Отзвук

Шаг. Ещё шаг. Превозмогая боль, раздирающую тело от каждого движения. Потому что знает — надо спастись. Он шёл и успел преодолеть около десяти шагов, когда что-то резко изменилось. Он ещё не мог понять что, но внутри уже забила тревога. Солнце спряталось за тучами, и почерневшие деревья теперь выглядели устрашающе, протягивая к нему свои лапы-ветки. Птицы замолкли, лишь вдалеке был слышен размеренный крик кукушки, и тот оборвался на середине. Что-то внутри подсказывало — в этот раз ему так легко не отделаться. И не убежать. Силы оставались ровно для того, чтобы лечь на траву, ещё влажную от утренней росы, и ждать. *** Громкий хлопок аппарации — Гарри вернулся домой. Он нервно взъерошил волосы и вошёл в гостиную, где его застала совсем неожиданная картина — Гермиона и Драко сидели всё там же, на диване. Вместе. Гермиона, высунув кончик языка, упорно что-то писала в своём блокноте. Они вели бурную дискуссию. Только увидев его, они синхронно подняли головы в немом вопросе. Гарри покачал головой, мол, нет, ничего не вышло. — Но как…? — обомлел Гарри. — О, привет! — улыбнулась Гермиона, — Всё оказалось просто. Всё дело в палочке — в ней заключён отзвук магической силы Драко, которая и позволяет его видеть. Ты, как один из владельцев этой же палочки, разделил эту силу — и поэтому видел его. Как и твой домовик, обладающей особой формой магии, настроенной на службу своему хозяину. Я лишь масштабировала этот эффект на всех окружающих. Гарри знал, что должен был обрадоваться. Но что-то мерзкое нашёптывало: это значит, что он больше не избранный. Не единственный. Да и изначально никаким избранным и не был — то, что он видел Драко — никакой не эффект высокой любви и глубоких чувств, а лишь магический эффект, заключённый в отобранной когда-то волшебной палочке. Теперь Малфой не одинок. Его здесь ничего не держит. И Гарри не сомневался — он уйдёт. Драко не мог не видеть его подавленное состояние, и причина этому тоже лежала на поверхности. Он смиренно вздохнул, словно знал, что они должны были к этому прийти. — Гермиона, ты не могла бы нас ненадолго оставить наедине? — попросил Драко. Гермионе надо отдать должное. Она встала, не задавая лишних вопросов. — Там почта пришла, как раз с обращением министра. Я выйду, сову встречу. Она выпорхнула из комнаты, напоследок оглядев Гарри критичным взглядом. Малфой подошёл ближе. — Ты, Поттер, не меняешься, — начал он, — Геройствуешь всё свободное время, а мозгов не прибавляется. Когда я пришёл к тебе, я не знал, есть там эффект от палочки или нет. Я не знал даже, что ты меня увидишь сразу, в отличие от остальных. Я пришёл к тебе, потому что яхотел тебя увидеть. Я пришёл к тебе, потому что помнил, что любил тебя. И хотел вспомнить, почему. И сейчас, даже несмотря на то, что до сих пор не помню, я, кажется, начинаю понимать. Глядя в удивлённые зелёные глаза напротив, Малфой совсем приблизился к лицу Гарри. Его ресницы встрепенулись, и губы коснулись чужих губ. Гарри почувствовал лишь холод и лёгкое дуновение с запахом кислых яблок — но и этого оказалось достаточно, чтобы успокоиться. Чтобы понять — его никто не бросает. Он всё еще не один. «я хотел тебя увидеть» Гермиона вернулась с выпуском «Ежедневного пророка» в руках. Лицо её было нечитаемым. Она положила газету на стол, отошла и уселась в кресло, скрестив руки. — Читайте, — просто сказала она. Гарри заглянул в выпуск. На первой полосе красовалась фотография Кингсли в полный рост. Он активно жестикулировал и старался казаться уверенным в своих словах. «ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА МАГИИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ. — Дорогие граждане и гости нашей великой страны! Я знаю, что вас всех тревожит вопрос безопасности в связи с участившимися нападениями дементоров, вышедших из-под контроля Министерства после провалившейся попытки государственного переворота. И ваши опасения обоснованы. В результате военных действий девяносто два дементора покинули стены Азкабана. Ещё более четырёхсот продолжают верно служить государству, и, будьте уверены, не оставят свой пост. Я, как исполняющий обязанности Министра Магии, не мог не взять ситуацию под личный контроль. Аврорат благодаря своей слаженной работе смог добиться того, что на данный момент на территории Великобритании не осталось ни одной особи, способной нанести ущерб человеку вне Азкабана. Я лично благодарен мракоборцам за их тяжелый труд, и все причастные награждены орденом Мерлина второй степени. Теперь обращаюсь к нашим зарубежным коллегам. К сожалению, своим новым местом обитания дементоры выбрали прекрасную страну Венгрию. Их мотивы связаны с циклоном, накрывшем страну как раз в момент переселения. Я приношу свои сожаления премьер-министру Венгрии Иствану Немету. Мы направили бригаду наших лучших мракоборцев в Будапешт для помощи. Также мы готовы оказать любую посильную помощь, в том числе финансовую. Я подчёркиваю, что это явление временное, так как дементоры крайне нуждаются в холодной погоде, а Венгрия — страна с преимущественно тёплым климатом. Ваше Министерство Магии всегда стояло и продолжает стоять за права всех магических и немагических существ на территории всего мира.» Кингсли продолжал натужно улыбаться, а Гермиона от злости поджала губы. — Они просто перегнали всех дементоров с Великобритании на Венгрию. Маглы там умирают пачками, а ему хоть бы хны! Я открыла местные новости: там творится сущий кошмар. Гермиона показала им стопку свёрнутых венгерских газет. Она взмахнула палочкой, и непонятные буквы встали в строй, отображая текст на английском языке — Что ЭТО такое? — с лёгким омерзением посмотрел Малфой на замершие фотографии в газете, — Грейнджер, ты что, скучаешь по своим магловским корням? — Это, Малфой, расширение общего кругозора. Не знаю, в курсе ли ты этого — ты ведь обычно дальше своего носа ничего не видишь. — Это — всего лишь ещё одна вещь, указывающая на твой статус в обществе. Сколько угодно можешь корчить из себя волшебницу, но до тех пор, пока у тебя в руках это… Гарри надоело слушать их перепалку. Выдавив из себя достаточно неубедительное «брейк!», он заглянул внутрь газет. «НОВЫЙ ВИД БИОЛОГИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ — КОМУ ВЫГОДНО ТРАВИТЬ ВЕНГРОВ?» «ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ ЧЕТЫРЕ ЧЕЛОВЕКА БЫЛИ НАЙДЕНЫ МЁРТВЫМИ С ГРИМАСАМИ УЖАСА» «МОЛОДОЙ ПРЕМЬЕР ВИКТОР ОРБАН НЕ СПЕШИТ КОММЕНТИРОВАТЬ ОБСТАНОВКУ, НАКАЛЁННУЮ ДО ПРЕДЕЛА. ЛЮДИ ВЫХОДЯТ НА МИТИНГИ» Фотографии изображали людей: на митингах — злых от беспомощности, в клиниках — с пустым взглядом, как у Драко, у себя в домах — мёртвыми. Почти все маглы не переносили поцелуя дементора. Были здесь и волшебники, Гарри узнавал знакомые лица. Они стояли плечом к плечу с маглами на улицах и требовали того же — безопасности. Гарри вспомнил, как натянуто улыбался Кингсли, и ему стало противно. Он почувствовал, как злость отравляет его кровь — как так можно было? Гермиона и Драко продолжали слабую перепалку, а Гарри стоял, и чувствовал, как от его распирает. Как меняется человек, имеющий власть? Ему хотелось призвать Кингсли к ответу, но когда он попытался написать ему письмо, то не смог подобрать слов. Поэтому он отправил сову с запиской, содержащей всего четыре слова: «Что с тобой стало?» Рон ворвался в дом неожиданно, ввалился уставший и на взводе после службы — последний месяц он вынужден помогать отцу в его отделе. Малфой выдавил едкое: — Зарплата у вас тоже одна на двоих? У Рона вспыхнули уши, и он не нашёлся, что ответить. — Отъебись, — зло ответил он. Рон еле держался на ногах от усталости, и Гермиона увела его в спальню. Гарри, подождав немного, пока их шаги стихнут на лестничной клетке, обратился к Малфою: — Тебе не надоело хамить моим друзьям? Малфой хищно улыбнулся. — А я тебе говорил — учись выбирать правильных. — Кого — твоих тупорылых Крэбба и Гойла? Я вообще не представляю, как ты с ними общался — с таким же успехом можно завести двух горных троллей себе в друзья. — Меня, Поттер. Малфой разворачивается и уходит в сторону спален, его босые ступни оставляют кровавый след на полу. Гарри идёт за ним. Гарри всегда будет следовать за ним. Когда он засыпает, силуэт Малфоя преследует его и во сне. *** Первое, что чувствует Гарри, проснувшись с утра — это аромат яичницы, доносящийся с кухни. Гермиона готовила яичницу каждое утро, которое проводила у него дома. У Гарри складывалось ощущение, что больше ничего готовить она попросту не умела, но на однообразие завтрака никогда не жаловался — один-то он чаще всего не завтракал вовсе. Кикимера она не привлекала. Гарри тоже старался его не нагружать в её присутствии — всё еще помнил о «Г.А.В.Н.Э.». Он спустился на кухню, намеренно громко топая на лестнице — не хотел застать её с Роном в неудобном положении. — Доброе утро, — улыбнулась Гермиона, — Мы с Драко уже всё рассказали Рону. Рон выглядел нагруженным. Обычно такое выражение лица у него возникало только во время какой-то особо сложной пары на трансфигурации. Малфой посмеивался, глядя на его покрасневшую шею. — Я всё понял, — выдавил Рон, подливая себе кофе. Гарри ковырялся в своей тарелке. Понимания, что делать дальше, не было. Уговаривать Малфоев? Это даст только отсрочку, но не решит проблему. Тем более он не сомневался в том, что они не изменяет своего решения, даже если увидят Драко воочию. — Чёрт! — неожиданно воскликнула Гермиона. Рон от неожиданности поперхнулся беконом, — Я забыла сказать, что ночью закончила с адаптацией ритуала по воссоединению души. Это всё теоретически, конечно, но лучше, чем ничего… Гарри вскочил из-за стола и во внезапном порыве чувств обнял её. Вдыхая аромат её волос, он попытался выразить все свои чувства, но получилось лишь скомканное «Ты умница». Ей, казалось, было достаточно и этого. Гермиона порозовела и хихикнула. — Сам ритуал буду проводить я. Если раньше за основу бралось искреннее раскаяние волшебника, то здесь нужно будет, чтобы Драко истинно возжелал вернуться, чтобы светлое в его жизни перевесило. В самый ответственный момент перед ним станет выбор — остаться с нами или идти… вперёд. — Но я не хочу умирать, — уверенно произнёс Драко. — Это ты не хочешь умирать. Чего хочет та часть Драко Малфоя, которая заточена внутри дементора? Которая уже несколько месяцев не чувствует ничего, кроме ужаса? Драко посмотрел на свою рубашку с расплывшимися алыми пятнами и промолчал. — Ты, Гарри, будешь триггером. Твоей задачей будет в этот самый момент напомнить Малфою о причинах остаться. И тебе надо будет вызвать мощнейшего патронуса, способного убить дементора. Рон, тебе придётся защищать нас всех от остальных особей. Иначе нам всем придёт конец. Рон кивнул. Гарри был в нём уверен — знал, что Рон не сможет подвести друзей. Больше не сможет. А вот в себе он так уверен не был — после войны он вообще ни разу не вызывал патронуса. Он так задумался, что почти прослушал вопрос Рона: — Что тебе ещё нужно для ритуала? Гермиона задумалась. — Из тяжелодоступного — кровь единорога и слёзы феникса. Без них Драко умрёт, как только придёт в себя. А так — по мелочи, у меня всё есть. Ну, и конечно, мне нужен сам Малфой: и сосуд, и обе части расколовшейся души. Поэтому мы должны сделать всё сразу — убить дементора, освободив вторую часть души и сразу же объединить их в сосуде. Гарри понимал, о чём она говорит, но надеялся, что ошибся. Кровь единорога? Слёзы феникса? В каком же состоянии будет Малфой, когда придёт в себя? — А сосуд — это…? — решил уточнить он. — Сосуд — это тело. И, если Малфои не позволят нам его забрать, то нам придётся его выкрасть. Гарри вспомнил Люциуса в ярости и Нарциссу, плачущую за дверью. — Они смирились, — опустив голову, произнёс он, — Они ни за что на это не пойдут, потому что они отпустили его. Малфой, молчавший всё это время и размышлявший о чём-то своём, вдруг дал голос. — Дайте мне поговорить с отцом. Только с отцом — я не хочу пугать мать, учитывая свой внешний вид. Он выглядел ещё бледнее, чем обычно. И, на самом деле, Гарри был с ним согласен — последнее, что нужно было Нарциссе сейчас — это видеть его в таком виде. В окно постучалась сова, и Рон распахнул форточку, пуская её внутрь. Сова подлетела к Гарри. Он забрал записку из её клюва и узнал строгий почерк Кингсли. «Слабость верховной власти — самое страшное из народных бедствий» Кингсли стал цитировать Наполеона. Конец завтрака прошёл в полной тишине. После того, как посуда была вымыта и расставлена в буфете, Гермиона взялась тренировать Рона заклинанию Патронуса. Этим же она пригрозила и Гарри, когда тот вернётся от Малфоев. — Нет, поставь руку немного под другим углом, — командовала Гермиона, направляя Рона. Терьер радостно бегал по комнате и беззвучно заливался лаем. Гарри вышел из дома, и Малфой беззвучно последовал за ним. После завтрака он совсем притих, задумчиво рассматривая свои руки. — Не переживай, — попытался поддержать его Гарри, — У нас всё получится. Всегда получалось. Малфой тяжело рассмеялся, отчего Гарри совсем замялся. Он вспоминал Чжоу Чанг и их неловкие диалоги. Ну почему это всегда выходит так нелепо? Поняв, что ему словами управлять тяжело, он подошёл вплотную к Малфою. Провёл пальцем по линии скул, по губам, потом, прикрыв глаза, коснулся губами бледных губ напротив. Холод обжёг кончики пальцев и губы, и Гарри отстранился. Драко улыбнулся. — Пойдём, — сказал он, и взял Гарри за руку. Они трансгрессировали. Когда Гарри открыл глаза, Малфой уже отпустил его и направился к дому. — Подожди меня здесь, — попросил он перед тем, как окончательно раствориться. Гарри ждал. Ждал. Ждал. Ждал так долго, что был уже на грани нервного срыва. Он нервно заламывал пальцы и всё время поправлял очки. Он пересчитал все фиалки, растущие на поляне. Сорвал ромашку. Любит, не любит? И остался жутко доволен, когда ромашка предсказала: любит. И когда он было совсем отчаялся, вдалеке замаячили два силуэта. Отец и сын так похожи друг на друга, что различить их получилось только вблизи. Люциус тоже измотан, такой же болезненно худой, как и сам Драко. У обоих — покрасневшие глаза и трясущиеся руки. Он подошёл к Гарри и протянул запечатанный конверт. Подрагивающим голосом он сказал: — Отдай это в Мунго. Я отправил им патронус, они должны быть предупреждены. Что бы вы ни делали, удачи, Поттер. Верни мне сына. Он ушёл, не дав Гарри ничего сказать в ответ. Гарри наблюдал, как удаляется сгорбленная фигурка и вспоминал, как долго этот человек старался держаться ради семьи. Наблюдать его сломленным, со сбитой спесью, было невыносимо. Драко отвернулся от него, но Гарри слышал тихие всхлипы. Это ничего — он подождёт столько, сколько будет нужно.