Number 16

Воскресенье, 21:12 вечера 🐱

      — Привет, пап! — воскликнул Чонин, устремляясь навстречу Минхо. — Посмотри, что папа мне купил! — он достал из-за спины плюшевого лиса гораздо более внушительных размеров, чуть ли не волоча его за собой по траве. — Папа выиграл его на карнавале! Покажу завтра в школе Феликсу, и мы вместе придумаем ему имя! — его лицо озарила улыбка, а Сынмин только закатил глаза к небу, не в силах больше выслушивать восторги младшего брата.       — Это просто чудесно, Чонин. Пойдем, тебе пора наверх. — Он запустил мальчиков внутрь, поочередно касаясь ладонью их затылков по мере того, как они заходили в дом. Чонин плюхнулся на пол своей пятой точкой, и принялся тянуть шнурки за кончики, пытаясь из развязать. Минхо опустился рядом, чтобы помочь ему; Сынмин же просто сбросил свои кеды, приблизился к лестнице и, обогнув перила, быстро поднялся наверх.       — Ты иди пока, а я скоро приду, хорошо? — ласково сказал Ли Чонину, быстренько обнявшего его за шею, прежде чем тоже направиться к лестнице. Минхо проследил глазами, как мальчик поднимается наверх и скрывается из поля зрения, терпеливо ожидая, когда раздастся звук закрытой двери в их с Сынмином комнату. Он на мгновенье прикрыл глаза, после чего повернулся к мужчине, стоявшего все это время на ступеньках крыльца.       — Чанбин, на часах почти 9:15. Детям полагается быть в своих комнатах не позже шести часов вечера. Серьезно, их и так тяжело приучить к графику, и каждый раз появляешься ты и все сбиваешь. — Начал Минхо, запуская пальцы в волосы, после чего скрестил руки на груди, недовольно топая ногой по полу. — Ну сколько раз я должен это повторять?       — Не будь занудой, Мин. Они прекрасно провели время! — возразил Чанбин.       — И вечно у тебя я оказываюсь тираном... — Фыркнув, пробормотал Минхо.       И это было правдой. Он действительно каждый раз чувствовал себя отвратительным отцом, когда Чанбин просто так водил мальчиков поиграть в боулинг, покататься на своем кабриолете, или устраивал им неожиданные походы в тематические парки и на бейсбольные матчи. Ли не страдал никакими финансовыми проблемами, он вполне мог позволить это детям, однако он прекрасно знал, что Чанбин всегда мог обставить его в этом.       — Послушай, Минхо, мне жаль. Они просто хотели остаться подольше. У меня и в мыслях не было злить тебя. Такое просто случается само собой. — Ответил ему Чанбин, засовывая руки в карманы и непринужденно ссутулив плечи. — Я просто хочу, чтобы им было весело, пока они со мной. К сожалению, я вижу их не так часто, как ты...       Минхо от стресса хотел было устроить небольшую истерику по этому поводу, но решил, что сегодня слишком устал для того, чтобы спорить. Он посмотрел на мужчину, стоящему перед ним на ступеньках, и решил не ворошить прошлое...       — Ничего... Я знаю, ты стараешься. И я ценю это, честно. Детям весело с тобой, и это самое главное. Спасибо, что вытаскиваешь их из дома.       Услышав эти слова, Чанбин развел руки в стороны, приглашая Минхо в свои объятия. Ли действительно очень любил ощущение рук бывшего вокруг себя, и тот это знал. Никто не умел обниматься так, как это делал Чанбин, — так тепло и приветливо. И Минхо сдался ощущениям, позволяя себе на несколько секунд насладиться объятиями, прежде чем расцепить руки и отстраниться.       — Ладно, мне нужно идти укладывать мальчиков спать. Увидимся в следующие...       — Даже не позволишь мне войти? — спросил Чанбин с выражением крайнего удивления, слегка наклонив голову набок. Когда Ли снова перевел взгляд на него, тот стоял, наклонившись к нему со своей фирменной полу-ухмылкой, вздернув подбородок, чтобы видеть его лицо из-под своей шапки.       — Бин... — Минхо вздохнул, возводя очи к потолку, после чего снова устанавливая с бывшим зрительный контакт. Он немного понизил голос, чтобы никто, кроме них, не смог услышать их разговор. — Мы с тобой уже тысячу раз это проходили. Я не пойду снова у тебя на поводу, это слишком большой стресс для мальчиков. Мы же говорили об этом.       — Ну, мальчики ничего и не узнают, если мы им не расскажем? — Минхо заметил, как его бывший закусил нижнюю губу зубами. Выглядел он при этом таким дерзким и самодовольным, что Ли в очередной раз разозлился на себя за то, что все еще считал этот вид привлекательным...       Чанбин шагнул вперед, мягко подтолкнув его в коридор спиной вперед и заходя в дом. Он закрыл за собой дверь с тихим «щелк», прежде чем обхватить своими руками предплечья Минхо, привлекая его к себе.       — Дело не только в этом, не так ли? — раздраженно фыркнул Минхо, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза бывшему.       Руки Чанбина скользнули выше, оглаживая мышцы плеч, затем легли на его шею. Минхо остро ощущал каждое малейшее движение и прикосновение.       — Тогда в чем проблема? — снова этот дразнящий тон.       — Дело не только в них, Бин, серьезно. Просто я чувствую себя немного... не знаю. — Минхо запнулся на полуслове. Чанбин подобрался к нему еще ближе, мягко прижимаясь к шее Минхо губами, целуя. Затем еще раз.       Минхо сначала пытался увернуться,но не нашел в себе силы полностью отказаться...       — Если ты скажешь мне остановиться, то я так и сделаю, ты же знаешь. — Насмешливо ответил Чанбин, прикасаясь губами к местечку за ухом. Минхо страсть как хотелось стереть эту бесячую нахальную ухмылку с лица бывшего.       — Бин... - вздохнул он. — Мы оба знаем, что этого не произойдет...       Такое случалось не раз. С тех пор, как они расстались, оба уже «несколько» раз за последние годы оказывались в одной постели. Ли говорил своим любопытным соседкам, что у них это было всего три-четыре раза максимум. На самом деле, как думал Минхо, такое произошло раз в десять больше названного количества. Можно сказать, у них это случалось с частотой чуть ли не дважды в месяц.       В первый раз они оба повели себя весьма наивно, уснув вместе в одной кровати сразу после бурной ночки, а Чанбин не успел вовремя уйти. В результате Минхо пришлось объяснять Сынмину, которому на тот момент было всего шесть лет, что «они с папочкой не вместе, как раньше». Мальчик тогда плакал несколько дней напролет, а Минхо внутренне сгорал от стыда.       Что выбивало из колеи, так это то, что Ли сам по себе был очень любящим и нежным человеком, даже слишком, и иногда в ущерб себе. Он искренне наслаждался ощущением близости с кем-то, однако по его внешнему виду едва ли кто мог прийти к такому выводу. Постоянное присутствие Чанбина в жизни детей было с одной стороны благословением, а с другой стороны — проклятьем, так как он никак не мог полностью забыть о своих чувствах, даже если бы попытался.       — Бинни, мы расстались. Помнишь? — пробормотал Минхо, крепко зажмуриваясь от ощущений нежных губ Чанбина на своей шее. У него не было сил даже притвориться, что шея не была его главной слабостью, и его бывший прекрасно это знал. Его рост идеально подходил для того, чтобы утыкаться в нее носом.       — Когда это нас с тобой останавливало, Мин..? — он усмехнулся. — Кроме того, как я могу не хотеть тебя, когда ты всегда так потрясающе выглядишь? — его голос понизился до хрипловатого шепота. Он приблизился совсем вплотную к его ушной раковине, едва касаясь губами кожи. Он был таким ласковым, что по шее Минхо пробежала заметная дрожь.       Ли даже не надел сегодня ничего особенно соблазнительного, но он бы слукавил, если бы сказал, что совсем никак не приодевался для Чанбина, ожидая его каждую последующую неделю. Иногда наденет более приличную футболку, немного изменит прическу, может, даже наденет более обтягивающие джинсы, чем обычно...       Он даже понятия не имел, почему это делал. Наверное, он хотел показать бывшему, что прекрасно справляется и без него. Или, может, он просто хотел хотя бы иногда чувствовать себя привлекательным.       — Нужно уложить детей спать. Уже десятый час, а им завтра в школу... Тебе... наверное... пора... — Он запинался от каждого прикосновения, издавая тихие вздохи каждый раз, когда задерживал дыхание. Ли уже знал, что долго не продержится. Он и себя-то не мог убедить в собственных словах, не то, что Чанбина.       — Наверное? — Чанбин играючи скользнул указательным пальцем под подол рубашки Минхо. Малейшее прикосновение пальцев мужчины к его животу мгновенно вызвало дрожь в его теле. Проклятая слабость...       В попытке перехватить дыхание он отклонился назад так, как только мог, стараясь избежать прикосновений. На мгновение он посмотрел Чабину в лицо, ловя взгляд его темных глаз из-под козырька кепки. Все, о чем он мог сейчас думать, — это о том, как сильно ему хочется снять эту идиотскую шапку и ощутить мягкость волос под пальцами.       Минхо в этот момент себя просто ненавидел, серьезно...       Он тяжело вздохнул.       Сорвал шапку с Чанбиновой головы и отшвырнул в сторону, запустил пальцы в волосы на его затылке, как и хотел. Собрал его волосы в кулак и легонько потянул — этого оказалось достаточно, чтобы выдавить из младшего самодовольный вздох. Конечно, тот знал, что победил. Минхо настойчиво потянул его за волосы, прижавшись к его губам своими, как и представлял.       Отпустив чужие волосы, он обвил руки вокруг шеи мужчины, чтобы подобраться ближе, и углубил поцелуй. Знакомое чувство охватило его, а их языки привычно сплелись друг с другом, так же, как это было с ними раньше.       Чанбин расположил свои руки цепкой хваткой на бедрах Минхо и начал теснить его спиной к лестнице. Он спустил руки ниже, скользнув ими под рубашку и заставляя Ли откинуться на мягкие, покрытые ковром ступеньки, так, что Минхо уже почти полностью лежал на них спиной. Ощущалось это странно и одновременно потрясающе.       Вспомнились времена, когда им с Чанбином было где-то по 21 или 22 года, и они то и дело уединялись в кладовке в гостях у друзей, на багажнике машины или вообще где-нибудь посреди поля, срывая друг с друга одежду. Когда-то он действительно любил такие приключения. Сейчас же его не оставляло чувство, будто это было целую вечность назад.       Чанбин словно заполнял все вокруг своим присутствием: его поведение, запах дорогого сандалового парфюма, накачанные мускулы. Минхо отчаянно цеплялся пальцами за его широкую спину, крепко сжимая, словно не хотел отпускать. Но он знал, что придется.       Ясность ума на мгновение вернулась к нему, пробиваясь до его затуманенного разума. Нужно было уложить мальчиков спать до того, как кто-то из них внезапно решит выглянуть из комнаты и задастся вопросом, почему папа все еще здесь. А Минхо морально не был готов к очередной разъяснительной беседе из оперы «мы с папочкой просто реслингом занимаемся».       Он легонько уперся ладонями в грудь Чанбина, разъединяя их губы и немного отодвигая мужчину от себя, а после снова пытаясь наощупь обнять его за шею.       — Бинни... Ты такой... — Задыхаясь, вымолвил он, не имея ни малейшего понятия, как именно он хотел продолжить фразу — «чертовски бесячий» или «чертовски горячий»... Вместо этого он сказал: — Слушай, я только детей уложу в постель, и сразу вернусь... Не уходи никуда. — Он снова поцеловал его, затем еще раз, утопая в привычных ощущениях мягких губ и упиваясь его вниманием, как всегда. Чанбин ухмыльнулся в поцелуй, зажав зубами его нижнюю губу и посасывая ее.       — Я никуда не уйду.       За эти слова Минхо его особенно возненавидел.       Он выскользнул из их нынешнего положения, распутав свои и чужие конечности, и направился вверх по лестнице, подметив, как Чанбин даже на секунду не отводит взгляда остекленевших глаз с его тела.       Первой на очереди была комната Чонина. Ли пригладил растрепанные волосы на затылке, торчащие сейчас во все стороны из-за недавнего контакта с ковром — чертово статическое электричество...       Чонин уже спал, полностью одетый и едва укутавшийся в свое сиреневое одеяло, положив голову на свою новую игрушку, аки подушку. Минхо подошел ближе и поправил одеяло, пытаясь укрыть мальчика получше, после чего мягко поцеловал его в лоб. Он погасил свет в комнате и вышел, закрыв за собой дверь.       В другой части комнаты Сынмин все еще сидел на своей кровати и читал книгу — тусклого, мягкого света ночной лампы Чонина ему было для этого достаточно. Парнишка выглядел немного усталым, а его волосы все еще пребывали в беспорядке после сегодняшних аттракционов. По крайней мере, он переоделся в свою пижаму, в отличие от младшего брата.       — Минни, думаю, на сегодня достаточно чтения, хорошо? Уже поздно. — Прошептал Минхо, подходя к кровати Сынмина и мягко погладив того по голове. Глаза мальчика были слегка опухшими. Он прислонился к руке Минхо навстречу ласке, позволяя отцу бережно прикоснуться к его лицу.       Сынмин сонно, но понимающе кивнул, даже не пытаясь в своей обычной язвительной манере переубедить Минхо, что «чтение куда важнее сна», а такое случалось раз в тысячелетие. Парнишка просто снял свои очки и, сложив дужки, убрал их на прикроватный столик, после чего молча лег, позволив Ли укрыть его одеялом. Без пререканий.       — Спокойной ночи, пап. — Отозвался он полусонно, прикрыв глаза.       — До завтра. Люблю тебя, Мин. — Минхо мягко поцеловал его в висок, после чего поднялся с края кровати.       — Я тебя тоже.       Ли закрыл дверь и прислонился к ней спиной, набирая в легкие побольше воздуха. Его дыхание было немного прерывистым, и он прекрасно знал, почему.       Он почти хотел, чтобы Сынмин-таки поднял истерику, чтобы у Минхо были причины остаться наверху подольше, и тогда, возможно, Чанбину наскучит ждать, и он уйдет. Он крепко зажмурился, пытаясь призвать все возможные силы и внутреннюю мотивацию, чтобы спуститься и настоять на том, что они оба должны остановиться и не делать того, чем явно собрались заняться...       Однако все силы покинули его, едва он поймал взгляд мужчины у подножья лестницы.