🎶
2 июня 2021 г., 16:22
Феликсу просто ужасно скучно на вечеринке. Как он и говорил, в итоге он действительно остался сидеть в самом отдалённом углу комнаты на деревянном полу, подтянув колени поближе к груди и положив на них голову. Юноше и так тошно было от собственных же хаотичных мыслей в голове, а наблюдение за беззаботно отрывающимися ребятами делало только больнее – он ведь тоже мог бы быть сейчас там, среди этой шумной толпы, и веселиться на полную катушку, хоть и в обычной жизни искренне недолюбливает такого рода мероприятия. Но нет, у него в жизни прямо в этот момент происходит никем непрошенный пиздец, имя которому Бан Чан, и из-за которого все былые устои Феликса снесены подчистую. Как это всё проглотить, переварить и умудриться не блевануть, ещё и продолжить жить дальше, он пока даже не представляет. Что-то глубоко внутри кардинально изменилось, и теперь уже «как раньше» не получится, придётся разбираться и подстраиваться, пройти все стадии принятия вплоть до смирения.
Феликс в очередной раз убеждается, что перемены он не любит.
Юноша, потерянный где-то в своих удручающих раздумьях, упускает момент, когда драйвовая музыка, бьющая набатом в уши, сменяется на мелодичную и лирическую, но как только замечает этот плавный переход, тут же рывком поднимается с насиженного уголка, слегка пошатнувшись из-за затёкших в неудобном положении ног, и принимает окончательное решение свалить отсюда в свою куда более приятную и располагающую к мыслям комнату. Нет, ну правда, Феликс всегда был очень терпеливым и выносливым, но смотреть на влюблённые парочки, кружащиеся в подобии вальса по всему помещению, пока у самого в голове так и непонятые фейерверки от одного только взгляда на хёна, не хватит никаких сил. И, конечно же, юноша определённо точно не хочет признавать тот факт, что больше всего, внезапно для самого себя же, он не хочет увидеть руки Чана на талии очередной временной пассии.
Феликс уже подходит к дверному проёму, со слабой улыбкой на лице предвкушая глоток свежего воздуха после двух десятков минут в душном помещении, как его запястья робко, почти невесомо касаются (похоже, скоро это станет его новым триггером), невербально вынуждая остановиться всего в нескольких шагах от желанной свободы и обернуться.
И оу, он явно не ожидал увидеть перед собой Хванбо – очень привлекательную, милую девушку с его отряда.
— Ёнбок-оппа, – юноша незаметно для девушки кривится в ответ на слишком официальное обращение. За всё время, проведённое в этом лагере, он уже так привык, что близкие ему люди или те, с кем он много и часто общается, используют его австралийское имя, что корейская интерпретация каждый раз режет слух. Чего, кстати, не скажешь о Чане, для которого его второе имя стало почти родным. Ах да, Чан-хён.
— Ёнбок-оппа, ты не против станцевать со мной? — Хванбо так невинно улыбается, с оттенком робости на лице, нервно поправляет волосы и с отчётливо различимым ожиданием смотрит прямо в глаза.
Оу. Оу. Дерьмо.
Честно говоря, Феликс чувствует себя полным мудаком, понимая, что ему, похоже, придётся отказать девушке, хоть и догадывается, что её подруги наверняка стоят где-то неподалёку и, скрестив пальцы в искренней надежде, наблюдают за ними. И только спустя несколько долгих секунд до него начинает доходить, что его пригласили на танец. Его, к которому всегда и без исключений относились как к тому самому «яркому солнечному мальчику», лучшему другу, главному помощнику в любой беде, зажигалочке даже самой тухлой компании, да как к кому угодно, но не как к парню, с которым хотелось бы станцевать вальс.
Феликс в полном дерьме и он без малейшего понятия, что с этим делать.
Юноша неловко отводит взгляд куда-то в сторону, не находя в себе сил смотреть в глаза Хванбо, полные искрящейся надежды и чего-то ещё, такого до боли знакомого, но пока безымянного. Феликс сдаётся и, окончательно отчаявшись, идёт на крайние меры, начиная судорожно рыться в памяти в попытках вспомнить хотя бы одну молитву. С очень малой долей вероятности это как-то поможет сложившейся ситуации решиться самой по себе, но он искренне надеется на благосклонность высших сил к его грешной тушке.
Феликс уже почти решается позорно сбежать (да, он абсолютно не умеет отказывать людям, тем более в таких деликатных вещах), но внезапно прозвучавший позади Хванбо мягкий голос с даже на слух ощутимой улыбкой, обращённый к, непосредственно, самой девушке, заставляет буквально застыть на месте, нервно сглотнув. Что ж, Феликсу до покалывания в уголках губ хочется истерически засмеяться, потому что с каждой секундой эта ночь становится всё абсурднее и абсурднее.
— О, Хванбо, извини, что прерываю вас, но у меня срочный разговор к Феликсу. — на недоумённый взгляд собеседницы, явно не ожидавшей такой резкой перемены событий не в её пользу, Чан лишь улыбается в этой своей привычной манере, растапливая сердца всех вокруг, и сразу же переводит взгляд на не менее ошеломлённого юношу, моментально теряя всю свою напускную уверенность и неосознанно начиная говорить тише, едва различимо за фоновой музыкой. — Ты ведь не против выйти ненадолго? Это важно.
И, видя состояние хёна, у которого впервые так плохо получается скрывать свои настоящие переживания и эмоции, Феликс понимает, что да. Это не может не быть важным.
