Отзвук

Он пришёл в себя несколькими часами позднее; он всё тут же — на лесной опушке, залитой ярким солнечным светом. Этот свет слепил, и Драко прищурился. На опушке кипела жизнь: цвели цветы — яркие, фиолетово-жёлтые и бело-красные, копошились муравьи, возделывая себе новые дома. На руку села божья коровка. Он встал. Нет, не так. Он сначала попробовал встать на колени: вышло, кажется, с четвёртой попытки. Потом просто сесть. И когда голова перестала кружиться настолько, что стало возможным стоять, опершись на дерево, он поднялся на ноги. Он не знал всех последствий происходившего, но всё тело отдавалось адской болью и лишь одна навязчивая мысль не давала ему лечь прямо здесь и умереть: он обещал. Обещал ему, что вернётся. Беллатриса в конце говорила что-то про последний поцелуй; но что — он уже не слышал. Он утёр струйку крови, струящуюся изо рта — видимо, что-то повредили, пока били ногами — и сделал шаг вперёд. *** Гарри не помнит, как он уснул. Но просыпается он в своей кровати, чистый и в нижнем белье. Выходит — дом абсолютно чистый. Драко здесь: он сидит на подоконнике в гостиной и смотрит на барабанящий по стеклу дождь. Белая занавеска треплет его платиновые волосы сквозняком. По двору бежит господин без зонта; он нелепо пытается прикрываться руками от дождя. А дома на белой скатерти дымится турка кофе. Как всегда, Драко не оборачивается на его шаги. Он словно и не здесь вовсе — где-то в яме своих мыслей. Гарри подходит с осторожностью. — Извини, я вчера пере.., — начинает он. Драко поджимает губы и перебивает его. Он недоволен — это видно за тысячу миль. — Ты узнал что-то вчера? — хрипло спрашивает он. — Да, — Гарри боится даже смотреть на него, уводит взгляд на стол, словно злосчастная турка стала самым интересным объектом на планете, — Кое-что узнал. Он понимал, как это выглядит — когда сначала забираешь надежду, погружая в полное отчаяние, а потом вновь даришь её крохи. Какое дежавю! Словно вчера они не сидели на этой же кухне, словно Гарри не пытался поднять тяжёлый взгляд на бледное лицо напротив. Драко молчит. Молчит и Гарри, и когда эта тишина стала совсем уж сильно давить и оглушать, он выдавливает: — Ты живой. Драко удивляется и смакует это слово, пробуя его на вкус. — Живой? — Живой. Это был дементор, Драко. Ты поступил в Мунго с поцелуем дементора. Родители хотят применить к тебе эвтаназию, но меняют решение уже в третий раз, переносят дату. Первая — совпала с датой твоих похорон. Вторая — та, документ о которой я нашёл на их столе. Третья и окончательная дата назначена на следующий вторник. Цветастый календарь, обладающий незаменимым свойством самостоятельно определять текущую дату, неумолимо напоминал, что сегодня - среда. Гарри прошёл к окну и закурил в форточку. Вкус яблока проник на язык, в горло и лёгкие. Он стряхнул пепел и попал на голову господину под дождём, который вполне резонно обматерил его. Драко выглядел совершенно спокойным, словно всё это знал. Он отреагировал точно также, как и вчера. С достоинством. — Я кое-что вспомнил. Я не помню, как именно там оказался, но я был в темнице, и сбежал из камеры. Недалеко, как видишь, да и ненадолго. Наверное, так и наткнулся на дементоров. — Ты это помнишь? Если моя гипотеза верна, то ты — это часть счастливых воспоминаний, — удивился Гарри. — Да, наверное, потому что в момент, когда я вдохнул свежий воздух, я был как никогда счастлив. Был невероятно солнечный день, и после темноты подвала я чуть не ослеп. На мгновение даже показалось, что на этом всё и закончится. Что было дальше — не помню, но раз я здесь, то, вероятно, бегал я недолго. Держали меня, однозначно, Пожиратели — мстили. Дементоры подчинялись Тёмному Лорду, вот и поймали. — То есть это всё, — Гарри мрачно оглядел окровавленную рубашку и гематомы под ней, — Из-за того, что ты помог мне? Сердце ухнуло куда-то вниз под тяжестью вины. Больше Гарри его не чувствовал. — Такова участь близких Избранного. Это ты, Мальчик-который-выжил, всегда выходил сухим из воды. Драконы, Пожиратели, дементоры — и хоть бы хны. Драко не смотрел на него, но звучал с упрёком. Словно обвинял в чём-то. Гарри не спорил — всегда всё понимал. Поэтому хотел отправиться на поиски крестражей один, без друзей. Поэтому и в Министерство Магии хотел попасть один, когда узнал о Сириусе. Потому что на своём опыте познал — всё, что дорого ему, неизменно превращается в труху. — Что с ними сейчас, кстати? С Пожирателями. Гарри лишь пожал плечами. — Кого-то убили, кого-то поймали, кого-то ловят. Твоих посадили под подписку о невыезде из страны. Дементоры расползлись по стране, кого поймают, того уничтожают. Но сам понимаешь, их сотни. Драко нервно усмехнулся. Гарри выглянул на улицу — дождь сменился солнечной погодой, и двор заполнила радуга. — Пойдём прогуляемся, что ли. Всё равно ни мыслей, ни идей. Только сходи в душ — Малфой, ты вообще себя видел со стороны? Выглядишь так, словно только из могилы выкопали. Впервые Драко удивился и рассмеялся совсем искренне. Гарри вообще не уверен, что слышал ранее хоть когда-то его искренний смех. Может быть, только давным-давно, ещё в Хогвартсе... Драко никогда не смеялся ему. — Ну ты даёшь, герой-любовник. Я у тебя три дня в образе изуродованного трупа, а ты уже заинтересован моей внешностью. Хочешь меня, что ли? Гарри не стал отвечать, потому что да, блять, хочет. Драко не пошёл в ванную, вальяжно снимая одежду прямо здесь, на кухне. Каждый дюйм его кожи испещрён ранами. Гарри чувствует отвращение, но что самое ужасное — что штаны начинают давить. — И ты ничего не помнишь об этом? — спросил Гарри, указывая на шрамы, зажившие и не очень. Он пытался отвлечься на что угодно, лишь бы утихомирить свою похоть. — Только вспышки и картинки, — пожал плечами Драко, — Они мне ни о чём не говорят. Он знает, что делает — каждую пуговицу расстёгивает намеренно медленно, постепенно оголяет новый участок кожи. Гарри подходит ближе. Он уже понимает, что с этим наваждением не справится. Иссечённая спина. Нездорово серая кожа, но даже средь этих изменений Гарри видит те самые плечи, которые мечтал покрыть поцелуями. Он срывает с себя худи, протаскивая через голову. Получается отнюдь не грациозно, а как-то по-злому резко. Разводы крови и спермы на бёдрах. Гарри испытывает злость — кто посмел? Это те самые бёдра, которые должны были сжимать его, Гарри. Он скидывает с себя джинсы. Буква «L» на паху — явно наследство Беллатрисы. Набухший член. Гарри полностью освобождается от одежды, и, когда Малфой уходит в ванную и шелестит водой, Гарри мастурбирует и тяжело кончает. Впервые со дня похорон. *** Драко с глупым видом встал под струи воды. Гарри, покрытый смещённым пунцом и накинувший на себя одежду, стоял в паре метров от него, но взгляд не отводил. Конечно же, вода проходила сквозь Драко, не смывая ни кровь, ни пыль, ни сперму. — Ну то есть, ты просто решил посмотреть на меня неглиже, — резюмировал Драко, надевая обратно потрёпанную одежду, — Я так и думал, что ты извращенец. Они вышли на улицу. Дождливое утро уже совсем сменилось палящим солнечным днём, и несмотря на то, что дождя уже не было, мокрый асфальт по-особому шелестел под ногами. — Ты когда-нибудь ездил на автомобиле? — внезапно спросил Гарри, — Хочу вызвать нам такси. Драко на машинах не ездил, недовольство выразил закатыванием глаз. — Магловское воспитание ещё никого не красило, — заметил он, но всё-таки уступил. Один звонок, и во двор заезжает чёрный «мерс». В дороге молчали, а за окном мелькали фасады разноцветных домов, красные автобусы и ляпистые офисные стекляшки то тут, то там. Водитель в деловом костюме припарковался у Кенсингтонских садов. Гарри чуть не протянул ему несколько золотых галеонов, но вовремя одумался и вытащил из портмоне сто фунтов. Тот сразу вошёл в благодушие, вежливо улыбнулся и открыл дверь машины. Они вышли, вдыхая чистый воздух, и до сих пор молчали. Недавняя сцена не выходила из головы ни у кого, но обсуждать желания также не было. И лишь когда они неспешно прогуливались по парку, Гарри, наблюдая за рыжей белкой, наконец заговорил: — Я думаю, что смогу убить дементора. У меня очень мощный патронус, я читал, что такое возможно. Если это поможет — я сделаю это. — Собираешься рыскать по всей Британии в поисках того самого, отобравшего мою душу? — хмынул Драко. Гарри не представлял другого пути. — Да, если придётся. И на континент поеду, если надо будет. — Ты думаешь, что они и в Европу проникли? — Да, вполне вероятно. Слухи уже ходят из Дании, Австрии и даже Венгрии. Маглы чувствуют, жалуются. Министерство должно с этим что-то сделать, как-то отреагировать, но пока и своих забот по горло. Вообще, Артур Уизли говорил, что со дня на день должно выйти официальное заявление от лица министра. Драко замолчал, подозрительно долго глядя на уток вдалеке. Жирные селезни, надеясь на подачку, подплыли ближе. Гарри кинул им пригоршню заранее запасённых семечек. Те радостно загалдели и устроили драку. — Знаешь, — начал он неуверенно, — Если это всё закончиться, если у тебя получиться… Я бы хотел уехать туда, где этих тварей нет и в помине. Куда-то туда, где жарко — Франция там, Италия там, или Израиль… Да хоть Африка, лишь бы больше ничего, напоминающего об этих тварях в капюшопах. Гарри тепло улыбнулся. — Будем гоев на шекели разводить? Драко рассмеялся и ткнулся губами в щеку Гарри, освежив того холодным дуновением. Одна из белок, перебегающих с дерева на дерево, подбежала совсем близко и уставилась на одинокого Гарри, глупо улыбающегося в пустоту. *** Гермиона вежливо постучалась в дверь, прежде чем открыть её собственными ключами. Свои ключи были у неё с незапамятных времён, Гарри отдал комплект на случай экстренной ситуации и уже даже подумывал о том, чтобы сменить замок — слишком уж по-хозяйски она стала распоряжаться ими. В доме царил хаос — как и всегда, в общем-то. Гарри сидел по-турецки на ковре, раскидав вокруг себя древние фолианты, талмуды, какие-то выписки, древние карты и ноутбук. Чашка чая стояла на какой-то уж особо древней книге. Палочка лежала здесь же, откинутая в сторону. Она не могла знать наверняка, но почему-то догадывалась — Малфой тоже здесь. Гарри не услышал, как Гермиона вошла в дом и не поднял головы. Он вздрогнул, когда её звонкий голос разрезал тишину. — Всем привет! — махнула она Гарри и куда-то в пустоту, наугад, — Ну что, какие мысли? — Малфой говорит, что ты необычайно очаровательна, — смущённо передал Гарри, злобно глядя на пустующий диван. В такие моменты Гермионе казалось, что он и вправду сошёл с ума. Она отмахнулась от него, открыла себе бутерброд, купленный в каком-то супермаркете, и поставила чайник. — А по делу есть что? — Пока из ясного — надо поговорить с Малфоями, чтобы они отдали тело и отменили эту чёртову эвтаназию. Как они вообще до этого дошли… Детские фотографии без ребёнка. Родители без дочери. Гермиона откинула каштановые волосы за плечи и распрямила плечи. — Чего только не сделаешь, чтобы родные не страдали, — произнесла она пустым голосом. Девушка, которая оказалась сильнее, чем только возможно представить. Гарри не представлял, насколько тяжёлым было её решение, и насколько сильно оно повлияло на неё. Когда рядом был Рон, она находила в себе силы улыбаться ему - не могла себе позволить вести себя иначе, не после смерти Фреда. Но когда его не было, когда он был на службе, как сейчас, наедине с Гарри же она становилась такой - немного тихой и отчуждённой. Он подошёл к ней и мягко обнял. Гермиона как-то особенно тяжело выдохнула и ссутулилась. — Я нашёл ритуал по воссоединению души и тела, если они разбиты крестражами. Немного не то же, что у нас, но всё же. Проблема в том, что нужны все осколки души, а у нас пока так, только позитивная половина, заткнись, Малфой. Гермиона нахмурилась и откусила крупный кусок сэндвича. — Возможно, его получится модифицировать… Надо смотреть. Гарри заглянул в свои заметки: — И дементора, скорее всего, найти всё-таки придётся. Я смотрю по картам и ореолам обитания — судя по погоде, все дементоры либо здесь, в Британии, либо в Австрии или Венгрии — в остальных странах слишком сухая и тёплая погода сейчас, им такое не по душе. Гермиона, забыв о чайнике, в сухую дожевала сэндвич и села к Гарри на ковёр. — Я была в Министерстве сегодня; в вечернем выпуске «Ежедневного пророка» должны опубликовать официальное заявление премьера об остановке с дементорами на территории Европы. Ты нашёл что-нибудь о том, как их убить? — Нет, пока ничего. — А Малфой что делает? — Развлекает меня разговорами, в основном, и оказывает моральную поддержку. Гермиона хмыкнула. — Давай тогда поступим так. Я с Драко остаюсь здесь, мы продолжаем искать в книжках, а ты иди к Малфоям. Нельзя терять время. Гарри смотрел куда-то в пустоту, ожесточённо спорил с никем, активно жестикулируя. Наконец вздохнул и снова обернулся к девушке. — Драко заявляет, что он пойдёт со мной, — пожал Гарри плечами, — Говорит, что с тобой ему будет скучно. — Это исключено, — безапелляционно заявила Гермиона, — Тебе он никак не поможет, а у меня на него планы — я нашла несколько заклятий, хочу на нём протестировать. Гарри со вздохом трансгрессировал, оставляя Гермиону одну. Одну ли? — Эм… Драко, если ты тут, подойди к окну, пожалуйста, — неловко попросила она. Она чувствует себя круглой дурой, глупо смотрит на пустую стену, хмурит брови. — Чёрт, ты тут вообще? И ничуть не удивляется, когда отвечает ей только тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Она неуверенно наставила палочку куда-то в направлении окна и начала перечислять все известные ей заклятия, делая перерыв между каждым в секунду. — Апарекиум… релашио… гоменум ревелио… депримо… фините инкантатем… Гермиона почувствовала, как комната наполнилась жаром и теплом от вспышек вокруг. Мокрые от напряжения волосы прилипли ко лбу. Она сдунула прядь, упавшую на лицо, огляделась и продолжила: — Вердимиллиус… Зелёный луч уткнулся в невидимую стену и исчез. Гермиона выдохнула — она боялась, что на самом деле одна здесь. Боялась, что Гарри на самом деле сошёл с ума. — Ну привет, Малфой, — сказала она, — Где твоя палочка? Это было безрассудно; она по-прежнему никого не видела и не слышала вокруг. Но теперь как будто ощущала чужое присутствие. Внезапно она услышала лёгкий стук — по подоконнику постукивала та самая палочка, которой когда-то завладел Гарри в Малфой-мэноре. Теперь она знала, что делать; Гермиона медленно подошла вплотную к ней. — Вердимиллиус дуо. Ой! Внезапно она обнаружила прямо перед собой силуэт. Молодой человек с платиновыми волосами вежливо улыбнулся ей своей кровавой улыбкой. *** — Хорошо, Поттер, — Малфой-старший нервно вздыхает и смотрит на него уставши, — Что ты хочешь за молчание? Время и события его не пощадили; под тяжелым взглядом глаз — тёмные круги, нахмуренные брови окружают морщинки. Он сидел, откинувшись в кресле и барабаня пальцами по дубовому столу своей приёмной. Рядом — полупустой бокал коньяка. Гарри растеряно посмотрел на Люциуса — он не ожидал, что тот так быстро признается. — Но зачем..? Зачем фальшивые похороны и, — он обвёл рукой кабинет — зеркала были увешены чёрной тканью, — Это всё? — Потому что наш сын действительно скончался для нас. Потому что Пожиратели Смерти, узнав, что его тело всё ещё дышит, не дали бы ему спокойно уйти. Ты действительно не понимаешь, Поттер? Если бы его нашли, их бы не остановило то, что он ничего не осознаёт. Они бы продолжили… осквернять его и память о нём. — Но вы всё-таки переносили дату трижды. Вы не можете его отпустить, — констатировал Гарри. — Не можем, — подтвердил Люциус, — Но надо перестать мучать нашего сына. Наше последнее решение окончательно и бесповоротно. Гарри задумался и вздохнул. Он не знал, как сказать правильно, но сказать надо было и он решился: — Если я вам скажу, что, возможно, последствия обратимы, вы отмените своё решение и отдадите тело вашего сына? В комнате стало на пару градусов холоднее. Люциус медленно встал. — Ты правда думаешь, Поттер, — процедил он каждое слово, — Что мы не пытались? Что мы не сделали всё возможное и невозможное для того, чтобы вернуть нашего ребёнка? Ты, как всегда, думаешь, что умнее и оригинальнее всех? — Но.., — Гарри попытался его перебить. — У тебя есть план? У тебя есть решение? Ты знаешь, сколько часов, дней мы провели, зарывшись в книгах? — Нет, но… — Уходи из моего дома, Поттер. Гарри понял — разговор окончен. Ему просто не поверят — человека, убитого горем, не переубедить. Он встал и направился к выходу, а когда открыл дверь приёмной, увидел перед собой Нарциссу. Она явно подслушивала их разговор и была застигнута врасплох. Нарцисса посмотрела на него глазами, полными слёз, и отвернулась.