По ту сторону нашей вечности

«Любовь — словно ложь, Её всегда найдёшь, С уст своих не оторвёшь. Повсюду глубоко засела, Вновь ромашка наша обомлела. Но нет её внутри сердец, Она лишь на слуху мудрец, А на деле просто лжец.»

***

      Шум сердцебиения, звон и сбившееся дыхание от непрерывного бега заполонили всё внимание ушей парня, заглушая все остальные звуки только-только полностью проснувшегося, отдалённого от столицы города. Казалось бы, совсем недавно тот бежал навстречу своей смерти, просто, чтобы успеть не потерять свой единственный оставшийся шанс, наконец рассказать о той боли, что копилась внутри черепной коробки русоволосого на протяжении четырёх лет, если не пяти. А уже через минуту убегает от этой встречи, бежит, словно цепляясь за жизнь, обыденный инстинкт самосохранения каждого животного, он всегда включается в моменты опасности, в таких, когда за беззащитным зайцем начинается охота со стороны более чем достаточно голодной лисы.       Казалось, словно ещё чуть-чуть, и русоволосый не успел бы на свой рейс, что в некоторой степени радовало инфантильного малолетку, но всё же тот на светлую голову предпочёл не проколоться хотя бы в этом, что подтвердило его преждевременный приход на вокзал. По реакции матери, можно было сразу понять — старшая удивилась запыхавшемуся и неряшливому, от листьев деревьев, на которые натыкался бегущий гетерохромик, виду своего ребёнка. Однако, не придав этому должного внимания, в прочем, как и всегда, — подметил для себя Алекс, рыжеволосая ведьма подозвала своего супруга, чтобы разрешить оставшиеся вопросы, которых осталось и вовсе всего два, остальное множество пара успела разрешить ещё до прихода младшего ребёнка. — Если ты хочешь забыть о моём существовании, то самый действенный способ — это взять в руки нож и впустить его в моё тело! — без умысла как-либо задеть эго матери недовольно съязвил художник, видимо под воздействием адреналина, выработавшегося во время внепланового забега. Сестра, стоя поодаль от данного выстроившегося цирка, услышала невзначай краем уха невозмутимую фразу, что изрядно смутила её зрелый ум, и сразу, подперев руку младшего, поволокла в сторону, и, всё ещё держа русоволосого за плечо, запросила: — Что это с тобой наконец, встала не с той ноги может? — Уже было девушка хотела продолжить свои нотации, но вдруг младший грубо прервал семнадцатилетнюю. — Не бери рельсы на уст, просто гормоны шалят... — Отмахнулся парень, придумывая на ходу, и от волнения, используя собственный алгоритм, тут-же смахнул тёплую руку, явно обеспокоенной состоянием подростка, сестры со своего плеча и отстранился в самый дальний угол железнодорожного вокзала.       Нежелание уезжать из этого города, которое ещё пару часов назад разрасталось внутри сознания бледнокожего, уже испарилось бесследно и столь же неожиданно, даже для самого подростка, ведь тот хоть и метался из стороны в сторону, предполагая возможный исход, но всё же больше склонялся к тому, что по итогу тому будет до коли в груди обидно, что уже пора расставаться с родными местами четырнадцатилетнему, с которыми знаком столько же времени, сколько тот проживал свою истомленную жизнь. Однако, как только русоволосый почти был близок к тому, чтобы погрузиться полностью в свои думы и прийти к единому ответу, так тут же тому помешало случиться оповещение дикторским, слегка хрипловатым в силу возраста, голосом, которое означало, что через 5 минут можно будет как раз располагаться по местам в вагонах. Художник знал, что лучше заранее подойти к своему прицепу, если не хочется долго стоять в очереди, так как ему это не впервой. — Можем уже подтягиваться, собирайтесь. — Не осознавая этого, сероглазая попечительница, одетая в изумрудное платье по колено с золотистым покровом, тут же поддержала мысль семиклассника.       И как только фраза была услышана всей компанией, подхватив на слуху указ женщины, четверо согревшихся тел начали передвижение по вокзалу, по итогу которого, все вместе добрались до своей платформы. Переждав ещё пару минут у входа в вагон, пока младший опекун в лице отца отдаст билеты на проверку контролёру, можно было уже проходить на свои места.       Подросток, оглядев орлиным взглядом, отметил самое удобное, по его мнению, место, и, не думая ни о чём, повесив свою куртку на крючок, наконец, уселся своей попой на аккуратно заправленную кровать справа сверху по отношению к входу. Вечер уже давно сменился на ночь, а поезд тронулся с места и поволок пассажиров по рельсам, что посчитал, про себя отметив, Алекс, очень занятным и, возможно, даже расслабляющим. А ведь расслабиться и правда следовало бы, ведь самым небезопасным транспортом по статистике как раз-таки является поездом, и хоть парень не боялся сойти с рельс, но, задумываясь лишь о значении данной фразы, тот вспоминал о том, что он легко может сойти с ума от тоски по родному городу.       В итоге русоволосый пребывал ещё три часа в этих раздумьях, а вышел из транса только тогда, когда в окне потерялись деревья, здания и начала виднеться степь, по которой им придётся плестись ещё некоторое время, а время завалило за полночь, потому подросток из здравых соображений решил, что пора бы закругляться и брать пример с остальных членов семьи. — Мне было бы проще тебя забыть — «был бы у меня тот, кого любить — не значит бесшумно проиграть.»

***

      С переезда в большой город прошло достаточно времени, чтобы русоволосый подросток успел заметить множество странностей со стороны опекунов, что побудило того немедленно выйти на контакт с сероглазой женщиной и вывести ту на чистую воду глубины путя объезжающего поезда с устаревшим интерьером в стиле 90-х годов. Именно так бы выразилась Элиса, будь она не плодом извращённого мышления парня, чем можно было бы назвать шизофренией и при этом не оказаться в дураках, в оправдание упомянув, что это отчасти является правдой. И, уйдя в столь мучительный поток мыслей, художник понял, что пора бы приступать к выполнению задуманного, пока тот в действительности не успел сойти с рельс.       На часах, если бы не было так темно, то подросток мог бы увидеть как большая стрелка показывает на 3 часа, а минутная стрелка на 9, что даёт понять — совсем скоро начнёт светать. Так и происходит, как только первые лучики утренней звезды начали проявляться на тёмно-сизом небе и отражаться на различной мебели карамельной, или, как подумал художник, будет вернее сказать, малиновой росписью, тут-же тот соскочил с неудобной постели, на которой, язык даже не повернётся произнести, стыдно притворяться, что приходиться пытаться не заснуть, благодаря чему, кстати, под глазами носителя гетерохромии, мешков, как обычно, не находятся.       Весь этот неподдельно тяжкий путь был пройден лишь ради одной цели: застать рыжеволосую женщину сорока лет до того, как та спешно уйдёт по своим неизвестным делам. Как никак работы у сероглазой явно быть не может, по крайней мере не за столь короткий срок. Однако где-то же женщина пребывает всё свободное время, а именно всё возможное время, находившееся в сутках. — Ни с места! — резко отрезал подросток, словно выплюнув, слова в сторону поспешно собирающейся по направлению к двери рыжеволосой женщине и продолжил — Ты сейчас же мне расскажешь то, что вы оба скрываете от нас! Сероглазая точно не ожидала такой поворот событий и слегка встрепенувшись начала неубедительно придумывать очередную ложь: — Ну куда же ещё? — Якобы удивившись глупому вопросу своего чада, рыжеволосая ведьма сделала упор в этой фразе на озадаченный тонн — На работу... — На работу значит, — заминка, взгляд хищника, ожидавшего реакции жертвы, загнанной в тупик, — тогда как ты объяснишь тот факт, что, за исключением отца, который уже полгода обустроился на новом месте, мы только-только переехали и живём лишь на зарплату отца? — гетерохромик явно подготовился к данному разговору, продумав каждый аргумент. — Хорошо, хочешь знать правду? — Сероглазая женщина замечает, что подросток не спешит отвечать, ожидая подвоха в словах старшего опекуна. Тогда та решает идти в нападение, раз противник сдаёт назад, принимая неотточенную стойку. — Я подала на развод. — Сухо. Неровно. Скомкано и грязно. Однако работает, заметила женщина. И, определив на лице русоволосого поражение, тем самым поняв, что в очередной раз победила в этой инфантильной игре, что играют лишь двое, она и её беда-сын, тут-же уходит, захлопнув за собою дверь, так и оставив разбитого подростка в смятенье со своими размышлениями и бесчисленным поражением. Падение. Разбитые надежды. — Обманчивые надежды... — Еле-еле шепчет себе под нос парень и отключается.