[Не] больно

      Доктор Ёлова напряжена и недовольна; Айя сидит, скрючившись над столом, стараясь не смотреть ни на доктора, ни на Командующую. Первый эксперимент по настройке матрицы личности модуля. Карла находится в контактной капсуле, отвечает на поставленные вопросы, выполняет команды доктора, комментирует свое состояние. Ничего необычного.       Миниатюрная фигурка покидает лабораторию, тонкие подошвы поношенных туфель почти не издают звуков по железным полам коридоров. Командующая обменивается с Раисой парой фраз и уходит. В повисшей напряженной тишине Айя интересуется итогами эксперимента, доктор пожимает плечами и раздраженно говорит: «Ничего не вышло». Девушка еще раз проверяет все данные, выдвигает несколько теорий, но Раиса их критикует сразу же, отбрасывает, недовольно смотрит и злится.       Командующая опускается в свое кресло, снимает очки и потирает виски. Она помнит, как открыла капсулу, а Патриции там не было. Лежала только ее одежда. Как должно быть на самом деле? Должен ли человек раствориться в LCL?       Магдалина не любила мужчину, от которого родила ребенка. В ее сердце жил только один, тот, кто оставил ее в молодости. Другой мужчина появился через год, ухаживал, любил, женил на себе. Можно сказать, что Магдалина вышла замуж просто, потому что надо было это сделать, чтобы не расстраивать пожилую мать, которую она очень любила. Ее мать — ветеран Второй Мировой войны, способный врач, которому не дали возможности в послевоенные годы развернуть и продемонстрировать все свои способности. До самой своей смерти она интересовалась исследованиями в медицине и мечтала улучшить человеческое тело. Часть ее разработок и планов Магдалина сохранила.        Мужчина прожил с Магдалиной два года. Ее вечная занятость на работе, развитие проекта, научные исследования, планирование, занятия с ребенком — все это отдаляло ее от мужа. Розовые очки влюбленности спали, и он понял, что жена его никогда не любила. Сначала шок, потом разочарование, за ним принятие и уход. Гордость не позволила ему остаться с женщиной, не любящей его. Виделся по выходным с ребенком, еще совсем маленькой девчушкой; страдал, каждый раз сталкиваясь с холодным взглядом бывшей возлюбленной. Короткие:       — Как дела?       — Хорошо. Пат вчера впервые сложила целое предложение, — отрешенные слова, взгляд, проходящий сквозь и упирающийся в собственное воображение; она смотрит только внутрь себя. — А у тебя?       — Все хорошо. Отправляют в командировку.       — Поздравляю, — сложенные на груди руки, прислонившаяся к дверному косяку щека, теплый вязаный свитер и бесформенные штаны — она не пытается выглядеть для него соблазнительно, ей это не нужно. Никаких вопросов — надолго ли ты? Куда едешь? — ей все равно.       И он уходит с тяжелым сердцем, ненавидит себя, что подписал документы о разводе, не попытался, проиграл в схватке за сердце ее работе.       Во время Второго Удара он погибает, разбивается вместе с самолетом, летящем в Японию.       Через год после развода умирает мать Магдалины и сама она, взяв дочь, переезжает в Японию для знакомства с профессором метафизической биологии — Козо Фуюцуки. Участвует в научных конференциях, встречает Юи Икари, а впоследствии знакомится с ее мужем. Возможно, именно общение с ними заставляет ее, переехав в Китай, создавать филиал Нерв.       В нулевом Фарбе должна была войти в состав экспедиции Кацураги, но Патриция серьезно заболела, Магдалине пришлось провести несколько дней в больнице, после чего она сама попадает на операционный стол с острым аппендицитом. Для нее экспедиция срывается.       Второй Удар кромсает судьбы, отбирает жизни, меняет весь мир, переворачивая его с ног на голову, окрашивает океаны в красный цвет, выливает бесчисленные осадки, смывает прибрежные города, растворяет здания, провоцируя войны за территории и продовольствие, растапливает льды Антарктики, сдвигает земную ось, меняя погодные условия.       Фарбе предполагала, что может случиться катастрофа, но не думала, что такого масштаба. Формально она является сотрудником Gehirn, помогает в исследованиях, сближается с Икари Юи — дочерью одного из представителей Seele. Хотя сама Юи почти об этом не распространяется, однажды проскальзывает его имя и должность. Но Магдалина знает — японка здесь не просто так, она умна, амбициозна и порой чересчур добра. Икари доверяет своему профессору, но и общением с Магдалиной не пренебрегает, пусть и не в таком тесном формате. Сама Фарбе не пытается перейти границ, предпочитает только деловое общение.       Благодаря Юи становится вхожей в круг избранных, на одной из конференций почти случайно знакомится с одним из членов комитета, который, со временем, проявит к ней интерес и поможет в создании Нерв в Китае. Магдалине хотелось верить, что симпатия члена Seele основывается не на сексуальной привлекательности, а на знаниях и разработках, которые у нее были.       Упустила ли она свою дочь? Возможно, да, а возможно та просто такой родилась. Безответственной, ветреной, эгоистичной, требующей любви и заботы ежесекундно, а Магдалина этого дать не могла, хотя и очень хотела.       Апогеем стало обвинение сына ее близкого знакомого в изнасиловании. Как любая мать Магдалина хотела поверить дочери, но что-то внутри противилось этой информации. Она настояла на сохранении ребенка, настояла на том, чтобы дочь продолжала жить, а та, виня мать во всех проблемах, грехах и ошибках, сходила с ума. В школе она училась из рук вон плохо, потом переезд, Второй Удар, никаких знаний. Смена одной страны на совершенно другую — оправдания, чтобы не учиться. Ничем она не интересовалась кроме прогулок с друзьями — маргиналов, мародеров, наркоманов и алкоголиков. Магдалина отдалилась от нее, оставив ее саму с собой. И тут эта новость как гром среди ясного неба. Она хотела этого ребенка. Если бы он появился, вероятно, она любила бы его больше всего на свете.       Преподавание в китайской школе очень нравилось Фарбе. У нее оказался неплохой педагогический талант, тем более все дети были заинтересованы, влюблены в образование. С ними не было сложностей. И они были другими, не такими как она в их годы, не такими, как Патриция в их годы. Эти дети были более умными, чуткими, разумными.        В нее влюблялись парни старшеклассники. Вероятно, чисто во внешность. Светлые кудрявые коротко стриженые волосы, большие карие глаза, всегда аккуратный макияж, стильная одежда по фигуре. Она спокойно отвергала их ухаживания, да они и не были навязчивыми. А потом появилась очень активная и милая девчонка из пятого класса. Красивое личико, иссиня-чёрные волосы, бледная кожа, синие глазки. Словно куколка. Очень юморная, приятная. Но стоило Патриции увидеть их вместе, так дома каждый скандал начинался с этого. «Ты о своей этой девке заботишься больше!» кричала дочь и бросала посуду в стену. А девочка не реагировала на просьбы не преследовать, периодически появлялась на маршрутах следования вроде как «случайно», но детские мотивы и отговорки легко заметить. Хотя девчонка и не была ни в чем виновата, она утомляла. Конечно, не только она была причастна к скандалам. Патрицию задевало то, что ее мать так хочет этого ребенка, что ее саму никто не любит, что отношения с мужчинами не складываются, а теперь и подавно — кто ее возьмет с ребенком, в чертовой другой стране. Пыталась построить отношения с эмигрировавшим итальянцем, но тот быстро раскусил ее характер и исчез.       День за днем, скандал за скандалом, а девчонка, как назло, все больше лезет. Постоянно приходится разрываться между домом и штаб-квартирой в Пекине.       За день до ее самоубийства, мать и дочь очень сильно ругаются: бесконечный поток оскорблений, придирок, грязи, вылитый друг на друга; разбитая посуда, зеркало в прихожей. Патриция уходит взвинченная, недовольная, хлопает дверью, растворяется на улицах города.       Пат давно следила за разработками своей матери. В порывах ревности и какой-то безумной, иррациональной обиды на время, которое мать не тратит на нее, она рылась в ее документах, интересовалась, разбиралась. Закрутила роман, о котором ее мать так и не узнала, с одним из сотрудников исследовательского отдела: достаточно молодым амбициозным мужчиной, всецело поглощённым своим делом, но не имеющим успех у девушек. Патриция дала ему то, что он так хотел — женское тело, а взамен хотела любви, но он, как и ее мать, не мог дать этого. Тогда она стала изучать его работу, задавать вопросы. Ей удавалось скрывать свою беременность от него.       В то время еще не было такого уровня секретности или этот мужчина не боялся рассказывать секреты, вероятно так же полагал, как и Магдалина, что Патриция не способна понять нечто подобное. Он говорил словно сам с собой, разбрасывался терминологией, которую девушка бережно запоминала, а потом изучала по справочникам и статьям в интернете.       Проникнув в секретный отдел исследований поздно ночью, она запустила процесс синхронизации, выставила необходимые цифры и рискнула погрузиться в контактную капсулу. Странное ощущение погружения в теплую, но вязкую воду сменялось ощущением уюта, тепла и любви.       Ее мать вбежала в лабораторию. Патриция улыбнулась ей той самой теплой и счастливой улыбкой, которой у нее никогда до этого не было.       — Ты что творишь?! Немедленно выбирайся оттуда! — крикнула мать, подбежала к пульту управления, но Патриция оставила доступ только из контактной капсулы.       — Я не хочу больше страдать. Я не хочу рожать тебе этого ребенка. Мы же обе понимаем, зачем ты его хочешь. А я не хочу, и ты это тоже должна знать. Но тебе всегда было плевать на мои желания, — говорила спокойно, меланхолично, закрывая глаза и погружаясь в себя и в мир одновременно. Подобного ей не давали даже наркотики, которые она пробовала в Японии.       — Я все делала и делаю для тебя!       — Врешь! — распахнув глаза, ответила разозлившись. — Ты делаешь все для себя! Дай и мне получить удовольствие и стать свободной! Получить вечную жизнь или полную пустоту!       На мониторе замерцало предупреждение, что превышается допустимый уровень синхронизации.       Магдалина попыталась все обесточить, но было уже поздно. Когда она вытащила контактную капсулу, в ней осталась только одежда ее дочери. Это было шокирующее, ужасное открытие, которое необходимо было скрыть.       В отчете сообщили, что произошла диверсия, из-за недостаточного контроля безопасности и из-за несохранения тайны отделом исследования был испорчен тестовый образец. Всех уволили. Магдалина похоронила Патрицию вместе с тестовым образцом в недрах лаборатории. Осталась ли ее душа в модуле?       Патриция сделала то же, что и Юи. И обе они этого хотели, только каждая преследовала свою цель.       Эксперимент с Карлой всколыхнул старые воспоминания и раны. Почему даже тело Патриции исчезло? Она забрала и свою душу, и душу не рожденного ребенка. Возможно, останься ее тело, можно было бы искусственно вырастить ребенка. Карла же ушла домой как ни в чем ни бывало. В чем они с Ёловой ошиблись? Что такого могла знать Пат, чего не знают они?       Никого не осталось. Ничего не осталось.       Пятая возвращается домой в начале седьмого. Пахнет привычным мылом и освежителем воздуха. Глубоко вдыхает, будто не была здесь миллион лет; переступает порог и скидывает туфли. Споласкивает руки, разглядывает все как в первый раз, заходит в комнату, пересекая занавешенную темную гостиную, по пути раздергивает шторы, впуская свет. В комнате усаживается за стол и включает ноутбук, проверяет электронную почту с множеством сообщений от Анж. Приятно читать сообщения, разглядывать черные буковки на белом фоне, справа картинка черной лисички — аватар Анжелы. У самой Евы фотография зеленого листика, когда-то сделанная на старый мобильник во время прогулок с Лайтом.       Ева отвечает коротким: «Завтра прогуливаем. В восемь у Чин-чин». Сразу же приходит сообщений двадцать, с интервалом меньше секунды, все они со смайликами, радостями и восклицательными знаками.       Шикинами перечитывает предыдущие сообщения, где подруга рассказывает, что ее мать взяли работать в Нерв и ее саму пригласили на службу. Ева посылает в ответ лаконичное: «Класс!» и открывает вкладку с недосмотренным фильмом. Пусть и одна, но она посмотрит это дурацкое кино. Щелкает электронный замок и за дверью слышится копошение, звук задвигающихся штор.       Пятая гоняет по кругу однотипные мысли, совсем не вникает в происходящее на экране.        — Ком, можно спросить? — она высовывается из комнаты. Никакого приветствия и типичного «как дела?», считает это неуместным, ненужным и неудобным. Командующая расположившись на диване, завернувшись в плед, смотрит научную передачу. Слегка вздрагивает, поднимает глаза на девушку и кивком выражает согласие.        — Вы хотите использовать Анжелу как пилота? — прислоняется к дверному проему, разглядывает лицо Командующей, подсвеченное экраном телевизора. Как давно она не видела ее вживую.        — Кто такая Анжела? — отрешенно спрашивает Фарбе.        — Моя одноклассница… Она же не проходила подготовку.        — Пятая, это не твое дело, кто будет, тот будет, — поправляет плед.        — Да, простите, — поникнув, Ева возвращается в комнату.       Не такой диалог должен был произойти после всего, но уже ничего не изменишь.        — И вообще, Пятая, не суй свой нос не в свои дела, тебе сообщат то, что ты должна знать! — кричит пилоту Командующая.       Еву это задевает, но она проглатывает, никак не реагирует. Зарывается в одеяло с головой и закрывает глаза. Чертов фильм досматривать точно не будет.       Почему каждый раз, когда она думает, что все наладится, все снова откатывается назад?!        У лапшичной Чин-чин Ева встречается с Анжелой, тут же оказывается в крепких объятьях и выслушивает миллион синонимов фразе — я беспокоилась!       Ева задорно сообщает, что готова, наконец, купить себе телефон, что-нибудь не очень дорогое, но позволяющее звонить и переписываться; по пути Анж кратко жалуется на мать, которая теперь сама не своя.        — Она как будто живет в другом мире. Дома может просто стоять и смотреть в стену. На вопросы не отвечает. Отец ее вчера избил, а она даже бровью не повела. Кровь носом пошла, а она просто сидит на диване и смотрит в стену. Мне стало так страшно, я прикладывала ей ватные тампоны, а она не реагировала. Зато утром ушла на работу. Мне ужасно там… —девушка опускает голову, проглатывает слезы, шмыгает носом; Ева прикасается к руке, сжимает ее ладонь и до конца не отпускает.        — Если с мамой что-то случится, я не знаю, что буду делать, — переплетает свои пальцы с пальцами Евы.        — Странно, что ее поведение совпадает с ее устройством на работу в Нерв, — меланхолично отмечает Пятая.        — Может, ты что-то об этом знаешь? — Анж поднимает голову и с надеждой смотрит на подругу, но та отрицательно мотает головой.       Ева недолго думая покупает телефон, вводит номер подруги в телефонную книгу, радостно показывает экран — Ну вот, теперь мы сможем больше общаться! — предлагает отметить это дело, берет Анжелу под руку и тянет в ближайшую бургерную.       Покупают два огромных бургера, заходят в соседний магазин и берут две бутылки пива — никаких проблем с покупкой, стоит Еве показать удостоверение Нерв (на котором не напечатана дата рождения), но продавец тут же тушуется и пробивает товар; девушки смеются, что он продал девчонкам в школьной форме.       Радость от покупки телефона слишком ничтожна по сравнению с горем Анжелы и личным горем Евы. Анжела предлагает пойти к ней домой — отец на сутках, мать вернется только вечером. Бумажные пакеты с едой шуршат, зажатые в одну руку; бутылки пива у Анж в рюкзаке слегка позвякивают; девушки идут за руку, пытаясь поддержать друг друга. Анжела плачет, пересказывает происходящее дома за последние несколько дней — радость от работы в Нерв оборачивается побоями, нецензурной бранью, еще большей ненавистью к отцу. Ева пытается сосредоточиться на словах подруги, но не может до конца выкинуть из головы переживания. Она не может делиться своей болью, пока кому-то другому плохо.       Девушки усаживаются на полу в комнате, возле дивана, едят бургеры и пьют дешевое, сильно проспиртованное пиво, пьянеют слишком быстро, даже не замечая этого. На дворе полдень, солнце нещадно светит в окно и Анжела встает, задергивает грязные занавески — мать их ни разу не постирала за год и, кто знает, сколько их не стирали до их переезда.       Анжела садится на пол и заходится в рыданиях. Алкоголь, домашняя обстановка, бесконечные страхи, все это играет на нервах, выдает некрасивые звуки слез. Ева обнимает ее, гладит по голове, пытается внушить, что та не одна и ее не бросят.        — Знаешь, что мне помогает жить? — Анж поднимает голову, вытирает ладонью слезы и шмыгает носом.        — Что? — Ева мягко улыбается.        — Любовь. Если бы я не влюбилась, я бы сошла с ума.        Пятая улыбается еще сильнее, с некоторым сожалением — когда-то ей тоже помогала любовь.       — Ев, — красные, полные слез глаза внимательно смотрят на Шикинами. — Я люблю тебя, — и прикасается своими влажными и солеными губами к губам подруги.       Ева теряется, но на поцелуй отвечает. Она как никто знала, что такое невзаимная любовь и не хочет разбивать сердце. В конце концов, она сможет играть любовь, это не сложно. Алкоголь в крови уверяет ее в этом. Все равно для самой Пятой все уже кончено. Она больше никогда и никого не полюбит. Убирает прядки волос с лица каштановолосой и вглядывается в глаза.        — Ева, — горячо шепчет Анжела, целует ее в шею, в щеки, в губы. — Я так рада, что ты не отвергла меня, я так люблю тебя, — ее руки гладят Шикинами по спине, забираются под блузку, пальцы касаются кружева белья. Ева не сопротивляется, опьяненная и удивленная, в какой-то мере радостная — кто-то не взаимно влюбился в нее, пусть это и девушка — позволяет прикасаться к себе, целовать, чувствует некоторое возбуждение, спровоцированное алкоголем; хочет попробовать, узнать, какого это быть с девушкой. Она проникает пальцами под юбку Анжеле, та инстинктивно смыкает бедра, Ева ехидно улыбается и целует ее в губы; Анж расслабляется, позволяя прикасаться к тонкой ткани трусов.        — Ты когда-нибудь делала это с девушкой? — звучно втягивая воздух спрашивает Анжела.        — Нет, а ты?        — Да, я спала с девчонкой в Америке, но я не любила ее и… —чуть краснеет, хотя это и не заметно из-за раскрасневшегося от слез лица, — технически я все еще девственница. Хочешь, я тебе покажу, чему она меня научила? — расстегивает пуговицы блузки. Ева согласно кивает. Поцелуи Анжелы следуют за пальцами, расстегивая блузку, она покрывает нежными мягкими прикосновениями губ кожу девушки. Ева запрокидывает голову и закрывает глаза. Перед внутренним взором появляется Командующая.        Анжела гладит бледную кожу подруги, забирается пальцами под юбку, касается промежности, пальцы Евы так же прикасаются к ее лону. Анж тихонько стонет, на секунду останавливается, чтобы переждать волну удовольствия, настигшую ее от прикосновений любимой. Абсолютно разные ощущения — просто заниматься сексом с кем-то или делать это с любимым человеком. Девушка вздрагивает и инстинктивно подается вперед на диване, чтобы пальцы Евы прижались сильнее к ее промежности. Сама она вынимает руку из-под юбки и расстегивает бюстгальтер подруги, прикасается губами к упругой, нежной груди. Она еще более бледная, чем остальная кожа. Есть небольшой след — полоска белья, как они загорали в те несколько жарких дней, когда Анжела сходила с ума от желания и потребности признаться.        Большим пальцем Ева надавливает на внешнюю часть клитора Анжелы, та испускает сладкий стон и запрокидывает голову, Ева целует ее в шею, но ничего не испытывает. Алкоголь в ее крови заставляет брать дело в свои руки, заставляет изучать ладонями тело девушки, дразнить ее: то прикасаясь и надавливая на клитор, то отдаляясь и вообще убирая руку.       Анжела стонет, извивается, старается сжать что-нибудь в руках, ей попадается подушка, она крепко вцепляется в нее пальцами. Ева сильнее надавливает на клитор и ускоряет движения, с удовольствием наблюдая за сладкими мучениями подруги. Анжела падает на спину, тяжело дышит. Ева нависает над ней, волосы щекочут плечи, руки, лицо, она улыбается. Анжела смотрит на нее мутным от возбуждения и опьянения взглядом.        — В итоге покажу я тебе, — улыбается Пятая, — проводит пальцами по животу, вызывая множество мурашек. Другая рука в промежности, где уже сильно влажно.        — Ты любишь меня? — через стон спрашивает Анжела, но Ева, вместо ответа, наклоняется к ней и целует в губы, чувствует пальцы подруги в себе, ощущает, как та проникает внутрь. На секунду становится как-то страшно, будто происходит что-то неправильное. Ева представляет Командующую и целует Анжелу все более страстно; та уже не способна контролировать свое тело, руки падают на диван, она вся во власти возлюбленной.       Даже не проникая пальцами внутрь, играя с клитором, Пятая доводит Анжелу до продолжительного оргазма. Девушка содрогается под ней, из глаз текут слезы. Ева с удивлением и интересом наблюдает за ней.       С Лайтом было иначе…       Ева слезает с дивана и поднимает с пола свое белье. Одевается.        — А ты? — немного придя в себя, спрашивает Анжела. — Давай я тебе тоже сделаю приятно?        — Мне уже пора, — Ева закидывает, мешающие застегивать блузку, волосы назад. — Мы же не хотим, чтобы мне влетело от опекунши?        Анжела не хочет отпускать только обретенную любовь, но не может ничего сделать. Ева так быстро собирается и вот уже дверь квартиры хлопает. Старенькая, обычная открывающаяся в общий коридор, дверь. Анж вздрагивает и грустно смотрит на опустевшую комнату. Вдруг она что-то сделала не так? Вдруг теперь Ева охладеет к ней? Но опьяненный мозг подсказывает одно единственное верное решение всех проблем сейчас — уснуть.        Ева выбегает на улицу, поправляя на ходу юбку. Голова еще немного ватная от опьянения, но думает она вполне ясно, только видит иначе и движения какие-то нетипичные.       Купив в ближайшем автомате банку газировки и осушив ее почти залпом, Ева садится на лавку и растирает свое лицо. Она хотела бы видеть на месте Анжелы Командующую. И эта мысль бесконечно пугает ее. Она хочет человека, которого, по логике, нужно избегать и ненавидеть. Одно дело глупые эксперименты с подружкой, совершенно иное — действительно хотеть человека своего пола. Означает ли это, что она действительно любит Командующую? Или это просто наваждение на фоне алкоголя, долгого отсутствия секса и даже мастурбации? Накопившийся стресс так выливается. Пытается успокоить себя.        — Да не люблю я больше никого! — крикнув неизвестно кому, Ева запускает банкой в мусорную корзину. Та с грохотом отпрыгивает обратно и падает на асфальт. Девушке приходится подойти к ней, поднять и бросить куда положено.       Тихонько проникает в квартиру. Кажется, будто обычные шаги создадут много шума. Аккуратно разувается, проходит в ванну, умывается и идет к своей комнате. Из арки в гостиную падает свет с кухни, в гостиной работает телевизор. Командующая слушает его из кухни?        На секунду Ева задерживается у арки, смотрит на сосредоточенное лицо Командующей, сидящей за ноутбуком. Наваждение какое-то. Она трясет головой. Командующая замечает ее. Они смотрят друг на друга.        — Что тебе? — недовольно спрашивает Фарбе.       Ева просто мотает головой и хочет уйти, но Командующая приказывает подойти. Ева останавливается напротив стола. Но от нее требуют подойти поближе.        — Пила что ли? — строго спрашивает Фарбе, смотря на девушку снизу вверх. Взгляд колючий, недоброжелательный, полный презрения.        Ева отрицательно мотает головой, а потом выдыхает и решает не врать:        — Да, но я прекрасно все осознаю. Просто с координацией проблемы.        Командующая встает с места и начинает кричать на пилота. Ева даже не успевает опомниться, как ей припоминают все маленькие и большие ошибки, даже те, которые за ошибки и считать не стоило. Кухня дрожит от напряжения, Ева хочет закрыть уши, спрятаться где-нибудь, стать крошечной — слишком много злых слов.        — Вам просто нравится срывать на мне злость?! — вскипает Шикинами. — Что вас сегодня вывело?! Явно не то, что я выпила с подругой и вернулась спокойная домой! Да вам плевать на меня! Вы мне не мать, по факту вы даже не опекун, вас вынудили! Вы никак не участвуете в моем воспитании. Да и, спасибо, не надо уже! У вас отличные методы учить. Мне этого достаточно! Если вы продолжите, я тоже больно вам сделаю, думаете, не смогу?! — крупные капли слез падают на пол. — Хотя вам сделаешь! Вы бесчувственны к чужим переживаниям! Вы даже ни разу не зашли ко мне, хотя я ждала! — прикусывает губу. — К черту это все! Я наговорю лишнего и буду об этом жалеть. Думайте, что хотите. Как там говорят: кто умнее, тот и уйдет! — и выбегает из кухни.        — Хамка! — бросает ей вслед Командующая и возвращается к своим делам.        — Только это и знаете, — тихо добавляет Пятая, утыкаясь носом в подушку. Что за чертовски сумасшедший день?