perfectum

За окном машины окончательно стемнело. Пока наружка не давала ровным счетом ничего, кроме недосыпа. Ночное дежурство сулило только смертельную скуку и отсиженную жопу. Гэвин перебрался на заднее сиденье и листал смешные видео, время от времени показывая некоторые Ричарду. – Давай сюда, я заебался к тебе тянуться. Ричард тоже перелез назад. Несколько часов совместного тупого хихиканья над котами и отрывками стендапов пролетели незаметно. Гэвина начало клонить в сон. После третьего зевка подряд Ричард ткнул его в плечо. – Вам нужно поспать. – Я на работе, – Гэвин пытался звучать возмущенно, но еще раз зевнул. – Да, и вы не принимаете ровно никакого участия в процессе фиксации. А если что-то произойдет, я вас разбужу. – Окей, жестянка, уломал. Спорить все равно не было ни сил, ни мотивации. Когда тебе под сорок, сон неожиданно оказывается важнее желания препираться. Гэвин заблокировал телефон и попытался устроиться на боку. – Спокойной ночи, детектив, – Ричард, оказывается, научился говорить с улыбкой в голосе. Или Гэвин научился точно различать его интонации. Во время ворочаний в полудреме Гэвин совершенно случайно оказался лежащим головой на коленях у Ричарда. И ему было совсем не стыдно. В памяти не осталось ничего из неясного марева сновидений. Тонировка несильно приглушала солнце, поэтому Гэвин проснулся, едва ему в лицо начало светить. Во сне он прижался щекой к животу Ричарда и хотел сначала аккуратно это исправить, а только потом открывать глаза. – Ты теплый, – Блять, ну кто вечно тянет Гэвина за язык? – Включил подогрев. Гэвин понятия не имел, шутил Ричард или говорил серьезно. Винить некого, он сам создал это чудовище. – А встроенной кофемашины у тебя нет? – Я принес бы кофе, будь вы чуть меньшим мудаком. Как ни странно, тело даже почти не затекло. Гэвин поленился отвечать на выпад, слишком хорошо и спокойно ему было после отдыха. Он сел и размял шею, позвоночник захрустел. На коже щеки чувствовался отпечаток от рубашки Ричарда. – Который час? – Почти семь. Поздравляю, детектив, впервые за последние пару месяцев вы нормально выспались. – Здоровый сон на своем напарнике, – Звучало странно, но Гэвину уже было похуй. – Куда я качусь? – В светлое будущее без кофеина?

***

Предвкушение отсыпного делало мелкую документальную работу в участке чуть более терпимой. Гэвин уже выспался, так что весь день мог заниматься своими делами. Сказка. Они с Ричардом шли от камеры вещдоков, когда напарник резко прервал сам себя на полуслове и мигнул желтым. – Сообщение от Фаулера. Он не согласен с основаниями закрытия дела Гранда. Сказал все переоформить. Сегодня. От былого приподнятого настроения не осталось и следа. Гэвин прибавил шаг. – Я ему сейчас в ебало плюну. – Гэвин! Но Гэвин уже не видел и не слышал ничего вокруг. Перед глазами все залило красным. В голове крутились сложные ругательные обороты, которыми он собирался приправлять весь свой ебейше длинный список претензий к Фаулеру. Гэвин хотел высказать все, что накопилось за последние годы. А накопилось, мягко говоря, дохуя. Дойти до конца коридора он не успел. Ричард поймал Гэвина за плечи и без малейших усилий прижал к стене. Тот попытался дернуться, не вышло. Пальцы зафиксировали шею. Суровый взгляд впился в лицо. – Прекрати истерику, – Тон Ричарда стал под стать холодным глазам. – Ты этим добьешься только своего увольнения. Гэвин почти забыл это непоколебимое бесстрастное спокойствие. Он, кажется, что-то шипел в ответ и пытался вырваться, только ничерта не получилось. Силы были настолько очевидно неравны, что это должно было пугать. Не пугало. Гэвин прекратил рваться, только тяжело дышал Ричарду в шею. – Успокоился? – Да. Пусти, блять. Ричард отступил, получив вдогонку толчок в корпус, и они как ни в чем не бывало пошли дальше. Горло не отпускало легкое ощущение давления, в ушах слышался собственный пульс. До того момента Гэвин мог рассказывать самому себе о исключительно дружеских чувствах к напарнику по одной простой причине: у него на Ричарда никогда не вставало. Больше не мог.