передвигаются стулья, шуршат бумаги, играет музыка. А здесь, на кухне, слышу, как тикает время, протекает кран, дует прохладный ветерок от кондиционера. Внезапно всего этого становится так много, что я чувствую, что кручусь. Мир слишком громкий и никогда не останавливается. Слишком, слишком, слишком. Чувствую, как колотится сердце в груди, а на глаза начинают набегать слёзы. — Нет, нет, нет. Не сейчас, — тихо от отчаяния бормочу себе под нос. И тогда Дженна заходит на кухню, но всё, что я вижу — жёлтое пятно, когда она бросается ко мне. — Воу, Тайлер, всё хорошо? Трясу головой от невозможности связать ни слова. Рука тянется ухватиться за стойку, а в конечном итоге разбивает миску с тестом, что я замешивал. — Сейчас вернусь. Сиди, дыши. Всё хорошо. Я позвоню Джошу, — так же быстро, как пришла, она удаляется, и я едва слышу, как она говорит с, полагаю, Джошем по телефону. Вид перед глазами в ды́мке, когда я наконец-то следую её совету и сажусь, опёршись спиной о стойку, прислонив ладони к глазам. Спустя мгновение после того, как я принимаю сидящее положение, чувствую, как меня берут за руку. Дженна садится вновь рядом со мной, всеми силами пытаясь утешить. — Хэй, всё хорошо. Ты в безопасности. Джош уже в пути. Он заберёт тебя домой и ты сможешь отдохнуть. Ты в порядке, — тихо и нежно говорит она. — Сфокусируйся на мне. Всё хорошо. Сфокусируйся на мне, и он скоро приедет. Всё хорошо, Тай. Киваю, прикладывая все усилия, чтобы слышать лишь то, что говорит она. Пытаюсь успокоить дыхание, и ещё до того, как у меня это получится, где-то открывается дверь и кто-то другой присаживается напротив меня. — Тай? Тай, детка, это я. Я уже здесь, да? — голос Джоша – будто музыка для ушей. — Я тут, ангел. Отпускаю руку Дженны и мгновенно наклоняюсь вперёд, обхватывая его за плечи. — Джош, — плачу в его рубашку, а он меня успокаивает. — Тс-с, всё хорошо. Я уже здесь. Можем пойти домой, любимый. Всё хорошо, — целует меня в макушку, на что я киваю. — Я-я хочу сейчас пойти домой.

***

Когда мы возвращаемся обратно в квартиру, Джош уводит меня в ванную. Набирает воду, добавляя мыла, ожидая, пока вода дойдёт до краёв, чтобы закрутить кран. — Хочешь, чтобы я помог тебе, дорогой? — нежно улыбается он, и я чувствую, как оттаивает сердце. — Нет, я справлюсь. И да, спасибо, — склоняюсь, целуя его в щеку. — Спасибо, Джош. — Всегда пожалуйста. Джош уходит из комнаты, закрывая за собой дверь, и я остаюсь раздеваться и принимать ванну. Медленно присаживаюсь, давая воде и пене максимально накрыть меня, насколько ребёнку во мне хочется этого, не парясь о том, как я выгляжу. В моих мыслях нет места для самосознания. Только чувство, как меня медленно покидает тревога. Зажмуриваюсь, опираясь головой о стену, и делаю глубокий вдох. My lungs will fill and then deflate. They fill with fire, exhale desire. I know it's dire my time today.* Строчки песни, написанной мною пару лет назад, возвращаются в мою голову, и я ловлю себя на воспоминании, что Джош подарил мне на Рождество синтезатор. И внезапно меня накрывает желание дописать песню, что я начал создавать годы назад. Так что я поднимаюсь. Вытираюсь и иду в спальню, натягивая на себя спортивки и один из свитеров Джоша. Затем достаю синтезатор. Подключаю его, устанавливая в углу нашей комнаты. Вздыхаю, закрывая глаза, и играю. I ponder of something great. My lungs will fill and then deflate. They fill with fire, exhale desire. I know it's dire my time today. I have these thoughts, so often I ought to replace that slot with what I once bought, 'cause somebody stole my car radio and now I just sit in silence. Sometimes quiet is violent. I find it hard to hide it. My pride is no longer inside. It's on my sleeve. My skin will scream reminding me of who I killed inside my dream. I hate this car that I'm driving. There's no hiding for me. I'm forced to deal with what I feel. There is no distraction to mask what is real. I could pull the steering wheel. I have these thoughts, so often I ought to replace that slot with what I once bought, 'cause somebody stole my car radio and now I just sit in silence. I ponder of something terrifying 'cause this time there's no sound to hide behind. I find over the course of our human existence, one thing consists of consistence and it's that we're all battling fear. Oh dear, I don't know if we know why we're here. Oh my, too deep, please stop thinking. I liked it better when my car had sound. There are things we can do, but from the things that work there are only two. And from the two that we choose to do, peace will win and fear will lose. It is faith and there's sleep. We need to pick one please because faith is to be awake, and to be awake is for us to think, and for us to think is to be alive. And I will try with every rhyme to come across like I am dying to let you know you need to try to think. I have these thoughts, so often I ought to replace that slot with what I once bought, 'cause somebody stole my car radio, and now I just sit in silence. And now I just sit in silence. And now I just sit. And now I just sit in silence. And now I just sit in silence. And now I just sit in silence. And now I just sit. I ponder of something great. My lungs will fill and then deflate. They fill with fire, exhale desire. I know it's dire my time today. I have these thoughts, so often I ought to replace that slot with what I once bought, 'cause somebody stole my car radio, and now I just sit in silence. Убираю руки от синтезатора, выдыхая — моё горло пересохло, а глаза влажные. Для меня музыка всегда была ёмкой и эмоциональной, а пение лирики, что я написал, будучи в таком ужасном месте, очевидно, вызвало у меня слёзы. Я возвращаюсь в реальность, когда слышу хлопки. Поднимаю голову – это Джош аплодирует мне. — Было так красиво, Тайлер. — Я, эм, спасибо, — с трудом сглатываю, и он одаривает меня мягкой улыбкой, медленно подходя, чтобы взять за руки. — Я так тобой горжусь.