болезнь, названная твоим именем

      — Так, теперь моя очередь! — восклицает парень и задумчиво постукивает указательным пальцем по подбородку. — Что насчёт «Ведьмака», о котором Чимин не переставал болтать в тот вечер? Почему вам двоим он так нравится? — карамельные глаза, искрясь любопытством, осматривают повисшее сверху лицо. Чужие руки приятно перебирают волосы, иногда нежно массируя кожу головы и мочки ушей. Тэхён не менял позу с самого утра, да и не возникало желания. Ему нравится лежать на коленях Чонгука и находиться с ним в такой запретной близости. Нравится слышать сердцебиение парня, каждый его вдох и выдох. Такие незначительные мелочи теперь занимали всё внимание, и смотреть на Чонгука, в сотый раз смотреть на его маленькую родинку под нижней губой, на еле заметный шрам на щеке и наблюдать за милой привычкой постоянно сморщивать нос, — совсем не надоедало. Тэхён даже не помнит, как заснул ночью, ведь он, не моргая, смотрел на брюнета и слушал его сонную болтовню о том, как тот обязательно при встрече наваляет Сокджин-хену и заставит капитана вернуть память друзьям. Они крепко держались за руки и дарили друг другу счастливые улыбки. Рассвет прокрался к ним в комнату так быстро, что оба, словно по щелчку, закрыли глаза и погрузились в сон. А проснувшись лишь продолжали валяться в постели и наслаждаться подаренным судьбой моментом. Взять бы и навечно заморозить этот миг. Может, попросить Хосока украсть для них какой-нибудь аппарат по замораживанию времени? Было бы просто замечательно…       — Почему, говоришь? Гм… — Чонгук попытался сфокусироваться на заданном вопросе, вот только парень, лежащий у него на коленях, занимал всё место в голове. Ему сейчас бы повалить этого кареглазого на постель и прижать к себе… Да совесть не позволяет. Если он начнет себя вести подобным образом, то Тэхён точно сбежит. Пока, как говорится, довольствуйся тем, что имеешь. Чонгук слегка хмурится и переводит взгляд к окну. Слишком много у него воспоминаний с этой книгой. Однажды они с Чимином устроили день переодеваний и нарядились в любимых персонажей. Чон был, разумеется, Геральтом, а Чимин — Лютиком. Хотя средневековый костюм барда* совсем не шёл ему к лицу. Пак был до ужаса смешным в нём. А вот еще случай: им двоим как-то влетело от декана за то, что пропустили очень важный зачёт. Причиной же послужил ночной просмотр вышедшего сериала по «Ведьмаку». И всё-таки… Почему друзья зациклились именно на этой фантастической истории? Брюнет ласково гладит тыльную сторону ладони Тэхёна в своей руке и отвечает: — Я думаю, каждый из нас нашёл что-то удивительное в главных героях произведения. Возможно, мы увидели в них те качества, которыми хотели бы обладать. Прочитав, ты и сам все поймёшь, — подняв уголки губ. Несмотря на маску безразличия, вчерашний рассказ синеволосого о его жизни взаперти где-то глубоко в сознании пульсирует острой болью и ненавистью к тем людям, которые участвовали во всех проводимых экспериментах и обследованиях. Глупо, наверное, задаваться вопросом: «За что?». Он невиновен в своём происхождении. Он был обыкновенным ребенком, мечтающим о нормальной жизни, какой обычно проживает каждый второй человек на Земле. Всего-то хотел немного сострадания в свою сторону, немного доброты и понимания.       Если бы не Хосок… Каким бы сейчас был Тэхён? Позволял бы себе улыбаться и проявлять радостные эмоции? Говорил бы так уверенно и непринужденно о пережитом? Смотрел бы на него, на Чонгука, вот таким космическим взглядом? Вряд ли. Чонгуку тяжело представить через что каждый проклятый день проходил Тэ. Хотя в какой-то степени Чон разделяет свои чувства с ним. Его детство тоже не назовешь ярким и красочным, наполненным сплошь самыми позитивными эпизодами. Родители были всегда заняты и с головой погружены в работу над журналом; их со страшим братом растили бабушка и дедушка. После смерти бабушки им пришлось переехать в Сеул, так как дедушка впал в сильную депрессию и долго не мог отойти. Они очень любили друг друга и прожили длинную совместную жизнь. Намджун был во всём на первом месте, и Чонгуку, волей не волей, но приходилось догонять в успехах брата. Просто чтобы не разочаровывать маму и папу. Просто чтобы не слышать от знакомых: «Первый брат хорош, а второй… Что с ним не так?», «Почему в семье Чон только один сын так старается ради семьи?». Неприятно? Чуть-чуть. Раздражает? Не то слово. А больше всего бесило отношение старшего к нему. Намджун никогда не упрекал, ни на чём не настаивал и не принуждал. Хлопал по плечу и одобрительно кивал, мол: «Ты и так молодец, Чонгукки! Тебе не обязательно быть как я!» — однако слова эти не приносили облегчения. Оседали неподъёмным грузом, скапливались и заставляли закрываться, прятаться и убегать.       Тэхён сбежал от людей, и Чонгук скрывается от них уже на протяжении двадцати лет. Может, это их и связало — желание уйти из этого долбаного мира? Здесь кому-то обязательно нужно вторгнуться в твою личную жизнь, проверить, что с ней так. Дать совет, в некоторых местах исправить, прочитать мораль, указкой обозначить все недочёты, а затем спокойно уйти и оставить человека в разбитом состоянии. Тебе плохо? Нам всё равно! Из-за этаких личностей и пропадает тяга к общению, доверие и вовсе растворяется.       Тэхён смог выдержать все нападки и оскорбления в свою сторону. Тэхён его собственный супергерой с длинным плащом позади.       — Ну же, Чонгук, ты чего завис? — выводит из размышлений недовольный голос. Синеволосый заправляет за ухо вылезшую прядь и чуть щипает Чона за нос. — Ты будешь задавать вопрос или нет?       Точно. Ким же придумал игру: задавать по очереди вопросы, чтобы ближе узнать интересы и предпочтения друг друга. Но как тут можно задавать вопросы, когда этот гадёныш спустился рукой к груди и медленным движением принялся вырисовывать на ней узоры, доходя до самого низа? Притом беспорочным взглядом глядит прямо в глаза и в ожидании хлопает ресницами. Что ж, по крайне мере Хосок еще не вернулся и не застал их в таком по-дурацки влюблённом виде.       — Хорошо… — выдыхает брюнет, — есть любимая музыкальная группа или исполнитель? И только попробуй сказать, что тот жалкий капитанушка не разрешал тебе слушать музыку, — Чонгук предупреждающе сводит брови.       — Есть одна песня, которую я постоянно слушал перед сном… Ещё в лаборатории. Она очень успокаивала меня и помогала забыться… на мгновение, — Тэхён поднимается с колен парня и с сердечками в глазах глядит на их переплетенные пальцы. Иногда, так приятно чувствовать чужое тепло, кажется, будто его одного достаточно для внутреннего умиротворения. Невесомо целует костяшки рук и наконец смотрит на Чонгука. — Давай в следующий раз вместе её послушаем? Как-нибудь поздним вечером и обязательно под звёздным небом. Она идеально подойдёт.       Чонгук невольно воображает: он и Тэхён сидят на крыше и созерцают звезды, а на заднем фоне играет любимая песня Кима. И за ними никто не гонится, никто не ищет и не пытается отобрать разделённое на двоих чистое спокойствие. Да, это абсолютно то, чего он хочет сейчас больше всего на свете. Или нет, то, чего он хочет больше всего будет в эти минуты исполнено. Чонгук аккуратно обхватывает талию юноши и притягивает, усаживая к себе спиной. Синеволосый покорно укладывается головой тому на плечо и опаляет дыханием кожу на шее, вызывая на ней табун мурашек. Гук лишь сдержанно вздыхает, усиливая хватку на тоненькой талии. Тэхён и вправду такой хрупкий, будто фарфоровая куколка. В его движениях до сих пор ощущается некая скованность и по-детски милая стеснительность. Он пытается преодолевать собственные барьеры, впуская в сердце другого человека. Нелегко спустя восемнадцать лет принимать заботу, когда раньше о ней практически и не слышал. Капитан Джин со своей добродушной женой что-то дарил и чему-то учил, но искренней заботой это трудно назвать. Вокруг всегда присутствовали незнакомые лица с камерами и шприцами в руках. Жизнь, описанная в фильмах и книгах, имеет огромную разницу с настоящей, где люди не привыкли безвозвратно дарить поддержку и тепло; где не существует заранее придуманного сценария; где мечты не исполняются по велению волшебной палочки. Тэхёну повезло, ибо осознал он это в раннем возрасте.       — Я чувствую, как бьётся твое сердце, — негромко отзывается Тэхён. — Как думаешь, Дракуле было тяжело жить и не слышать стук своего сердца?        — Откуда ты берёшь такие вопросы? — Чонгук многозначительно смотрит на улыбающегося парня и делает вид, будто и вправду размышляет над ответом. — Я думаю, его больше беспокоил запас человеческой крови в своём холодильнике, нежели стук сердца. Кстати, Хосок очень напоминает мне бездушного кровососа… — брюнет получает несильный толчок в грудь, — ты ведь со мной согласен, не притворяйся! — со двора слышится звук подъезжающего автомобиля. Единственный звук, разгоняющий могильную тишину со вчерашнего дня. Казалось, её уже ничто не посмеет нарушить в этом жалком убежище брошенных и забытых домов. А хозяином такого шума мог быть один человек, и оба парня прекрасно понимают, кто наконец соизволил вернуться. С неохотой поднявшись с кровати, они топают в просторную гостиную. Тэхён энергично подбегает к окну и, приподняв шторку, заглядывает в него. Человек на улице поднимается по лестнице, на ходу готовя ключи. Чонгук, ощущая неприятное покалывание меж бровями, садится на диван и апатично вздыхает, не скрывая своего недовольства. Вечно этот доктор портит всё удовольствие…       Входная дверь открывается, и на пороге возникает одетый в чёрные рваные джинсы и свою незаменимую байкерскую куртку Хосок. В одной руке он держит полную каких-то вещей сумку, а в другой — поднос с тремя стаканчиками горячего кофе. На носу, несмотря на пасмурную погоду, надеты солнечные очки. Захлопнув дверь ногой, парень радостно ухмыляется и сканирует каждого взглядом с пяток до головы.       — Выглядите чертовски устало, — выдает он, проходя внутрь, — будто не спали всю ночь. Чем же вы тут занимались без меня? — играя бровями, Хосок следит за реакцией друзей. Но те в ответ только закатывают глаза и тянутся к горячим напиткам. С утра ничего не ели и не пили, так что кофе в данный момент — самый необходимый наркотик.       — Это мы должны спрашивать, где ты был. Обещал, вроде, вернуться к девяти часам, — раздраженно произносит Тэхён и делает глоток.       — Пришлось немного повозиться с отцом. Они все на ушах и ищут тебя, — демонстративно ткнув пальцем в синеволосого юношу. — Я пытался образумить Джина, но тот слишком настырен. Он уверен, что я загипнотизировал тебя своими «психологическими штучками», и теперь из-за меня ты хочешь сбежать!       — Какой же бред… — присоединяется к разговору Чонгук, мотнув головой.       — Вот именно — бред. Однако Джин верит в него и не позволит вам двоим дальше продолжать общение, также и от меня попытается избавиться, — Хосок проводит своими изящными пальцами по красным волосам и садится напротив Чона. Достав сигарету, подносит её к губам и зажимает зубами. Щелкает зажигалка с выделенной на ней буквой «J», и парень с заметным наслаждением делает первую затяжку. Выдыхая табачный дым, он откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — В лучшем случае нам просто сотрут память и оставят в покое.       — А в худшем? — стараясь не вдыхать этот отвратительный дым, спрашивает брюнет.       — Кто знает… — парень делает ещё одну затяжку и прикрывает глаза, — скоро они догадаются, где я вас прячу. Отец уже навел кое-какие справки. Поэтому, мои любимые, — потушив сигарету, поднимается, — нужно как можно быстрее отправляться в путь. Вас ждёт поездка в страну панд и самого вкусного чая в мире.       Чонгук и Тэхён переглядываются, не понимая о чём идёт речь.       — Я купил вам два билета в Чэнду и забронировал номер в одной гостинице, где работает моя бывшая коллега. Проведёте там около недели, пока я здесь не разберусь со всем. Так будет безопаснее для каждого из нас, — Хосок делает пару глотков кофе и, полностью опустошив стаканчик, поднимает тяжёлый взгляд на застывших парней. Ещё немного постояв в молчании, он разачаровнно вздыхает, говоря всем своим видом: «Почему я должен всё объяснять?» и, скрестив руки на груди, продолжает. — Через час у вас вылет. Если не поторопимся, то вся научная организация вскоре догонит нас.       — Я не могу вот так уехать в другую страну, — шокированной данной новостью Чонгук еле сдерживает дрожь в голосе. — У меня учёба… Да плевать на учёбу! А как же Намджун? Чимин, Юнги… Что прикажешь сказать им? Они с ума сойдут от безызвестности! — юноша предельно близко подходит к Хосоку и с явной злостью глядит ему в глаза. — Придумайте что-нибудь другое, доктор.       — Ничего другого не будет. Я обо всём позаботился: взял тебе академический отпуск, правда, пришлось потратиться, иначе директрисса вашего вуза позвонила бы родителям. Намджуну и остальным я расскажу всё лично. Сейчас самое главное отправить вас двоих, — понизив голос, — пожалуйста, доверься мне, Чонгук, — положив ладонь тому на плечо.       Уехать в Китай? Вот так посреди дня и не сообщить брату… Хотя чему Чонгук удивляется? Его жизнь кардинально изменилась ещё в тот день, когда он зачем-то назначил встречу с Намджуном и столкнулся с мотоциклистом. Черные глаза взглянули за спину Хосока и встретились с карамельными. Тэхён слабо улыбнулся. Он даёт право выбора Чонгуку. Ему решать: ехать им или нет. Он готов принять любой ответ, главное остаться рядом с Гуки и как можно на дольше.       Чон встряхивает плечо, убирая руку Хосока, и незаметно морщится. Вряд ли они когда-нибудь поладят.       — Судя по всему, в этой ситуации ты наш единственный шанс. Мне всё равно, что случится со мной. Важнее сейчас жизнь Тэхёна, — подойдя к Киму, брюнет нежно берет его за руку.       — Ну прям Ромео и Джульетта! — с сарказмом вопит красноволосый и направляется к двери. — Собирайте вещи и валим отсюда.

***

      Чонгук до последнего не верил, что им с Тэхёном придётся уехать в другую страну на целую неделю. Это казалось чем-то невозможным и недоступным в их ситуации. Брюнет, конечно, планировал отправиться в путешествие с Тэ, но не так скоро и не при таких обстоятельствах. Однако же выбора у него особого не было, и пришлось отбросить все недовольства «на потом». В аэропорт они добрались достаточно быстро. Вещей таковых на сборку не было, да и Хосок сказал, что самое необходимое можно будет приобрести в Китае. Почему именно психотерапевт решил отправить их в Китай — тоже не ясно. Видимо, у него на то свои причины. Чонгук впервые покидал родной город и впервые покидал его с таким отчаянием и страхом в душе. И все же хочется мыслить позитивно. Чон и Ким смогут посвятить себя друг другу на семь дней и шесть ночей. Появился шанс проветрить голову и просто отдохнуть от преследующих парней тайн, секретов и всяких причудливых космических миссий. Наконец можно будет пожить как самые обыкновенные молодые люди на планете Земля.       Хосок проводил парней и перед тем, как попрощаться с ними, объяснил, что после посадки их встретит его близкий друг, и они могут полностью положиться на него. Остальное свободное время они могут проводить как хотят, главное, чтоб не пропустили обратный рейс и не думали о деньгах. Хосок вручил им свою карту и попросил обязательно хорошенько повеселиться на воле. Крепко обняв Тэхёна и пожав руку Чонгуку, он в своей выделяющейся красной куртке потопал на выход, по дороге бессовестно кидая обворожительные взгляды на девушек и покоряя их своей улыбкой в тридцать два зуба.       Тэхён, в принципе, как и Чонгук, был весь взбудоражен от поездки. Юноша то громко смеялся и хлопал в ладоши от восторга, то пугливо озирался вокруг и прижимался к брюнету. Ему трудновато давалось привыкнуть к людной обстановке. В самолёте же всё изменилось. Тэхён завораживающе глядел в окно и попивал клубничное молоко из трубочки, а Гук боялся открыть глаза и потому, не отпуская руку юноши, неподвижно сидел на кресле. Стюардесса то и дело, что подходила и узнавала, всё ли с ним в порядке и не нужно ли ему чего. Полёт был перенесён успешно, хоть и брюнет после посадки первым делом побежал в уборную и неплохо так проблевался.       Новая страна встретила их тёплыми солнечными лучами и приятным ветерком. Погода Сеула намного отличается от погоды в Китае. Здесь каждый угол кричит о том, что наступила весна и пришла пора миру пробуждаться после зимней спячки! Ни луж после дождя, ни пронизывающего ветра, ни пасмурного неба. Только кучерявые облака, зелёная трава и листья на деревьях. На выходе из аэропорта стояла целая толпа туристов, пришедших из самых разных стран. Слышался английский, японский и бразильский акценты. Не зря говорят, что Чэнду — очень популярный город среди иностранцев. Он славится красотой своих заповедников и парков, своей уникальной историей и интересными памятниками. Чонгук кое-что слышал об этом городе, точнее, благодаря старшему брату, который часто посещал китайские провинции во время работы и путешествий с родителями. Теперь Чона скребёт внутри чувство обиды. Он был самым настоящим придурком, что отказывался от поездок! Ведь тут так красиво!       — Добрый день, меня зовут Джинхэй, — на чистом корейском произнес незнакомый мужчина лет тридцати пяти. На нём был надет дорогой классический костюм бордового цвета. — Я друг Хосока. Он попросил помочь вам обустроиться в городе и провести небольшую экскурсию, — Джинхэй низко поклонился, и ребята, слегка удивлённые, поторопились ответить ему тем же. — Пойдёмте?        Джинхэй и вправду был полезен, ибо ни Тэхён, ни Чонгук китайского не знали. Так что он помог им пройти регистрацию в гостинице и обустроиться в самом номере. Затем мужчина оставил парней на пару минут одних и сообщил, что будет ждать внизу. А Тэ и Гук лишь с открытыми ртами осматривали их новое жильё. Оно очень просторное и выполнено в традиционном китайском стиле. Комната сама состояла из приятных кремовых оттенков, на стенах находились старые картины знаменитого Чжао Мэнфу**; пол покрыт бамбуковым ламинатом; на низких тумбочках стояла фарфоровая посуда, на маленьком чайном столике уже был приготовлен чай со сладостями. И у входа можно было увидеть прекрасные китайские декоративные фонарики. Пахло женьшенем и немного табаком. Синеволосый, покрутившись на месте, завалился на мягкий красный диванчик в центре комнаты. Чонгук, всё же разувшись, обошёл все комнаты и, не сдержав улыбку, плюхнулся рядом с парнем. Почему такое ощущение, словно они на протяжении месяца были вынуждены скрываться и убегать, а сейчас приобрели полную независимость?       — Кажется, я начинаю понимать, как ты себя чувствовал до этого, — взъерошив повлажневшие от жары волосы сказал Чон.       — Я ещё никогда не уезжал так далеко, — свесив голову с дивана и закинув ноги на его спинку, проговорил Тэхён. — Вот бы остаться здесь навечно…       — Что, прям хочешь остаться с Джинхэем? — изогнув бровь.       — Да нет же! — юноша недовольно надул губы, — остаться с тобой навечно. Было бы очень и очень… Классно?       Чонгук встал и потянул за собой Тэхёна.       — Это было бы очень и очень классно. А теперь идём, Джинхэй ждет нас внизу, — парень невесомо поцеловал ладонь Кима, и они вместе отправились вниз.