All the Young Dudes

So messed up, I want you here In my room, I want you here Now we're gonna be face-to-face And I'll lay right down in my favourite place And now I want to be your dog Now I want to be your dog Now I want to be your dog Well, come on… Сам не свой, хочу, чтобы ты был здесь, В моей комнате, хочу, чтобы ты был здесь, Теперь мы окажемся лицом к лицу, И я лягу на своём любимом месте, И теперь я хочу быть твоим псом, Теперь я хочу быть твоим псом, Теперь я хочу быть твоим псом, Ну, давай же… Вторник, 16-е марта, 1976 год. Ко времени следующего полнолуния стало понятно, что Римус и Сириус достигли мёртвой точки. Римус пытался действовать скрытно — ловить взгляды Сириуса за столом в Большом зале или редкими вечерами, когда они были вместе. Он задерживался в их комнате, чтобы проверить, не задержится ли Сириус тоже. Но всё было безуспешно. Глаза Сириуса никогда не встречались с его глазами, и он всегда первым выходил из комнаты, в которой был Римус. У Римуса больше не было вариантов, кроме как загнать Сириуса в угол (что он отказывался делать). Мольбы об очередном телефонном разговоре с Грантом были возвращены ему с запиской, в которой чётким, аккуратным почерком Надзирательницы значилось: «Получатель больше не проживает по данному адресу». Он был абсолютно один. Однажды показалось, что он почти поймал Сириуса. Они выходили с урока чар, Джеймс задержался, чтобы поговорить с профессором Флитвиком, а Питер убежал в туалет, так что Сириус с Римусом оказались одни в коридоре, полном людей. Он воспользовался возможностью и тихо сказал: — Слушай, насчёт того вечера… — Да, мы все так нажрались, да?! — Сириус громко засмеялся — достаточно громко, чтобы люди вокруг обернулись на него. — С ума сойти. Я даже половины вечеринки не помню! — Эм… да, ладно, — сдался Римус. Это было полнейшей ложью, и они оба это знали. Но это был один из тех ужасных случаев, когда нельзя было дать понять, что они знают; и поэтому они просто продолжали лгать. Сириуса нельзя было подтолкнуть дальше, чем он сам хотел. А он явно не хотел… лезть в это. Ну и, конечно, нельзя было забывать о Мэри. Если бы Сириус действительно хотел Римуса так же, как Римус хотел Сириуса, вся эта ерунда с Мэри, по-любому, уже закончилась бы. Но нет, Римусу придётся смириться с тем фактом, что «ерунда с Мэри» — это отношения его лучшего друга, и они не собираются расставаться в ближайшее время. Мэри была везде, где был Сириус, и чаще всего на его коленях. Всё это время Римус подумывал научиться легилименции. Возможность читать мысли Сириуса казалась очень привлекательной. Но он быстро сдался, когда понял, что это гораздо сложнее, чем что-либо, за что он принимался в своей жизни. К тому же, подготовка к экзаменам шла полным ходом, и в его голове почти не оставалось места для новых заклинаний. Сейчас, в ночь полной луны, Римус сидел в Воющей Хижине и ждал своих друзей, гадая, придёт к нему два или всё-таки три человека. Вообще, у него развилась небольшая паранойя, но Сириус был в этом не виноват. В попытках убежать от действительности Римус всё больше и больше времени проводил в теплицах, вдыхая и выдыхая расслабляющий дым травки. Не идеально. Но лучше, чем алкоголь, думал он. Лучше, чем получать отработки за глупые розыгрыши. Он покурил и сегодня, чтобы успокоить нервы перед полнолунием — и проверить, окажет ли это какой-нибудь эффект на его трансформацию. Хотя бог знает, что из себя представляет накуренный оборотень. Острая боль прострелила лопатки, и он удивлённо вскрикнул. Похоже, эксперимент не удался. — Добрейший вечерочек, Лунатик, — дверь приоткрылась, и показалась голова Джеймса. — Уже началось, — Римус сжал челюсти. — Быстрее, заходите. Джеймс быстро обратился и зашёл в комнату, сразу за ним большая коричневая крыса и чёрный пёс. Римус с облегчением закрыл глаза. Эта ночь ничем не отличалась от тех, что они уже провели вместе. Будучи животными, они были менее сознательными или, может, просто менее озабоченными человеческими проблемами. Волк хотел только бегать, охотиться, кататься по траве, гоняться за Чёрным и игриво бороться с Большим. Утром он чувствовал себя свежим и бодрым — или, по крайней мере, чувствовал бы, если бы не кошмарная агония возвращения в человеческую форму. Некоторые вещи никогда не меняются. Мародёры выскользнули из хижины минут за двадцать до появления мадам Помфри, с которой Римус вернулся в школу. В больничном крыле она, как обычно, дала ему сильнодействующее снотворное, и он не открывал глаз до середины дня. Недавно он осознал, что это всегда будет проблемой. Неважно, насколько улучшились его ночные обращения, он всегда терял так много времени. Он уже проверил, что майское полнолуние не совпадало со сдачей экзаменов. Это показалось ему очень странным, но потом он понял, что Дамблдор и Макгонагалл наверняка сделали это специально. Ему было немного стыдно из-за этого. Неужели они знают, что ему приходится высиживать уроки с кипящей кровью и ноющими мышцами? Что он заканчивал свои эссе после двух бессонных ночей с раскалывающейся головой и такой усталостью, что держался на одном только адреналине? И даже так он всё равно был лучше половины класса. Он справлялся. Они должны были оставить его в покое. Как он вообще найдёт себе работу после школы, если ему всегда будут делать поблажки? Когда Римус открыл глаза, было часа четыре дня, и он крайне удивился, увидев перед собой Сириуса. Одного. — Доброе утро, — ласково улыбнулся тот, но его лицо омрачал след тревоги. Это могло быть и не из-за Римуса — в последнее время Сириус часто переживал. Если у Римуса зловещей тенью был Снейп, то у Сириуса — Регулус. Похоже, даже если тебя не связывало с семьёй Блэк ничего, кроме фамилии, от обязательств это не освобождало. Или от вины. Наверное, с семьями всегда так, подумал Римус. Откуда ему знать. — Доброе утро, — кивнул он и сел прямо, откинувшись спиной на подушку. — Хорошая ночь, да? — Да, отличная, — кивнул Сириус, радуясь знакомой территории. — Поверить не могу, что мы нашли этот водопад. Сохатый думает, что там за ним есть пещера. Я сказал, что даже если есть, там наверняка живёт тролль. Им же нравятся пещеры, да? — Нравятся, да. Это было не то чтобы неловко. Они постоянно так разговаривали. Но обычно им не приходилось искать темы, чтобы поддерживать разговор друг с другом. Вообще-то, совсем наоборот. Сириус посмотрел в потолок и вдруг неожиданно спросил: — У нас же всё нормально, да, Лунатик? — сдавленным голосом. — Конечно, — поспешно ответил Римус. — Потому что вы — ты, Джеймс, Пит. Вы мои лучшие друзья. — Да. Ты мой лучший друг. Все вы. — Ладно, хорошо, — Сириус, казалось, был этому рад, а Римус был рад, что дал правильный ответ. Но затем лицо Сириуса снова помрачнело. — Сейчас… сейчас у меня ещё Мэри. — Мэри, — повторил Римус. — Да, я пообещал встретиться с ней. Пит скоро придёт к тебе. — А, конечно. Когда мадам Помфри придёт, она наверняка меня отпустит. Тогда… увидимся вечером? — Да, конечно, — ухмыльнулся Сириус. Сейчас он выглядел спокойней, чем во всю прошлую неделю. Теперь мы друг друга понимаем. — Увидимся на ужине, друг, — он произнёс последнее слово с чрезмерной напускной, «крутой», мужественностью, что было совсем на него не похоже. Римус даже удивился, что тот не пихнул его в плечо или не взъерошил ему волосы. *** Среда, 14-е апреля, 1976 год. Следующий месяц прошёл в череде перьев, пергаментов и книг. Римус не знал, были ли они с Сириусом до сих пор не в ладах, потому что у него просто-напросто не было времени думать об этом. Когда они видели друг друга — на уроках, в коридорах, или зевая друг другу «спокойной ночи» со своих кроватей — всё казалось совершенно нормальным. Учебная группа Римуса выросла вдвое, и ему пришлось разделить её по разным предметам на каждый день недели. Эти занятия по большому счёту представляли собой повторение прошлогодних эссе, обмен ответами и обсуждение ключевых моментов из учебника. Римусу казалось, что он учился ровно в тех же пропорциях, что и учил — и ему это правда нравилось. — Почему ты вообще не в Когтевране? — однажды спросил Кристофер, помогая Римусу прибраться в пустом классе, где до этого они практиковали левитацию. Здесь был такой беспорядок. — Мой отец был в Когтевране, — улыбнулся Римус. Говорить об этом было уже не так больно, как раньше. Теперь у него в жизни были вещи поважнее. — И шляпа упоминала Когтевран на распределении, но… не суждено. — Мне кажется, ты бы лучше вписался там, — сказал Кристофер, пока чинил разбитую чернильницу и испарял чёрную лужу под ней. — Может быть, — пожал плечами Римус. — Если бы ты меня лучше знал, ты бы так не думал. Они закончили прибираться, и Римус глянул на часы. — Чёрт, мне надо идти… Крис, ничего, если ты дойдёшь до башни один? — У меня чистокровная привилегия, — сказал Кристофер, неодобрительно сморщив нос. — Меня не трогают. А ты куда? — Эм-м… по личным делам. Прости. Спасибо за помощь! В конце концов, ему пришлось бежать, чтобы вовремя успеть в больничное крыло. Мадам Помфри слегка его пожурила: — Никаких физических упражнений в день полнолуния! — сказала она, застёгивая свою мантию. — Ты себя раззадоришь, а у нас выдался такой хороший год. Не порть его. — Всё будет нормально, — чересчур беспечно махнул он рукой. Может, стоит попросить Сохатого слегка его поцарапать, чтобы было не слишком подозрительно. Правда, Сохатый никогда на это не согласится. Они вместе вышли из замка. Их путь был уже таким знакомым, что они могли пройти по нему и во сне. — Теперь я могу ходить туда сам, — задумчиво сказал он. — Я хорошо знаю, как всё работает. Тогда вам только останется забирать меня утром. — Прости, дорогой, — покачала она головой. — Приказ Дамблдора. Я должна следить, чтобы ты вовремя покидал замок — для безопасности. — О. Конечно, — он попытался не выглядеть неблагодарным. Конечно, это их беспокоило — что он может забыть или опоздать. А потом что? Всё будет гораздо хуже, подумал он, когда ему исполнится семнадцать и придётся регистрироваться в Министерстве. Войдя в хижину, мадам Помфри вдруг взвизгнула. — Что такое?! — Римус выхватил палочку. — О, ничего, — она схватилась за сердце. — Я… я увидела крысу. Отвратительные существа. Прости, дорогой, хотела бы я найти для тебя лучшее место… — Ничего страшного… увидимся утром. Когда дверь закрылась, он резко развернулся. — Пит? Это был ты? — …Прости, Лунатик, — раздался сверху голос Питера. — Я должен был стоять на стрёме… Он спустился по лестнице, Сириус и Джеймс за ним. Они зевали и выглядели так, будто только проснулись. — Что вы двое здесь делаете?! — удивлённо спросил Римус. — Как же ваш матч?! — Мы спали с последнего звонка, — объяснил Джеймс. — Утром поспим ещё час или два… и в обед, если сможем. — Вы чокнутые, — Римус покачал головой. — Вы оба, — он посмотрел на Сириуса, чтобы проверить, играли ли они до сих пор в эту игру со зрительным контактом. — Что угодно для нашего Лунатика, — сказал Сириус, удержав его взгляд на целых две секунды, затем отвернулся и неловко потёр руку. Это порадовало Римуса, хотя он знал, что должен чувствовать себя виноватым. Он не знал, почему ему так нравилось смотреть, как Сириус мучается. — Мы рано, — сказал Питер, усаживаясь на маленький диван Римуса. — Да ведь, Римус? — Да, наверное, — он слегка потянулся, чтобы проверить боли и хрусты. — Да, ещё есть время. — О, хорошо, можно мне тогда поспать? — зевнул Сириус. Они с Джеймсом устроились на полу, и Сириус положил голову Джеймсу на плечо. Пошёл на хуй, Джеймс, подумал Римус, прежде чем успел остановить себя. Он застенчиво прислонился к стене. — Эй, когда твоя встреча с Макгонагалл? — спросил Джеймс, сбрасывая с плеча голову Сириуса. — Эм… в следующую пятницу с утра. А что? — ответил Сириус. — Что ты ей скажешь? — О чём? — О карьере, идиот. — А, точно, — Сириус подавил очередной зевок, его глаза наполнились слезами от усталости. — Уф, я не знаю. Мне вообще не нравится идея того, чтобы работать. Отец хотел, чтобы я шёл в политику, так что… точно не это. — Мама говорит, что сейчас лучше не идти в Министерство, — задумчиво сказал Питер. — Но Деззи думает, что сейчас лучшее время для этого — когда война кончится, мы будем в первых рядах, чтобы всё перестроить. — Ну, если смотреть на это с такой стороны… — выгнул бровь Сириус и пихнул Джеймса. — Давай, расскажи нам о своих планах. — Хм? — невинно посмотрел на него Джеймс. — Ой, да хорош ломаться, Поттер, только не говори мне, что у тебя всё не продумано до мелочей. «Паддлмир»? «Холихэдс»? «Кэннонс»? Кто из них проявил больше интереса? — Чтоб ты знал, — с достоинством задрал голову Джеймс, — вообще-то, они все мной интересовались, если верить Макгонагалл. Но я им всем откажу — по крайней мере, пока что. — О, правда? Хочешь взять академический год и жить на свои блестящие миллионы? — Нет, придурок. Я буду сражаться. За этим последовала странная пауза. Сириус казался глубоко недоумевающим. Римус прервал тишину: — Что ты будешь делать, друг? — Ну, — Джеймс выглядел непривычно нервным, — война не закончится, если люди не будут сражаться. Мама с папой так упорно трудятся и… ну, каким бы сыном я был, если бы не помог им, не думаете? Дамблдору нужны все люди, которые могут бороться. К тому же, — он нервно засмеялся, — если Хвостик хочет получить работу в Министерстве, значит, нам нужно убедиться, что Министерство останется стоять на месте, да? — Значит… когда ты будешь говорить с Макгонагалл, ты скажешь… — Что квиддич может подождать? Что я хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы обеспечить безопасность для всех в волшебном мире, а не только для чистокровных? Да, как-то так, — просто закончил Джеймс, опустив взгляд на свои руки. Снова тишина. Наконец, Сириус пробормотал: — Тогда я скажу то же самое. — Брат, ты не должен… — А что ещё мне делать? Уйти на пенсию с наследством от дяди и позволить тебе забрать всё веселье? Да пошёл ты. — Я тоже! — вдруг воскликнул Питер, не желая оставаться в стороне. — Я могу помочь! — Конечно, можешь, — улыбнулся Джеймс. — Ты же мародёр. Это лучшая квалификация, какую только можно получить. — Что насчёт тебя, Лунатик? — воодушевлённо спросил Питер, сверкая глазами. — Я собираюсь… м-ф-ф-ф, — слишком поздно, началось. — Дерьмо… Оборачивайтесь! Живо! Они все вскочили, готовые трансформироваться в свои животные формы. Последним, что Римус чётко увидел, были три его друга, которые стояли вместе и размышляли о своём будущем.