Отзвук

Он был хорошим мальчиком сегодня; Беллатриса похвалила его и даже принесла похлёбку из каких-то кореньев. Знакомый вкус - она предназначалась домовым эльфам. Он был хорошим мальчиком сегодня; пускай и лишь потому, что больше не осталось сил сопротивляться. Кажется, ему окончательно отбили почки, и каждое мочеиспускание причиняло невыносимую боль. Он был хорошим мальчиком, пускай и лишь потому, что ему, кажется, переломали почти рёбра. Он был хорошим мальчиком, потому что старался не дышать, ведь каждый вздох приносил одну боль. Он был хорошим мальчиком, вероятно, поэтому ему не закрыли дверь камеры. Слабый луч света пробивался через щель, и он, собрал в себе последние крохи смелости, на четвереньках пополз на свет, не замечая, что оставляет кровавый след за собой. *** Утром Гарри действительно собрался в гости, несмотря на все протесты со стороны Драко. Он хмуро наблюдал, как Поттер связывается с «Норой» по камину, как собирается, завтракает и застёгивает пальто. — Почему ты никак не разберёшь подарки? — спросил Драко, пытаясь всё-таки убрать пятна крови своей палочкой. Это было бесполезно — как бы он ни старался, его внешний вид оставался прежним. Гарри недоумённо поднял голову, отвлекаясь от завязывания шнурков (ну точно магл!). Несколько секунд он пытался понять о чём речь, а потом тепло улыбнулся: — Хочешь, разберём их вечером вместе? — У меня что, дел нет что ли? Смотреть, как тебе подарили очередной свитер от Уизли или поклонники презентовали тебе твой же уродливый портрет? Ну уж нет, увольте. Гарри знал, что это — «да». Он отряхнул пальто, огляделся и аппарировал, и в последний момент почувствовал холодное дуновение у пальцев, словно бы Драко взял его за руку, но, стоя на поросшей зеленью поляну у «Норы», он оглянулся — Гарри был один. На мгновение стало тоскливо. Гермиона выбежала навстречу. Её лицо озарило улыбкой, которая тут же погасла, когда Гарри задал вопрос: — А Джинни здесь? Джинни не было — уговорила Молли выбраться в Косой переулок за покупками к школе. «Всё ещё избегает», — грустно подумал Гарри. Вина опять накрыла с головой, словно он вновь увидел её слёзы. Щека загорелась, как после пощёчины. «Ты мерзкий, просто мудак и сволочь», — говорила она, и её рыжие волосы казались пламенем. — Тебе не понравились очки, которые я подарила? — расстроено спросила Гермиона, печально оглядев его потрёпанные окуляры. Гарри что-то промычал в ответ — не говорить же, что он до сих в глаза не видел. Рон спустился к ним растрёпанный — его босые ноги медленно шагали по холодному полу. — Ты чего в такую рань пришёл? — зевая, спросил он. — Поговорить, — ответил Гарри, нервно ёрзая в кресле, — Джинни рассказывала, почему я бросил её в мае? — Вообще-то нет, — признался Рон, — Стоит ей услышать твоё имя, как что-нибудь в округе сразу разбивается. Мы лишились из-за тебя двух ваз, трёх стаканов и зеркала, так-то. Гарри вздохнул. Ему было так жаль, что их отношения превратились в это, но исправить он уже ничего не мог. Да и не хотел — лишь страшно было наблюдать, что кто-то настолько близкий так быстро обернул своё сердце в ненависть. — Она сказала, что ты изменил ей с другой, — с укором произнесла Гермиона. Она поджала губы — оказалась меж двух огней. — С другим, — поправил её Гарри. Наступила тишина, и она длилась так долго, словно кто-то заколдовал часы. — Не понял, — медленно сказал Рон. — Я люблю Малфоя. Давно. Рон подскочил, ударив кулаком по столу; от злости у него покраснели уши. — Гарри, ты променял мою сестру на эгоистичного фаната чёрной магии и чистой крови?.. — Года полтора назад, наверное… Я тогда следил за ним везде, где можно — всё пытался доказать его причастность к покушениям. Я смотрел, как он смеялся со своими друзьями за завтраком в Большом зале, как хмурился, пока задумывался над заданием по трансфигурации и как дрожали его руки, когда он пытался открыть «Выручай-комнату». — Ты сошёл с ума на почве своей слежки. — Нет. Когда я был с Джинни, мне было тепло. Но когда я думал о нём, в сердце разгорался пожар. А потом я оказался один в плену в их мэноре. Добби забрал остальных, а за мной не вернулся. Голос у Гарри начал подрагивать. Он нервно взъерошил волосы. — Драко знал, что с ним станет, если он поможет мне сбежать. Он знал — ему не дадут умереть просто так. Я умолял его пойти со мной. Но он выбрал семью — всегда выбирал. — И его убил Волдеморт. Мы знаем это, Гарри — благодаря тебе он похоронен не как предатель, а как герой, — кивнула Гермиона. — Он спас меня не из-за особо высокоморальных чувств. Он спас меня, потому что тоже любит. Они сидели в тишине — Гарри не знал, как перейти к самой важной части, друзья грустно переглядывались, не в силах подобрать слова утешения. — Почему ты сразу нам не рассказал? Мы бы всё поняли, мы бы помогли тебе. Гарри грустно пожал плечами. — Позавчера, когда мы вернулись домой из Парижа, я зашёл в комнату и увидел у себя..., — Гарри споткнулся в словах, — У себя на кровати его. Я не знаю, кто он, и как он оказался здесь, но, блять, это абсолютно точно Малфой. Он поселился у меня в доме, его никто, кроме меня не видит, и мне кажется, что я схожу с ума. Я боюсь моргнуть и упустить это видение. Ему кажется, что этот дом ещё никогда не был таким тихим. — Ты хочешь сказать, что в твоём доме сейчас призрак Малфоя, которого никто не видит и не слышит, кроме тебя? — медленно и нарочито ласково начала Гермиона. — Блять, да! Давай, проверь меня. Примени лигелименцию, или что ты там ещё умеешь. Я не сумасшедший. Гермиона стушевалась, словно уличённая в чём-то нехорошем. Зато Рон подскочил от нетерпения. — Легилименс! — выкрикнул он, наставляя на Гарри палочку так, словно хотел ею выткнуть глаз. Он увидел Драко: разводы крови на воротнике рубашки, синие губы и кончики пальцев, и гематомы на шее. тот говорил, что почти ничего не помнит, и иногда был почти настоящим собой, с язвинкой и ухмылочкой, а иногда становился почти невыносимым, раздражённым, кровь изо рта и трясущиеся руки, и всё же сомнений не возникало — это был Драко. — Это правда, — кивнул Рон, когда снова смог дышать. Его зрачки расширились, и он смотрел на Гарри с лёгким ужасом. — Он не может касаться предметов, не считая собственной волшебной палочки. В нём есть отзвук магии, но заклятия не влияют ни на что, — продолжил Гарри, — Он говорит, что помнит себя лишь частично и что очнулся в запретном лесу, где и нашли его… труп. Я был там. Это правда. Рон задумчиво склонил голову. — Он появился у тебя уже в таком виде? Весь такой, ну… побитый. Гарри вспомнил, что мизинец у Драко выгнут совсем неестественно, и чуть не рассмеялся Рону в лицо. Это называется побитый? Сдержав себя, он молча кивнул. — Выглядит, конечно, он малопривлекательно, но всё-таки без оторванной головы или вытекающих мозгов. А хоронили Малфоя в закрытом гробу, — отрезал Рон. Эта новость ударила по голове тупым обухом. Это было настолько очевидно, что не пришло в голову раньше. Что скрывается в фамильном склепе Малфоев? *** Гарри нервно расхаживал по гостиной. Кикимер предпочёл спрятаться в кладовке, видя, что его хозяин находится не в лучшем расположении духа. Драко раздражённо следил за его метаниями. — Может хватит? — не выдержал Драко, харкнув кровью. — Ты не понимаешь, мне нужно узнать всю правду. Мне нужно допросить твоих родителей, вдруг ты правда жив, вдруг они просто всех обманывали и прячут тебя в укромном месте… Осознание, что это может быть реальностью, настигало постепенно, но накрывало непременно, с каждой минутой. Руки начинали предательски дрожать, а мысли путаться, унося в далёкое-далёкое прошлое, когда всё казалось таким сложным. /// Когда глубокая ночь пробивалась сквозь оконные решётки подвала. Когда лунный свет очерчивал полы и стены его камеры. Добби ушёл с другими, и обещал вернуться за ним — почему не вернулся? Бросил? Погиб? Тогда Гарри остался один, и тогда он понимал — эта ночь для него последняя. Он сидел, опираясь о холодный кирпич стены, и лениво размышлял и делах, оконченных и оставшихся. Скрипнула скважина. — Поттер? — неуверенно шепнул голос, — Пойдём. И Гарри пошёл без лишних вопросов, хватаясь за руку помощи, так вовремя предложенную тем, кого принято считать врагом (но хочется считать любовником). Они переплели ладони, не сговариваясь. Ладонь Драко — прохладная и немного влажная. Сам он — великолепен, как и всегда, лишь в глазах отзывается тень страха и неуверенности. Они не задавали друг другу лишних вопросов. — Ты пойдёшь со мной? — лишь умоляюще спросил Гарри, страшась разъединять их руки, когда они вышли в лес за пределами усадьбы. Крона деревьев оберегала их от чужих глаз и ушей. Драко покачал головой. — Они убьют тебя, ты же знаешь… — Гарри схватил Драко за плечи и прижал к себе, пытаясь заставить одуматься. Сердце сделало кульбит и остановилось, когда где-то в области грудной клетки он почувствовал чужое сердцебиение. Драко лишь грустно улыбнулся, отстранился и приложил палец к его губам. — Я приду к тебе. Ты лишь победи, вытащи меня и мою семью из этого кошмара, и я приду к тебе. Поттер, я ставлю на тебя свою жизнь, ты уж не подведи. — Не подведу, — прошептал Гарри. Решимость овладела телом, и он, закрыв глаза, потянулся к чужим губам. Почувствовал вкус кислых яблок, и, находясь в прострации, снова обнял Драко, не оставляя ни дюйма пространства между ними. Они целовались жадно, пытаясь насытиться тем единственным дозволенным им поцелуем, чувствовали возбуждение друг друга, а руки блуждали — вплестись в мягкие волосы, проникнуть под футболку, чтобы почувствовать прохладу кожи, опуститься ниже, к ягодицам, сжать их через отвратительно мешающую ткань брюк. Всё закончилось вмиг. Гарри открыл глаза — он был снова был один. Он всё ещё ощущал на губах кисловато-сладкий привкус, а ещё — солоноватые нотки чужих слёз. Он вытер свои глаза краем футболки и аппарировал. Когда он снова начал чувствовать, то первое, что услышал — это раскаты волнующегося моря. /// — Я не обманывал, Поттер, — вырвал этот, новый Драко его из воспоминаний, — Я помню это, и я пришёл. У этого Драко гематомы по всей шее, из разбитых губ всегда сочится кровь и трупный оттенок кожи, но, кажется, Гарри всё равно. Он любит и этого. Он стоит, потупив взгляд. — Мы вместе пойдём к моим родителям и всё узнаем. А вечером вернёмся, и ты, в конце концов разберёшь эту груду подарков. Ты знаешь, что это невежливо? Твои друзья, в большинстве своём не наделённые интеллектом, очень старались, ты должен ценить это. — Нет! — слишком резко воскликнул Гарри, — Я не хочу, чтобы ты выходил за пределы этого дома. Тут безопасно. Драко хрипло рассмеялся. — Герой, какой же у тебя план? Как ты собираешься проникнуть в одно из самых охраняемых зданий магической Великобритании? Ты-то и выйти оттуда не смог без моей помощи — а сейчас собираешься зайти. Гарри даже споткнулся об ножку стола, пока обходил очередной круг по комнате — об этом он не подумал. — Ну… у меня есть мантия-невидимка. — А охранные чары? Да ты без меня даже сквозь калитку пройти не сможешь — тебя испепелит. Гарри отборно выматерился, наспех выкурил сигарету, и спустя полчаса тихий хлопок оповестил, что два парня аппарировали с площади Гриммо в деревушку на западе Англии. Драко неощутимо взялся за руку Гарри, и того пробило резким веянием холода, и ещё немного — небольшой остановкой сердца от переполнивших эмоций. Кикимер, выйдя из своего убежища, обнаружил лишь недопитый чай да палочку Драко. *** В этой части страны было значительно прохладнее, чем в Лондоне. Гарри поёжился и обернулся в поисках Драко. — Как проходили мои похороны? — тихо спросил Драко, пока они шли по мягкой мховой тропинке к огромному дворцу. Гарри опешил и остановился. — Что? — Я спрашиваю про мои похороны: как они проходили? Где? Кто был? Я почти не помню, потому что я пришёл на них абсолютно обдолбанный — иначе я бы полез в могилу за тобой. — В церкви здесь, в деревне. Всё было в белых лилиях. Тебя… похоронили в семейном склепе на кладбище Хайгейт, и гроб был закрыт. Много людей было. Я рассказал всем о твоём поступке и затребовал твою полную амнистию — тебя проводили благородно, с почётом, — скупо ответил Гарри. — Ну а ты? — хитро поинтересовался Драко, — Ты проронил пару скупых слезинок скорби о своём добром друге? Гарри уверенно ответил «Нет», и тут же пожалел о своём правдивом ответе. Уголки губ Драко опустились вниз. — Чтобы заставить себя пойти, я скурил три косяка и выпил полную бутылку вискаря в одного. Я ничерта не понимал, Малфой, я на ногах не стоял. Они подошли к старому покосившемуся дубу в десятке футов от резной стали забора. Нахлынули непрошеные воспоминания — чужие губы и глаза, полные решительного отчаяния. Драко молчал. Говорить было и не нужно — Гарри и так знал, что он опять вспоминает то же. Повинуясь непонятным чувствам, он ободряюще коснулся призрачной руки — та отдалась могильным веянием ветра. — Пойдём. Пока Драко объяснял, какие заклинания необходимо произнести для снятия охранных чар, Гарри не мог отвести от него глаз. Он хмурился, когда вспоминал нечто особо заковыристое и активно жестикулировал — почти также, как и раньше, как и всегда. На губе у него запеклась кровь. Нарциссы в доме не было — здесь вообще не было людей, помимо Гарри в мантии-невидимки, если верить обнаруживающим чарам. Они разошлись по разным комнатам. Драко ушёл проверять, что изменилось за время его отсутствия, а Гарри, не теряя времени, пошёл в кабинет Люциуса. Тот был оформлен в лучших традициях хозяина — мебель из красного дерева, обитого бархатом и элементами из золота. На огромном столе лежал лишь один документ. Гарри неторопливо приблизился, хотя ещё издалека увидел слово, выделенное курсивом: «… эвтаназия…» Гарри, распахнув глаза от ужаса, внимательнее вчитался в текст. «… мы, Люциус и Нарцисса Малфой, являющиеся законными представителями Драко Люциуса Малфоя (далее — пациент), даём добровольное согласие на эвтаназию пациента…» Ниже стояла печать больницы имени святого Мунго, две вычурных подписи и дата.