Горький рай

Я распахиваю куртку Мег, и по моему телу пробегает дрожь от увиденного. Футболка сбоку почти полностью пропитана кровью: у самого края живота ранение. Я дотрагиваюсь до кожи возле раны, и мои руки мгновенно окрашиваются в красный. Из моих глаз брызжут слезы. Ужас, ледяной, беспощадный, не позволяющий издать не звука поглощает меня. – В нее стреляли, – Дастин рвёт футболку у раны, чтобы подобраться поближе. – Ты-то откуда знаешь? – мой дрожащий голос отражается от стен и окон. У меня истерика. Я смотрю на Дастина, но не вижу его лица: мои глаза застилают слезы. – Поверь ему, – говорит Алек. – Он знает. Я не понимаю, что происходит вокруг меня, и прикрываю рот рукой, сдерживая рыдания. – Её нужно в больницу, – продолжает Алек. – Нет. Нам нельзя идти в больницу, – я хватаю его за запястье, глотая слезы. – Нас могут сдать в полицию. Дастин осматривает рану. – Просто царапина, – произносит он. – Большая царапина. Нужно шить. У меня есть знакомая, которая сможет это сделать очень хорошо и очень быстро. – Набирай ее, – шепчет Алек без лишних раздумий и смотрит на Мег. Он берёт её руку и поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. Я глажу её по щеке, повторяя про себя лишь одно: «Держись». Умоляю, держись. Дастин говорит наше местоположение. В голову ударяет мысль, что теперь о пентхаусе знаем не мы одни. Это заставляет поёжиться и закусить губу. С ужасом, бьющимся в моей голове вместе с пульсом, смешивается отчаяние, такое горькое, что я, кажется, действительно чувствую этот противный вкус. Снова оглядываюсь на Мег. Её лицо такое красивое и белое. Со спутанными волосами и приоткрытым ртом. Взгляд невольно падает ниже. Кровь. Текущая, густая, страшного алого цвета. – Кому ты звонил? – спрашиваю я, чтобы хоть немного отвлечь себя. – Веронике, – отвечает Дастин, глядя на Мег. – О-у, прости, меня не интересует ее имя. Она сможет нас выдать? – Она особенная, – его брови поднимаются вверх. Стискиваю зубы почти до скрипа, но киваю и тоже смотрю на Мег. Я безумно переживаю за нее. Вероника появляется через десять минут. Десять самых долгих минут в моей жизни. Она заходит в зал с небольшим чемоданчиком, в котором, по-видимому, находятся все необходимые принадлежности. – Что случилось? – спрашивает Вероника, опускаясь рядом с Мег. – Видимо пулевое ранение, – отвечает Алек. Его голос дрожит. Вероника начинает осматривать рану. Она надевает перчатки, протирает спиртом кожу вокруг раны и, взяв изогнутую иглу и нитку, начинает зашивать. Я прикрываю рот рукой. Мне становится плохо от такого количества крови. Дастин прижимает меня к себе, чтобы успокоить. Я хватаюсь руками за его рубашку и тут же мараю ее: она окрашивается кровью. Вероника заканчивает очень скоро, что меня определённо радует. Она закрывает свой чемоданчик и подходит к нам с Дастином. Он берёт меня за руку. – Рана не серьезная. Просто царапина. Обморок наступил из-за изнурения. Ей нужен отдых, забота и, – она скептически оглядывает зал. Место проживания получше этого, однозначно. Я могу рассмотреть Веронику. У нее рыжие волосы с красным отливом, собранные в высокий конский хвост. Она очень фигуристая. С карими пронзительными глазами. – Вероника, ты должна понимать наше положение, – Дастин явно намекает на то, что идти нам некуда. – Я могу позвонить Крису… Крис, Крис, Крис… Почему это имя так знакомо мне? Начинаю перебирать в памяти всех знакомых, но не нахожу среди них этого имени. Крис. – Знаешь гостиницу в лесу? В трёх километрах от купола? – продолжает Вероника, обращаясь к Дастину. Воспоминания передают в мозг картинку: сосновый лес кругом и небольшое трёхэтажное кирпичное здание с садом. Я была там несколько раз, когда мне было одиннадцать. Мы с мамой навещали её друга – владельца гостиницы, и я даже мельком помню его сына, с которым провела несколько дней в тот год. И, боже мой, по-моему его звали Крис. Вообще-то гостиницей это здание назвать трудно. Скорее всего, это просто прикрытие для любого, кто бегает от властей, потому что они не знают о его существовании. Гостиница находится под силовым полем, которое удачно скрывает ее. Знают о ней только очень малая группа людей – в большинстве своём особенных. – Ну, – Дастин хмурится, явно припоминая здание. – Крис – проверенный парень, Дастин, – уверяет Вероника. – Я могу позвонить ему и договориться. Если попросишь. И она подмигивает ему, усмехаясь. Вот же мерзавка. Две минуты назад спасала жизнь человека, а теперь оказывает знаки внимания моему парню. Не понимаю, что хочу сделать больше: выдрать ей волосы или скинуть вон с пентхауса. – Хорошо, – Дастин потирает ладонью вспотевший загривок. То, что он игнорирует её попытки обратить на себя внимание, несомненно радует меня. – Адрес знаете? – Да, – отвечаю я вместо Дастина. Вероника оглядывает меня с ног до головы, подняв брови. Будто бы спрашивая этим, какого черта я вообще влезла в их разговор. Я прищуриваю глаза и, сложив руки на груди, изрекаю: – Спасибо, что пришла, зашила мою подругу и дала моему парню адрес проверенного человека. Счастливой дороги обратно! Слышу, как усмехнулся Дастин. Он обнимает меня. Вероника явно ожидала не этого. Она наигранно улыбнулась мне и поспешила покинуть помещение. Я закатываю глаза. Дастин берёт мой подбородок пальцами и приподнимает. Наши носы почти соприкасаются. – Тебе не стоит волноваться. – Можно ли ей доверять? – Можно. – Уверен? – Уверен. – Хорошо. Пусть. Слишком быстрый диалог. Но если он ей доверяет, то я и тоже. Даже если желание скинуть её с пентхауса не оставляет меня до сих пор. Несмотря на то, что я была благодарна за её помощь, поведение этой девушки буквально выбило меня из колеи. Дастин целует меня. Быстро, но нежно. Словно успокаивая, словно говоря этим, что всё будет хорошо. Хочется верить. Я подхожу к Мег и беру Алека за руку. Он смотрит на меня. – Всё будет хорошо, – говорю я, чтобы утешить его. – Спасибо, Сандра, – Алек приобнимает меня. Дастин опускается к нам. – Нам нужно добраться до гостиницы в лесу. – Которая почти возле купола? – спрашивает Алек. – Да. Отлично. Осталось лишь провернуть всё это. Быстро и аккуратно. * * * Мы добираемся до гостиницы за час. Все это время голова Мег лежит на моих коленях на заднем сиденье автомобиля Дастина. Я перебираю пальцами её тёмные густые волосы, тяжело вздыхаю, смотря, как неподвижные ресницы подруги бросают тень на ее белоснежные щеки, и стараюсь не думать о том, как нам вообще удалось незамеченными выйти из здания с девушкой в полуобморочном состоянии и перемазанной собственной кровью. Передёргиваю плечом, чувствуя дрожь, скользнувшую по спине. Мерзкое ощущение. Машина заезжает в лес, петляет между высокими соснами и, наконец, проезжает через силовое поле. Я вижу гостиницу. Такую, какой я её запомнила. Окрашенную в бежевый, приятный глазу цвет. Выхожу из машины и раздражительно хлопаю дверцей, отчего сама же вспрыгиваю и чертыхаюсь про себя. Нервы ни к чёрту. Уже совсем. К нам на встречу идёт молодой человек примерно нашего возраста. На нём дорогущий чёрный костюм, брюки выглажены до идеальных борозд, в вырезе расстёгнутого пиджака видна белоснежная рубашка. Светлые волосы зачёсаны назад и уложены также идеально. Молодой человек поправляет прическу и останавливается возле нас. – Дастин Эванс? – он подходит к Дастину, и я удивляюсь, как он угадал, что Дастин – это, блин, Дастин. Осматривает всех нас. Его оценивающий взгляд зависает на мне, пройдясь сверху вниз и обратно. Это вызывает во мне недоумение, и я всем своим видом даю понять, что пялиться, чёрт возьми, некрасиво. – Мое имя Крис Паркер, – вежливо, но холодно улыбается. – Я рад, что вы обратились ко мне, и готов вам помочь. Сейчас я провожу вас внутрь. Следуйте за мной. Я действительно не ошиблась, когда вспоминала его имя. Видимо здание перешло ему от отца. Мы заходим в кабину лифта, и Крис нажимает на кнопку третьего этажа, всё еще время от времени кидая на меня быстрые взгляды, которых я совершенно не понимаю. Что за внимание к моей персоне? Складываю руки на груди и стараюсь поскорее забыть о нём и его странных взглядах, оглядываю зеркальные стены лифта. Здание внутри так же красиво, как и снаружи. Светлое, уютное, с огромным количеством окон, располагающее дружелюбной обстановкой. Более-менее моё состояние начинает возвращаться в норму – я спокойно вздыхаю, чувствуя себя здесь в безопасности. Крис подходит к одной из дверей в длинном широком коридоре, заставленном элементами декора наподобие цветов в вазонах или столиков с маленькими лампами на них. Проводит картой-ключом перед сканером, и дверь отъезжает в сторону, пропуская нас внутрь. – Ваша квартира, – Крис жестом приглашает нас войти. Я захожу первая. Обстановка, как и во всём здании, светлая и уютная. Стены выкрашены в бежевый цвет, в тон ей аккуратные предметы мебели. Комнаты просторные и заполненные светом из больших окон. Тут две спальни, гостиная и ванная. Я почти полностью расслабляюсь. – Располагайтесь. Если что, обращайтесь ко мне, – говорит Крис, снова привлекая наше внимание. Мы поворачиваемся к нему. Дастин кивает, Крис кивает в ответ, а затем покидает квартиру, и дверь за ним закрывается, оставляя нас одних. Алек кладёт Мег на кровать в одной из спален, и я уже про себя решаю, что эта комната будет нашей с Мег. Парень садится рядом с девушкой и кладёт руку на её лоб. Он волнуется за неё. Мы все волнуемся. Мои часы начинают вибрировать. Я смотрю на определитель – мама. Однако не со своего основного номера – со скрытого, неофициального. Просто меры предосторожности. – Да, мам? – Александра? – я слышу её голос и окончательно успокаиваюсь. – Мам, у тебя всё хорошо? – Да, моя девочка. Где ты? –У Криса, – я не уточняю, потому что думаю, что мама сразу поймёт, о ком я говорю. В конце концов мы были тут. Много лет назад. Так и случилось. – У Криса? Хорошо. Оставайтесь там. – Где я смогу найти тебя, мам? – Я сама найду тебя, Александра. Не волнуйся за меня. И звонить я буду сама. – Мы скоро увидимся? – Скоро увидимся. Обещаю. Я люблю тебя. – И я тебя люблю, – по моей щеке скатывается горячая слеза, оставляя мокрую дорожку, и остаётся на губах. Я чувствую солоноватый привкус влаги. На том конце слышатся короткие гудки. Мама сбросила – и я отключаюсь. – Всё хорошо? – спрашивает Дастин, когда я возвращаюсь к ним. – Да, – отвечаю я. Я иду в душ, который сейчас необходим мне больше всего. Сбрасываю с себя одежду, включаю воду и залезаю в душевую кабинку. Струи горячей воды стекают по моему телу. Я массирую голову, дабы отогнать боль и стресс, навалившиеся на меня. Вода будто борется с ними и в конце концов побеждает: я расслабляюсь окончательно. Всё в этой комнате отныне лишь успокаивает меня: яркий свет от настенных водоотталкивающих ламп, оранжевые и желтые цвета кафельной плитки, выложенной здесь. Большое пространство ванной комнаты только способствует моему успокоению. Стены не давят на меня. Теперь я спокойно погружаюсь в свои мысли и адекватно рассуждаю. Мег ранена. Но по крайней мере ранена не так сильно, как могла бы. Малое количество выживает после попадания пули в живот, и Мег повезло, что пуля лишь оцарапала её, но не осталась в теле. Возможно, это случайность, а возможно, в теперешнем доме Мег – Белом доме, администрации нашего города – состоялся настоящий мятеж, закончившийся её побегом. В любом случае, мы всё узнаем, когда Мег придёт в себя. А сейчас нам остаётся лишь додумывать эти события. Я выключаю воду и встаю на мягкий ворсистый коврик возле душевой, накидывая полотенце. Единственное бельё, которое я взяла, сейчас на мне. Поверх надеваю короткий топ и шорты и начинаю заплетать мокрые волосы в косу. Когда я выхожу из ванной, то застаю парней в гостиной. Она такая просторная, бежевая отделка приятна глазу. Исключением являются лишь подушки на диване, плотные портьеры и декоративные вазы – они в аметистовых оттенках. Сочетание мне безумно нравится, и я присаживаюсь на небольшую софу. – Тут есть кухня. Мы решили выпить чаю, – голос Дастина, который мне нравится ещё больше, чем интерьер этой комнаты, заставляет меня вздрогнуть. Я поспешно киваю ему, беру из протянутой ладони кружку с горячим напитком в ней и тихо благодарю. Тишина снова поглощает меня. Я тону в ней целиком. Откидываю голову на спинку диванчика. Закрываю глаза. Грею кружку в ладонях на своих коленях. Слышу размеренное дыхание парней. Дверь в нашу с Мег комнату приоткрыта, и я вижу край её кровати и её саму. Она так безмятежна и всё ещё спит. И я завидую ей. Хотя день только начинается, меня саму терзает жуткая усталость, и клонит в сон. Нам всем надо немного отдохнуть. * * * Я ложусь в комнате с Мег, отправив Дастина и Алека во вторую спальню. Подхожу к её кровати. Мег неподвижна, расслаблена и прекрасна. Лишь грудь её еле заметно вздымается. Почти всё её белое лицо укрыли пряди тёмных волнистых волос. Глаза подведены черным карандашом, ресницы не дрожат. Я касаюсь большим пальцем ее нежной щеки и поглаживаю, трогаю волосы и аккуратными прядями кладу ей на плечи. – Выздоравливай, – шепчу я и целую тыльную сторону ее ладони. Затем подхожу к окну и одёргиваю шторы. Окна во весь пол открывают вид на красивый сад. Каменные дорожки петляют среди зелени, оград и цветов. Около каждой скамеечки стоит фонарь, который автоматически зажигается каждую ночь и выключается лишь под утро. Вокруг гостиницы высокие-высокие деревья. Здание буквально утопает в них, спрятанное в глубоком лесу. Я подхожу к телевизору и включаю его: он мгновенно выводит на стену изображение. Я «продвигаю» рукой каналы, пока не натыкаюсь на новости. Алана подала в розыск на Мег. До сих пор крутят её первое обращение, касающееся «особенных». Я закатываю глаза и выключаю телевизор – изображение мгновенно исчезает, и стена снова становится бежевой. Задёргиваю шторы, чтобы избавиться от света в комнате, и ложусь на свою кровать. Когда глаза привыкают к темноте, могу разглядеть мебель и силуэт Мег. Тишину прерывает её дыхание. Я разглядываю комнату в течение десяти минут, а затем проваливаюсь в сон. * * * Сквозь сон слышу звуки движения и распахиваю глаза, оглядывая комнату. Вижу сидящую на кровати Мег. Видимо, она едва встала, потому что с большим удивлением оглядывает спальню. – Мег, – тихо зову я её. Она вздрагивает и оборачивается. На её лице появляется улыбка, как и на моём. Я вскакиваю, подхожу к Мег и прижимаю её к себе. Мы сидим так около минуты – самой счастливой минуты в ближайшие сутки. Я чувствую запах духов, шампуня, пота и крови, глажу её спутанные волосы. На меня наваливается облегчение. – Ой! – Мег отстраняется от меня и, морщась, трогает пальцами повязку на животе, полностью испачканную кровью. – Прости, – шепчу я. – Сильно болит? – Достаточно. – Пошли, я помогу тебе в душе, а затем ты мне всё расскажешь. Я помогаю ей встать, придерживая за талию. Мы заходим в ванную, преждевременно решив пока не будить мальчиков. Я аккуратно снимаю с неё порванную и пропитавшуюся кровью блузку, джинсы, затем бельё, и она встаёт в душевую, закрыв стеклянную дверцу. Пока она принимает душ, я застирываю её одежду. С блузкой делать совершенно нечего, поэтому я выбрасываю её. В ванной становится жарко. Мег выходит из душевой и закутывается в полотенце, стараясь не делать резких движений из-за ранения – я знаю, что ей безумно больно. Я накладываю повязку, даю Мег одну из своих больших футболок. Она прикрывает даже её ягодицы. Мы садимся в гостиной и пьём ромашковый чай, который я успела приготовить, пока Мег принимала душ. Жду, пока она начнёт свой рассказ. Мег греет ладони о кружку, расслабляется и улыбается, прикрывая глаза. Она тоже чувствует себя в безопасности, и меня это радует. Мег делает небольшой глоток и начинает: – Моя мать действительно предательница. Эти слова ложатся на мою кожу дрожью. – Всё началось ночью, – продолжает Мег. – Я пошла к ней, чтобы узнать, когда она даст приказ открыть купол. Я зашла в кабинет, но её там не было. Когда я услышала мужской голос, то спряталась за штору. В кабинет зашла мама, а за ней Эдгар. Насколько я знаю, Эдгар – это возлюбленный Аланы, которого она собиралась сделать своим замом по работе. – Он спросил у неё, когда она откроет купол. Она ответила, что этого никогда не будет. Я осталась за шторой, чтобы дослушать разговор. Эдгар начал спрашивать об обращении, о котором я ничего не знала, а потому не поняла, о чём идёт речь. Её слова меня просто шокировали. Она сказала, что ей нужны «особенные» для того, чтобы выявить элемент в их ДНК, который и делает их «особенными». Элемент, благодаря которому наша выносливость развита сильнее, чем у остальных. Он ей нужен для того, чтобы снабдить каждого военного таким элементом. Она хочет начать войну с США. Я раскрываю рот, но молчу. Мне нечего сказать. Слова Мег давят на меня, оставляя след ужаса. – А ты? – спрашиваю я, когда, наконец, нахожу в себе силы. – Слушай дальше. Эдгар спросил, что она будет делать со мной. В смысле, сдаст меня на опыты или нет. Она сказала, что не знает. И, знаешь, что сделал этот урод?! Он натолкнул её на то, чтобы сдать меня! И сказал, что они вдвоём обязательно воспитают нормального ребёнка и начнут новую жизнь! По щеке Мег катится слеза. Я сижу, поражённая до глубины души. Глаза широко раскрыты, сердце набирает свой темп. – А потом они начали целоваться, и мама согласилась, – она вытирает ладонью мокрую дорожку на щеке. – Как она может?! Потом они ушли, и я нашла в её ноутбуке это самое обращение, а в ящике стола – пистолет. Когда они вернулись, мама заподозрила, что я всё слышала. Я смогла выбежать из кабинета. Эдгар вызвал охрану, чтобы поймать меня. Я бегала от них всю ночь, пытаясь беспрепятственно выйти из здания. Они нагнали меня у выхода под утро и начали стрелять, но пуля всего лишь зацепила меня, и я выронила пистолет. Полиция гонялась за мной по всему городу, но мне удалось спрятаться. Я понимала, что мне нужна помощь, потому что ранение очень кровоточило. И я пошла в наш зал, потому что знала, что вы там. – Как ты поднялась с ранением? – По тросу. Как обычно. Я больше ничего не спрашиваю и ничего не говорю. Я просто не могу заставить себя произнести хотя бы какой-то звук. В желудке появилось какое-то неприятное ноющее чувство, от которого хотелось сунуть два пальца в рот, чтобы оно наконец покинуло меня. Ужас, который охватил меня с ног до головы, продолжает присутствовать в моём сознании, порабощая меня и мои мысли. Когда-то уютные цвета этого номера сейчас раздражают меня до кончиков пальцев. Я хочу плакать. Не верится. МНЕ ПРОСТО НЕ ВЕРИТСЯ В ЭТО. Глупые дети, следовавшие своим мечтам. Чёртовым мечтам, которые завели их в это положение, когда хочется обхватить себя руками и хорошенько пожалеть. Между нами с Мег нарастает напряжение, от которого хочется убежать, но тут же понимаешь: бежать-то абсолютно некуда. Да и есть ли смысл бежать от своих проблем? Неужели они убегут от тебя в ответ? Нет. Они останутся, где бы ты ни был. Я держу горячую кружку обеими руками, и она является в данный момент единственным источником тепла для меня. Мы молчим уже более пяти минут. Каждая из нас смотрит куда-то в свой угол, но я уверена, что наши мысли совпадают. Одна из них, самая главная, задаёт вопрос: «Что нам делать?». Но я также уверена, что никто из нас не знает ответа на этот вопрос. В комнату входит Алек. На его лице появляется искренняя радость, когда он видит Мег. Она вскакивает, видимо, забыв про рану, и тут же морщится. – Не делай резких движений, – просит Алек и подходит к ней, слегка приобнимая ее, чтобы не доставлять ещё более сильной боли. Мег тянется к его губам, и они сливаются в едином поцелуе. Я считаю нужным оставить их вдвоём в эту минуту и, предупредив, что ухожу, направляюсь к двери. Думаю, прогулка по саду освободит меня от негативных мыслей хотя бы на полчаса. Остаться в одиночестве мне почти необходимо, чтобы обдумать всё. Принять для себя. Осознать. Я иду к лифту и нажимаю на кнопку вызова. Двери раскрываются, и я вижу перед собой Криса в кабине и тут же жалею, что не надела джинсы, а пошла в коротеньких шортах. Они открывают добрую часть моих ног, что весьма смущает меня. Честно, я не надеялась на встречу с кем-либо, потому что часы едва показали семь утра. Крис выходит из лифта, подозрительно улыбаясь. Эта чудовищная улыбка парализует меня, и я не двигаюсь с места, продолжая во все глаза смотреть на молодого человека. Он в немой насмешке поднимает и брови и делает шаг ко мне, покидая кабину, останавливаясь прямо возле меня. Мне приходится конкретно запрокинуть голову, чтобы была возможность смотреть ему в лицо – Крис намного выше меня. – Доброе утро, – улыбка не сходит с его лица. Несмотря на то, что тон, с которым он произносит эти слова, мне очень не нравится, я отмечаю про себя, что Крис весьма привлекательный молодой человек. Светлые волосы сегодня не уложены, поэтому они в лёгком беспорядке ложатся на лоб. Тонкий нос весьма аккуратен, с маленькой горбинкой. И я впервые разглядываю цвет его глаз: они зелёные. – Не сказала бы, – я заставляю себя сказать это очень уверенно, задрав вверх подбородок. – Я могу исправить это, – он подмигивает мне, сунув руки в карманы брюк. На нём снова дорогой костюм, только на этот раз серый, в небольшую клетку. От него несёт чертовски вкусным одеколоном, смешанным с запахом сигарет. – Посмею отказаться, – я пытаюсь улыбнуться и обойти его, чтобы зайти в лифт, но моя попытка оказывается безуспешной. Крис преграждает мне путь рукой и касается моего плеча ладонью. Это злит и поражает меня, я дёргаю рукой, сбрасывая его пальцы. Это видимо веселит его, потому что он снова усмехается, однако увеличивает расстояние между нами, отступив назад. И слава богу. – Следи за руками, – предупреждаю я. – Ты что, правда меня не помнишь? – он смотрит так пристально, что мне становится не по себе. Более того, этот вопрос вводит меня в ступор. Я действительно не помню его. Просто знаю, что мы знакомы. Но это так эфемерно, смазанно, почти перечёркнуто. Мы провели вместе всего пару-тройку дней – как я могу его помнить? И что я должна помнить? Я хмурюсь и, дёрнув плечом, захожу в кабину лифта, намереваясь спуститься на первый этаж и оставить этот дурацкий разговор в прошлом. – Мы всё равно ещё встретимся, Саша. И ты вспомнишь. То, как он назвал моё имя, невольно заставляет меня вздрогнуть и остановиться буквально на полсекунды, а затем и жму на кнопку первого этажа. Двери закрываются, и я опираюсь о поручень и глубоко вздыхаю, дабы успокоиться и переварить ситуацию, произошедшую со мной. Естественно, я понимаю, что встреча с ним ещё ждёт меня. И не раз. Мы блин живём в его отеле! Я заставляю себя успокоиться, выпрямляю спину и, лишь двери лифта раздвигаются, выхожу. Людей нет кроме администратора за стойкой регистрации. Он занят просмотром футбола, поэтому не замечает меня. Я выхожу в сад. Ранняя природа невольно заставляет меня улыбнуться. Воздух крайне свеж. Он полностью наполняет мои легкие. Я вижу сквозь полосу деревьев пробивающиеся лучи солнца. Яркая синева неба будто бы заставляет танцевать и наполняет голову каким-то волнительным состоянием. Скорее всего, в преддверии наступающего лета. Я сажусь на скамейку, облокачиваюсь о спинку и, закрыв глаза, наслаждаюсь прекрасной свежестью наступающего дня. * * * Я возвращаюсь через полчаса. На своё счастье, я не встречаю Криса. Несмотря на то, что меня с Крисом почти ничего не связывает, я решаю пока не рассказывать о случившемся Дастину, дабы избежать скандала. Нам действительно в данный момент нужно жильё, а Дастин весьма ревнив. Как и я, в общем-то. Мы оба стоим друг друга. К тому же поведение Криса вызывает у меня некоторые вопросы. Я открываю дверь. Мег, Алек и Дастин завтракают, сидя за стеклянным круглым столом. По номеру витает чудный запах еды. – Сядь, поешь, – обращается ко мне Дастин. Я не спешу отказываться, потому что действительно голодна, и про себя благодарю ребят, что они не забыли и про мой желудок. Я сажусь за столик, беру в руки вилку с ножом и принимаюсь за ароматную яичницу. Сначала мы завтракаем в тишине, которая давит на каждого из нас. Я догадываюсь, что Мег уже рассказала обо всём мальчикам. Очевидно, так оно и случилось. Тишину нарушает Дастин: – И где мы будет кантоваться потом? – Думаю, можно найти любую пустующую квартиру, – отвечает ему Алек. – Где ты сейчас найдешь такую квартиру? – спрашиваю я. – Пустующие квартиры в Филадельфии по пальцам пересчитать можно. – Тогда наш зал, – предлагает Дастин. – Не вариант, – снова спорю я. – Мег нужен уход и покой. По крайней мере, пока не снимут швы. – Успокойся, Сандра, всё хорошо – Мег перебивает меня. Однако я перевожу на неё красноречивый взгляд, и Мег тут же замолкает. – Пока всё спокойно, можно остаться здесь, – говорит Алек. – Крис не вызывает доверия, – Мег хмурится, разглядывая комнату. А я мысленно соглашаюсь с ней, потому что Крис – действительно подозрительный тип. – Я согласен, – отзывается Дастин. Меня очень устраивает его позиция. – Что нам делать далее? Я не намерен вот так просто сдаваться, – говорит Алек. Мег поддерживает его. – Для начала, подождать твоего выздоровления, – Дастин обращается к ней. – А потом, думаю, навестить мистера Скотта. Я сразу понимаю, что речь идет о нашем предыдущем президенте: – Зачем? – Нужно же узнать, что за фигня происходит. – Ты думаешь, Скотт так легко все тебе расскажет? – смеюсь я. – Под дулом пистолета любой расскажет тебе что угодно. Я становлюсь серьёзной и перевожу шокированный взгляд на Дастина. Несколько мгновений пребываю в прострации. – Что? – его слова шокируют меня. Я перевожу взгляд на Мег. Она растеряна не меньше моего. – Алек, нужно четыре парализующих пистолета. Найдешь? Парализующие пистолеты, или парализаторы, не смертельны, но их выстрел способен обезоружить и парализовать человека на некоторое время. – Да. Несколько секунд мы молчим. Я и Мег перевариваем ситуацию. – Стоп, – прерываю я мозговой штурм, поднимая руку в останавливающем жесте. – Никто. Никуда. Не пойдет. – Почему? – Потому что вам не удастся. – Удастся, малышка, – Дастин целует меня в лоб. – А вы останетесь здесь. Мы справимся. Алек, когда достанешь парализаторы? – Завтра-послезавтра будут, – отвечает ему Алек. – Отлично. Значит, выходим в понедельник. Дастин и Алек уходят в спальню, дабы обговорить все детали, а мы с Мег остаёмся в комнате. Всё произошло настолько быстро, что ни я, ни она даже не успели серьёзно отреагировать на план ребят. И сейчас, хорошенько всё обдумав, я считаю, что выполнимой частью является лишь то, что Алек действительно сможет достать парализаторы: его отец – Гарри Митчелл – работает в полиции и занимает высокий пост. Он всегда готов был раздобыть для любимого сыночка любую из таких «игрушек», даже не спрашивая, зачем ему сдалась эта «игрушка». – Мег, ты остаёшься здесь, а я иду за ребятами, – говорю я. Я знаю, что моя идея не менее сумасшедшая, и я до сих пор не уверена в ней. – Я иду с тобой, – её тон абсолютно спокойный, в глазах больше ни капли растерянности и удивления. Наоборот: в шоке до сих пор остаюсь я. – Нет, Мег, – я стараюсь говорить так же спокойно, как и она, но у меня плохо получается. – Да, Сандра. – Мег. – Сандра. Мег такая же спокойная, а я начинаю злиться. Последние события превращают меня в неуравновешенную истеричку, и это отнюдь не радует меня. – Окей. Давай компромисс? – продолжает она. – Я обещаю потом отлежаться. Меня удивляет тот факт, что даже сейчас она остаётся такой сдержанной и лаконичной. – Мег. Тебе нужно восстановиться окончательно, не подвергая организм нагрузкам. Это займёт недели две. После этого срока мы уже примемся за общее дело вместе с тобой. – Компромисс, - она говорит более настойчиво. У меня не остаётся больше сил спорить. Я понимаю, что могу взорваться в любую секунду, поэтому соглашаюсь с подругой. Она улыбается, подходит ко мне и обнимает, шепча, что все будет хорошо, и я, вроде как, верю ей. * * * День проходит без каких-либо происшествий. Алек связывается с отцом и договаривается насчёт оружия. Тот обещает раздобыть к понедельнику, спрашивает, как у Алека дела и зачем он все это затеял. Алек обещает всё рассказать чуть позже, и они назначают место и время встречи. Визит к Скотту откладывается еще на день. Мама позвонила, когда часы пробили семь вечера. Наш разговор длится около десяти минут, и я снова едва не плачу. Причиной служат переживания за наши судьбы, ведь действительно никто не знает, что принесет завтрашний день. От этого незнания я понимаю, что у меня начинает сосать под ложечкой – крайне неприятное чувство, из-за которого я готова кидаться на стены. Меня немного успокаивает вечер, проведенный с ребятами. Каждый из них – часть меня. Огромная часть. Значимая часть.