perfectum

Всего за одну неделю после злополучного задержания Ричард изменился до неузнаваемости. Если раньше Гэвину было рядом с ним некомфортно как с внезапно заговорившим холодильником, то теперь – как с непростым человеком. И произошло это слишком быстро. Сначала Ричард поменял андроидскую форму на обычную гражданскую одежду: переоделся в простые однотонные водолазки и джинсы. Ничего особенного, но жестянке шло. Потом сменил прическу, волосы стали темнее и начали чуть виться. А вот это уже было плохо. Вернее, настолько хорошо, что плохо. Гэвин поймал себя на том, что даже нашел бы этот образ привлекательным, если бы так выглядел человек. Следующие перемены были уже не такими явными, но, наверное, даже более важными. В одно утро Гэвин понял, что Ричард стал едва ощутимо иначе разговаривать. Голос звучал ниже и полнее, в нем прибавилось интонаций. – Ваш кофе, детектив, – Ричард заговорил прямо над ухом, и, если у Гэвина и побежали по спине мурашки, то это не его, блять, вина. Ричард поставил чашку и облокотился рукой на столешницу, чтобы заглянуть сидящему Гэвину через плечо. – Я просмотрел эти показания. Дважды. Ничего интересного, она тут ни при чем, – Прокомментировал он происходящее на экране. У Гэвина окаменели мышцы. Он потянулся к чашке, чтобы избавиться от необходимости отвечать. От жестянки пахло гребанными духами. Они получили дело, которое в первые часы показалось простым как четвертак. Убийство пожилого мужчины в собственном доме. Профессоров с состоянием обычно убивают жены или дети ради наследства. Реже случайные грабители. Еще реже – люди из далекого и не слишком святого прошлого. Способ убийства, отравление, почти исключал версию с ограблением. Да и все ценности остались на месте. Прошлое профессора выглядело искренне безоблачным, а жена и две дочери не менее искренне безутешными. Еще и с алиби. Показания одной из дочерей и просматривал Гэвин. И с выводом Ричарда, в общем-то, был согласен. Через день Гэвин обнаружил Ричарда сидящим на рабочем столе. Он смотрел в планшет и чему-то там сдержанно улыбался одним уголком губ. – Брысь, – Гэвин спихнул напарника, тот поддался, только закатил глаза в ответ. Откуда столько мимики разом? – Еще носом меня потыкайте, – Возмущение Ричарда звучало почти весело. – Вы сами иногда так делаете. – Я человек, – Гэвин не был уверен, что именно это объясняло. Ричард насмешливо приподнял брови. – А я кот? Гэвин резко отвернулся к терминалу. Щеки почему-то вспыхнули. – Нет, ты долбоеб. Пластиковый. Но после возвращения из кабинета Фаулера неслыханный парад эмоциональности Ричарда угас так же внезапно, как и начался. Теперь равнодушное лицо выглядело еще более раздражающим, чем обычно. Гэвин злился из-за несправедливого выговора и подумал, что злиться вместе с напарником было бы немного лучше. Но тот решил стать привычным раздражающим ведром. Попытка поработать провалилась. И вот Гэвин уже сидел в машине с легким охуением от странного признания Ричарда… В чем? В желании заботиться? Ричард вел себя как ни в чем ни бывало, а сбитый с толку Гэвин даже ненадолго забыл о работе. – Куда едем? Прошло несколько секунд молчания. Взгляд Гэвина зафиксировался на длинных тонких пальцах, обхватывающих руль. Ричард перестал двигаться так резко и точно, как раньше. Стал свободнее и расслабленнее, что ли. Как будто выплюнул линейку и вытащил из жопы арматуру, короче. – Опросить соседей, – Гэвин не сразу вспомнил, что от него ждут ответ. – Опять. – Это же бессмысленно. Гэвин на всякий случай отвернулся и залип в окно. Обдумывать ничего не хотелось. – Да. Держу в курсе, все наши действия сейчас бессмысленны. Мы ждем заключения от судмедэкспертов, только они что-то прояснят. А пока создаем видимость работы для Фаулера, ты его пламенную речь слышал. – Все еще кажется абсурдом, – Пробубнил Ричард, выворачивая с парковки.