Красной нитью опутано сердце

      Крепкие руки прижимали тело мужчины к себе так, словно легче ничего для них просто не существовало в этом мире. Левая рука под коленями, правая — на плече и груди. Сила, исходящая от них, казалась такой близкой, будто своя собственная и вместе с тем приносила при воздействии ощущение полной защищенности. Се Лянь исподтишка поднял глаза на безумно красивое точеное лицо Хуа Чэна. Тот смотрел вперед, будто опасаясь глядеть на божество в своих руках, точно чего-то боялся, но чего именно?.. Принц не хотел об этом задумываться. Что происходит в душе этого Князя Демонов, его возлюбленного, родственной души? Мог ли он узнать об этом без зазрения совести? Мог ли он прикоснуться к чему-то столь сокровенному, как чужое сердце?.. И тут принц вспомнил о кольце на своей груди. Прекрасном, по праву носящем имя изделия, созданного неземным существом. Сердце Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем так давно уже принадлежало ему… Не пару месяцев, а восемь столетий… Се Лянь поднял руку, ухватившись за кольцо на своей груди. Разве мог он не ответить взаимностью на столь преданные и чистые чувства? Хуа Чэн проследил за этим движением, уголки его соблазнительных губ слегка потянулись вверх.       — Гэгэ, зачем тебе эта бесполезная безделушка, если настоящий я здесь рядом с тобой? — игриво спросил он, наклонившись к уху принца.       «Бесполезная безделушка? С какой это стати?» — внутренне возмутился мужчина.       — Это мое драгоценное сокровище, — с любовью в голосе проговорил Се Лянь и, вынув из-под одежд кольцо, коснулся его губами, прикрыв глаза.       Хуа Чэн остановился. На секунду появилось ощущение, будто в груди всё пылает, как когда-то давно, при жизни. Словно только что его возлюбленный, сам того не ведая, прикоснулся нежным поцелуем не к безжизненному кольцу, а к его душе.       — Сань Лан? — Се Лянь недоуменно посмотрел на мужчину. — Тебе тяжело? Я могу идти сам, — обеспокоенно произнес принц. Только после этих слов Хуа Чэн наконец пришел в себя.       — Нет, — мягко возразил он. — Как гэгэ мог подумать, что покорный слуга Его Высочества, Непревзойдённый Князь Демонов, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём может устать от такой мелочи, или почувствовать тяжесть, держа на руках своего возлюбленного? — удивленно приподнял бровь мужчина.       Уголки рта Се Ляня растянулись в улыбке.       — И правда, — подтвердил он и прикрыл глаза. Всё еще неосознанно касаясь губами кольца в своих тонких пальцах, принц наслаждался тем, как его несут. Цепочки на сапогах Хуа Чэна тихо позванивали мягким мелодичным звуком. И хотя они шли, тело принца вовсе не качалось, будто он просто парил по воздуху, а не располагался на руках другого мужчины. Сначала это было безумно смущающим, но после стольких прогулок на руках Князя Демонов, Се Лянь понемногу к этому привык. Вдруг мужчина приподнял его выше, плотнее прижимая к себе.       «Сань Лан? — мысленно позвал он, пытаясь наблюдать за лицом мужчины, но на удивление то было нечитаемым, от него веяло теплотой и искренней привязанностью, но принц нутром чувствовал за этим что-то еще, но что именно понять не мог. — Что-то беспокоит Сань Лана?» — задумался Се Лянь, но тут обратил внимание на едва уловимый приятный аромат, схожий на свежее благоухание лунного цветка, витающий у его ноздрей. Придя в себя, он понял, что почти касается носом шеи Хуа Чэна. Искусная сережка, свисающая с уха Князя Демонов, касалась его щеки, а возле собственного — чувствовался шёлк мягких волос цвета вороньего пера.       — Сань Лан такой очаровательный… — едва слышно прошептал принц и, подавшись на сантиметр вперед, коснулся кончиком носа прохладной нефритовой кожи. Хуа Чэн ощутил, как от шеи поползла дрожь, если бы у него было сердце, то сейчас бы оно точно пропустило удар. Но не успел еще Князь Демонов оправиться от шока, как почувствовал на своей шее ласковое прикосновение изящных пальцев с одной стороны и мягких, будто перышко, губ с другой.       «Ваше Высочество… что же вы делаете?»       — Гэгэ, — тихо позвал хриплым голосом мужчина. — Я… Мне так трудно сдерживать себя… Так почему гэгэ делает только хуже? — почти с ощутимой болью в голосе спросил мужчина.       Се Лянь внезапно пришел в себя, и краска мгновенно залила его белоснежное лицо.       «Что я… только что делал?» — озадачился мысленно принц.       — А? Мы уже пришли? — удивился он, повернув голову в сторону, пытаясь изо всех сил убежать он смущающей темы.       — Да, — коротко подтвердил Хуа Чэн. — Видимо, гэгэ слишком нравится кататься на руках, как принцессе, что он даже этого не заметил, — задористо произнес Собиратель Цветов, улыбаясь.       — Нет, я… — попытался быстро возразить принц, — я ведь не просил, это всё Сань Лан, — смущенно говорил мужчина. Его ресницы подрагивали от волнения, как и алые губы.       — Почему бы гэгэ не признаться, что ему это нравится? — игриво спросил Хуа Чэн, с легкой улыбкой на губах. Сменив положение рук и усадив принца только на одну из них, он отодвинул полупрозрачный занавес из органзы, остановившись возле широкой кровати. Всё это действие почти полностью выбило Наследного Принца Сянь Лэ из колеи. Он опустил глаза, уставившись на ложе перед ним. Белоснежные простыни вызывали внутри бога весьма двоякие чувства. Совсем недавно Се Лянь уже был здесь, и вот снова Хуа Чэн принес его сюда.       Увидев едва скрываемое замешательство на лице своего возлюбленного, Князь Демонов решил не спешить и покорно усадил принца на кровать. Откинув свои одежды назад, он присел на колени перед ним. Эмин на поясе мужчины звонко стукнул о пол и задрожал, начав вращать алым глазом. Только по этому факту уже можно было определить, в каком возбуждении на самом деле сейчас находится Хуа Чэн.       Яркий тёмный глаз посмотрел в карие глаза Се Ляня. Казалось, он видит всё и даже может прочитать то, что начерчено у принца на сердце, то, что он пытается скрыть, то, что смущает его. Се Лянь знал, что тревогу и муки совести в нём вызывают вовсе не действия Хуа Чэна, а собственная реакция на них. Разве путь, что он выбрал не говорил ему отказаться от подобных, вызывающих стыд, вещей? Но как он мог отказаться от Сань Лана? Ни за что в жизни, и даже после неё, принц бы не сделал этого!       — Гэгэ может поведать мне то, что так беспокоит его? — терпеливо спросил Хуа Чэн, смотря принцу в глаза. — Его Высочество чувствует отвращение к подобного рода вещам, но молчит об этом? Считает это неблагопристойным и грязным? Ваш самый первый последователь вовсе растерял всякий стыд, намереваясь делать с богом подобные вещи? Я теперь противен вам, Ваше Высочество? — каждый вопрос разделялся паузой в несколько секунд, а звучащий после этого голос, спокойный, с каждой новой фразой становился всё безжизненней и бесцветней. Будто вместе с этими словами из демона утекала жизнь, терялся его смысл, его бог становился всё дальше от него в этих словах, что вызывало в мужчине неописуемую боль.       Се Лянь молчал, ошарашенно слушая Князя Демонов.       «Он… Как он может думать подобное? Разве… я недостаточно показываю свои чувства? Почему он говорит всё это?» — принц никак не мог прийти в себя от шока после услышанного.       Не получив никакого ответа от его обожаемого бога, Хуа Чэн еще больше помрачнел. Даже сабля на его поясе затихла. Стояла мёртвая тишина. Подумав и подобрав нужные слова, мужчина продолжил:       — Тогда в пещере, когда Его Высочество увидел всё… чем я занимался на горе Тунлу, о чем думал… — он говорил негромко, с тяжестью на сердце произнося эти слова. — Вы подумали, что я безумен? И глубоко в душе возненавидели меня за такую отвратительную любовь и обожание… и теперь скрываете это от меня? — голос Хуа Чэна становился всё настойчивей, будто услышать ответ было для него жизненно необходимо. Сильная рука мягко, но с натиском сжимала пальцы принца, выдавая его нетерпение. Единственный глаз был окутан тёмной аурой. Казалось, еще немного и позади спины Князя Демонов, разверзнется бездна.       «Сань Лан… Сколько же болезненных сомнений укрыто внутри тебя? Я… Мне…»       Принц ухватил руками лицо Хуа Чэна и впился в его холодные губы. Глаз на лице мужчины широко распахнулся. Он явно был сильно удивлен. Се Лянь отстранился, тёмная зловещая аура вокруг Князя Демонов наконец рассеялась, но он не позволил себе ни самовольно обнять принца, ни углубить их поцелуй, покорно ожидая слов.       — Я ужасно… расстроен! — напористо выговорил принц, смотря прямо на лицо мужчины. — Кто бы мог подумать, что мой дорогой возлюбленный окажется таким слепцом?! — Се Лянь заложил руки на груди, прикрыв глаза, он подсматривал одним за выражением лица его любимого последователя. — Странно, как Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем, знающий, кажется, всё на этом свете, может не представлять, что происходит на душе одного единственного человека… Кхм, поправлюсь, бога, — сухо прокашлялся принц. — Не так важно… — смотря на покорное лицо человека, готового принять свою судьбу, он не выдержал и, откинув свои белые одежды, также опустился перед Хуа Чэном на колени.       — Ваше Высочество! — удивился мужчина, видимо, считая не подобающим для мужчины… для бога вставать на колени. Перед глазами Князя Демонов сразу всплыл образ коленопреклонённой статуи принца в пещере Ци Жуна, и тяжесть внутри только усилилась. — Поднимитесь, вы не должны… — мрачным бархатным голосом обратился он.       — Молчи и слушай, — мягко, но настойчиво возразил Се Лянь. — Первое — мы равны. Я стою перед тобой так же, как и ты передо мной… на коленях… — смущающие слова трудно давались принцу, и он на секунду опустил глаза, немного собираясь с силами, после сразу же поднял их, полных уверенности, — перед родителями, которых уже нет, перед землей, небесами и всем, что находится между и вне их, я прямо говорю… что безумно люблю тебя, Хуа Чэн, Непревзойдённый Князь Демонов, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем, мой единственный и самый драгоценный последователь… мой возлюбленный Сань Лан, — принц еще недоговорил, как глаз напротив засветился ярким светом звёзд безлунной ночи, ослепляя его. С лица Хуа Чэна мгновенно спал тёмный покров беспокойства. И все свои усилия мужчина направил на то, чтобы дать возможность любимому божеству договорить, а не расцеловать, не заключить его в свои объятия и не укрыть тело жаркими поцелуями… — Во-вторых… — продолжил Се Лянь, сдерживая внутреннюю дрожь от произнесенного. Хоть принц и скрывал это, но был поражен выдержкой своего возлюбленного, особенно зная, как тот бывает страстен и неудержим. Он смотрел на светящееся от счастья и любви лицо напротив. — Во-вторых, считай эти слова моим обетом… — нежно улыбнувшись, принц поклонился. Хуа Чэн ошарашено глядел на принца, всё еще не веря в происходящее.       «Это… Неужели Его Высочество дает мне брачный обет? Гэгэ…» — мужчина сжал пальцы, сдерживая рвущиеся наружу чувства. Всё это время Се Лянь покорно ждал, его лицо уже давно стало пунцовым от смущения, а сердце громко колотилось от любви.       Хуа Чэн поклонился. Найдя руку Се Ляня перед собой, он накрыл её сверху. Когда они выпрямились, мужчина, не моргая, впился взглядом в принца, сжимая его руку в своей.       — Я тоже… — «…люблю» хотел произнести он, но умолк, увидев, как Се Лянь достал из рукава своего одеяния ножницы. Взяв прядь своих длинных шелковистых волос, принц отрезал кусочек. Хуа Чэн, как заворожённый наблюдал за этим. Сейчас его сердце должно громко и учащенно колотиться, рвясь сквозь грудную клетку к своему возлюбленному. Протянув руку к Непревзойдённому Князю Демонов, Се Лянь взял в руку прядь его волос.       Принц поднял взгляд, будто спрашивая у него разрешения на это действие. Чёрный глаз ярко сиял в возбуждении. Принц невольно ощутил холодок по спине, подсознательно догадавшись о том, что его сегодня ожидает после всего этого. Склонив голову обратно и, на секунду прикусив собственную губу, он отрезал прядь тёмных, как ночь, волос. Отложив ножницы в сторону, он всё так же молча повязал их вместе и хотел было упрятать в красивый мешочек, но вспомнив, какие бедные и неказистые находятся в его рукаве, на секунду замешкался. В этот момент перед глазами возникла белоснежная ладонь с красным, точно цветок пиона, вышитым золотыми и серебряными нитями, мешочком из парчи. Принц послушно принял его, еще раз убедившись в том, что Сань Лан и вправду читает его мысли. Положив волосы в мешочек, он хотел было спрятать его в свои нижние одежды, но прохладные пальцы мягко остановили его.       — Можно, это останется у меня? — нетерпеливо попросил слегка охрипший голос. Нежно улыбнувшись, Се Лянь посмотрел на своего супруга и протянул ему мешочек. Приняв его, Хуа Чэн упрятал тот под свои одежды, в области груди, с таким видом, будто получил самую бесценную вещь на свете.       Сделав это, он посмотрел на Се Ляня, будто спрашивая: «Уже можно?». Принц с нежностью глядел в ответ, всё так же мягко улыбаясь. Наклонившись вперед, Хуа Чэн терпеливо коснулся пухлых губ своими. Чувства переполняли его. Обвив руками талию Се Ляня, он прижал мужчину к себе.       — Сань Лан, теперь ты понимаешь? — спросил Се Лянь после. — Я не чувствую и толики отвращения ни к тебе, ни к твоим действиям, даже искупай ты меня в озере крови, я покорно приму это, ведь для меня не существует на свете более дорогого человека. Сань Лан — ты моя единственная родственная душа, — нежно улыбался, говоря, принц. Руки на его теле мягко придвинули мужчину еще ближе к своему владельцу. — И это, — он достал кольцо, сжав в своих тонких пальцах, — если бы я мог, то упрятал бы его внутрь своего сердца, чтобы ты тоже ощутил живое тепло, чтобы больше никогда ты не страдал от мертвенного ледяного холода, чтобы никто и никогда больше не смог причинить тебе боль и страдания…       Хуа Чэн обнял принца, ласково положив свою ладонь ему на затылок.       — Гэгэ, те восемьсот лет, пока я ожидал тебя, я вовсе не страдал. В этом нет твоей вины… Ты был моим солнцем. Где бы я не оказался и сколько бы еще не пришлось ждать, я знал, что однажды смогу встретить тебя снова, — мягко, но с уверенностью в голосе говорил Князь Демонов.       «Насколько же трудно должно быть снова и снова проходить через это? Из раза в раз переживать мучения перерождения из-за меня…»       — Но из-за меня… Я снова заставил тебя пожертвовать своей жизнью, ради моего спасения, — с грустью в голосе ответил Се Лянь. — Сколько раз… Из-за меня… ты… — потеряно говорил принц.       — Это был только мой выбор, и я сделал бы это еще столько раз, сколько понадобится, если этим смогу защитить вас, Ваше Королевское Высочество Наследный Принц Сянь Лэ, — решительно произнес Хуа Чэн.       Почувствовав, как что-то тёплое упало на его плечо, мужчина отодвинул человека в своих объятиях, посмотрев на его лицо.       — Ваше Высочество? — удивился Князь Демонов.       — Нет… Никогда… Больше никогда не покидай меня, — прозрачные слезы катились из ясных карих глаз. — Никогда, пообещай мне, — настойчиво попросил принц.       Хуа Чэн вытер пальцем мокрые дорожки под красивыми глазами.       — Я обещаю, что больше никогда не оставлю гэгэ одного, — он наклонился и нежно поцеловал влажную кожу в уголках глаза принца.       — И не умрешь? — настойчиво продолжал Се Лянь.       — Не умру.       — Даже если мне будет грозить опасность?       — Если гэгэ против таких методов, я найду другой выход. И вообще, теперь я даже на шаг не отойду от гэгэ, а кто посмеет приблизиться ко мне? А если кто и рискнет встать у меня на пути, или хоть как-то угрожать вам, Ваше Высочество, сразу же будет стерт с лица земли, — с кровожадными огоньками в глазу проговорил Хуа Чэн.       Се Лянь молча наблюдал за ним. Горячая любовь Хуа Чэна, граничащая с обожанием и помешательстве на нём, теперь казалась принцу еще прекрасней. Этот человек… Как же дорог он ему… Протянув руки, небожитель заключил лицо Сань Лана в своих ладонях и, прикрыв глаза, прикоснулся к прохладным губам, мягко сжав их. Хуа Чэн ответил ему и, обвивая стан принца, проскользнул языком в полуотрытый рот Се Ляня. Страстно переплетаясь с маленьким горячим языком Наследного Принца, Хуа Чэнчжу скользил внутри его рта, алчно властвуя там. Потянув язык на себя, он слегка прикусил острый кончик. Спина Се Ляня невольно прогнулась под страсным напором, и он прижался грудью к Хуа Чэну, обвив его шею худыми руками.       «Сань Лан…» — мысленно позвал принц.       — Отныне я могу называть Его Высочество своим супругом? — с загадочной улыбкой на лице произнес Князь Демонов.       — Кх, — запнулся Се Лянь, смутившись до предела, — Сань Лан!.. — тихо взвыл он.       Очаровательная улыбка до ушей просияла на точеном лице демона, выставив напоказ белоснежные, точно жемчуг, ровные зубы. Уголок ониксового глаза феникса слегка приподнялся, отображая в своих тёмных глубинах нежную привязанность.       — Я люблю тебя, Се Лянь, — низким бархатным голосом тепло проговорил Хуа Чэн.