Невозможная история нереального дуэта

      Вся вселенная сжалась до Ивана, сидящего у его ног. Он впервые видел его настолько… Слабым. Руки связаны за спиной, на лице и шее гематомы, губа разбита и кровоточила, и Иван изредка слизывал с неё кровь, он тяжело дышал и голова его была склонена. Сердце раз за разом пропускало удары, готовое остановиться в любой момент. Впервые Давид испытывал такой ужас. Удушающее чувство, разливающееся по всему телу бессилие, обмякшие мышцы. Он похоронил уже не одного сослуживца, товарища, подопечного и только сейчас ему удалось испытать эти чувства в полной мере. Давид боролся с желанием кинуться к нему, прижать к груди, укрыть от кошмара, в котором они теперь вынуждены жить. Его останавливал только холодный прожигающий взгляд королевы, который он ощущал затылком. Сам же смотрел то на Ивана — разбитого и униженного, то на Деймона, который стоял в стороне и тупил взгляд в пол, заведя руки за спину. Давид видел — он сожалел, но не мог ослушаться приказа. Они здесь все всего лишь заложники обстоятельств. Даже Саймон, стоя́щий где-то в углу и, со стороны смотрящийся слишком невозмутимым, будто происходящее совсем его не волновало. Хотя по сжатым челюстям и с силой прижатым к телу скрещённым рукам легко читалось, что это не так.       Миниатюрная ладонь опустилась на его плечо, заставляя Давида напрячься. Тонкие пальцы сначала смахнули с него невидимые пылинки, а затем сжались, впиваясь ногтями.       — Красивый у тебя любовничек, — спокойный голос, убаюкивающий тон, слова льются с уст как сахарный сироп. Это настолько не вязалось с тем, в какой ситуации они находились, что у Давида, кажется, все органы свернулись в узел. Ничего хорошего ждать не стоило. Абсолютно ничего хорошего. Пальцы пробежались по плечу, перешли на предплечье, скользнули до ладони, заставляя развернуть её вверх. В руку лёг холодный металл. Давид вздрогнул и опустил взгляд на пистолет, который королева вложила ему в ладонь. — Но он враг, Давид. Ты это сам прекрасно знаешь, — так разговаривают матери, пытающиеся донести истину, до несносного дити и так ощущал себя Давид — виноватым ребёнком. Он подвёл всех: себя, королевство, но в первую очередь — Ваню. Их связь изначально была ошибкой и должна была закончиться провалом. Давид знал. Знал и не мог отпустить. Королева сжала его пальцы на рукояти оружия. — Докажи свою преданность, Давид. Докажи, что достоин.       — Саша, не надо, — Деймон вышел из оцепенения и поддался вперёд, но остановился под грозным взглядом королевы и помрачнел.       — Не смей лезть в мои дела!       — Кто ещё, кроме меня, сможет в них влезть? — грустно усмехнулся Деймон. — Это настоящее безумство, Сахар, давай начистоту. Не заставляй его совершать ошибку.       — Ошибку он совершит, если не сделает этого, — тем не менее королева убрала руки от Давида и сделала несколько шагов назад. — Мы не можем рисковать, Деймон. Я не могу просто надеяться, что в один прекрасный момент, ведо́мый чувствами, он не переметнётся на сторону ОЗ. Тем более там живёт его мать, у него слишком много поводов.       — Не переметнётся. И ты либо глупа, раз не видишь этого, либо совсем помешалась на власти и всё, что ты сейчас говоришь — пустые отговорки.       По мере разговора Давид то наводил дуло на Ивана, то опускал. Его потряхивало и только рука с пистолетом не дрожала, «выдрессированная» долгими тренировками.       — Стреляй уже! — выпалила королева.       Иван поднял на него свои глаза: серые, потухшие, без привычного блеска и дикой искорки. Его губы дёрнулись в кривой усмешке, но эмоция вышла тусклой, неживой.       «Прости», — сказал Давид одними губами, очередной раз наводя на него пистолет, но уже не опуская.       — Нет! Давид! — Деймон дёрнулся в сторону Ивана.       Дальше как в тумане. Давид нажал на спусковой крючок, следом же роняя оружие на пол. Иван смотрел ему в глаза не отрываясь, пока его не закрыла собой широкая спина Деймона. Пуля попала тому чуть ниже плеча, в лопатку. Они вместе с Иваном полетели на пол.       — Деймон! — закричала королева грозно, но голос её надорвался, выдавая тревогу. Её Величество подбежала к мужчинам, пока Давид стоял как вкопанный и смотрел на свои руки, которые теперь тоже охватила нервная дрожь. Он только что чуть не убил его. Он только что чуть не убил Ваню. Он только что чуть не убил человека, которого любит. В себя его привёл хлёсткий звук пощёчины. Поднял голову и увидел, сидящего на коленях Деймона, держащегося за лицо и разгневанную королеву, потирающую ладонь. Под серой рубашкой мужчины расплылось красное пятно. Королева кричала. Громко, зло, её голос иногда срывался, она захлёбывалась словами. Сквозь накатившую пелену он услышал:       — Что ты делаешь?! — это подал голос Саймон, переставший изображать безразличие и кинувшийся к раненому брату.       — Он бы никогда себе этого не простил. Тебе нужен убитый горем солдат? — последние слова обращены к Её Величеству.       — Мне нужен преданный до последнего вздоха боец.       Неожиданно накатила слабость, закружилась голова. Краски вокруг померкли, звуки стали дальше. Ноги подкосились. Он провалился в забытье.