Coffee

POV Тайлер Я поправляю бабочку, а сердце колотится в груди. — В предвкушении? — Дженна широко улыбается. — В огромном. — Замечательно. Тогда пойдём. Я выхожу из комнаты, и Дженна ведёт меня в церемониальный зал. Там Мэдди, а также Мия и Пеппер. Мия разбрасывает лепестки, а Пеппер носит обручальные кольца. По традиции это должен делать маленький мальчик, но я выбрал Пеппер. — Ну вот, — шепчет Мэдди, а затем склоняется к Мие, чтобы сказать, что время начинать. Она проходит вперёд, и начинает играть музыка. Дальше идут Мэдди и Дженна, каждая из них идёт в паре с одним из моих братьев. Мама, помалкивающая всё это время, берёт меня за руку. — Я так сильно тебя люблю, сладкий, — улыбается она со слезами на глазах. — И я тебя люблю, мам. И тогда выходим мы. Когда я вижу стоящего у алтаря Джоша, трепет сердца замедляется, и я мгновенно становлюсь спокойнее. Он здесь. И он мой. Его улыбка, обращённая ко мне, рассылает в животе бабочек. Когда мы доходим до конца дорожки, мама целует меня в щеку и садится на своё место. А я занимаю положение у алтаря. И тогда мы начинаем. Я изо всех сил пытаюсь обращать внимание на каждую деталь, даже на обувь, которую надел пастырь. — Джошуа, вы берёте этого мужчину в свои законные мужья? — Да. — А вы, Тайлер, берёте этого мужчину в свои законные мужья? — Да.

***

Во время венчания меня поздравляет минимум пятьдесят человек. Каждый из них высказывает нам с Джошем свои поздравления и желает всего наилучшего. И мы благодарим каждого с улыбкой и объятиями (или рукопожатием). Всё так утомляюще в хорошем смысле сего слова. Когда всё улажено и каждый сидит, ест или находится на танцплощадке, у меня с Джошем наконец-то выпадает минутка, чтобы поговорить. — Теперь ты застрял со мной, — улыбаюсь ему, а он тоже улыбается в ответ. В этот момент у меня уже болели щёки от того, как я много дарил людям улыбок, но у меня не было выбора. — Я и не против, — приближается он, оставляя на моих губах нежный поцелуй, и по комнате раздаются радостные возгласы. — Почему они аплодируют? — хихикаю, чувствуя, как розовеют щёки, и не могу даже точно сказать, от чего: от огромного количества внимания или от выпитого шампанского. — Я бы тоже аплодировал, если бы увидел, каким образом ты улыбаешься. — Каким таким образом? — Будто ты влюблён. Будто ты искренне счастлив. — Так случилось, что у меня сошлись обе эти ситуации, мистер Дан. — У меня тоже, мистер Дан.

***

— Куда едем? — В отель. — Почему тогда мы не движемся? — Потому что в Нью-Йорке пробки, любимый. Наклоняю голову, чтобы посмотреть на Джоша, и беру его за руку. — Хреново. Хотел бы я уметь телепортироваться. — Если бы ты мог телепортироваться в любую точку мира, куда бы ты отправился? — Никуда. Я бы лучше остался здесь, на заднем сидении такси, с тобой навсегда. — Нет, я объехал. Мы уже около отеля, — таксист наконец-то останавливается напротив здания. — Приятного медового месяца и счастливых новогодних праздников. — Вам тоже, сэр, — оплачивает Джош, и мы вылезаем, забирая чемоданы и направляясь в отель. Проходим регистрацию и шагаем в свою комнату. Раскладываем вещи, и тогда я падаю на кровать. — Я могу не спать до завтрашнего вечера? Пока не упадёт шар. — Можешь. Но какую радость ты от этого получишь? — Кучу радости, если ты обнимешь меня и мы будем смотреть дерьмовые комедии о любви по телевизору, — улыбаюсь, и он смеётся так, что сердце радуется. — Это та причина, по которой я женился на тебе. — Я думал, что это произошло потому что ты любил меня, а я любил тебя. — Ты придурок. — Хочу развод. — Заткнись и залезай под одеяло.

***

На следующий вечер мы с Джошем, закутавшись в несколько слоёв одежды и курток, стоим у шара. Уже выступили несколько певцов, а сейчас поёт какая-то девушка, о которой ни я, ни Джош не слышали. — Который час? Джош вытаскивает телефон и зажигает экран. — Одиннадцать двадцать семь. — Тридцать три минуты до нового года, — широко улыбаюсь, чувствуя жжение в носу от холода и трескание обветренной губы. — Тридцать три минуты. — Вот и всё, народ! Это было всё моё выступление. Спасибо, что послушали, и с Новым годом. Тридцать минут до падения шара! — машет певица, уходя со сцены. — На самом деле ещё тридцать три минуты, — хоть я и говорю вслух, но Джош – единственный, кто слышит меня. — Ну, наверное теперь уже тридцать две, — подталкивает он меня локтём. — Развод. — Заткнись. — Заставь. — Заставлю. Через тридцать две минуты. Эти тридцать две минуты длятся нереально долго, однако следующий выступающий поёт парочку песен, которым мы с Джошем подпеваем, так что не скучно. — Как тебе сегодняшний день, Нью-Йорк? — кричит певец, улыбаясь толпе под одобрительные возгласы. — Замёрзли? — замолкает, получая ещё больше аплодисментов. — Тогда поднимайтесь и танцуйте под следующую песню! — начинает играть вступление, и толпа от такого визжит. Танцует каждый. Ну типа того. Из-за холода большинство людей одеты, как капуста, и это не позволяет нормально двигаться, поэтому «танец» – в основном сильное покачивание. — Спасибо, что слушали, леди, джентльмены и все остальные! Теперь я удаляюсь, но шар упадёт через десять минут! Джош снова достаёт телефон. — Ну, через одиннадцать. Спустя десять минут и пятьдесят секунд начинается обратный отсчёт, и я ощущаю нетерпение толпы. — Десять! Джош сжимает мою левую руку. Правой я держу телефон, записывая видео с шаром, пока мы ждём падения. — Девять! — Восемь! — Семь! — Тайлер, я люблю тебя, — близко к моему уху говорит Джош, так, чтобы я его слышал. — Я тебя больше. — Четыре! — Три! — Два! — Один! — С Новым годом! Джош целует меня, и шар из мозаичной плитки разбивается напротив нас на осколки. Вокруг свист, аплодисменты, музыка, снег и конфетти. Всё такое красивое, громкое, холодное и классное. Я не чувствую рук, или ног, или лица, и мне кажется, что я могу упасть в любой момент в обморок, но когда Джош вновь пожимает мне руку, я чувствую на пальце обручальное кольцо, и осознаю, что не хотел бы, чтобы это всё было как-то иначе.

КОНЕЦ.