5. Где-то по пути
29 января 2021 г., 06:00
***
Луна постепенно исчезает с неба, прежде чем снова начать появляться в течение месяца. Ночи становятся темнее и тусклее, и это продолжается, пока не остается ничего, кроме пустого, темного неба. В те дни Земле очень не хватает лунного света. Но против воли природы она бессильна. Все, что она может делать, это ждать и каждый день наблюдать за небом в поисках намеков на Луну.***
Шерлок обнаруживает, что он почти разочарован. Сразу после передачи Хольца полиции с небольшим натиском Майкрофта он понимает, что мог бы легко подождать, чтобы увидеть, появится ли ангел смерти (так он называет этого человека в мыслях). Но, к сожалению, то, что сделано, сделано. И, видимо, в этом нескончаемом беге он с каждым днем тупеет. — Я мог бы подождать, знаешь ли, — Шерлок шипит в трубку и торопливо уходит из квартиры в темный переулок. — Я мог бы легко подождать день или два и, может быть… — он делает паузу, прикусив губу в задумчивости. — Я мог увидеть таинственного мстителя. — Да, можно было бы подождать. Но это значило бы, что будут заключены дополнительные сделки, и ты знаешь… это могло привести к неопределенности, — Майкрофт глубоко вздыхает, позволяя вздоху раствориться в тишине. — Я не думаю, что ты пошел бы на такой риск, чтобы подвергнуть опасности все, не так ли? Здесь важно время. — Нет, — Шерлок ответил коротко, делая более длинные шаги к главной дороге. — Я знал, что ты поймешь. И есть этот тон, который он знает слишком хорошо, но Майкрофт не знает, что он знает. Майкрофт что-то скрывает. Майкрофт излишне хвалит его, это подозрительно. В этом нет ничего относительно Джона, не так ли? Майкрофт не осмелился бы так много скрывать от него. Неважно, как далеко Шерлок. — Как… всё? В Лондоне? — Как и должно быть, — мягко говорит Майкрофт. — Все на своих местах. Может быть, Майкрофта просто беспокоит его работа. Не все касается Шерлока, не так ли? — Так что же мне делать? — спрашивает он, глядя на человека рядом с ним на автобусной остановке, который слишком занят, глядя на сайт биржи на своем планшете. — Встреться с моим человеком через час, доберитесь до места назначения, посидите некоторое время. А потом сам знаешь что. — Да уж, — Шерлок бормочет. — Увидимся через… месяц? — Полагаю, что так. — Что-нибудь еще? — спрашивает Майкрофт. — Если я не выйду из этого живым, на что у меня очень мало шансов, потому что я очень скоро буду следить за вторым лучшим стрелком в мире, а затем сражаться с ним, — Шерлок глубоко вздыхает, — сдержи обещание. — Я намерен полностью сдержать его, брат мой.***
Он ненавидит, что не знает больше об этом парне Макмуллане, кроме того, что было в его профиле в Facebook. Этого намного меньше, чем достаточно, но, может быть, хватит для работы. Это в любом случае рискованно (не то чтобы его это волновало), но не знать всего о человеке, который печально известен тем, что владеет большим количеством информации, рискованнее. Он живет в очень многолюдном городе. Слишком много людей. Слишком много охраны. Недостаточно возможностей. Но Джон знает одну полезную вещь: Макмуллан будет в Непале на неделю по работе. Он не знает, по какой работе, но это того стоит. Он делит комнату с человеком с бессонницей, который курит всю ночь. Он живет здесь месяц, и они никогда не разговаривали. Что во всем этом может пойти не так? Он просыпается в день встречи, весь день сидит и слушает сладкий звук молитв. Это прекрасно. Очевидно, это должен быть день фестиваля. Он везде такой красочный, разительно контрастируя с его внутренним миром. Воздух такой свежий, и он должен наслаждаться им, но он просто не может дышать, не хочет. Шерлок лежит на кладбище под зеленым деревом и не дышит. Так как он может? Он достаточно предает его, просто живя. Это нечестно. Днем он проходит мимо храма, и кто-то предлагает ему поднос, полный сладостей. — Пожалуйста, возьмите, — молодая женщина улыбается ему, — сегодня день рождения нашего Бога, прекрасный день. Он замирает на минуту и не знает, что делать. Женщина прищуривается, все еще улыбается и почти пихает тарелку в его сторону. Это заставляет Джона улыбнуться. Он берет одну сладость и пробует ее на вкус, и она божественна. Женщина, Мира, говорит, что это называется ладду. Она самый живой человек, которого Джон когда-либо видел в своей жизни, даже ее яркая одежда меркнет в ее собственной ауре. Она много разговаривает. Сообщает Джону, что она работает в Гарварде и сейчас в отпуске, чтобы присоединиться к своей семье. Что она была в Лондоне, и это прекрасно. Она упаковывает ему еще несколько конфет в бумажный пакет и настаивает, чтобы он съел их все. Его сердце согревается, а бумажный пакет в руке кажется живым. Он понимает, что давно не улыбался. Считается ли это вообще просто временем? Это почти вечность. Прошло слишком много времени с тех пор, как он хоть с кем-нибудь разговаривал, кроме раздраженных парней из бара. В основном эти разговоры были односторонними. Позже, той же ночью, Джон наблюдает, как Рональд выходит из дома, разговаривая с кем-то. Есть один небольшой участок пути, где не совсем темно, это хорошо для Джона. Он стоит у дороги и молится, чтобы все прошло гладко. Он ждет, затаив дыхание, пока другой человек уйдет, и наконец они двое будут одни. Макмуллан останавливается как вкопанный, когда слышит звук снимаемого предохранителя в темноте. — Очень надеюсь, что это не для меня, — он качает головой, — но это возможно. — Я слышал, что ты умный человек, — Джон отвечает. — Руки над головой. Мужчина подходит ближе к направлению звука, и полная луна благословляет их своим светом именно в этот момент. Джон его ясно видит, он выглядит слишком обычным, как и он сам. — О… так что ты… не умер, — мужчина произносит слова почти дразняще. И пытается скрыть свое удивление. — Что? — Да ладно, доктор Ватсон. Думаешь, я тебя не знаю? — мужчина бесстрашно хихикает, как будто направленный на него Зиг Зауэр — не что иное, как детская игрушка. Джон чувствует, как его ладони потеют. Но человек перед ним беспечен, даже один мускул нигде не дрогнул. — Мы думали, ты где-то умер. От тебя не было и следа, — его брови в замешательстве морщатся. — Мы думали, ты умер от горя. В том направлении, в котором ты двигался тогда, это могло случиться в любой момент. — Ты думал? — Да, да… Я искренне удивлен. Вау, — его глаза широко раскрываются, почти насмешливо. — Но я думаю, мы не ошиблись. — Что ты имеешь в виду? — медленно спрашивает Джон. — Ты ведь убираешь сорняки? — он поднимает брови, чтобы указать на их ситуацию. — Ты ищешь людей, ответственных за смерть твоего партнера. Сейчас нет смысла отрицать это, так что Джон кивает головой. — Во всем этом есть большая ирония. Но мне не разрешено говорить, — мужчина выглядит разочарованным, как будто ему не разрешают рассказать кульминацию хорошей шутки. — О чем ты говоришь? — взволнованно спрашивает Джон. — Совсем не разрешено, но Бог знает, как я хочу, — он хихикает. — Хотя я удивлен. Не знал, что это в тебе есть. Это многое меняет. — Тогда ты был неправ, — Джон отвечает сквозь стиснутые зубы. — Очевидно, доктор Ватсон, — в голосе мужчины слышится намек на сарказм. — Что я могу для тебя сделать? — Ты можешь рассказать мне о местонахождении твоего босса. — Моего босса? Доктор Ватсон, ты же помнишь, что мой босс умер незадолго до смерти твоего парня. — Я не говорю о Мориарти! — Джон почти кричит. — Ой-ой, полегче, тигр, — Макмуллан поднимает руки, словно защищаясь, улыбка не сходит с его лица, как будто нет ничего более забавного, чем несчастный мужчина, который мстит за несправедливую смерть и направляет на него пистолет под прекрасным лунным светом. — Где Моран? — Аа… другой босс, — Рональд пожимает плечами. — Честно говоря, я не знаю. Мы никогда этого не знаем. — Ты врешь! — Посмотри на меня, — он смеется, — у меня с собой два пистолета и нож, но я беспомощен. Ты наставил на меня пистолет. Какой смысл врать? — он пожимает плечами. — Мы никогда не знаем, где находится Моран или какое его настоящее имя. Джон не знает, когда его рука начала дрожать. — Все это — риск для тебя. Старый добрый доктор Ватсон… — Макмуллан издает неодобрительный звук. — Босс говорил, что это было в тебе. Никто из нас не поверил. — Возможно, ваш босс был прав, — Джон фыркает. — Но есть ли это в тебе самом? Чтобы сделать то, что необходимо сейчас? — Что «это»? — удивленно спрашивает Джон. — Если ты оставишь меня в живых или даже опустишь пистолет, ты знаешь, что произойдет, не так ли? — с улыбкой спрашивает Макмуллан. — Ты ничего не можешь со мной сделать, — Джон говорит, стоя прямо, не выдавая того, что сейчас он очень напуган. — Твой… партнер считал себя непобедимым. Посмотри, во что это его втянуло, — мужчина почти шепчет, глядя на Джона, в его глазах танцует заговор. — Он мертв, не так ли? — Что может быть хуже этого? Чем та не жизнь, которой я живу? — Мучительная смерть. Знаешь… пытки, тянущиеся на несколько дней… Ты действительно этого не хочешь, — Макмуллан вздыхает. — Так что ты просишь меня сделать? — Джон надеется, что его голос не выдает того, насколько он потрясен. — Знаешь что. Сделай это. Джон не отвечает на это. Просто смотрит перед собой, держа пистолет как можно сильнее. — Тебе страшно, доктор Ватсон? Тогда позволь мне прояснить, насколько это было бы страшнее, — Макмуллан прочищает горло. — Если ты не будешь стрелять, это сделаю я, и если тебе даже удастся убежать от меня, в ту минуту, когда я выйду отсюда, ты станешь настоящей знаменитостью в кругу. Я позабочусь об этом. Твое лицо будет у всех, и я позабочусь о том, чтобы ты выбрался из Непала живым только для того, чтобы быть захваченным Мораном, — он останавливается, чтобы перевести дух. — И с Мораном ты не хочешь встретиться, поверь мне. Большую часть грязной работы не мы делаем. Моран просто неумолим, — он улыбается. — А пытки… ах, лучшая часть… я должен рассказать тебе о том времени… Джон не знает, что в него входит и почему он так быстро сокращает расстояние между ними двумя. Он видит, как его собственная рука сильно бьет Рональда по виску, а затем Рональд падает на землю. — О, доктор Ватсон, я не знал, что ты любишь прелюдии перед тем, как убить, — Джон видит, как его рука пытается достать одно из его ружей на поясе. Но прежде, чем это произошло, Джон наступает на него, зарабатывая в ответ болезненный крик. — Ты, — Джон прыгает на него и сильно бьет мужчину, который смеется посреди всего этого и, что удивительно, даже не пытаясь защитить себя, как ожидалось, — убил его. — Меня там даже не было, доктор Ватсон, — мужчина смеется, как будто Джон не направляет на него пистолет из упора. — Я всего лишь скромный сотрудник. Это не занимает даже секунды. Только небольшая часть дроби. В воздухе громкий хлопок, вздох и запах пороха. И мертвый мужчина с пулевым отверстием посередине лба. Дрожь, которая начинается в его руке, не имеет никаких признаков прекращения. Дрожащей рукой он поднимает выпавшее из его рук оружие с земли. Он прикасается пальцами к щеке и понимает, что плачет. Он никогда в жизни не убивал человека в упор. Это, должно быть, новый минимум для него. Он бежит холодной ночью. Его легкие горят от недостатка воздуха, все тело неприятно болит. Его внутренности хотят выползти изо рта. Ему хочется вырвать кишки, пока ничего не останется. Всё для Шерлока, всё…***
Он медленно кружит вокруг мужчины, все время дыша ровно. Последний луч уходящего солнца освещает бежевую стену комнаты, а вместе с ней и дорогой стеклянный декор. Солнечный свет кажется странно знакомым, а оттенок напоминает что-то забытое. Но это такой оксюморон, очевидно, что есть только одно солнце, оно должно светить одинаково. — Пожалуйста, не делай мне больно. Я ничего не сделал, — мужчина хнычет. — У меня есть семья, жена, двое детей. — Шшш, — он шикает на него, прижимая палец к губам, и мужчина внезапно замолкает. В его глазах страх, даже ужас. Он, должно быть, выглядит очень устрашающе в глазах этого человека. Он был одет в черное, с нелепой маской на лице, которая стоила ему слишком дорого, чем следовало бы. «Тутовый шелк или что-то в этом роде», — сказал продавец, подмигивая ему. Шерлок оценил бы шелк. Украденные моменты, когда он иногда чувствовал ткань выброшенной одежды Шерлока, заставили его понять, чего Шерлок хотел бы. Ему нужна эта ткань. Он держит руку неподвижно и старается не думать о Шерлоке. Мужчина продолжает хныкать, неожиданно для человека, который занимается всем незаконным. Музейные экспонаты, драгоценности, все красивое и блестящее, что он может достать, и все, что Мориарти любил хранить. Он молча смотрит на железный сейф. Ни тревоги, ни чего-нибудь ещё. Просто старый добрый руль спереди. Наверное, так выглядит уверенность. Мужчина никогда не думал, что кто-то придет за ним в такое место, как Дрезден. Джон указывает на ноутбук, ожидая, пока человек откроет его с паролем, что он и делает дрожащими пальцами. Затем он указывает на сейф. — Пожалуйста, возьмите все драгоценности, которые хотите. Не трогайте меня, пожалуйста, — мужчина продолжает рыдать, медленно вынимая из сейфа вышеупомянутые предметы. Джон думает несколько секунд. Затем подходит к человеку, стоящему на коленях перед сейфом, и сильно ударяет его по черепу. Может быть трещина, но это не его проблема. Драгоценности на полу, пачки денег также его не заботят. В качестве дополнительной меры он вставляет в руку шприц с успокаивающим средством. Затем открывает сейф шире. Старый друг очень помог узнать об этом человеке. Джон будет должен ему обед, если он останется живым. Вещей, которые у него уже были, вещей в сейфе Шнайдера и его ноутбука достаточно, чтобы дать ему пожизненное заключение. Он насвистывает мелодию, идя по улице. Голос на другом конце провода пугает Майкрофта. — Майкл Шнайдер, — голос говорит медленно. — Джон? — осторожно спрашивает Майкрофт. Звучит немного иначе, но это определенно Джон. Джон немедленно вешает трубку. Перезвон не дает ему никаких зацепок. Это общественная телефонная будка. Если бы где-то началась ядерная война, это вызвало бы меньше стресса у Майкрофта, чем вот это всё. Хорошая новость заключается в том, что Джон жив, но как долго он будет таковым, он не знает.***
Когда он подходит к передней части крохотной квартирки в Брюсселе, перед квартирой уже собралась толпа. Итак, он выбирает из толпы мужчину болтливого типа. — Что здесь случилось? — осторожно спрашивает он парня. — Видимо, там месяцами скрывался какой-то международный преступник. — И? — его сердцебиение слишком громко в ушах. — И его больше нет. Полиция задержала его всего час назад. Они опечатывают здание, — мужчина мудро качает головой, чувствуя себя способным просветить незнакомца. Ноги Джона кажутся тяжелыми как железо, когда он идет дальше по улице. — Здравствуй. Ты выглядишь как новое лицо, — с улыбкой замечает бармен и осторожно хмурится. — Да, совершенно новое, и я не задержусь достаточно, чтобы стать старым, — Джон отвечает с улыбкой, снова потягивая пиво. — Тогда мимо проезжаешь. Я знаю этот тип. — Да. Просто проезжаю мимо, приятель, — говорит Джон, делая глоток пива, показывая, что разговор окончен. Он злится. Сильно. Это второй раз с момента начала его миссии, когда кто-то его обогнал. Первый раз во Флоренции, это было в самом начале. Он знал меньше. Неудивительно, что его время было неподходящим и никого не было там, когда они должны были быть. Но это было глупо. Как он мог так ошибиться в расположении информации? Шерлок мог определить по капле воды, пришла ли она из Ниагары. Но Джон — неумеха, даже после того, как провел с ним столько времени. Шерлок был бы лучше. Конечно, если бы только Шерлок был жив. — Хэй? — бармен проводит рукой перед его лицом. — Я потерял тебя, дружище. Ты в порядке? Похоже, ты только что улетел отсюда. Ты даже не дышал. — Я в порядке, — Джон допивает оставшееся пиво и платит за напиток. Брюссель довольно занятный. Но не настолько, чтобы заставить его забыть о том, зачем он здесь и почему гуляет по улице в напряженный день в месте, где он никого не знает. Почему он не наслаждается тем, как уличный музыкант играет очень милую мелодию на старом языке. Он не может наслаждаться этим. Конечно, Майкрофт приложил к этому руку. Прошли месяцы, и неизвестно, чем занимается Джон. И, конечно, приглушенный голос не помогал в телефонном разговоре. Так что Майкрофт, вероятно, начал заботиться обо всем по-своему. — Братья Холмс, клянусь, — Джон бормочет себе под нос, натягивая толстовку, — никогда не позволят мне отдыхать. Один из них делал его жизнь адом и раем всеми возможными способами. Довел его до безумия в хорошем смысле слова и сделал счастливым своим единственно возможным способом. Поднял его до такой степени, что он не мог больше опуститься. И теперь он в городе, где никогда не был. Он убил. Неважно, если невольно. Ничего из этого не имеет значения. Он здесь с кровью на руках. И самое ужасное, что если понадобится, он снова убьет. Этого даже не компенсировало бы, если бы он мог каким-либо магическим способом оживить Мориарти и убивать его снова и снова. Этого все равно было бы недостаточно. Это чувство пустоты внутри него… оно никогда не исчезнет, что бы он ни делал. Но есть одно средство. Единственное. Одно чудо. Если бы только Шерлок вернулся, а этого чуда никогда не случится. Но может кое-что еще. Потому что Селеста обещала сообщить ему, знает ли она что-нибудь о таинственном Моране, что, вероятно, не является его настоящим именем. Но она сказала ему, что все равно попробует, и в его почтовом ящике будет электронное письмо, если ей это удастся. Он снова смотрит на письмо. Обращение к общественному месту в Москве. Миссис Эшдаун (имя изменено), ветеран Сирии, живет там со своим мужем и, по всей видимости, ведет счастливую жизнь, за редким исключением, когда она пускает пулю из снайперской винтовки в головы людей или когда она казнит того, на кого Мориарти указывал. Он месяц сидит неподвижно. Наблюдает, как она покупает продукты в магазине на прогулке со своим мужем-дантистом. Ему почти скучно. Она похожа на любого другого человека, живущего счастливой и скучной жизнью. Джон, вероятно, не видел лучшей игры, чем эта. Он почти подумал бы, что Селеста была дезинформирована, если бы однажды не увидел ее, когда она тем самым холодным взглядом посмотрела на женщину, которая столкнулась с ней на улице. Ни у кого, кроме полного психопата, не могло быть такого изменения в поведении за такую долю секунды. Похоже, она убила бы ее, если бы у нее была возможность. Что-то закрадывается в него, когда он медленно входит в оранжерею позади очень красивого одноэтажного дома. Это страх. Он так напуган. Но по крайней мере, он не сидит в постели или на Бейкер-стрит и не напивается виски. По крайней мере, он не гниет на дне Темзы и, по крайней мере, он не двинулся дальше. Что угодно для Шерлока, что угодно…
Примечания:
В комментариях, опять таки, есть картинки;)
