Прислужник смерти и его увлечение

***

— Блядство! — испуганно воскликнул Ларри, хватая блондина за развивающееся пальто. Он со всей силы потянул его на себя, скатываясь со ржавых ступенек на холодный асфальт.

Прогремел выстрел.

Свинцовая пуля молниеносно преодолела небольшое расстояние, встречаясь с металлическими перилами.

Она отрикошетила

* * *

Ледяной свинец мягко вошёл в худощавое тело, его конечности сковало онемение. В голове, словно стаей юрких птиц, пронеслись десятки мыслей, но ни одна из них ни на йоту не была о боли. Сал был поражён и определенно потерян. Казалось, прошло всего мгновение, но он уже не мог различить, где свет, а где тьма. — Черт... что за? — порванные губы парня дрогнули в нервной усмешке, когда он оробело коснулся кровоточащего бока. Сал пал на холодный асфальт, позабыв обо всем. Он действительно забыл о том, с кем разговаривал. Ведь Джонсон никогда не медлил. Шатен подорвался с места, резко хватая за руку остолбеневшего блондина. В другой руке сверкало оружие. — Уёбок, какого хуя ты творишь?! — разъяренно закричал шатен, наступая тяжёлым ботинком на кровоточащую рану. Казалось, ничего сегодня уже не сможет сбить его с толку, но каждое следующее мгновение ужасало ещё больше. Ларри чувствовал себя загнанным животным, но понимал, дать слабину — значит потерять себя. И это заставляло его быть жестоким, но если бы каждый его жестокий поступок измерялся в пролитых после слезах, он бы давно сумел перелить края Темзы или холодной Колдью. Голубоволосый зажмурил глаза и откашлявшись, снова начал заливаться смехом, что теперь хрипел и давался ему с явным трудом. — Помнишь, когда мы были совсем детьми мы сочинили притчу о кузнице и Смерти? — тепло улыбаясь, молвил Сал. Рана принялась печь, так, будто его кожу царапают горячие иглы. Рука Ларри мелко задрожала вместе с оружием. — Конечно помнишь, ты ведь заделался её шавкой, Джонсон, но самое забавное то, что ты готов замарать её одеяния кровью того, чьё сердце всегда было открыто для тебя — театрально шептал парень, пока бдительность шатена потихоньку покидала его несчастный разум — Спроси себя, для кого ты торчишь косу, Ларри? Кажется, весь мир погрузился под воду, оставляя их наедине. Время исчезло. Никакие башенные часы и танцующие кленовые листья не сумеют подсказать час, а Солнце так и не взойдёт на небо, не сменит полную Луну, пока последние слова не будут сказаны, пока переулок не замолкнет. — Я... — руки Джонсона дрожали так сильно, что и умалишённый понял бы — он не выстрелит. Сал продолжал прожигать его взглядом, упёрся глазами в карие напротив, вцепился в них, словно голодная крыса в найденную пищу. — Я ненавижу тебя, Сал. Переулок умолк. Рука с оружием безнадежно опустилась, а с глаз скупо упало пару сияющих слезинок. Джонсон перевёл затравленный взгляд на раненого, когда его губы скривились в отвращении. Он ненавидел его, но больше он ненавидел себя. Ведь не сумеет спустить курок, не хватит храбрости, не хватит чёрствости, не хватит... смелости отобрать жизнь у него. Глухой удар заставил блондина вздрогнуть. Сал был без сознания. Погрязал во тьме, пока его тело выталкивало ещё тёплую кровь. Её было немного, но если не препятствовать этому то... — Алло? Скорая? Переулок Нортумберленд-стрит, двадцать один. Огнестрельное проникающее ранение в правый бок — от слез не осталось и следа. Ларри говорил четко, без заминок, в его словах сквозило леденящим холодом. Он смотрел в сторону. Трэвис истерично бегал глазами по переулку. Кажется, он слышал, как стучат его зубы, а сердце отбивает дробь. Вот ржавая винтовая лестница, он ведь только секунду назад сидел здесь, верно? А вот мигающий фонарь, на который он глядел, чтобы случаем не встретиться взглядом с ним. А у его ног... умирающий человек, который минуту назад пытался убить его самого? Невообразимо. Фелпса вновь передёрнуло. Вид раненного не вызывал в нём никаких чувств, он много раз видел такое на работе у отца. Но Трэвис не мог отделаться от ужасающей мысли о своей смерти. Если бы в переулке было бы светлее, если бы пуля не поддалась рикошету, если бы не он... Взгляд стеклянных глаз устремился на подавленного парня. — Нам нужно уходить — без улыбки, холодно бросил Джонсон. Он поднял взгляд полный смятения и вины. Блондин в последний раз взглянул на окровавленное тело и обособлено кивнул. Дыхание вновь перехватило. Они ещё долго молчали, проходя под желтыми фонарями ночных улиц. Лишь еле слышный металлический шорох наручников нашептывал что-то убегающему ветру. Фелпс всё это время держался за руку шатена, будто бы за спасательный круг. Спустя какое-то время дрожь удалось унять, но пустота в голове звенела белым шумом от понимания того, что его жизнь могла оборваться так резко. И что их связывает помимо преступления? О чем этот псих говорил? Трэвис пытался уложить всё это в голове, разобрать, как какой-то механический прибор, заглянуть в самую суть. Ларри шёл немного впереди, пересчитывая глазами брусчатку под ногами. Он обернулся так, что его облик подсвечивал жёлтый свет фонаря позади. — Ты в порядке? — тепло спросил он. Его губы украсила еле заметная, почти неуловимая улыбка. Но Трэвис увидел её, и даже тьма не была бы преградой. Он остановился. Блондин пытался ответить что-то, открывал рот, подбирал слова, но все попытки были тщетными. Он просто сделал импульсивный шаг вперёд, из-за чего его чёрное пальто на мгновение взмыло в воздух, а волосы взъерошились ветром. Трэвис отчаянно заключил его в пылкие объятья и замер. Тяжелая, налитая свинцом голова упала на острое плечо, а руки вцепились в потертый свитер, беспорядочно сминая ткань в трясущихся руках. — Ох! — слетело с угловатых губ Джонсона. От неожиданности он стремительно выдохнул, бережно окутывая подрагивающее тело блондина руками. Ларри ощущал тёплое прерывистое дыхание на собственной шее, пока мягкие, почти что белые, волосы щекотали его лицо. Когда Трэвис медленно отстранился, шатен нежно скользнул пальцами по худощавой руке, одаряя его трепетной улыбкой. — Спасибо. Это было единственным, что сказал Фелпс. Он стыдливо смотрел в омут карих глаз, не желая отводить взгляда. Скромная улыбка расцветала на его светлом лице, пока ночной ветер бережно перебирал блондинистые локоны. При взгляде на эту картину Джонсону захотелось остаться здесь навсегда. Замереть в ночном пространстве, не слышать ничего кроме дыхания этого парня, лишь глядеть на него, пока Солнце не погаснет. — Да пожалуйста, котёнок — немного изумлённо ответил шатен, растягивая ухмылку по ясному лицу. — Прекращай, Джонсон! — нахмурился парень, пытаясь сдержать настырную улыбку. Он все ещё разглядывал яркие блики в карих глазах. Ларри лишь бархатисто рассмеялся, немного склоняя голову в бок. — Нам пора — не без улыбки бросил он. Парни продолжили свой путь, следуя по пятам уходящей ночи. Город заметно опустел, оставляя желтые фонари в безмолвной мгле одиночества. Ломающие боли в позвоночнике вновь начали мучить парня, из-за чего мысли в момент приобретали мрачный и безрадостный характер. — Мне уже надоела эта тупая хрень... — себе под нос пробурчал блондин. Он показательно звякнул наручниками, но тут же зашипел, оглядывая красный след в виде полоски вокруг запястья. Ларри очертил его задумчивым взглядом, а после хитро ухмыльнулся: — А мне нравится, ты так мило выглядишь, когда не можешь отойти от меня дальше, чем на шаг. Блондин поджал губы в презрении и отстранился насколько это было возможно. — Мило не мило, блять, а если мне яйца почесать надо? — бесцеремонно бросил Трэвис, ведя бровью. Лицо шатена в миг прояснилось, а на губах заиграла плутоватая ухмылка. — Ну, если хочешь, я... Не успел он договорить, как Фелпс дёрнулся, будто от внезапного раската грома: — Н-не надо! — он заморгал, усмиряя свой внутренний крик. Кажется, он совершенно забыл, с кем разговаривает, ведь каждая фраза Джонсона походила на ловкое раскрытие веера или пронзительный звон стекла в ночной тишине. Он, словно умелый фехтовальщик, а шпага его — слово. И что, казалось, блондин бы не сказал, как бы не посмотрел, слово Джонсона, его взгляд, всегда окажутся острее. Ларри лишь насмешливо улыбнулся, стремительно шагая вперёд. По его походке можно было заметить — он перешагивал всю чернь пережитого дня, ноги его хоть и были налиты свинцом, но вечно горячее и порхающее сердце не посмело бы ни на секунду замедлить этот бодрый шаг. — Раз ты, блять, такой невъебенный преступник, почему не можешь вскрыть это? — поразмыслив, язвительно плюнул Трэвис. Его взгляд был прикован к наручникам. — Милый, я польщен, но с замкáми у меня были проблемы с детства, я не то что наручники не вскрою, я и дверь открытую не отопру — промурлыкал Ларри, подбадривающе подмигивая надувшемуся парню. — Тоже мне, — цокнул Фелпс, показательно закатывая глаза. — Куда мы идём?.. — вяло пробормотал он. Мимо проехал полупустой автобус, сверкая пыльными фарами. Ларри видимо решил оставить этот вопрос без ответа, мечтательно поднимая голову к небу. — Эй! — недовольно фыркнул парень. — В стриптиз клуб — на выдохе бросил шатен, оставляя куча вопросов витать в воздухе. Единственная автобусная остановка опустела, а фонарь будто нарочно замигал. В ушах начало звенеть из-за резко наступившей тишины. — Чего?! — Трэвис тормознул на пятках, ошарашено вглядываясь в глаза с хитрым прищуром. — Увидишь — отчеканил Джонсон, невзначай проскальзывая тёплыми пальцами по чужому затёкшему запястью. Очередной темный переулок в нескончаемом районе ночного веселья. Какая-то байкерская пивная осталась позади, напоминая о себе лишь матерными возгласами подвыпивших рейсеров. Парень шаркал ногами по асфальту, плетясь за шатеном. С тонких уст снова слетел измученный вздох. Время тянулось бесконечно долго. После нескончаемого вытягивания из Джонсона по одному слову, он устало захныкал: — Объясни мне пожалуйста, блять, зачем мы в, сука, два грёбанных часа ночи идём в какой-то стриптиз? — пыхтел Трэвис, одной рукой разглаживая складки на дорогом костюме. — Мы идём за клю-ча-ми, я же уже сказал, солнце — выдохнул Ларри. Он вновь поправил волосы и потянулся к металлической дверной ручке. Парни стояли у чёрного входа в гримерку женского стриптиза, и это навеяло ещё большего замешательства, когда Фелпс произнёс это в слух. — Молчи, — Джонсон сделал взволнованное лицо, кидая беспокойный взгляд на блондина — на любые вопросы отрицательно маши головой. Актерским способностям Ларри мог позавидовать любой, что очень ему льстило, аж до выпрямленной колесом груди и улыбки до ушей. Наивно уловив это волнение, парень уже успел потерять голову, но прошептал лишь тихое: — Господи, блять, Боже... Ларри тихо хохотнул, резко отпирая тяжёлую дверь. Теперь его взору открылся невероятный вид из семи мельтешащих стриптизерш. Каждая из девушек была разодета в откровенный наряд, а кое-кто и вовсе шастал по душной комнате в кружевном белье. — Девчонки, всем здрасьте! — шатен расслаблено улыбнулся, выпуская прохладную ладонь из своей. Трэвис только поджал губы, подсознательно фыркая. Не так уж и хотелось. — О-о-о! Смотрите-ка, кто пришёл! — провизжала шатенка, облачённая в костюм дьяволицы. Эш приветливо улыбнулась старому другу. — Джонсон собственной персоной, так ещё и с женишком! — отсалютовала другая, не отрываясь от большого зеркала. Трэвис вылупил глаза, вдыхая душный воздух. — А ты потолстела, Зи, вам в место денег теперь сервелат суют? — Ларри довольно оскалился, отвечая колкостью. — Ну ты и урод, Джонсон! — рассмеялась кудрявая брюнетка, поворачивая голову в сторону вошедших. — Зачем пришёл, красавец? — выдала другая. Она важно пересчитывала купюры, опираясь бедром о дамский столик. — Да так, вспомнил, что у вас должны быть ключи от этого — Ларри растянул скромную ухмылку, поднимая скованную наручниками руку. По гримерке раздались тихие девичьи смешки. — Чё, Джонсон, твоя одинокая задница уже забыла, как наручниками пользоваться? — хитро сострила фигуристая брюнетка. Девчонки вновь захохотали, кидая быстрые взгляды на цокающего парня. — Был бы это Джонсон, на парнишке уже была бы сотня бандажей, да, Патлатый? — подхватила светловолосая танцовщица. Фелпс только рот раззявил, наблюдая за странной ухмылкой на остром лице. Шатен тихо хмыкнул, заговорщески улыбаясь той самой шутнице. «И что это, блять, такое?» Трэвис скривил губы, борясь с тягучим, подобно нуге, ощущением любопытства. — Пташка твоя разговаривать-то умеет? — задорно спросила Кэмпбелл, уже ковыряясь небольшим ключиком в замке наручников. Джонсон кинул мимолетный взгляд на блондина и незаметно облизал губы. — Щебечет только для меня. Трэвис, кажется, на мгновение забыл своё имя. Его возмущению не было предела. В голове уже вертелась картинка с удушением шатена, а вдохи становились всё чаще. Он сильно ткнул острым локтем под чужое ребро, изображая крайнюю неуклюжесть, а Ларри только закашлял, продолжая лучезарно улыбаться. Эшли хихикнула, торжественно снимая с парней оковы. — Готово! — она широко улыбнулась, суя наручники в карман чужой джинсовки. — Наконец-то, нахуй — хрипло прошептал парень, потирая алую линию на бледной коже. — О-ох, какой голосок! Джонсон, а ты изрядно над парнишкой поиздевался! — присвистнула темноволосая девушка, аккуратно выводя контур губ помадой. Фелпс вновь схватил ртом слишком много нагретого воздуха и сжал челюсть. — Так всё, сороки, увидимся, когда я снова погрязну в дерьме! — преступник тепло рассмеялся, проскальзывая обратно к двери — Ариведерчи! — Вали давай, дурень! — разом захохотали девчонки. Парни вновь оказались на улице, захлопывая тяжёлую дверь. Блондин проморгал стеклянными глазами. Он шумно вздохнул, глядя вслед уходящему шатену. Стылый воздух нахально окутывал легкие, насыщая их кислородом, а тело с каждой минутой становилось всё более ватным. — Чё ты встал там, котёнок? — игриво усмехнулся парень, оборачиваясь на размытый силуэт у фонарного столба. — Собираюсь с силами задушить тебя — проскрипел блондин, прожигая глазами дыру в парне напротив. — Ох, мы так быстро начали делиться своими фетишами, я даже не знаю — Ларри по-девичьи поправил волосы кончиками пальцев и посмотрел на блондина из под опущенных ресниц. Трэвис просто замер, а после отчаянно взвыл в звездное небо под сопровождение басистого смеха одного полудурка. Спустя неопределенный отрезок времени, острые боли вновь скрутили его легкие, мучительно пересчитывая рёбра. Парни неспешным шагом плелись по спальному району. Время казалось изнуряющей вечностью. Через какие-то десять минут шатен уже проворачивал ключ в замочной скважине, глядя на потрёпанного и всё ещё возмущённого блондина. Последний, в свою очередь, опирался всем телом на холодную стену у деревянной двери. Возвращаться в квартиру Джонсона после погони было не лучшей идеей, ведь эти двое сумели поднять на уши весь маленький городок. Теперь здесь их искал каждый уличный пёс. Высвобождая пленников обстоятельств из оков, Эш подсунула другу связку ключей от старой штаб-квартиры. Когда-то давно это было трепещущим сердцем всей преступной паутины небольшого городка. Было, пока Джонсон не потерял всё, сев за решётку. — Надеюсь, тут тоже есть кладовка с кучей дерьма — жалостно проскрипел блондин, взъерошивая торчащие волосы. Джонсон болезненно сжал ключ в руке, да так, что ненадёжное металлическое покрытие разлезлось в костлявой ладони сотнями чёрных крошек. — Совсем плохо? — Ларри не поднимал взгляд. Он знал, что если сделает это, его грудную клетку вновь сдавит гнусная боль вины. — Будто меня бросили на растерзание этим крылатым ублюдкам — истерично хмыкнул он. Его взгляд был таким отрешённым, что Джонсон даже не был уверен, что тот понимает, что говорит. Ларри поджал губы, впуская парня в квартиру. Ветхая прихожая встретила их протяжным скрипом, а одинокая лампочка у высокого потолка вспыхнула, как только парень клацнул пожелтевший выключатель. — Спальня на право — тихо сказал шатен, кладя руку на острое плечо блондина. — А ты? — прохрипел Трэвис, уже не задумываясь о том, как это звучит. Он повернул голову в сторону чужой костлявой ладони. Ларри лишь хмыкнул. — Всё в порядке — ответил он и подтолкнул изнеможенное тело к дверному проёму. Джонсон заваривал чай, который смог наскрести на маленькой кухне, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Фелпс, кажется, уже стянул мятую одежду, скрипя одинокой кроватью. Послышался чужой судорожный вздох и руки шатена вновь пробрало холодом до самых костей. Ложка тихо болтыхала в кружке, пока парень ступал по ворчливому полу. — Эй... Трэвис? — он замялся, опираясь плечом о дверной косяк. Неразборчивое мычание из под одеяла раздалось незамедлительно. Джонсон присел на край постели, наблюдая за восстающим из пепла Фелпсом. Садясь на кровати, он будто собирал себя по осколкам. — Надеюсь, это яд — он устало оскалился и принял горячую кружку из чужих рук. Ларри проигнорировал это, выуживая из кармана фляжку с алкоголем. Парень раскрутил стальную крышку и глотнул содержимого, обжигая горло крепким виски. После недолгой паузы он заговорил. — Прости меня — карие глаза сверкнули в полумраке, — за то, что втянул тебя в этот хуеворот событий. Мне не стоило соглашаться обучать тебя, — выдохнул парень, глядя на бледные кисти, которых касался бесстыжий озноб. — От меня ты научишься лишь тому, как быть конченным уродом — Ларри грустно улыбнулся, смотря в тёмные глаза напротив. Истощенный взгляд обнажился. — Я сам полез в это, не нужно — тихо бросил он, кривя улыбку. Повисла недолгая пауза. — Я... хотел спросить... — выжидающе протянул блондин. — М? — Ларри вновь сделал глоток крепкого напитка, переводя взгляд на растерянного парня. — Кто он? Кто этот псих, что увязался за нами? — Трэвис опирался на локти, пока нагретое им одеяло прикрывало его предплечья. Шатен тяжело вздохнул. Он оперся руками о собственные колени и поправил выбивающиеся из высокого хвоста пряди.

***

— Теперь твоя очередь — увлечённо взболтнул худощавый юный мальчишка лет пятнадцати. Он вцепился азартным горящим взглядом в веер из своих карт. Их осталось совсем мало, а значит скоро станет известен победитель. Мальчишка проигрывал своему сопернику трижды кряду, но всё ещё пылал желанием одолеть его. Ларри с юношества любил азартные игры, поэтому каждый воскресный вечер мальчишки собирались у него в тёмной комнатушке и до полуночи играли в «Ведьму». Сал был пронырой и жутким шулером, но Ларри в упор не замечал этого, или не хотел замечать. В его юных глазах голубоволосый был совершенен. Сала забавила такая наивность его друга и он часом тепло улыбался, глядя во внимательные глаза Джонсона. Конечно же, он знал, какие карты остались на руках шатена, и знал, где находится та самая «ведьма». Скользнув робким взглядом по вееру, Сал потянулся к той самой карте. Он бережно выудил её, дотронувшись кончиками пальцев до руки шатена, и замер в предвкушении. Ларри увлечённо взглянул на оставшиеся карты и засиял ярче первой звезды в тёмную январскую ночь. Он впервые победил. Сделав восхищенный вдох, парень не успел опомниться, как тёплые губы накрыли его поцелуем. Карие глаза остекленели, пока тёплые руки голубоволосого уже скользили по его шее. Сал приблизился к нему, подминая игральные карты под себя и откидывая прочь.

***

Парень несколько раз моргнул, глядя на выцветшую стену пред собой. — Мы... выросли вместе. По тёмной комнате прошлись линии света от проезжающей фуры. Повисло недолгое молчание. — Он всегда был мне как родной брат, мы ходили в одну школу, влипали в стрёмные авантюры, воровали в магазинах... — по острому лицу постепенно ползла болезненная улыбка. — Мы были неразделимы, но когда подросли наши принципы стали немного отличаться друг от друга — между нами образовалась пропасть — и-и-и однажды мы сильно влипли... — Ларри почесал узловатыми пальцами висок, избегая внимательного взгляда блондина — Из этой западни тяжело было выбраться, но у него получилось, а я... я сдался федералам — он взглянул на парня, сражено улыбаясь и повёл плечом. — И всё это время вы не виделись, что-ли? — Трэвис вскинул бровь. — Эм-м, ну, как я знаю, всё это время он был частью Коза ностры, а у них очень строгие правила и всё, что он мог разве что отслеживать меня — между прочем бросил шатен в своей привычной манере — Его выперли оттуда за то, что он пропагандировал собственные устои, хотел свергнуть главаря, устроив полную анархию... — шатен усмехнулся, вращая фляжку в руке — Ему дико повезло, что его не грохнули или не засадили на пожизненно в какую-нибудь подпольную колонию. Он всегда хотел «большего». Когда мы были детьми, он всегда зарился на то, о чём я даже не мечтал. Трэвис почесал висок и порывисто облизал пересохшие губы. — Пиздец, он был ещё ебанутей, чем я думал... — Ага, а самое забавное то, — парень выставил указательный палец, делая небольшую паузу — что он очень нравился моей маме и она даже крутила роман с его батей, пока тот не влез в передрягу на юге Калифорнии. Джонсон не без самодовольства усмехнулся. Блондину было интересно его слушать. Он улыбался, внимательно глядел на парня, улавливал каждое его движение, а Ларри не переставал удивлять Фелпса своей подкованностью и храбростью, но пока блондин не знал, сила духа ли это или преступная обезбашенность. Шатен поднялся с кровати, выпрямляясь во весь рост, но рассказ свой не прекращал. Он говорил о разном, то улыбаясь, то закусывая нижнюю губу в тоске, а после снова расцветал в привычном амплуа ловеласа. Он стянул с себя растянутый свитер и сделал шаг к пыльному окну. Желтый свет дома напротив мягко скользнул по обнаженному торсу, проходясь по смуглой коже. Кое-где виднелись давно побелевшие шрамы. Трэвис, наблюдая за этой картиной, подсознательно облизнулся, слабо ёрзая на кровати. — Я ещё не утомил тебя своим трёпом? — усмехаясь, спросил Джонсон. Парень отрицательно мотнул головой, будто боясь проронить какую-то непристойность. Он снова заёрзал на кровати, стараясь натянуть одеяло как можно выше. Ларри же ловко юркнул под то самое одеяло, не желая проводить между ними даже условную черту. Он занял левую сторону, раскидывая руки на постели. Наблюдая за мельтешением с боку от себя, шатен незаметно вскинул бровь. — Тебе холодно или твоя трезвая задница способна смущаться? — Джонсон хмыкнул, одной рукой поправляя длинные волосы, что разбросались по подушке. — Заткнись, я пытаюсь заснуть — со вздохом буркнул блондин в надежде, что поздняя ночь в силах скрыть вспыхнувший румянец на его щеках. Ларри расплылся в прельстившейся ухмылке. Он окинул парня мимолетным взглядом. — Да брось, я же знаю, что нравлюсь тебе — в своей привычной заигрывающей манере бросил шатен. Мельтешение прекратилось. — Не неси хуйни, ладно? — ровно сказал Фелпс и надменно взглянул на него через плечо. Кажется, ничто не выдавало парня, лишь блеск чёрных, подобных опалу глаз заставлял усомниться в правдивости слов своего хозяина. — Нравлюсь, нравлюсь — с кошачьей игривостью уверял его Джонсон, глядя на обнаженную спину парня. Блондин не видел, но он может поклясться всей дурью, которую когда либо употреблял, что тот лыбится, говоря это. — Не-ет! — рявкнул Трэвис, зарываясь носом в собственную подушку. Он не заметил, как сам с трудом сдерживал надоедливую улыбку. — Что совсем ни капельки? — жалостливо промурчал парень, поворачивая к нему голову. — Совсем ни капельки — с улыбкой соврал тот. Ларри шумно выдохнул, не убирая ухмылку с лица и вновь стрельнул глазками в сторону блондина. — Что ж, раз так... — не успело слететь с его губ, как он прильнул к обнаженной спине обезоруженного парня. Ларри скользнул одной рукой по тонкой шее, проводя тёплыми пальцами по выпирающему кадыку, а другой погладил чужое рельефное бедро. Кажется, любое касание Джонсона выбивало весь воздух из его лёгких. Трэвис резко выдохнул, почувствовав, как его собственный живот сводит от безумия. Уткнувшись носом в шею, которая моментально покрылась мурашками, Джонсон услышал тихий стон. Парень не смог сдержать улыбки, и резко отпрянув, начал заливаться смехом. — Вот же урод! — очнувшись, гневно процедил Трэвис. Он нервно вскинул одеяло, оставляя смеющегося парня мерзнуть. — Эй-эй, ну ладно тебе! — заметушился Джонсон, пытаясь ухватить хотя бы уголок тёплой ткани. Он все ещё посмеивался, слыша, как блондин обиженно пыхтит, совсем по-детски надув щёки. Наконец укрывшись, Ларри попытался обнять отстранившегося парня, на что получил несколько болезненных толчков острыми локтями и вдобавок тираду не самых ласковых выражений. — Ладно-ладно, всё, — на выдохе прохрипел Джонсон, вскидывая обе руки. Он аккуратно повернулся к блондину, очерчивая взглядом острые плечи, что выглядывали из под одеяла. — Спокойной ночи — шепнул он, выдержав небольшую паузу. Трэвис, лёжа к нему спиной, уловил шёпот в звенящей тишине, которая, будто бы специально пыталась это скрыть. Надутые обидой щёки мгновенно растянулись в надоедливой улыбке, а взгляд потупился куда-то в сторону. Он молчал, ведь знал, если заговорит — обязательно выдаст себя. Время давно перевалило за полночь, город погрузился в сонное безмолвие, пока тучи стремительно затягивали небо. Взглянув на небосвод, любой сказал бы, что скоро они рассеются, а полная Луна, притаившись, будет ожидать зачарованных взглядов, но нет. Небо лишь мрачнело. Некоторые тучи беспорядочно рвались, словно тяжелые клубы дыма и стонали от холодного северного ветра. Кое-где пролетали вороны. Совсем скоро наступит рассвет, но не значит, что тень мрака не настигнет их поутру. — Алло, да Тодд? — сонным шепотом раздаётся по маленькой комнатушке. Первые лучи солнца ещё и не успели скользнуть по ветхим стенам. — Дела плохи. Я знаю о том, что ты натворил. Его пешки появятся с рассветом. И под «пешками» я имею ввиду кого-угодно. Это может быть чертов цветочник, которому он помог когда-то, а может быть последователь Коза-ностры. Тебе нужно убираться, Ларри — что-то на том конце затрещало. Звонок оборвался.