[Не] больно

      Дома непривычно тихо. Ева готовит ужин, съедает свою порцию; то и дело поглядывает на часы — четверть десятого, а Командующей все нет — усаживается в гостиной на диван и включает телевизор.       В одиннадцать щелкает электронный замок.        — С возвращением! — кричит девушка, но тут же одергивает себя — насколько это уместно? Они никогда не общались дома, не переходит ли Ева невидимую черту? Зачем вообще после всего так вести себя? Этот день был ужасным и сложным, а тут она со своим "С возвращением". В голове фраза звучит противным голосом с передергиванием. Ева морщится и убавляет звук телевизора до минимума, сама затихает и втягивает голову в плечи.        Командующая ничего не отвечает, разувается, споласкивает руки и уходит в кухню. На плите две кастрюли, пахнет аппетитно; желудок сворачивается, напоминая о своем существовании и что она не ела ничего последние двое суток. Командующая опирается о стол и тяжело вздыхает, усталость и голод, сдобренный чудесным запахом, морят ее. Готовить что-то сил нет никаких, кое-как отрывается от стола, подходит к холодильнику и, заглянув в него, не находит ничего быстрого приготовления.       — Ком, возьмите себе, сколько хотите! — громко говорит Пятая из гостиной. Внутри Командующей радуется маленькая голодная девочка.       — Я случайно наготовила на двоих.       Командующая облегченно выдыхает, не хочет думать врет ли девчонка; безусловно радуется внезапному подарку. Короткое "спасибо" слетает с губ; даже не заботится, слышит ли Пятая. Благодарит для самоуспокоения. Здесь не за ужин нужно благодарить.        Скучная передача, которую Ева слушает для вида и чтобы не быть одной, заканчивается. Время за полночь. Встает с дивана, выключив телевизор; в кухне слышится шум воды и звон посуды. Ева выпрямляется, несколько раз прокручивает в голове слова, которые собиралась сказать Командующей.       Вдох. Выдох.       Выходит в прихожую и сталкивается с Командующей, теряет все мысли, россыпью разбегающиеся по сознанию; уступает дорогу и опускает взгляд. Магдалина проходит мимо нее в гостиную, Ева поднимает глаза и, смотря ей в спину, говорит:        — Командующая.       Фарбе останавливается, поворачивает голову и бросает вопросительный взгляд.        — После того, что было в Еве... — Пятая запинается, судорожно ловит мысли, пытается вспомнить то, что формулировала в голове минуту назад. — В общем… — не получается никакой складности. — Может быть тяжело спать. Тяжело, когда человек один. Я просто... — слова не идут. Сжимает пальцы и уставляется в пол: — Я хотела вам сказать... Если будет что-то не так, я всегда к вашим услугам. Вот... Доброй ночи! — не дожидаясь реакции и так и не взглянув на Командующую, пилот убегает в ванную, включает воду и опирается обеими руками на раковину. Из зеркала на нее смотрит все та же замученная черноволосая, синеглазая девочка с мешками под глазами. Спать, ей лично, удается плохо.       Когда Ева заканчивает с приготовлениями ко сну, Командующей в гостиной уже нет.       Сон не идет. Стоит закрыть глаза, как воспоминания тут же предстают перед внутренним взором, возвращаются, издеваются. Лицо Патриции, руки того человека, кадры из жизни, умирающая у нее на руках мать, Грузия, Россия, Япония, Китай — бесконечные самолеты и поезда, калейдоскоп лиц, эмоций. Командующая сжимается в комок, сворачивает одеяло около себя, сжимает его, но это не помогает избавиться от чувства одиночества. Комната темная и узкая, словно контактная капсула и теперь в ней она точно одна. Она перекладывается с бока на бок, обнимает подушку, одеяло, отбрасывает все это и просто лежит, но прилипчивый страх никуда не уходит, картинки не исчезают. Никого нет. Ничего нет. Неужели даже она иногда нуждается в человеке? Или это все простое влияние Ангела, о котором неумело пыталась сказать Пятая? Почему девчонка спасла ее? Почему не задает вопросов, не... злорадствует? Что с ней? Как она справлялась все это время?       Еще немного поворочавшись и, убедившись, что уснуть не выйдет, Командующая перебирается в гостиную и включает телевизор на достаточной громкости, чтобы слышать, но и чтобы никого не разбудить. Он создает хоть какую-то иллюзию отсутствия одиночества. Показывают повтор очень старого фильма, снятого еще до Второго Удара. Группа супергероев спасает мир от нападения вражеского существа. Такая чушь. Магдалина никогда не любила такие истории, но смотреть больше нечего, по другим каналам или музыка, или эротика, а выбирать через Интернет что-то совсем не хочется. В целом, ей ничего не хочется.       Пятой не спится, она мерзнет в наглухо закрытой комнате, ежится и закручивается в одеяло как в кокон, но это не помогает, не дает тепла. Дикая усталость без сна говорит о себе тупой ноющей головной болью. Стоит закрыть глаза, как она видит все те сцены, что показывал Ангел, перебирал в ее голове. Хочется быть не одной, кажется, что объятья спасли бы от этого состояния. Решив встать и сделать чай, она тихонько отворяет дверь комнаты и замечает свет от экрана телевизора в гостиной; замирает, прижав руки к груди и слышит очень тихие реплики героев, вздрагивает, когда на экране раздается взрыв и звук обрушения; темная фигура Командующей сидит на диване, подобрав под себя ноги. Ева открывает дверь шире и выходит в гостиную.        — Разбудила? — услышав шаги, Командующая поворачивает голову в сторону девушки.        — Нет, я не сплю. Просто хотела сделать чай, — проходя позади дивана, отвечает Ева. — Вам сделать?        — Нет.        «Окей» думает Ева; пройдя в кухню, достает из шкафчика заварочный чайничек, щелкает кнопкой электрического, вытаскивает два пакетика с травами, на глаз смешивает их в чайнике.        — Хотя, давай! — Доносится из гостиной. Ева улыбается, на душе как-то вмиг теплеет, и продолжает процедуру.        В полглаза она поглядывает на происходящее на экране. Этот фильм она никогда не смотрела, не было времени, да и желания. В детстве смотрела мультики и развивающие передачи, а потом, во время подготовки к пилотированию, как-то не до того было.        Налив чай в высокие чашки с толстым стеклом, она проходит с ними в комнату. Одну протягивает Командующей, со второй садится на другой конец дивана. Наверное, следовало спросить разрешения, но уже поздно. Да и Командующая ничего не говорит; приняв чашку коротко кивает и делает и глоток, не смотрит в сторону усевшейся на диван девушки.        — И когда удастся поспать? — отрешенно спрашивает Магдалина минут через пятнадцать от начала их чаепития, допивает одним глотком остатки чая и ставит чашку на журнальный столик напротив дивана.        — Не знаю, — Ева свой еще тянет, хотя он уже и остыл. Но казалось, что пока чай есть, есть и возможность быть здесь. — Что он вам показывал? — Пятая поворачивает голову и внимательно смотрит на Командующую, по лицу той бегают тени. Решилась спросить. В груди слегка щемит. Вот так запросто общаться — когда-то это было мечтой.        — Мерзость всякую, — Командующая морщится.        — Не хотите говорить? — Ева утыкается взглядом в чашку.        — Скажу так: я поняла, о чем ты говорила. Но обсуждать это не собираюсь. Незачем.        — Мне порой казалось, — Пятая, допив чай, отставляет чашку на столик, — что озвучив это станет легче, но чем больше кручу в голове, тем больше понимаю, что такое никому не расскажешь. Хотя, наверное, стоило бы.       Командующая озадаченно молчит, лицо сосредоточено, во взгляде бездонная усталость.        — Хотела бы я вам дать четкий ответ: когда и как это все закончится. Но у меня его нет.        — Очень жаль, — достаточно холодно произносит Командующая.        Ева расценивает это как намек, что ей пора бы уйти, пора снова окунуться в свое одиночество.        — Ты уже спать? — Вопрос явно не тот, который стоило бы задать. Командующая растерянно смотрит на пилота, но из-за темноты комнаты и темной сцены на экране, не понять эмоций на лице.       Пятая бормочет что-то неопределенное.        — Больше не посидишь? — с некоторой мольбой в голосе спрашивает Командующая. Неправильно это как-то... После всего... Но она не может, не хочет, боится сейчас остаться одной; телевизор не спасает, не уменьшает отчаяния и вернувшихся страхов; говорить с кем-то, пусть даже о чае, о чем угодно, только не о том, что было там — помогает. Понимать, что в комнате ты не одна — помогает.       Не одна.        — Посижу, — "просто подумала, что моя компания вам ни к чему", договаривает Ева про себя. — Только чашки отнесу, — наклоняется, чтобы собрать посуду и уходит в кухню. Командующая одобряюще кивает и слегка улыбается.       Одиночество откладывается, Ева с трепетом внутри ставит чашки в раковину и заливает водой — вымоет потом, утром — и возвращается на свое место на диване.       Они сидят молча, даже это помогает чувствовать себя лучше; фильм заканчивается, начинается следующий, уже из современных, какая-то псевдо документалка про Второй Удар.       Фильм Еве кажется скучным, она украдкой глядит на Командующую, намереваясь спросить разрешения переключить на что-нибудь другое, но та уже спит, свернувшись калачиком. Девушка расплывается в улыбке, встает, потягивается, уходит за пледом и подушками. Встав на цыпочки, достает с верхней полки шкафа в прихожей плед и две подушки, старается не шуметь, не включать свет, но все равно на нее что-то падает, шуршит, скрипят дверцы; Ева про себя чертыхается, забрасывает неожиданный пакет обратно наверх, собирает в охапку плед и подушки, возвращается в гостиную. Командующая все так же лежит с закрытыми глазами, на экране группа мужчин в тулупах бредет по белоснежному снегу; Ева укрывает ее пледом, подсовывает под голову подушку, а вторую бросает на пол у дивана; усаживается, прислоняется спиной к дивану.       "Верный пес, хороший пес", — произносит актер на экране и трепет огромного серого хаски по голове. Его герой закутан в драный тулуп, а пес остается единственным выжившим из его команды.       Ева вздыхает и берет пульт, чтобы найти что-нибудь другое. Сзади чувствуется шевеление, девушка оглядывается: Командующая вытягивает ноги и свешивает руку с дивана, немного водит ею, пока не касается плеча подопечной. Ева слегка вздрагивает и замирает, превращая себя в статую.        — Ты еще тут? — сонно бормочет Магдалина.        — Угу.        — И хорошо... — оставив руку на плече у девушки, она продолжает спать. Ева расслабляется, сильнее прислоняется к дивану и оставляет попытки переключить канал — ночь обещает быть приятной.