[Не] больно

      За три часа до осады центрального города.       Раиса Ёлова       Доктор сидит в своем кабинете, проводит исследования, делает теоретические выкладки. Ее знакомые из разведывательного центра предупредили о возможном нападении на город, посему доктор принимает решение остаться сегодня на работе. Так или иначе, штаб-квартира пекинского филиала Нерв находится, по большей части, под землей.       Практически все штаб-квартиры, кроме Лондонской и Варшавской находятся под землей. Центральная штаб-квартира, расположенная в новой столице Японии — Токио-3 (множественный перенос столицы, разбитый бомбами основной Токио, заставляют создать нумерованный Токио), расположена в пещере под Хаконэ, в которой и была обнаружена Черная Луна, яйцо Лилит — прародитель человечества.        Кровь Лилит — источник жизни, первичный бульон, основа для LCL.       Человек создал нечто подобное себе и Ангелам, уподобившись тем самым Богу. Раиса отключает пожарную сигнализацию в своем кабинете, отключает уловители дыма и закуривает. Почти всегда она так делает по ночам. Командующей в такое время нет, а сотрудники исследовательского отдела не выдадут свою начальницу. Выпускает пару колец дыма и разглядывает белесый потолок с небольшими трещинками в панелях — напоминание о проникновении Ангела в штаб. Попытки создать Бога наводят на человечество кару небес — пришествие Ангелов. Отец плевался ядом и рвал подобные статьи. Нет никакого чертового Бога! кричал он. Есть наука и кучка религиозных фанатиков, пытающихся объяснить то, чего не понимают божественным вмешательством! заливает очередную порцию алкоголя в себя.       Ангелы нападают на те города, где расположены филиалы Нерв, с имеющимися Евангелионами. Польский и Английский Нерв являются только исследовательски-научными лабораториями и шанс появления Ангела рядом с ними равен одной десятитысячной процента. Созданные по образу Адама, созданные, словно из его ребра Евы — Евангелионы, разбросаны по разным частям света. Быть может это и вызывает у Ангелов стремление нападать на базы? Их цель слияние с прародителем, часть которого содержится в Евах?       Раиса крутит пальцами карандаш, периодически грызет ластик, когда серьезно задумывается; сигарета дотлевает в пепельнице.        Есть ли у Ангелов мотив или они, будучи абсолютно примитивными формами жизни, просто стремятся отбить территорию? Пробуждение Адама, открыло двери Гафа, наделив его детей душами. Были ли его дети уже на Земле и спали, или были созданы Вторым Ударом и мощным выбросом АТ-поле?       Полные сведения об экспедиции Кацураги засекречены и, вероятно, известны только профессору Козо Фуюцуки — заместителю Командующего токийским Нерв и самому Командующему Икари.       Теория примитивности Ангелов разрушается об их попытки вступить в контакт с человеком. По словам Пятого дитя: Ангел копался в ее памяти, рассматривал ее, изучал, добавлял что-то свое, внося эмоциональный раздрай.        Не могут ли они оказаться более совершенной формой жизни?       Что произойдет с Евангелионом, когда в нем будет S2 двигатель? Если он пробудится? Ведь даже исчерпанный ресурс батареи не всегда останавливал Еву 05. Словно черпая энергию из вне (АТ-поле можно использовать и так? — Раиса помечает себе в блокноте: «провести эксперимент с возможностями АТ-поля») Евангелион продолжал функционировать до тех пор, пока не исчезнет цель.       Не коррелирует ли это с человеческой целью жизни? С пресловутым призванием?        Красная лампочка вспыхивает у двери и пространство разрывает вой сирены. Ёлова быстро вытряхивает пепел в раковину и споласкивает пепельницу; выводит из спящего режима один из компьютеров и глубоко вдыхает — на город напали. Одиннадцать тридцать вечера.        — Не стали дожидаться утра, значит, — потянувшись и откинувшись в кресле, говорит сама себе.       Ее срочно вызывают и, поправив белый халат, еще раз брызнув на себя туалетной водой, она бежит по кишке-коридору. Ее встречают люди в военной американской форме. На часа почти час ночи. Бегло осматривая прибывших, Раиса замечает и форму Нерв с нашивкой американского флага.       — У нас директива от правительства, — темнокожий военный протягивает ей папку с бумагами ”top secret”. — Мы должны забрать S2 для эксперимента с Четвертым модулем.       Ёлова пытается что-то изменить, ищет аргументы, но ее грубо осаживают. Одна в белом, единственная женщина среди строгих и жестких лиц в черной форме. Будь здесь Командующая, изменило бы это что-то? Может потому и напали заранее, чтобы она не успела предотвратить?        У Раисы такое чувство, будто у нее отнимают самого родного и долгожданного ребенка. Она злится, но не демонстрирует этого; вынужденно подписывает документы, позволяет увезти ядро.       Возвращается в свой кабинет и курит три сигареты подряд, наполняя белоснежный кабинет агрессивным ароматом дыма, курит крепкие Black Stone, разряжая мысли и позволяя им рассыпаться, снять напряжение. Могла ли она что-то сделать? Что должна была сказать, как защититься? Одна единственная из главных. Макиавелли тоже нет — сегодня не ее смена.       Миу прибывает только после двух, на своем лимонном автомобиле, похожем теперь на дуршлаг, вместе с сыном.       За час до осады центрального города.       Миу Макиавелли        Приехав домой, Миу сразу начинает собирать вещи, которые могут пригодиться в любом случае. Макс неловко ворочается вокруг нее, пытаясь узнать, что происходит, но он знает, если мать напряжена и взволнована, она объяснять ничего не станет. Макс молча складывает свои вещи, украдкой бросает взгляды на мать.       Когда ему было три, у Миу появилось подозрение, что у него аутизм — ему сложно давалось понимание других детей в саду, эмпатическая связь страдала, он предпочитал молчать, хотя уже и прекрасно понимал и мог говорить. Но со временем его взросления, становилось понятно, что если и есть какие-то расстройства, то они слабо выражены. А теперь, с появлением Евы в их жизни, он только о ней и с ней и говорил. Всегда очень расстраивался, когда девушка не могла зайти. Миу понимала, что ее сына настигла первая любовь и сожалела, что у него ничего не получится в силу возраста.        — Ма, — собрав свои вещи, разложив их аккуратно по стопкам и теперь убирая в рюкзак (ни одной игрушки), Макс останавливается и внимательно смотрит в глаза матери. Миу всегда несколько пугает этот его взгляд. Он смотрит на нее в точности как отец, ожидая от малышки осознанных действий и ответов на важные вопросы.        — А Ева уже в Нерв?        — Не знаю, маленький, — мягко улыбаетися Миу, а потом осекается, вспомнив, что Макс не любит, когда она его так называет. — Полагаю, что скоро доберется туда. Она с Командующей.        — Разве у Евы не все проблемы именно от Командующей? Я думаю, нам стоит поехать за ней, — смотрит строго, слегка укоризненно, темные глаза почти не двигаются.        — Макс, — Миу перестает убирать вещи и теперь со всей серьезностью смотрит на ребенка: — Мы не можем. Мы не знаем, где она, как она. Может быть, она уже в штабе. Даже секретная линия не работает сейчас.        Макс ничего не говорит, застегивает рюкзак, накидывает его на спину и выходит в общий коридор дожидаться мать. Миу собирается чуть дольше — проверяет, все ли спрятано, отключено и замаскировано, засовывает за пояс глок-17, заканчивает за несколько секунд до взрыва неподалеку. Старые стеклянные окна не выдерживают и ссыпаются внутрь квартиры, майор только успевает отпрыгнуть к входной двери.       Вместе с Максом сбегает по лестнице, сжимает в правой руке пистолет. Может отдать Макса на подготовку в Нерв? Но тогда его жизнь также будет завязана на войне. Хотела бы она для него такой жизни? А если и нет, то закончится ли война, чтобы Макс смог без страха строить свою жизнь?       Они выбегают из дома, попадают в толпу мечущихся в панике людей. Макс держится за ней; запрыгивают в автомобиль — Макс на заднее сиденье; Миу заводит двигатель, лимонка вспыхивает фарами и вырывает из темноты искаженное паникой лицо соседки. Женщина бьет кулаком в стекло, призывает забрать ее и ее детей, но Миу не может, жестом пытается отогнать ее, но соседка настырна. Машина резко дергается с места, рвется вперед и попадает точно под обстрел. Макиавелли оглядывается назад, приказывает Максу лечь на пол и закрыть голову руками и не высовываться, по возможности укрыться рюкзаками; резко выворачивает руль вправо, шины свистят по асфальту; заднее стекло рассыпается от выстрелов. Миу выжимает максимум из скорости своего автомобиля, проносится на запрещающие сигналы светофора, бесконечно сигналит паникующим людям, норовящим броситься под авто. Слышит глухой удар где-то сбоку, но не останавливается, про себя загадывает, что это была собака.       В штаб врываются в начале второго. Миу всю трясет, даже продырявленная лимонка еще не осознается. Макс всю дорогу лежал на полу, укрывшись рюкзаками, и получил только пару синяков от резких поворотов. Макиавелли определяет сына в свой кабинет, наводит ему чай, не слушает его вопросом — что-то там про Еву — высыпает на стол, не думая, печенье и конфеты, просит быть умницей, никуда не выходить, ни с кем не говорить. Знает, что Макс выполнит все в точности, ничего не сломает. Поправляет помятую футболку с логотипом какой-то древней рок-группы, приглаживает волосы и идет в центральный зал для совещаний. Там и находит встревоженную, расстроенную Раису.        — То есть они специально это все устроили, чтобы отобрать S2? — Миу пьет уже третью чашку кофе и никак не может успокоиться. Подруга пару раз пытается пошутить про несовместимость успокоения и кофе, но шутка не получается, не достигает нужных мозговых центров.        — Да, иного объяснения нет.        — А военные?        — Бросили нас. Сказали разбираться со своими "нервовскими штучками" самостоятельно. После того, как забрали S2, они вступили в город, чтобы остановить беспорядки.        — У отдела по связи с общественностью теперь будет много работы...        — Объявят, что пытались изначально, а получилось только ночью. Разве они кому-то скажут правду, что сдали к чертовой матери и город, и всех гражданских, потому что не захотели войны с Америкой?        — Америка слишком много на себя берет. Почему никто не пытается их остановить? Они уже напали на Францию, но той помогла Германия и вроде инцидент замяли.        — Все подстраивается так, чтобы это было ради безопасности людей. Террор это же не Америка, это какие-то самостоятельные террористы, а Америка, как всегда, герои, спасшие человечество.        — Театр абсурда какой-то, — Миу допивает кофе и уставляется в монитор. — В том районе, где живет Ком и Ева взорвали несколько домов. От них нет вестей? — переводит взгляд на Раису. Та отрицательно качает головой.        — Я надеюсь...        — Майор Макиавелли и доктор Ёлова, немедленно подойдите к пути I-4, повторяю: Майор Макиавелли... — раздается по общей связи.       Переглянувшись и кивнув друг другу они спешат к I-4, Миу, на всякий случай, прячет под футболку пистолет, засунув его за пояс джинсов сзади.       На Командующей окровавленная толстовка, она устало опирается о стену и тяжело говорит.        — Майор, там, в километре отсюда, по пути I-4, у секретного выхода, Пятая. Она ранена. Отправьте людей, врачей, заберите ее оттуда.       Миу бежит сразу, по рации вызывая людей, требуя от них немедленно прибыть.       Доктор забирает Командующую в свой кабинет.       Миу прибегает быстро, запыхавшись и почти ничего не видя, она включает фонарь на телефоне — обычный взять не подумала, свет в этом пути давно не работает — светит вперед. Девушка полусидит, полулежит нацелив на майора пистолет.        — Ева, это я! Миу! — крикнула она, все равно приближаясь ближе.        — Ком...       Миу опускается около пилота на корточки, кладет телефон на пол, аккуратно вынимает из руки Пятой пистолет и откладывает его в сторону; испытывает безумное желание обнять девушку, но боится навредить, помня слова Командующей — Ева ранена. Рукой ощущает рядом кровь, когда совсем близко приближается и ладонью наступает во что-то влажное и вязкое. Шаги приближаются, помощь почти здесь; в спину бьют яркие фонари. Аварийный выход цел, никем не взорван.        — Командующая... — Ева говорит очень сипло, почти шепотом, — где... она?        — С ней все хорошо, она нас и послала, — отвечает майор, мысленно умоляя бригаду поторопиться.        — Хорошо, — улыбается пилот и отключается.        — Командующая, на счет Пятой, нам только что сообщили! — Кенске врывается в кабинет, даже не постучав. Магдалина оборачивается на него, пружина внутри натягивается. В неведении оставаться было проще.        — Что? — голос проседает. Ей приходится прочистить горло, но сотрудник уже продолжает сам:        — Она жива, но в очень тяжелом состоянии. Ее сейчас доставят в палату интенсивной терапии.        — Что с ней? — вмешивается Раиса.        — Большая потеря крови и три пулевых ранения. Куда, я не уточнил, извините...        Командующая выдыхает, отворачивается от него и устало опускается на стул, напротив доктора Ёловой. Пока что самое сложное позади.