[Не] больно

       — Ева 05 переключилась на внутреннюю батарею! — рапортует сотрудница, оборачиваясь на майора.        — Ева, что ты делаешь?! — возмущается Миу. — Немедленно вернись и следуй плану!        — План у нас только один: уничтожить любой ценой, — спокойным тоном отвечает пилот и, вооружившись N2 бомбой, бросается на Ангела.        — Это же самоубийство! Прекрати! Броня может не выдержать, а времени убежать у тебя не хватит!       Макиавелли на большом экране видит, как Пятый Евангелион бежит на желтого огромного страуса со скелетной шеей, вращающего голову на все триста шестьдесят градусов. Его ядро расположено где-то в одном из звеньев скелета. Искажая окружающее пространство своим АТ-полем, он пытается подобраться к штаб-квартире, уничтожая все на своем пути. Спутник обнаруживает его почти за тысячу километров до Пекина, на своем пути он полностью стирает, со всеми жителями, два небольших областных городка. Эвакуировать людей не успевают, да и не ясно, куда в целом смотрит правительство и военные. В Нерв сообщают уже после разрушений, требуя "этих ваших огромных роботов".       Раиса наблюдает за боем, стоя, как обычно, в конце комнаты планирования. По просьбе Евы она никому не рассказывает о случившемся. "Не говорите Миу, она и так переживает за меня, не хочу, чтобы она знала", выплакавшись и придя в себя, просит девушка. Ёлова сохраняет тайну, и она, как никто другой, знает мотивацию Евы вот так бросаться в бой. Это уже второй случай, после произошедшего, хотя прошла всего неделя, но Ангелы нападают с интервалом в два дня. Первого напавшего Ангела Пятая уничтожает, вплотную подойдя к нему и рискуя взорваться вместе с ним. Теперь страус. Не дожидаясь анализа и советов, она, как только поддерживающие крепления отсоединяются, мчится в бой. Командующей, кажется, это нравится. По крайней мере, остановить девушку она не пытается. Победа любой ценой, таков ее план?        Страус взмахивает головой, скелетная шея напрягается и вытягивается, голова раскрывается и из нее медленно выползает длинный язык, красноватый и холодный. Взметнувшись сначала вверх, он накидывается на Евангелион и сбивает того с ног. Бомба N2 отлетает в сторону, ударяется о землю, подпрыгивает и снова падает, но, к счастью, не взрывается. Штаб с замиранием сердца следит за происходящем и вздыхает облегченно, когда N2 успокаивается на земле. Быстро поднявшись на ноги, Евангелион 05 бросается к Ангелу.             — Без оружия! — поражается Раиса и в секунду все осознает; плечи опускаются и она сожалеет лишь о том, что здесь нет лишнего стула; молча выходит из кабинета. Прорвавшись через АТ-поле, Евангелион 05 захватывает шею Ангела, тот пытается вырваться, мечется, крутит шеей, старается достать до модуля языком; своим АТ-полем опаляет броню Пятого. Таймер в кабинете мерцает красным, показывая:       00:38:19       Времени вытащить нож и что-то сделать абсолютно нет. Ева не чувствует ничего, свешивается с кресла пилота и дергает рычаг справа от себя — режим самоуничтожения.        — Не надо!— отчаянно кричит Миу. — Удерживай Пятый в таком положении, мы пришлем аккумуляторы! — оборачивается к сотрудникам и отдает приказы.        — Вы не успеете, майор, — вмешивается Командующая. — Потерять единственный пилотируемый Евангелион недопустимо. Отключите режим самоуничтожения. Мы запросим поддержку от Франции. Безрассудство этого пилота выходит нам большим боком. Так и так мы терпим поражение, но восстановить будет проще, чем получить новый.        — Зачем ты это делаешь? — звучит голос внутри Евы; сложно определить, мужской он или женский.        — Потому что у меня нет выбора, — Пятая дрожит; Евангелион держит Ангела, и оба застывают, как статуи; солнце медленно клонится к горизонту, обдавая лучами и отблескивая на зеленой броне модуля. Из кабины открывается чудесный вид на город в закатных лучах.        — Ты просто ищешь смерти? Но ты даже не подозреваешь, что это такое.       00:00:00       Но Евангелион не отключается; режим самоуничтожения отменен из штаба, ощущения становятся другими, уже не она двигается, что-то живет вместе с ней. Плавность движений, животные инстинкты; лицевая броня трескается, позволяя Еве открыть рот и оскалиться. Зажатый в мертвой хватке Ангел почти не двигается, усиливает свое АТ-поле.        — Степень синхронизации растет! — восклицает Айя и оборачивается на вбежавшую в отдел планирования доктора Ёлову. Желтые волосы слегка растрепаны, под глазами небольшие комочки осыпавшейся туши.        — Если так дальше пойдет, пилот потеряет разум, — заключает она, подходит вплотную к подчиненной и связывается с кабиной: — Ева, остановись.        — Как Евангелион работает с закончившейся батареей? — изумляется майор.       Пилот штабу не отвечает, синхронизация превышает допустимый уровень, картинка из кабины исчезает.       Пятый вцепляется зубами в скелетную шею Ангела, прокусывает ее, ищет ядро. Каждый новый укус более жестокий, чем предыдущий; хрустят кости, на город капает красная жидкость; противник извивается, бьется в агонии; челюсти достигают ядра. Скелет и вся составляющая Ангела в момент распадаются, и на их месте возникает крест белого света — энергетические остатки АТ-поля.        — И как нам теперь вернуть его обратно? — Кенске наблюдает за показателями. — Если даже исчерпав батарею, он продолжает работать? Отправляться туда опасно.        — Плевать! Направить туда... — Миу мечется по комнатке, но ее тут же останавливает Командующая:        — Отставить. Кенске прав: мы не знаем, что сейчас с Евангелионом. Выезжать туда опасно. Нам остается только ждать.       Через пятнадцать минут Пятый отключается сам. К нему доставляют транспортировочные автомобили и перевозят в штаб-квартиру. До тех пор пока контактную капсулу не извлекают, о состоянии пилота ничего не известно.       Пятую госпитализируют, помещают под аппараты искусственной поддержки жизнедеятельности, но никаких физических повреждений не находят — в пилоте просто нет жизни.       Мардук отклоняет просьбы выслать еще хотя бы одного пилота. Они отписываются тем, что если Ангел нападет, им будет предоставлена помощь незамедлительно, но на постоянной основе пока что выделить некого. Фарбе злится и нервничает, пьет бесконечный кофе, проводит практически все время в кабинете, почти ежечасно требует отчета о состоянии пилота Пятого, но ничего не меняется в течение длинных трех дней.       Доктором Ёловой принимается решение провести эксперимент с синхронизацией. Возможно, удастся сбалансировать уровень, и связи в голове пилота восстановятся. Эксперимент сродни магическому ритуалу: выполнить действия, чтобы вернуть человеку душу.       Командующая одобряет план; эксперимент проводят поздно вечером, когда большая часть сотрудников покидает штаб-квартиру; никаких протоколов — только доверенные лица и полная секретность.       — Показатель мортидо 98%, — сообщает Коичи.       — Повышаю GNTF, — говорит Айя.       — У нее же не органическое повреждение мозга, — вступает Ёлова. — Повысьте уровень синхронизации до 60%, подключите обратную связь Евангелиона с пилотом.       — Отказано, — вздыхает Коичи, — уровень синхронизации не превышает 10%, Ева 05 просто не запускается.       — Наверное, она просто не хочет возвращаться, — майор стоит в конце лаборатории и через прозрачное стекло смотрит на бездвижный модуль.        "Еще бы", про себя говорит Раиса и бросает быстрый взгляд на Командующую. Та выглядит усталой — она вообще спала хоть сколько-нибудь за все это время?        — Командующая, — Рая полностью поворачивается к ней, — мне кажется, майор Макиавелли в чем-то права (та чуть вздрагивает и внимательным взглядом вцепляется в подругу), может вы попробуете связаться с пилотом?        — Вы снова знаете что-то, чего не знаю я? — делая шаг ближе к компьютерам, спрашивает Магдалина. Раиса молчит, но на ее лице проскальзывает презрение и недовольство.        — Пятая, — выдыхает Командующая, зажав кнопку связи с пилотом, — если ты меня слышишь, то прекращай валяться и возвращайся в строй. Других пилотов нам пока явно не увидеть, так что твоя помощь... — она на секунду задумывается, — будет неоценимой.       — Уровень синхронизации растет! — Айя пальцем указывает на показания на мониторе. — Восемнадцать процентов! Пятый сейчас запу…       Командующая отпускает кнопку и отстраняется, смотрит на экран. Сработало?       Неужели девчонке так важно ее...        — Мозговые импульсы приходят в норму! — радостно сообщает Коичи.        — Ева 05 запустилась! — Айя.       Евангелион шевелит рукой, поворачивает голову — показания о состояния пилота говорят о том, что она все еще не очнулась. Айя убирает пальцы с клавиш и чуть откидывается на спинку, во все глаза смотря за тем, как модуль вращает головой, шевелит плечами, пытаясь вырвать крепления; те сдаются через минуту, трещат и ссыпаются винтами и осколками. Правая рука Евы 05 сжимается в кулак и бьет по бронированному стеклу смотровой площадки. Стена по периметру идет паутинкой трещин, сыпется штукатурка и краска. Евангелион выдергивает вторую руку и наносит еще один удар.        — Быстро! Отключить питание! — приказывает Раиса. — Что с пилотом?        Но связь с кабиной заблокирована изнутри. Миу подается чуть вперед, в ужасе смотря, как Ева бьет кулаками по стеклу, как содрогается лаборатория.        — Непонятно, она ли это... — лепечет сотрудница. Она до абсурда быстро пугается.        — Пятая! — Командующая снова подходит и зажимает кнопку связи с пилотом. Но очередной удар не дает сказать, лаборатория содрогается с новой силой, потолочные лампы угрожающе покачиваются. Бронированное стекло покрывается трещинами.        — Зашибись, пробудили, — бормочет Коичи, Раиса шикает на него и он виновато опускает глаза.        — Еще один удар и здесь все разлетится! — кричит Раиса. — Уходите! Особенно вы, Командующая!       Стекло разбивается, огромные осколки падают на пол, на компьютеры; Айя вскакивает со своего места и отбегает в конец лаборатории, где в ужасе застыв, стоит майор; Коичи еще пытается что-то нажимать, один из осколков падает на него, задевая левое плечо и руку. Два монитора падают со стоек и висят на проводах. Командующая замирает в середине лаборатории, Раиса ближе к правой стороне, где стекло наименее пострадало. Рука Евангелиона оказывается в лаборатории.       Никто не решается сдвинуться с места, Айя истерит, Коичи сползает со стула на пол и закрывает голову руками, по плечу струйкой бежит кровь.       Командующая чувствует себя точно так же, как тогда на мостике, при встрече с Ангелом — только чудо спасет ее сейчас.        — Ева! — кричит Миу. — Ева, пожалуйста! Что с тобой?!        Пятая убирает руку и выдвигает капсулу.        — Объясните мне, кто сломал Евангелион? — волосы растрепаны, она встает на капсулу так, чтобы видеть лабораторию.       Все облегченно выдыхают. Коичи выбирается из-под стола, зажимая рукой плечо.        — Что ты вытворяешь?! — бросает ей Командующая.        Раиса чувствует жгучее желание осадить ее, но не может, не позволяет положение и какой-то иррациональный страх перед Командующей.       Позади Евы 05 выезжает мостик.        — Это не я! Я очнулась, а он бьет руками в стекло! Если вы думаете, что я хотела тут что-то сломать, то глубоко заблуждаетесь! — пилот выбирается из контактной капсулы. — Я требую объяснений, почему эта штука может работать сама?! И, куда делся Страус? Почему я в штабе?       Объяснений предоставить ей не могут. Айя и Коичи на всю ночь остаются анализировать состояние Пятого, Раиса проводит несколько медицинских исследований с самим пилотом и отпускает ту. В кабинете с доктором ей становится неуютно — немое сочувствие напоминает о боли; Пятая больше всего хочет забыть, вырвать этот эпизод из себя, обмануть себя — все это только сон.       В коридоре, после посещения доктора, сталкивается с Командующей и получает очередную выволочку. Свет слегка приглушен, людей нет. Ева больше не хочет терпеть такое отношение, огрызается, нападает. Она старается не кричать, но приходится, иначе высказать свою точку зрения невозможно. Слова Командующей колкие и хлесткие, забираются под кожу, ранят душу, сердце, но слезы не идут. Словно вытекли все тогда, той ночью на помосте.        — Раз я единственный оставшийся пилот, то стоит относиться ко мне чуточку лучше! — когда пыл ссоры постепенно стихает, кричит Ева. Оскорблять не хочется, язык не поворачивается. Командующая строгая и вытянутая, в черном костюме и белой блузке с отутюженным воротничком. Даже события в лаборатории не меняют ее поведения, не заставляют ломаться. Только тот эпизод в кабинете. Еве уже не верится, что это было — сжавшийся плачущий комок боли и отчаяния.        — Ты не заслуживаешь своим поведением хорошего отношения! Все твои выходки приводят к подобному! Какого черта ты вообще понеслась на Ангела, нарушив все приказы майора?!        — Да потому что мне уже ничего не осталось! — Ситуация снова накаляется. В голове бьется обида, страх и боль. — Разве не вы хотите победы любой ценой?! Я вам и пытаюсь ее обеспечить! Может хотя бы моя смерть принесет вам удовлетворение и пользу!        Лицо Командующей резко становится словно стеклянным. Нет гнева, только небольшой проблеск страха в глазах. Не одна.        — Я не хочу больше жить! — продолжает кричать Пятая. — И мне плевать, последний это у вас Евангелион или нет! Я умру, и вам дадут нового пилота!       Она же не хотела говорить этого. После той ситуации, когда ее вернули, она вообще не хотела ничего и никогда говорить Командующей, а сама стоит и усиленно спорит с ней, кричит и пытается доказать что-то. Нет ничего хуже и унизительнее доказывать важное таким тоном человеку, который тебя и в грош не ставит.       От чувства омерзения и отчаяния ее колени дрожат, усталость сваливается бетонной плитой, давит на плечи, заставляет ноги подкашиваться. Ева опускается на пол, просто плюхается на него под небольшое удивление в глазах Командующей и закрывает глаза; хочется рыдать, выть, махать руками, но ничего не получается. В ней нет сил, в ней нет слез. Она просто сидит с напряженными глазами, подавленным криком и бешеным пульсом и не может выпустить все это.        — Я не желаю слышать твой детский бред! — смотря на пилота сверху вниз, все с тем же стеклянным лицом, произносит Командующая. — Ты будешь пилотировать и будешь выполнять приказы! — взгляды сталкиваются и бесконечная боль в синих глазах на миг заставляет задуматься, испугаться, почувствовать, что что-то совсем не так, она что-то не знает. — Пятая, что… — голос смягчается.        — Не буду! — Ева резко вскакивает на ноги, кренится вправо, но находит в себе силы устоять, вытаскивает из кармана электронный пропуск-удостоверение и швыряет в лицо Командующей. Он не долетает, приземляется у ног.       Момент упущен. Жалость пропадает.        — Больше вы меня не увидите.       Говорить такие вещи в штаб-квартире было глупо. Но за время пребывания здесь она успела изучить расположение аварийных выходов. Один из них, единственный, открывался вручную. Хоть и тяжело, но однажды, от нечего делать, она даже смогла отпереть его. Механизм как на старых подлодках, только не пораженный ржавчиной и старостью. Никаких магнитных ключ-карт. Вероятно, на случай полного сбоя системы.        Ева бросается к тому выходу, пока Командующая не успевает опомниться. Подошвы кед шуршат по железному полу, она бежит, почти падает, ударяется о стены плечом. Командующая сама не сможет остановить ее, не побежит же она, в конце концов. У Пятой есть фора.       Несколько поворотов ручки, для которых требуется безумное количество усилий — плита все еще придавливает ее — и она на свободе. На противоположном от дома Командующей берегу реки. Выбегает и, не разбирая дороги, спотыкаясь о кочки и муравейники (откуда так много муравьев в этом году?), мчится прочь, мчится к трассе. В этот раз все получится и плевать на вещи. Плевать на все, только бы убежать, только бы закончить все это.       — Мне снова нужно, чтобы вы нашли девчонку. Как можно скорее, пока она не натворила глупостей, — голос Магдалины слегка дрожит, вся эта ситуация морально выматывает ее, напоминая о старых ссорах с Патрицей. — Привезти в целости и сохранности! Ясно?! — наклоняется и подбирает магнитный пропуск. На фотографии серьезная девчонка, но с огнем в глазах, которого сейчас и в помине нет.        В конце концов, следует стать мягче, но ведь к ней тоже никто никогда не проявлял мягкости и сочувствия. Ею все время пытались пользоваться. Набивались в друзья, чтобы урвать кусочек от Нерв, от ее работы, от ее разработок. Ее доброта к Патриции обернулась трагедией. Да и, будем честны, дочь ее никогда по-настоящему не любила. Маленькая эгоистка только требовала любви к себе, неспособная проявлять ее к другим. Только... Может Магдалина многого не видела или не хотела видеть? Откуда Патриция, такая глупая, смогла узнать, как запускается прототип "Е"? Как она вообще поняла, что повышенный уровень синхронизации сможет перенести ее личность в машину? Первой, перенесшей свою личность в компьютер, была доктор Акаги, создавшая систему Маги — трех суперкомпьютеров, регулирующих, в том числе и политику. Но были еще исследования Икари и Фуюцуки, провальный (провальный ли?) эксперимент с Евой 01, в котором погибла Икари Юи. Проблемы у Лэнгли, участвовавшей в создании Евангелиона 02. Да и куда не копни — люди, так или иначе, принимавшие участие в создании Евангелионов, погибали, лишались рассудка или бесследно исчезали. И Патриция, вместе с не рождённым ребенком, осталась частичкой где-то там, в том прототипе. Магдалина никому не позволила приблизиться к нему. Списала как сломанный, но сохранила в тайных лабораториях штаба. Проект самой штаб-квартиры тоже ее заслуга. Так много сделать, и так мало получить. Она вечно обречена на одиночество и ненависть. Хочешь победить и управлять таким огромным проектом — ты не должен иметь привязанностей. Да и какой смысл теперь в них, если никого не осталось? Только противная липучка-девка, которая творит все, что ей вздумается. Но и потерять ее сейчас нельзя. Во всем только ее вина. Слушалась бы и не высовывалась, не навязывала себя, отправилась в Германию... умерла бы... От последней мысли неприятно колет где-то в области сердца. Не сейчас, без нее пока что не победить. К сожалению, версия девчонки, что если она умрет, им дадут другого пилота была разбита на недавнем заседании в Мардук. Пообещали отправлять только помощь. Денег не хватает, назревает война. Не так давно американские военные напали на центральный город во Франции. Есть жертвы, в том числе и среди важных сотрудников местного филиала Нерв.       Она обещает себе стать приветливее, спокойнее и в то же время боится, что это приведет только к большим проблемам. Панибратство она терпеть не может. Ей давно не к кому обратиться за советом, с тех пор как умерла мать, даже раньше, когда заболела, превратившись в постоянно лежачую и страдающую от болей женщину, но не потерявшую рассудок. Идти за советом к человеку, который умирает от боли, было неправильно, она взяла все на себя. Всегда одна.