[Не] больно

       — Мне абсолютно претит такое твое поведение! — Миу расхаживает по своему кабинету, Пятое дитя сидит на стульчике возле двери, потупив взгляд. На майоре черные стрейчевые джинсы и простая серая майка; волосы растрепаны и слегка взъерошены, она нервничает и злится.        — Каждый бой ты как будто пытаешься убить себя! Я разрабатываю план с наименьшими рисками, а ты превращаешь его в бог знает что! — Макиавелли останавливается и внимательно смотрит на девушку, практически нависает над ней со скрещенными на груди руками, майка натягивается и подчеркивает грудь; Пятая не поднимает глаз. — Я несколько раз получила выговор от Командующей. Даже она не разделяет таких методов!        — Разделяет, — невнятно бормочет Ева, черные полувоенные ботинки майора на грубой шнуровке притягивают ее взгляд. Все лучше, чем смотреть в лицо и видеть разочарование. Ей неприятно причинять неудобства единственному человеку, которому она, как ей кажется, не безразлична, но рассказать — причинить еще больше боли. Хохотушка и болтушка Миу превращается в нервную, уставшую женщину с синяками под глазами от недосыпа.        — Что? — Ботинки вплотную прижимаются к потертым кедам. — Ты даже говоришь непонятно! — недовольный, разочарованный голос, готовый сорваться на крик.        — Разделяет она все. Хочет от меня избавиться, я хочу ей помочь, вот и все, — загибает пальцы, пододвигает ноги почти под стул, сжимается. Верит в эти слова. Искренне верит. Пытается не выдать боль, не разочаровать приятную Миу еще сильнее.        — Ева! — майор берет девушку за подбородок и вынуждает посмотреть себе в глаза. — Не хочу больше этого слышать! Я старалась быть тебе другом, но твое поведение сейчас сводит все мои старания к нулю. Ты будто бы мною пользуешься! — отпускает Пятую и отходит в сторону, вновь скрещивает руки на груди.        — Прости, — одними губами произносит девушка, встает и выходит из кабинета. Обиженная и раздосадованная Миу не пытается остановить подчиненную, отворачивается и старается справиться с эмоциями.       Безрезультатность разговора и усилий делает Макиавелли строже с пилотом, сводит их общение исключительно к деловому. И каждый раз Миу переживает, когда Пятая в очередной раз опрометчиво бросается на Ангела. Она чувствует, что все неспроста, понимает, но помочь не может; ей кажется, что проще разграничить общение, выставить невидимую стену, чтобы больше не было больно. Четыре смерти это слишком много для одной нее. Пять, если считать еще и…       Миу приходится врать, отмалчиваться, натянуто улыбаться, когда Макс, в очередной раз, интересуется Евой, просит пригласить ее в гости; проникает в душу взглядом изумрудных глаз, читает внутренние помыслы и чувства.        — Из нее словно забрали жизнь, — со скрещенными на груди руками, в сером строгом платье до колен, прислонившись спиной к стенке полутемной, зеленоватой курилки, произносит Миу. Она уже не ждет ответов, не ждет подсказок — уставшая и вымученная, она хочет просто выговориться.        — Это неудивительно, на самом деле. Я больше поражена, что у нее не упала синхронизация, — женщина в белом медицинском халате выпускает кольцо дыма. Кто-то когда-то научил ее этому. Курилка наполняется запахом малиновых сигарет.        — Пять! Пять боев и все они просто на грани! — резко оторвавшись от стены, майор начинает маячить по курилке.        — Она хочет умереть и ее за это винить сложно, — смотря расфокусированным взглядом за подругой, говорит Раиса.        — Сложно?! — Миу напряженно застывает и сверлит Ёлову придирчивым взглядом.        — Она просила не рассказывать тебе, но, думаю, время пришло, иначе ты сожрешь себя. Видишь ли, — Раиса тушит окурок в пепельнице и достает еще одну сигарету, щелкает зажигалкой, — она убегала. Хотела уйти от пилотирования и в целом из Нерва.       Миу удивляется и настораживается.        — Да, об этом никто не знает и я бы не знала, если бы не одно "но". Командующая приказала ее вернуть каким-то мордоворотам. Не знаю, откуда она их нашла, но она же, по всей видимости, позволила им "наказать" ее за побег, — затягивается. — Мне даже сказать это трудно. Ты считаешь меня хладнокровной, но до Командующей мне далеко. В общем, — делает еще одну затяжку, пока Миу нервно смотрит на нее, — они ее изнасиловали. Дважды. И в первый раз это было ужасно. Возможно, она больше никогда не сможет иметь детей, — третья затяжка.       Миу меняется в лице, не верит ушам, ее мир переворачивается, делает кувырок и снова встает на голову.        — Дай мне... — она тянет дрожащую руку к подруге, Раиса тушит докуренную сигарету и протягивает початую пачку сигарет. Миу ловко выхватывает одну, принимает зажигалку и несколько раз нервно щелкает, пока огонь не лизнет кончик сигареты, сильно и глубоко затягивается, ощущая, как дым наполняет горло и легкие. Давно забытое ощущение сейчас успокаивает и приводит ум в порядок.        — Как могла Командующая так поступить? — еще раз затягиваясь, риторически спрашивает майор.        — Я не знаю. Но она ужасный человек. Какие бы слухи не ходили об Икари и Первом дитя, здесь все еще хуже. Такая циничность, жестокость и извращенность. Наказать таким образом за неповиновение... Она еще ребенок же, — запрокидывает голову и смотрит сквозь пелену дыма на черный потолок.        — Да даже если и не ребенок! А я еще и накричала на нее... — Миу заводит прядь волос за ухо и выдыхает дым. Вестибулярный аппарат с непривычки дает сбой, подзывает чувство тошноты, покачивает курилку, наполняя ее неприятными, неаккуратными вибрациями.        — Миу... — Раиса выпрямляется, — не стоит говорить с ней об этом. Я не психолог, но не думаю, что стоит ворошить. По крайней мере, пока она не пытается совершить суицид, в Евангелионе ей все же безопаснее.       Красная лампочка над головой Ёловой вспыхивает, и свет становится красно-зеленым. Миу тушит недокуренную сигарету и вместе с доктором спешит в отдел планирования. Ее план аккуратный, максимально безопасный и подходящий. Настройка, проверка импульсов, доставка модуля наверх — все проходит в штатном режиме. Пятая нарушает план с первых секунд на поверхности: без оружия бежит на Ангела, попадает в его АТ-поле, пытается пробить ножом, игнорирует майора и других. Макиавелли злится, но не позволяет себе давить на пилота, словно чувствует себя причастной к произошедшему. Их спасает только чудо и броня Евангелиона. Сильно пострадавший модуль доставляют в ангар; сам пилот не пострадал, Ангел уничтожен.       Звонкий стук каблуков эхом разносится по коридорам, отражается от стен, ударяется о потолок и пугает. Командующая идет быстро, недовольно, врывается в незапертый кабинет доктора и замирает на пороге.        — Ёлова, мне нужно с вами поговорить, — скрещивает руки на груди и рукава коричневого атласного пиджака ползут к локтям.        — Слушаю вас, — крайне холодно и официально произносит Раиса, не поднимая глаз на Командующую. Она зарывается в бумаги, что-то сверяет с данными на мониторах, ручка с черным колпачком бегает над листком бумаги, выводя неаккуратные иероглифы.        — Вы же проводите тесты и медицинское освидетельствование пилота. Что происходит? — Стук каблуков по кабинету Ёловой. Подходит ближе, встает почти у стола, смотрит сверху вниз.        — О чем вы? — Раиса поворачивается к Командующей лицом и поднимает глаза.        — Думаю, вы понимаете, о чем я, — выдыхает та, смягчается. — Весь этот неоправданный риск мне уже надоел, но разговоры никак не влияют. Может быть какая-то органическая причина? После той ситуации с превышением синхронизации.        — Дело же не в этом, — Ёлову раздражает этот разговор, она разворачивается всем корпусом, чуть отъезжает прижимаясь спинкой к шкафу-сейфу и кладет ногу на ногу. Пришла сюда, как ни в чем не бывало, хочет найти решение проблемы, которую сама же создала, в лекарствах.        — А в чем?        — Как будто вы сами не знаете, — думает Раиса, а через секунду понимает, что сказала это вслух. В глазах на секунду мелькает страх, но телом никак не выдает себя.        — Если бы знала, доктор Ёлова, не пришла бы к вам. Вы думаете, у меня так много свободного времени? — требовательный тон, Командующая не двигается с места. Раиса разглядывает пуговицы на ее пиджаке.        — Простите меня, конечно, мне надоело заискивать и играть по вашим правилам, — доктор встает со стула, став почти одного роста с Командующей, взгляд хлесткий, она словно замахивается невидимой плетью, но останавливается, заставляет ту застыть в пространстве и времени. — Ваши приказы и решения не обсуждаются, но я не могу понять ваших поступков, — зло изрекает она. Раньше и подумать не могла, что какая-то ситуация выведет ее из равновесия. — Возможно я бы еще что-то поняла, будь вы мужчиной, но чтобы так поступила женщина с другой женщиной, тем более девушкой — это за гранью моего понимания, — смотрит точно в глаза; занесенная плеть обретает скорость и силу.        — Так, и о чем вы, доктор Ёлова? — Командующая отвечает презрительным взглядом. Ощущение, что кто-то пытается попереть ее авторитет и в целом высказывается против, ей отвратительно.        — Вы не понимаете о чем я?! — повышает голос Раиса, подается корпусом вперед, распрямляет ноги, крепко упирая их в пол. — Для вас пустяк дважды изнасиловать девочку?! — еще чуть-чуть и она вцепится в Фарбе, бегает глазами по ее лицу.        — Что?! — пульс подпрыгивает, в голове возникают обрывки сцен и разговоров. Она все понимает, именно сейчас картинка складывается: та окровавленная постель, пустой взгляд, поведение Пятой. Магдалина все осознает, но отказывается до конца принимать обрушившуюся правду. Отшатывается от стола доктора, пытаясь зацепиться взглядом за что-то нейтральное, чтобы не представлять, не вспоминать.        — Вы... — Рая внимательно всматривается во встревоженное и обескураженное лицо Командующей. Когда потом она пересказывает эту сцену Миу, она добавляет: "Так натурально нельзя было бы притворяться. Она, правда, не знала, что они делали".        — Вы, правда, не знали? — Раиса смягчается и садится на стул, чуть отъезжает и выдыхает.        — Да вы в своем уме?! Да за кого вы меня принимаете?! — Командующая срывается на крик. Доктор впервые видит ее такой. Вечно хладнокровная и спокойная, сейчас она в растерянности и на грани паники.        — Вы догадываетесь, что я думала до этого момента, — Раиса потирает переносицу. Действительно, лучше уж, что она не знала, искренне не знала, чем с таким извращением уничтожала пилота. — Вы скажете, что я зря сразу не сообщила, но, как вы понимаете, я была в полной уверенности в вашей осведомленности и причастности, — договаривает доктор.        — Ваше молчание мне в который раз выходит большим боком... — взяв себя в руки говорит Командующая.       "Моё молчание, да, конечно. В своих действиях вы вините кого угодно, но не себя", думает Раиса, но ничего не говорит.       Молча дождалась, когда Командующая покинет кабинет, через несколько секунд вышла в курилку, предварительно позвонив и позвав Миу.        — И она и вправду не знала? — Миу курит вместе с Ёловой.        — Не знала. И хоть немного слетела маска.        — Вроде же у нее тоже дочь была. Вроде как она то ли уехала, то ли пропала без вести. Просто непонятно, как так можно в принципе относиться к людям, — майор пытается сделать кольцо дыма, но ничего не выходит.        — Чужая душа потемки, а те, кто, так или иначе, связаны с проектом "Е" имеют тяжелую судьбу и свои странности, — Рая затягивается и снова пускает кольцо дыма, Миу глядит с завистью. — Отринуть все человеческое, чтобы стать Богом, — сказала Ёлова словами отца.        — Стать Богом? — переспрашивает майор, предпринимает вторую попытку выдохнуть кольцу, но не получается. В горле першит и она закашливается.        — Если следовать религиозным догмам, то Адам и Лилит это две части Бога. Мы создали Еву при помощи Адама, кровь Лилит является основой для LCL. Ведь под броней скрывается нечто... живое. Возможно, изначально Ев создавали не для борьбы с Ангелами, а для... — Раиса тщательно подбирает слова. — А для апгрейда человечества.        — Что? — удивляется майор и роняет сигарету, чертыхается, наклоняется и поднимает ее, тушит в пепельнице и усаживается рядом с доктором.        — Перенос личности в компьютер — давняя мечта человечества. Фантасты писали об этом, как о вечной жизни. Но это кажется невозможным, зато перенести личность в нечто биологически похожее на человека, но при этом способное существовать миллионы, а может и миллиарды лет, кажется более реалистичным.        — То есть Евангелионы это не оружие?        — Оружие. Человечество любое изобретение превращает в оружие. Но, сдается мне, что у Евангелионов было другое предназначение. Но это же и способ стать ближе к Богу. Или воссоздать Бога своими руками.        — А может ли быть своя собственная личность в Евангелионе?        — Не знаю. Как и не знаю, уникален ли наш случай, когда Пятый двигался сам по себе или исчерпав ресурс батареи. Было неудачное происшествие с Третьим Модулем, не так давно. Его захватил Ангел.        — О боже! Такое действительно возможно?       — Да, но Евангелион 03 был без пилота. Ребята из Японии уладили все.        — А тот контакт с нашим Евангелионом... Ментальные ловушки. Они нас изучают. Зачем это Ангелам? Чтобы лучше понять нас? Мы изучаем их наукой, а они нас чем-то еще?        — Я не знаю. Из токийского Нерва ничего не хотят сообщать. Командующий Икари жмет информацию. Да и я не думаю, что наша Командующая много распространяется о происходящем. Это никак не двигает науку, что заставляет задуматься о наличии у каждого из них своего корыстного плана. И дело тут далеко не в защите человечества. Это может быть лишь предлогом для чего-то большего.        — Но разве религия это не чушь? А найденный в Антарктиде Адам не просто иная форма жизни, существовавшая здесь задолго до нас?       — Я не могу однозначно ответить: верю ли я или нет. Много противоречивой информации. Но в Свитках Мертвого Моря все это было записано, именно потому направили туда исследовательскую группу. Ведь нашли Первого Ангела не случайно. Они знали, где искать. И пещеру с Лилит нашли не случайно. Все это засекреченная информация, которую удается собирать по обрывкам. Если в свитках ничего не говорится, то, как они узнали? А если в свитках есть информация, то кто на самом деле ее внес? Если отринуть религию, то эти Свитки создала раса, намного опережавшая нас в развитии на тот момент. И знающая, при этом, что мы сможем их расшифровать.        — Если мы победим Ангелов, не ознаменует ли это конец человечеству?        — Я тоже боюсь этого, — Раиса встает, стряхнула пепел с халата, потягиавется: — Миу, ты же понимаешь, что нам не следовало все это обсуждать?        — Ты же знаешь, что я никому трепать не стану.        — Вот и славно.       Обе женщины покидают курилку, каждая в своих мыслях.       Миу сталкивается с пилотом в одном из коридоров. Время окончания синхротестов, которые сегодня проводила Айя.        — Ев, погоди! — останавливает проходящую мимо нее девушку.       От Миу пахнет сигаретами, Ева слегка морщится, а потом боязливо спрашивает:        — Вы из-за меня курите?       Противное, липкое ощущение нанесения вреда еще кому-то.        — Курю? — озадачивается Миу, — А, да! Я ж курила. Так сильно пахнет? Блин, Макс учует, выскажет мне, — она пытается потрясти платье, как будто это поможет избавиться от запаха. — Нет, не из-за тебя. Просто так получилось. Мы стали часто с Раей бывать в курилке, она курит...        — Оправдываетесь как школьница, курила и курила, мне просто было бы неловко, если вы из-за меня. Я понимаю, что доставляю вам много хлопот. Мне бы следовало извиниться.        — Да учитывая твое положение...        — Рая рассказала? — выдыхает девушка. — Тогда точно из-за меня, — она опускает голову и носком ботинка ковыряет шов между плиток.        — Ну в общих чертах. Извини, в общем, я хотела тебе это сказать: Извини! Хочешь, зайдем куда-нибудь? Я угощаю!        — Миу... — Пятая перестает ковырять плитку и поднимает голову, устало взглянув в глаза майора, — а можно я снова переночую у вас? Меня искала Командующая, а я не горю желанием с ней сталкиваться. Понятно, что потом придется, но чем дольше я это оттяну, тем лучше. Может завтра...       "... нападет Ангел и ты умрешь", достраивает фразу за ней в своей голове Миу.        — Без проблем! — заулыбавшись, говорит майор.       Ева вместе с Миу проводит хороший вечер: они ужинают на веранде кафе быстрого питания — Миу снова хохочет, рассказывает глупые истории из жизни; прогуливаются по городу, забегают в магазин и набирают вкусностей для сына Миу, который вынужден терпеливо дожидаться мать. В свои десять Макс достаточно взрослый: спокойно может провести несколько дней один, сам готовит завтрак, собирается в школу, прибирается в квартире, ходит в магазин, делает уроки. Друзей у него особо нет, потому, вновь появившееся в их маленькой квартирке, красивая черноволосая девушка, как глоток свежего воздуха. Даже вкусности радуют не так, как ее визит. Пилот, красавица, добрая, веселая, общительная. А именно такой Ева и предстает перед ним. Играть для него беспечность несложно. Отступает вся боль.       Около девяти вечера ей звонит Командующая на служебный телефон, который выдали в Нерв, на всякий случай. Вызов, напрямую от Неё без вызова на мобильный майора — не Ангел. Ева не отвечает, но уже чувствует себя неуютно. Не оставит ведь в покое. Настроение резко портится и карточная игра больше не ладится. Миу, в своей веселой манере, интересуется, что случилось. Пятая отвечает ей лишь на четвертом звонке. Четвертом! Просто молча показывает пропущенные.       Миу знает, чего боится Ева, что ее будут искать, что ее заставят вернуться. Улучив момент и сославшись на желание покурить (хотя сигарет у нее нет), выслушав недолгую, но недовольную речь сына по поводу вреда здоровью, она выскальзывает сначала на площадку, а потом на общий балкон. Город уже погрузился во тьму. Набрав в легкие побольше воздуха, она звонит.        — Командующая, это майор Макиавелли. Прошу прощения за столь поздний звонок, — она тараторит, не давая вставить слова: — Но Ева сейчас у меня и я прошу прощения, что она не предупредила вас. Мы бы хотели, то есть я бы хотела, чтобы она осталась у меня ночевать. Видите ли, моему сыну сейчас очень грустно, — она уже даже не соображает, что говорит, придумывает на ходу: — у него уехал лучший друг, он хандрит, а общение с Евочкой позволяет ему грустить меньше. Вот я и предложила ей переночевать, — Так не волновалась, когда делала официальные доклады.       У Командующей нет выбора. Вынужденно она слушает этот быстрый, идиотский монолог и уже даже не пытаясь вставить слово. Какой детский сад. Дружат против нее. Почему именно сейчас, когда так важно поговорить с Пятой, она уламывает Миу оставаться у нее? Ведь совсем недавно Миу ругала Пятую и общалась исключительно по работе.       Командующая сидит на кухне, приложив телефон к уху и держа его правым плечом. В другой руке у нее бокал виски. Налила, когда поняла, что разговора все равно не состоится, девчонка не вернется. Можно, конечно, приказать, отправить за ней машину, но это еще больше все усложнит. Груз вины и ответственности теперь лежит на Магдалине. И нужно это как-то решить, поговорить. Хотя она сама до конца не представляет себе этот разговор. Просто извиниться? Чушь какая-то. За такое простого "извини" будет явно недостаточно. Нужно все обсудить. Не терпится решить это раз и навсегда, отмыться от этой грязи. Но Миу нарушает все планы.        — Что ж, — болтая напиток в стакане, — будет мне наказание, да? — уже положив трубку, обращаясь к чему-то несуществующему, спрашивает Командующая. Она давно не пила. Ни к чему это было, а сегодня хотелось хоть как-то забыться и дождаться следующего дня. В конце концов, можно будет поговорить и на работе. Главное начать. Но ощущение удавки на шее никуда не пропадает — она сломала нечто очень хрупкое и восстановить будет слишком сложно. Допустить подобное еще раз…       Делает еще глоток, но ничего не чувствует. Найдет ли она подходящие слова? Нужны ли они теперь Пятой или она все сделает, чтобы исчезнуть, погибнуть?