Затмение

      Снова поле, от бескрайности которого захватывало дух, и только где-то вдалеке виднелись маленькие хвойные макушки, окружившие это место. Они, как стражи, охраняли покой этого маленького острова, отрезанного от остального мира.       Гарри сидел на земле и медленно водил руками вокруг себя, пропуская между пальцев каждую попавшуюся на пути травинку, словно благодаря ее за возможность остаться в этом месте. Тихий, еле уловимый ветерок коснулся лица, запутался в непослушных волосах и продолжил свой путь. Он играл, прятался и вновь возвращался, даря чувство защищенности, и только в глубинах подсознания пробивалась мысль чего-то иного. Гарри беспокойно мотал головой, осматриваясь по сторонам, ожидая, когда этот мир рухнет и вновь появится то, от чего он так пытался скрыться и убежать.       Казалось, чем больше голову заполняли мысли о неизвестной опасности, тем ближе она подступала, начиная материализовываться: вдалеке, за хвойными макушками, огромные темные тучи сгущались и плыли в его сторону, поглощая весь свет на своем пути. Гарри всматривался в них, ощущая, как тело покрывается гусиной кожей то ли от страха, то ли от внезапно похолодевшего ветра, и неосознанно начал отодвигаться назад, туда, где небо еще не было сожрано этой тьмой.       Неожиданно все прекратилось. Тучи остановили свой ход, постепенно расплываясь по сторонам, вновь открывая вид сияющего солнца, и как только от угрозы не осталось и следа, Гарри заметил что-то маленькое, стремительно приближающееся к нему с той самой стороны. Оно тенью прорывалось через густые заросли травы и, оказавшись в нескольких метрах от него, резко притормозило, с опаской прижав туловище как можно ближе к земле.       Гарри с интересом наблюдал за смешными попытками неизвестного существа подкрасться к нему — маленькое тельце, как и голову, было не заметно, но длинный черный хвост, медленно извивающийся в разные стороны над поверхностью травы, раскрыл своего владельца с потрохами.       — Ну же, маленький шпион, иди сюда, — со всей нежностью позвал он того.       Зверек навострил ушки, и Гарри сдержал прорывающийся от подобной сцены смешок. А дальше последовало настоящее представление: сначала высунулась маленькая лапка и опустилась на уже приглаженную Поттером траву, вслед за ней показалась черная мордочка кота, который тут же, проследив за взглядом зеленых глаз напротив, чуть повернул голову и посмотрел на свой собственный торчащий хвост. Гарри продолжал молча наблюдать за ним, стараясь даже не дышать, лишь бы не спугнуть это чудо. Кот же, словно поняв свою оплошность, склонил голову, чуть покачав из стороны в сторону, и резко выпрямился, шагая к Гарри уже как настоящий аристократ, держа мордочку высоко и даже немного надменно.       — Ну артист, — не сдержался от комментирования произошедшего Поттер, отчего кот тут же замер и сделал шаг назад. — Ну же, не бойся, я не кусаюсь. Надеюсь, ты тоже.       Кот недоверчиво склонил голову набок, анализируя на уровне животных инстинктов, можно ли доверять этому человеку, что так спокойно протягивает к нему руку. Получив указания где-то свыше, он подступил вплотную к теплой ладони, все также сохраняя удобную позу для побега.       Гарри держал руку неподвижно, боясь даже на миллиметр опустить ее ниже, чтобы не спровоцировать у существа инстинкт самосохранения, но щемящее чувство в груди подстрекало преодолеть невидимую стену, схватить этот черный комочек и прижать к себе. Кот, не догадываясь о скрытых желаниях человека рядом, прошел под его ладонью, невесомо касаясь ее своей шерстью. Ощущение этой мимолетной мягкости на коже уничтожило самообладание на корню. Гарри не смог удержаться, аккуратно подхватил тощее тельце и поднял так, что кошачьи глаза оказались напротив его собственных.       Он с минуту вглядывался в завораживающие чернотой глаза, меняющие цвет на янтарный, стоило лучику солнца прорваться сквозь белоснежные облака, и не замечал, как острые ушки оттопырились, а гладкий хвост бил по запястью. Через секунду Гарри почувствовал удар по щеке, и был он такой силы, словно это сейчас не мягкие подушечки, обрамленные короткой шерсткой, прошлись по его коже, а кто-то со всей жестокостью лупанул по нему деревянной доской.       Кот после удачного нападения начал извиваться в сильных руках и, умело превратившись в жидкость, выскользнул из хватки. Как только лапы коснулись травы, он выгнулся дугой, и шерстка сразу приняла стойку смирно. Он не шипел, не использовал когти, как обычно поступали его сородичи в подобных ситуациях, а просто всем своим видом показывал, что эта выходка ему крайне не понравилась.       — Ну и силище у тебя, — прохрипел Гарри, прикладывая руку к щеке. — Прости, не удержался.       Кот трепыхнулся, приводя шерсть в спокойное положение, и сделал пару шагов назад, отдаляясь на приличное расстояние. Эти действия чертёнка Поттер принял за прощение (все-таки не убежал, сверкая пятками), хоть и верилось с трудом в умения кота понимать человеческую речь. Пока Гарри размышлял, что делать дальше с маленьким гостем, чувство потери нарастало внутри все сильнее, и с каждой секундой становилось все сложнее бороться с желанием притянуть его обратно в свои объятия. Кот, в свою очередь, повернулся к нему спиной, сел и, навострив уши, смотрел в сторону, откуда еще недавно собирались темные тучи.       «Я ему явно не понравился, но он не уходит. Сидит как статуя, будто охраняет отчего-то».       Было что-то в этом коте необычное. И даже не поведение, а просто сам факт его присутствия рядом. Воспользовавшись увлеченностью гостя чем-то вдалеке, Гарри, не боясь быть раскрытым, детально рассматривал его от самого кончика хвоста до мордочки и остановился на шее. На темной шерсти контрастом вырисовывался рваный ряд белых волосков, начинающийся под левым ухом и заканчивающийся чуть выше плеча.       «Прямо как шрам», — пронеслось в голове, и следом сформировалась параллель с образом того, кого Поттер почти уже и позабыл. — «Даже тут ты меня нашел».       Гарри почему-то надеялся, что его внутренний монолог будет как-то услышан находившимся перед ним котом, и тот отреагирует, подтверждая или опровергая внезапно возникшую догадку. Но нет. Он все также неподвижно сидел, устремив взгляд вдаль. Гарри оттенил чувство разочарования на дальний план, понимая всю абсурдность несбыточного желания, и, помогая себе руками, на сантиметр придвинулся поближе к коту. Все это походило на игру с одним единственным правилом — не попасться. И у него это на удивление получалось. Несмотря на то, что шелест травы под весом перемещающегося тела был хорошо слышен, кот лишь изредка дергал одним ухом, но не оборачивался, будто специально давая возможность подступить к нему.       Когда Гарри оказался настолько близко, что уже мог разглядывать черную макушку сверху, он одним резким движением вновь повторил свою недавнюю неудачную попытку, подхватывая кота и падая спиной на землю. Переместив руки поудобнее, он зафиксировал маленькие лапки так, чтобы они больше не смогли достать до лица. Он лежал, чувствуя себя победителем в игре, которую сам и затеял, сильнее прижимая теплое тельце. Кот в этот раз не предпринимал попытки выбраться, смирившись со своей участью, и лишь иногда выдавливал из себя слабое мяуканье, чтобы Гарри немного ослабил оковы.       Преследовавшее беспокойное желание заманить чертёнка в свои сети наконец удовлетворительно покинуло тело, и осталось только чувство безграничного спокойствия. Уже ничего не важно, кроме этого мирно вздымающегося туловища в руках. И потеря его была равносильна возвращению самого ужасного страха на свете. Одиночества.