Принимая решение

Проще собрать пролитую на ковёр «НиКолу» обратно в банку, чем заставить пьяного вдрызг Джеки Уэллса сделать хоть что-нибудь. В конце концов я не выдержал и оставил его на кухне, предварительно бросив: — Всё, я пошёл мыться. И тебе бы это тоже не помешало. Если ты, конечно, сможешь подняться по лестнице.       Он что-то недовольно промычал и, отпихнув меня в сторону, грузно опустился за обеденный стол, подпирая наверняка гудящую голову кулаком.       Показательно закатив глаза, я поднялся наверх, справедливо рассудив, что за Джеки можно вернуться и позже, когда от меня не будет разить мальстрёмовским по́том, а раздражение от поездки сойдёт на нет… Вместе с каменным стояком, который, впрочем, являлся закономерным результатом пьяных заигрываний в машине. Остаётся только надеяться на холодный душ; ведь если и он не поможет, то ночь меня ожидает, мягко говоря, не из лёгких — при условии, если кое-кто вспомнит моё обещание касательно продолжения веселья.       Признаться, я частенько забываю, насколько тихо Джеки умеет подкрадываться; возможно, потому что он никогда не применял этот навык в «нерабочее» время. Я стоял в душе, стоически игнорируя свой по-прежнему твёрдый член и молясь, чтобы он успокоился без каких-либо дополнительных действий из вне, как вдруг сзади ко мне прижалось крепкое горячее тело. Большие руки обхватили меня, и я почти запаниковал, прежде чем нос сказал мне, что это Джеки; даже сквозь вонь текилы и сигар я чувствовал знакомый аромат его тела, действующий на меня до раздражающего успокаивающе.       Душевая кабина была крайне маленькой, так что сейчас, когда в неё с трудом втиснулись два человека, вода наверняка текла прямиком на пол. Джеки должно быть, разделся ещё до того, как добрался до ванной, справедливо рассудив, что потираться о меня хером намного удобнее, если этому не препятствует одежда.       — Tienes culo de fuego… que hermoso, que nalgón… Давай я вставлю тебе самую капельку… пожалуйста, Ви. Разве ты этого не хочешь, hermano? — он смазано проехался губами по моему уху, и мысль «блядь, да!» прошла через мой пах в то же время, как в мозгу всплыло отчётливое «нет». С трудом отпихнув от себя Джеки, я развернулся, едва не впечатавшись в него носом.       — Прямо сейчас? Нет, — с твёрдостью моего тона могла посоперничать только твёрдость моего члена, что, скажу прямо, несколько дискредитировало сказанное.       На лицо Джеки наползла гримаса, средняя между раздражением и агрессивным обольщением, но он был слишком пьян, чтобы удержать её дольше пяти секунд.       — Ну давай, mi corazón… Если бы ты только знал, как я себя чувствую сейчас… — он бесстыдно потёрся об меня, и мне стоило больших усилий не податься ему на встречу. Самая засада заключалась в том, что я действительно абсолютно не был против происходящего. Можно даже сказать, я был всеми руками «за».       Недовольный моим бездействием Джеки почти жалобно проскулил: — Ты ведь перетрахался со столькими парнями, а я чем хуже? — невнятный бубнёж прошёл через меня как клинок богомола, оставляя за собой пелену ничем не замутнённой ярости.       Сегодня секс отменяется.       — Да иди ты на хер, мудак, — до комичного искренне непонимание, написанное на физиономии Джеки, несколько остудило мой гнев. Мне хотелось отпихнуть его и вылезти из душевой кабины, но по-прежнему прижимающаяся ко мне в подобии извинений пьяная туша несколько затрудняла этот процесс. Что ж, по крайней мере он понимал, насколько оскорбительным был его комментарий.       Чёрт возьми, да он и в трезвом состоянии любил сначала делать, а уж только потом думать.       Я терпеливо вздохнул: — Смотри, Джеки. Трахаться легко, когда это ни для кого ничего не значит. Мне же хочется сделать наш первый раз был действительно чем-то особенным и приятным. А это не особо вяжется с вознёй при участии в жопу пьяного тела. Понял? — Джеки пару раз моргнул, пытаясь обработать столь неожиданную информацию, а затем кивнул; даже с полностью затуманенной текилой головой он знал, что со мной лучше не спорить.       И вдруг я понял, что Джеки продолжает опираться на меня не из-за желания получить скорейшую разрядку, а просто чтобы удержаться в вертикальном положении. Кажется, горячий душ окончательно разморил его.       — Давай-ка заканчивать с купаниями, pobrecito, — услышав знакомое прозвище, обычно использовавшееся Мамой Уэллс, Джеки встрепенулся и наконец отступил от меня. Не теряя ни секунды, я схватил мочалку и, одной рукой прижимая пьяное тело к стенке душевой, наскоро намылил его грудь. Мокрые волосы, выбившиеся из обычного высокого пучка уличного ронина, прилипли к щекам Джеки, придавая ему в равной степени глупый и умилительный вид.       Встав на колени, чтобы вымыть его икры, я мельком глянул на полутвердый член и коротко хохотнул от нелепости ситуации. Ещё неделю назад я стирал ладони в этом самом душе, искренне желая, чтобы ко мне присоединился Джеки.       А теперь можно сказать, каком-то роде моя мечта осуществилась.       — Lo siento, — как заведённый бормотал Джеки. Даже будучи пьяным, он прекрасно понимал, насколько хреновым был его недавний комментарий касательно моей… неразборчивости в выборе сексуальных партнёров, скажем так. К этому моменту его ноги упорно отказывались выполнять свои прямые обязанности, поэтому мне стоило большого труда вытереть его. Затем, наскоро одевшись, я быстро промокнул растёкшуюся по полу лужу. Мама Уэллс прибила бы нас обоих, если бы, вернувшись домой, застала в ванной комнате такое половодье.       Спонтанная уборка подействовала на меня до странного успокаивающе: ещё пять минут назад я был практически до боли возбуждён, а сейчас всё, чего я хотел, сводилось к банальному желанию завалиться на кровать.       Закинув руку Джеки себе на плечо, я с трудом отвёл его в спальню. За те несколько месяцев, которые мне довелось провести здесь, я никогда не видел его таким. Более того, я не мог вспомнить, чтобы он когда-либо так напивался за все годы нашего знакомства. Остаётся надеяться, что это было не признаком надвигающегося алкоголизма или попыткой запить недавние волнения по поводу… Я решительно отмахнулся от безрадостных мыслей.       Прикрыв за собой дверь, я с ощутимым трудом переодел Джеки в чистое и уложил его на кровать. Это был первый раз, когда я был здесь с той ночи, когда мы начали… встречаться, наверное. Солист «Фиксера» сверлил меня осуждающим взглядом, и я позорно отвернулся от плаката. Даже не знаю, чем подростку Джеки так нравилась эта группа, раз по прошествии стольких лет он продолжал трепетно хранить атрибутику с её символикой.       Тут я с облегчением увидел груду уличной одежды, лежащую на полу; значит, Джеки хватило ума не раздеваться по пути наверх или — о, ужас! — прямо на кухне. Но не успел я отойти на безопасное расстояние от кровати, как мою руку крепко схватили и потянули вниз. Мне ничего не оставалось делать, кроме как покорно улечься на матрас и позволить бормотавшему несвязную чепуху Джеки обнять меня. Что ж, от меня не убудет, если я полежу с ним немного, пока он не заснёт. Даже жаль, что, в отличие от него, я не могу спокойно спать, когда в моей постели лежит посторонний…       Утром я проснулся от настойчивого звонка мобильника. Надпись на экране торжественно гласила «Ибарра Падре». Интересно, что ему понадобилось в такую рань? Или не рань, но, к сожалению, шторы в комнате были слишком плотными для точных умозаключений. Джеки по-прежнему прижимал меня к себе, словно ребёнок — любимую плюшевую игрушку, и это можно было назвать трогательным, если забыть, что ещё вчера в такой же позе он тёрся об меня стояком.       Наконец мелодия звонка стихла, но только чтобы через пару секунд заиграть с новой силой. Сдавленно выругавшись, я не без труда выпутался из крайне приятных объятий и принял входящий вызов.       — Да, Падре? — шёпотом сказал я, выскальзывая в коридор. Неужели он уже успел найти мне угол для аренды? Если это действительно так, то за такую оперативность он заслуживает звания лучшего фиксера Найт-Сити.       Но, как оказалось, Падре связался со мной не за тем, чтобы сообщить радостные новости.       — Ви, прости, если разбудил, но, кажется, текила, которую мальчики пили прошлой ночью, содержала в себе… некую добавку. И учитывая, каким… весёлым выглядел Джеки перед вашим уходом, мне просто надо было убедиться, что вы нормально добрались до дома, — «некая добавка», «весёлый» — звучит слишком подозрительно, даже принимая во внимание любовь Падре к завуалированным формулировкам.       — Да нет, Джеки… — я широко зевнул, понимая, что рассказывать ему о сексуальных домогательствах, которым я подвергся прошлой ночью, будет по меньшей мере неприлично. — Джеки был в полном порядке, разве только намного пьянее, чем обычно, — мой мозг, наконец, окончательно стряхнул с себя пелерину сна. — Подождите… о какой именно добавке идёт речь? — горестный вздох Падре заставил меня напрячься.       — Один из моих ребят, Чикито, решил шутки ради добавить в текилу немного «Красного света». Не волнуйся, он уже получил епитимью, но раз с твоим другом всё хорошо, то прости меня за беспокойство. Но, повторюсь, я не мог не убедиться лично, что с вами всё в порядке, — грёбаный «Красный свет», хорошо что хоть не «Чёрный»… Прекрасно. Неудивительно, что вчера Джеки был готов ебать всё, что движется.       А Чикито… Называть этого семифутового амбала «малюткой» было, конечно же, верхом юмора, но на кой чёрт ему понадобилось накачивать лошадиной дозой стимулятора полового влечения моего… парня? любовника? или, быть может, сожителя? Каковыми не были бы его мотивы, я очень надеялся, что ближайшие несколько дней Чикито проведёт за чисткой нужников языком.       — Да, Падре, с нами точно всё в порядке. Спасибо за беспокойство, — стоило ему положить трубку, как я с досадой ударил себя по бедру. В очередной раз я убедился, насколько наша безопасность зависит от фактора неожиданности. Взять, допустим, вчерашнюю работу. Разумеется, риск быть убитым на ней был довольно высоким, но… мы прекрасно знали, на что идём. Да и команда из нас с Джеки вышла довольно неплохой, что существенно повышало шансы на выживание. Но это… что, если бы в стакане Джеки оказался яд или какой-нибудь «Чёрный свет», под действием которого он вполне мог пришибить меня или даже свою мать? Или…       — Buenos dias, Ви, — мой взгляд наткнулся на крайне суровое лицо Мамы Уэллс, выглядывающее из её комнаты. — Давай кое о чём поговорим на кухне, — мне резко поплохело. Видимо, зря я так рано вылез из постели. Мы спустились вниз, но, что удивительно, вместо того чтобы сразу откусить мне голову, Мама начала показывать, как готовить ее фирменный чампуррадо: в каких пропорциях смешивать шоколад с горячей водой, сколько сыпать сахара и почему так важно не переборщить с пряностями. Она рассказала мне больше, чем я когда-либо думал, можно знать о шоколаде; что использовать, что не использовать, где лучше закупать ингредиенты, пока у меня не закружилась голова. Но стоило мне достаточно расслабиться, как Мама Уэллс невинно поинтересовалась:       — А теперь потрудись-ка объяснить, почему, несмотря на мои крайне ясные слова, ты провёл ночь с Джеки в одной комнате? — взгляд Мамы Уэллс был ещё острее чем во время разноса пару дней назад. Клубы пара, поднимающиеся от горячего шоколада, придавали ей какой-то по-особенному опасный вид. Наверное, именно такой её видели слишком разошедшиеся посетители «Койота».       — Это… — я откашлялся, пытаясь выиграть пару секунд на продумывание ответа. Не следовало мне расслабляться в присутствии Мамы Уэллс, ой не следовало. — Прошлой ночью мы были у Падре. Джеки много пил, в основном текилу. Один из ребят Падре решил шутки ради подмешать в бутылку, из которой все пили, «Красный свет», но об этом мне сказали только сегодня утром. Потом я отвёз Джеки домой, принял душ, но случайно заснул сам, когда укладывал его спать. Вот и всё, — Мама Уэллс недоверчиво прищурилась, но тут я заметил, что уголки её рта слегка подрагивают, пытаясь приподняться.       — Ничего не произошло? После «Красного света»? Ты, mijo, либо самый волевой человек на Земле, либо крайне талантливый лжец, — несмотря на очевидное раздражение, я насмешливо хмыкнул. Кажется, кое-кто здесь забыл, что я не Джеки и имею какой-никакой иммунитет к её грозным взглядам.       — Не знаю, как у вас, Мама, но пьяный партнёр — это не предел моих фантазий, — прямо заявил я. Мои слова подействовали на неё не хуже хлёсткой пощёчины, но она нашла в себе силы сдержано кивнуть, как фехтовальщик, признавший удар. Я задумчиво помешал чампуррадо и примирительно добавил, не пытаясь быть более оскорбительным, чем это необходимо, прежде чем продолжить: — Меня больше беспокоит, что какой-то парень подмешал в общий напиток наркотик. Надо предупредить Джеки, чтобы он больше не пил с ребятами Падре.       Мама Уэллс одарила меня гордой улыбкой, будто я только что самолично провернул крайне хитрый трюк. Затем она вдумчиво попробовала получившуюся сладкую массу и бросила в горшочек щепотку кайенского перца.       — Знаешь, Ви, я не уверена, что даже такие риски могут пронять Джакито: всё-таки в этом плане совсем как его папа. Слишком много пьёт, — чёрт, теперь понятно, почему её так удивило то, что я не переспал с едва стоящим на ногах Джеки. Мама Уэллс мягко отодвинула меня от плиты и снова помешала чампуррадо. — Наверное, мне не стоит в этом признаваться, но… Вы двое выглядели очень мило, спя в обнимку. Я уже забыла, когда видела Джакито настолько умиротворённым. А ты выглядел так… — её взгляд разом опустел, а плечи поникли — не рискну говорить наверняка, но, кажется, сейчас она вспомнила о своих старших сыновьях. — Во всяком случае… ваши отношения — это не моё дело. Прости, что сомневалась в тебе.       Мне послышалось или?..       Я улыбнулся в ответ, мысленно радуясь долгожданному перемирию.       — Если честно, на вашем месте я бы повёл себя точно также, — стоило мне с наслаждением втянуть носом сладких запах горячего шоколада, как мой желудок предательски заурчал. Мама Уэллс понимающе ухмыльнулась и поставила на стол коробку со сдобными булочками из пекарни ниже по улице.       Судя по тому, какими тёплыми они были, я задумался над тем, как поздно — или, точнее, рано — Мама Уэллс вернулась домой.       — Вам следует больше спать, иначе такими темпами вы себя угробите, — она заливисто расхохоталась, но от меня не скрылась едва заметная усталость в её смехе.       — Значит, отдохну в могиле, mijo, — она с улыбкой потрепала меня по щеке. — Но спасибо за беспокойство, — наверху раздались тяжёлые шаги; кажется, кое-кто наконец пришёл в чувства. — И, Ви… спасибо, что заботишься о нём. Ради него, — глаза Мамы Уэллс были подозрительно мокрыми, и я, не удержавшись, коротко обнял её, прежде чем взять кружку шоколада и уйти на диван.       Интересно, сколько из событий прошедшей ночи помнит Джеки. Кажется, весьма многое, учитывая, каким застенчивым он выглядел, войдя в гостиную.       — Я… Привет, Ви… То есть, доброе утро, — секундочку, а где утренний поцелуй? Кажется, эта мысль слишком явно отразилась на моём лице, что Джеки, вздрогнув, прошмыгнул на кухню и только через несколько невыносимых долгих минут присоединился ко мне с чампуррадо и куском булки. Далее я кратко пересказал наш утренний диалог с Падре. Как того и следовало ожидать, Джеки пришёл в ярость.       — Значит, этот грёбаный cabron решил травануть меня? «Красным светом»? Клянусь, этому мудаку недолго осталось.       Я кивнул.       — Падре уже сказал, что назначил ему «епитимию», что бы это ни значило, но, думаю, нам всё равно стоит поболтать с Чикито. О чём он вообще думал, подпаивая толпу вооружённых мужиков текилой пополам с возбудителем? О коллективной дрочке, или, быть может, перестрелке? Или о том и другом? Как бы то ни было, удивительно, как Падре не обнулил его за такие дела, — Джеки ошеломлённо вытаращил глаза: кажется, до него только сейчас дошло, в какой опасности едва не оказался наш любимый фиксер. А что, если именно этого и добивался Чикито? Нет, всегда был вариант, что он просто хотел поонанировать в хорошей компании, но…       — Чёрт возьми, ты прав, hermano. Я и подумать не мог, что мы так рискуем, — он покраснел и, желая скрыть смущение, откусил щедрый кусок от булки. — И ещё… касательно прошлой ночи… — я отрицательно покачал головой.       — Можешь не извиняться. Как мы выяснили, в происходящем не было твоей вины. Понял? — Джеки робко кивнул, скорее банально не желая спорить со мной, чем действительно поверив в свою невиновность.       Остаток утра сопровождал ореол затяжной неловкости, который в итоге рассеялся, как неприятный запах. Сам же день выдался на удивление спокойным и ленивым — то что надо, чтобы отойти от напряжения предыдущего вечера. Мы тусовались в гараже, где Джеки неспешно возился со своим байком, затем отправились на стрельбище, как и планировали, прежде чем Падре перехватил нас, поужинали в дайнере и вернулись домой поздно вечером, аккурат в тот момент, когда Мама Уэллс ушла в бар.       Идеальный момент для кое-какого откровения.       — Эй, Джей… хочешь прикол?       — Ну давай, — великодушно разрешил Джеки, завалившись на диван. Я мигом плюхнулся рядом и ухмыльнулся запоздалой искре неуверенности, промелькнувшей в его взгляде.       — Прикол заключается в том… — тихо начал я, придвигаясь ближе. — Менее недели назад я сидел на этом же диване с тобой и боялся, что своими руками отворачиваю от себя единственного человека, так много значащего для меня. Но теперь… — я наклонился и коснулся губ Джеки. Тут мне на затылок легла тяжёлая ладонь, и вот из целомудренного поцелуй в считанные секунды превратился в страстный. — Теперь я чувствую, что выиграл в грёбаную лотерею, — отстранившись, подытожил я, тяжело дыша. Джеки улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень чего-то похожего на замешательство, мгновенно заставившая меня замереть от страха. Я подозревал, что, вероятно, страдаю паранойей, раз никогда не верю в те немногие хорошие вещи, происходящие в моей жизни. Наверное, всему виной то, что я банально не знал, что с ними делать. Все идёт по пизде? Что ж, неприятно, но я уже поднаторел в разгребании различного дерьма. Но когда всё пошло именно так, как я и хотел… То мне не оставалось ничего, кроме как сидеть и с ужасом ждать, когда это закончится. И молчание Джеки только подбрасывало дров в топку моей нервозности. Но я был не робкого десятка и решил пойти в наступление прежде, чем мой язык откажет от страха.       — Джек? О чём ты задумался?       — Ага, — после такого содержательного ответа он ещё с минуту посверлил взглядом противоположную стену, по всей видимости не замечая моего волнения. — Не буду врать, Ви: то, что происходит между нами — крайне странно, — наконец выпалил Джеки; я мог только представлять, как в этот момент выглядело мое лицо. — Нет, нет, нет, hermano. В хорошем смысле странно, — я с облегчением вздохнул, и он почти обвиняюще ткнул меня пальцем в грудь. — Слишком уж ты нервный для чувака, проведшего в «Арасаке» без малого десять лет. Так вот, под «странно» я имел в виду, что происходящее между нами сильно отличается от остальных отношений, которые я когда-либо пытался заводить. Девчонки, с которыми я встречался… с ними было все прозрачно. Я знал, чего они хотели от меня и как себя с ними вести, — он замолчал и подтянул меня ближе, словно собираясь рассказать архиважный секрет. — Ты же по-прежнему мой лучший друг, просто… немного больше. Ты мой брат, чумба, напарник и с недавних пор ещё и ёбарь, — такая градация искренне позабавила меня. Я подался к уху Джеки и, едва касаясь губами болтающейся серьги, произнёс, наслаждаясь тем, как он предвкушающе вздрогнул от моего дыхания:       — Просто для общего сведенья: когда дело наконец дойдёт до постели, ты тоже сможешь меня трахнуть, — прошептал я; в этот раз Джеки выглядел действительно удивлённым — в хорошем смысле. — И не думаю, что ты можешь сравнивать меня со своими предыдущими пассиями, хотя бы потому, что у нас не было ни одного свидания. Ходить на стрельбище, нажираться у Падре и грабить казино «Тигриных когтей» не в счёт, — Джеки ухмыльнулся, но в этот раз это было не лёгкое приподнятие уголков губ, а его фирменная улыбка, располагавшая к себе всех, кому посчастливилось оказаться в зоне её действия.       — Я только что свозил тебя в дайнер, если ты не заметил, — казалось, ещё минута — и он точно лопнет от гордости. — А когда мы станем большими шишками, то я буду каждую ночь водить тебя в «Посмертие», кормить в «Углях» и, быть может… — полёт фантазии был безжалостно прерван.       — Да, когда-нибудь ты отведёшь меня в «Угли», но пока я вынужден платить за нас двоих во всех забегаловках, — Джеки довольно рассмеялся, и мою грудь сдавил комок удушающей привязанности. Вот оно, оказывается, как. Но не успел я улыбнуться в ответ, как Джеки, заставив диван жалобно скрипнуть, резко встал.       — Не будь занудой, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, а затем протянул руку. — Bien. Будет тебе свидание… скажем, завтра вечером, — он едва заметно скривился, и я задался вопросом, что могло быть причиной такой реакции.       — Уже не могу дождаться, — схватив его руку, я усадил Джеки обратно рядом с собой. — Но к чему такая кислая мина? — он смущённо хмыкнул.       — Мой член… он… ещё не отошёл от красного света, — теперь настал уже мой черёд хохотать, и плевать на Джекино обиженное «В этом нет, блядь, ничего смешного!» и достаточно сильный тычок под ребро. Я прекрасно знал, что «Красный свет» работает по принципу «сегодня трахаешься всю ночь, а завтра у тебя ничего не встаёт». Конечно, если кому-то нужно быть в боевой готовности каждый день, то всегда можно увеличить дозу — правда, есть риск, что потом член вообще откажется работать, но… Грёбаный Чикито. Если с членом Джеки произойдёт что-то из тех побочек, о которых предупреждает производитель, то я самолично прострелю его тупую башку — если, конечно, меня не успел опередить Падре.       — Ладно-ладно, извини, — я смахнул выступившие слезы. — В любом случае, твоя мама сказала, что под её крышей секс запрещён в любом виде, — Джеки недоверчиво поднял бровь.       — Ты правда думаешь, что это правило когда-либо кого-то останавливало? — от скептицизма в его голосе мне стало немного неловко. Как и от собственной легковерности. — Madre de Dios, знал бы ты, сколько раз братья водили сюда своих подружек… — но про себя он почему-то ничего не сказал.       — Мама Уэллс сказала, что мы не можем развратничать, особенно… погоди. Особенно в публичных местах. Чёрт, она вывернула фразу так, чтобы я воспринял это как запрет вообще на любые подобные действия, хотя она не говорила что-либо про этот дом. А я воспринял это… именно так, как она и хотела, — Джеки буквально трясся от смеха. — Чувак, твоя мама должна управлять корпорацией, а не тратить свой потенциал на «Койота», — эти слова натолкнули меня на определенную идею. — И раз мы теперь во все разобрались… Почему бы тебе не принять душ и зайти ко мне в комнату?       — Эм, Ви… — Джеки снова скорчил печальную гримасу, указал на свою промежность. Но я лишь кивнул.       — Доверься мне, — может, это и было верхом свинства использовать «волшебное словосочетание» в данной ситуации, но я действительно знал, что делаю. Разумеется, после такого Джеки немного помялся, а затем безропотно ушёл в ванную.       Не теряя ни минуты, я поднялся наверх и, на всякий случай положив на кровать чистое полотенце, переоделся в домашнее. Когда на пороге комнаты появился Джеки, из одежды оставивший на себе только нижнее бельё и футболку, я улыбнулся так соблазнительно, как только мог. Он вздохнул и подошёл поближе, всё ещё упрямо избегая смотреть мне в глаза.       — Думаю, я изрядно задолжал тебе за прошлую ночку. Я могу… — он потянулся к моему члену, но я оттолкнул его руку.       — Не спеши, — я снова улыбнулся. — К тому же, ты знаешь, как сильно мне важно придерживаться изначально составленного плана, — Джеки заметно расслабился, услышав нашу фирменную шутку. — Раздевайся и ложись на кровать лицом вниз, — он растерянно моргнул: кажется, мне удалось обмануть его ожидания так же, как Мама Уэллс накануне поступила со мной. Я знал, что, вероятно, должен чувствовать себя мудаком за это, но после всего того разочарования, которому он подверг меня в машине, такая расплата казалась вполне справедливой.       — Эх… hermano… Я не отказываюсь, просто… — мои руки скользнули к резинке спортивных штанов, и я медленно стянул их, продлевая момент напряженного — для Джеки — ожидания.       Да, я тот ещё мудак, но, думаю, то, что я для него приготовил, сполна компенсирует моменты тягостного неведения.       — Ты… — голос Джеки дал позорного петуха, стоило мне сдвинуть нижнее белье, освобождая полутвёрдый член. Я медленно подошёл к кровати, член покачивался из стороны в сторону, когда я двигался. Джеки неотрывно наблюдал за ним, словно это была гремучая змея, готовящаяся к броску.       — Поднимись немного выше, — попросил я, подталкивая его к подушкам. Джеки, всё ещё практически до боли напряженный, выполнил приказ с почти армейской покорностью. — Хороший мальчик, — прошептал я и, наклонившись, подул на ложбинку между ягодицами. От неожиданности Джеки чуть не пнул меня. — Не волнуйся, — пробормотал я, надеясь, что следующие слова наконец-то успокоят его. — Это, в первую очередь, для тебя, а не меня, — принимая во внимание, как долго я фантазировал на данную тему, назвать сказанное чистой правдой можно было лишь с большой натяжкой. Затем я снова подался вперёд и несильно укусил его за правую ягодицу. На вкус кожа слегка отдавала мылом.       — О, — тихо выдохнул Джеки, снова дёргаясь. Я провёл руками по его ногам и, сильнее раздвинув ягодицы, прижал губы к основанию позвоночника. — Dios… — захныкал он, — Ви, что ты… — я коротко поцеловал его, потираясь носом о ложбинку. Наконец, когда он немного расслабился, я рискнул аккуратно коснуться языком сжавшегося ануса — и тут же Джеки громко вскрикнул, словно его ударило током. Он недавно депилировался, так что ничто не мешало полному контакту между моим языком и упругой, гладкой кожей. Уже через секунду я целиком зарылся лицом между приглашающе разведённых ягодиц, с наслаждением ловя каждый глухой вскрик Джеки.       «Вот теперь можно и умирать», — промелькнула в голове праздная мысль. Ведь прямо сейчас происходила кульминация всей моей грёбаной жизни. Когда я заимею собственную квартирку, то обязательно поставлю возле кровати зеркало, чтобы видеть лицо Джеки в тот момент, когда в нем был мой язык.       Постепенно мышцы начали расслабляться, и я смог проникать глубже, заставляя Джеки сильнее сжимать пальцами простынь. На смену крикам пришли тихие, почти изнеможённые стоны, форменно сводившие меня с ума. Я знал, что меня от разрядки отделяют считанные минуты, поэтому я бесцеремонно перевернул Джеки на спину. Вспотевший, тяжело дышащий, покрасневший от груди до корней волос… Господи, не помню, чтобы я когда-либо видел настолько возбуждающее зрелище. Подтянув Джеки к краю кровати, я закинул его ноги себе на плечи и снова вернулся к прежнему занятию, чтобы снова услышать, как он рыдает от удовольствия.       Из-за «Красного света» его член по-прежнему был мягким, но я знал, что Джеки, вероятно, кончил бы уже дважды, если бы не треклятый стимулятор.       — П-пожалуйста, Ви… О Боже, пожалуйста… пожалуйста… — не знаю, чего именно он хотел, но его мольба прошила меня, как чёрный лёд, заставив разом забыть, что я вообще-то контролировал ситуацию.       — Джеки… — моему голосу позавидовал бы любой уважающий себя мальстрёмовец. — Я собирался растянуть тебя пальцами, чтобы ты кончил без прикосновений к члену, но… если я и суну в тебя сейчас что-либо, то это будет мой член, — он задушено всхлипнул, и я тут же нырнул обратно, лаская его с удвоенной силой, пока он практически не закричал. После того, что казалось мне всего минутой, но, вероятно, целой вечностью для Джеки, я снова заговорил: — Если с тебя хватит… то просто скажи. Потому что я не думаю, что когда-нибудь устану есть твою задницу, — он снова застонал, и я воспринял это как призыв к продолжению.       Ещё через десять минут или около того Джеки почти полностью перестал шуметь и всем своим видом излучал такое неподдельное блаженство, что я, вероятно, мог трахнуть его, а он бы даже и бровью не повёл. Согласно моему первоначальному плану, я должен был кончить, водя членом по его теперь уже мокрой заднице, но умом я понимал: для такого у меня уже банально не хватит выдержки. Но ничего, в запасе у меня имелась ещё одна неплохая идейка.        — Все в порядке? — на всякий случай поинтересовался я, вглядываясь в замутнённые истомой светлые глаза. Джеки подался вперёд и осторожно положил ладонь мне на щеку.       — Д-да, — абсолютно разбито пробормотал он.       — Могу ли?.. — спросил я, красноречиво переведя взгляд со своего члена на его грудь, и Джеки, сыто ухмыльнувшись, кивнул. Чёрт возьми, если он выглядел так после невинного римминга, то боюсь представить, как его развезёт, когда я трахну его по-настоящему. И эта мысль стала последней каплей… Я оседлал его бедра и, пару раз проведя рукой по члену, бурно кончил, испачкав его грудь вплоть до подбородка. Джеки задумчиво облизал губы, а затем, не сводя с меня взгляда, собрал пальцем остатки семени, сунул его в рот. Я зарычал и принялся вылизывать его, как дорвавшаяся до свежего куска мяса собака, перемежая это с заполошными поцелуями. Он стонал, я стонал, и вот мы, наконец, свернулись, липкие, грязные и сытые, в кучу на кровати. Только через пятнадцать минут мне удалось заставить себя встать и на негнущихся ногах сходить в ванную за мочалкой. Джеки только и мог, что тяжело дышать, позволяя мне стереть с него следы нашего совместного веселья.       — Давай, одевайся, — он упрямо тряхнул головой. — Мама Уэллс прибьёт меня, если обнаружит тебя голым. Чтобы ты знал: прошлой ночью она уже заглядывала к нам в комнату, — недовольно проворчав себе что-то под нос, Джеки наощупь натянул обратно валяющиеся неподалёку трусы и футболку, прежде чем со вздохом повалиться обратно в кровать. Миссия выполнена. Произошедшее по-прежнему стояло у меня перед глазами, посылая тёплые волны вниз, прямо к паху. Благо, для повторного раунда я слишком устал — да и будить успевшего отрубиться Джеки мне было банально жалко.       Ночь выдалась воистину отменной.