Он и его дракон

… Утро начинается с сытного, но ленивого завтрака, на котором присутствуют только сам Ибо и Сяо Чжань. — Тэмину пришлось уехать. А Хуа-Хуа занят, — объясняет Сяо Чжань и внезапно усмехается. — Балуется разработкой планов. — У него их много? — Ибо не выспался, и улыбка Сяо Чжаня отвлекает, но даже так он вспоминает, что так и не спросил о планах. Сяо Чжань откидывается на спинку стула, начинает с задумчивым видом поглаживать губы, и Ибо мгновенно залипает. И почти жалобно просит: — Пожалуйста, не делай так. Сяо Чжань замирает, смотрит на него изумленно, и только тогда до Ибо доходит, что именно он сказал. Он теряется, отводит глаза, а потом внутри вспыхивает злость. Он злится на самого себя, и потому снова смотрит на Сяо Чжаня и, наверное, в его взгляде вызова гораздо больше, чем нужно. — Почему? — глаза Сяо Чжаня встречаются, сталкиваются с его, и Ибо видит в них огонь. И где-то в самой глубине зрачков — сомнения. — Потому что я хочу их поцеловать, — Ибо откровенен. Искренность всегда была его лучшим оружием. Даже если оно било по самому Ибо. Сяо Чжань усмехается, отводит глаза. Ибо хочется увидеть, как нежный румянец окрасит его щеки, но кожа остается молочно-белой. — Ты знаешь, что такое «стокгольмский синдром»? — Сяо Чжань рисует рукояткой столового ножа вензеля на столе. Ибо чуть хмурится, а потом хмыкает: — Не мой случай. — А как называется синдром, обратный «стокгольмскому»? — Обратный? — первые несколько секунд Ибо откровенно тупит, а потом до него доходит. — Эй, ты же знаешь, что это не то? Моим заложником ты был от силы пару часов. Сяо Чжань смотрит на него через частокол ресниц, и Ибо чувствует себя маленьким и глупым. — Ты мне не веришь. Или считаешь, что это детский каприз? — Я не знаю, — Сяо Чжань предельно честен. — Просто это… слишком быстро? — Как будто для этого много времени нужно, — бормочет Ибо, настроение которого падает до нулевой отметки. Он не жалеет о сказанном, но все равно хочется отмотать время назад. — Так чего же на самом деле хочет Хуа Чэньюй? — Развалить триаду изнутри, — Сяо Чжань отвечает охотно, но радости по поводу смены темы Ибо все равно в его глазах не видит. — И как этому поможет замена одного киллера на другого? — Все дело в личности самого киллера, — Сяо Чжань тонко улыбается. — Что ты знаешь об Исине? Ибо хмурится. — Не особо много на самом деле. Он наследник, а после смерти любовницы отца стал его правой рукой в делах. От методов Главы он не в восторге и был бы счастлив этим не заниматься, но он души не чает в Чэн-Чэне. И делает все, что говорит отец, только для того, чтобы тот не трогал Чжочэна. — Но Чжочэн сейчас за границей, — Сяо Чжань сузил глаза. — Очень удачно. — Удачно? — Ибо все еще не понимает. — Чжан Исин — слабое место триады. Что будет, если он пойдет против своего отца? — Не пойдет, — Ибо качает головой. — За его спиной нет реальной силы. Его никто не поддержит. Его отец собрал настоящих головорезов, преданных лично ему. — Иногда достаточно одного камушка, попавшего под ногу, чтобы упасть и свернуть себе шею. — Что задумал Хуа Чэньюй? Как он хочет этого добиться? Ответить Сяо Чжань не успевает. Лежащий на столе рядом с ним телефон начинает вибрировать, и даже со своего места Ибо узнает на заставке контакта фотографию Тэмина. — Ты рано, Тэмин-а, — на взгляд Ибо слишком мягко произносит Сяо Чжань, принимая звонок. — Хуа-Хуа на посту и ничего не слышит, но я передам, как только он поднимется. У тебя хорошие новости? Еще несколько секунд он слушает то, что говорит Тэмин, а потом заканчивает звонок. Изящным жестом складывает салфетку на стол и встает. — Не хочешь прогуляться? Ибо встает следом без вопросов. Он хочет прогуляться. И не только прогуляться, но он и так поспешил. — Я ведь не получу ответа, да? О том, что собирается делать Хуа Чэньюй. — Ты сам скоро все узнаешь. План на самом деле прост. — Но вчера ты был в нем не уверен, — напоминает Ибо и останавливается перед массивной дверью, которой заканчивается прохладный длинный холл. — В планах Хуа-Хуа слишком много ставок на чувства. Которые имеют свойство меняться. — Он не похож на того, кто полагается на чувства? — Ибо и сам не уверен, вопрос ли это или всего лишь констатация собственного мнения об этом человеке. Сяо Чжань качает головой. — Если я скажу, что все это время он жил местью, то солгу. Возможно, если бы она была целью, его план был бы другим. А, может, все дело в тебе и в том, что ты стал отличным предлогом наконец этим заняться. — Мне чувствовать себя виноватым? — Ибо действительно не знает. — Не ты, так кто-нибудь другой, не сейчас — так позже. Ничего не изменилось бы. Хуа-Хуа не из тех, кто забывает или прощает подобные вещи. — Тогда в чем именно состоит его план? — Лишить Главу Чжан наследника? — Он же не собирается убивать Исина? — Ибо хмурится. — Это было бы очень просто. — Даже слишком, — голос Хуа Чэньюя звучит неожиданно. И прохладно. Ибо чуть заметно вздрагивает от неожиданности: он увлекся разговором с Сяо Чжанем и немного выпал из окружающего мира, даже не заметив, как дверь и холл остались позади. Зато теперь он охватывает взглядом все разом. В помещении нет окон, но освещение кажется естественным. Большое количество мониторов, на которые выводятся изображения с камер видеонаблюдения, и на одном из них Ибо видит знакомые ворота особняка Главы Чжан. Ибо только хмыкает про себя, отмечая, что начинает уважать Хуа-Хуа за серьезный подход. Или его стоит бояться за привычку все держать под контролем? Один из мониторов привлекает внимание Ибо сильнее, вызывая неподдельное удивление. Изображение там словно застыло в статике, и чем могла заинтересовать Хуа Чэньюя школа искусств, которая, судя по вывеске на экране, переживает далеко не лучшие свои времена, Ибо даже предположить не может. Впрочем, у крыльца стоят совсем не простые машины, так что вывеска может быть фальшивой. Обещая себе потом узнать у Сяо Чжаня об этом поподробней, Ибо оборачивается к Хуа Чэньюю. Как раз вовремя для того, чтобы услышать его разговор с Сяо Чжанем. — Звонил Тэмин, — Сяо Чжань устроился на кончике широкого и пустого стола, тогда как сам Хуа Чэньюй забрался с ногами в кресло, став похожим на странную птицу. — Глава Чжан знает, что Ибо здесь. Ибо колет страхом, но Хуа Чэньюй только хищно улыбается. — Вот и отлично. — Ты обрадуешься гораздо больше, когда узнаешь, что в пакете с заказом на Ибо есть заказ и на тебя, — Сяо Чжань улыбается, и Хуа Чэньюй взмывает со своего места и начинает метаться по комнате, в которой нет больше никого, кроме них троих. Но там есть еще одна дверь. Впрочем, Ибо больше интересует то, как взгляд Хуа Чэньюя скользит по мониторам, на миг замирает на том самом, и его губы на секунду сжимаются. Впрочем, Ибо могло и показаться. — Что еще он сказал? — Хуа Чэньюй останавливается перед Сяо Чжанем, перекатывается с пятки на носок. — Что Ким принял заказ. Хуа Чэньюй медленно выдыхает и улыбается. — Время тик-так, да, А-Чжань? Нужно подготовиться. Усилить охрану. Сяо Чжань прикусывает губу, оборачивается к мониторам, заметно колеблется. — Не думаешь, что здесь будет безопасней для всех? Старик Чжан наверняка давно знает, где ты окопался. И не только. — И повесил над домом беспилотники в режиме «стеллс»? — Хуа Чэньюй смеется, ему действительно весело, но Ибо замечает, как напряжены его плечи. — Он слишком консервативен для такого. Он может знать, где я нахожусь, но на самом деле это ничего не значит. Если бы он следил за домом, то знал бы, что ты жив. И тогда у малыша Кая был бы заказ «три-в-одном». — И все же подумай, — Сяо Чжань едва заметно улыбается и соскальзывает со стола. — У тебя все готово? — Осталось отдать распоряжение о праздничном ужине на завтра. Если Кай не поменял свой метод работы, гости у нас будут завтра к вечеру. — А что прикажешь делать все это время нам? — Нам? — Хуа Чэньюй удивленно вскидывает бровь, оборачивается к притихшему Ибо, словно только сейчас замечает его, и откровенно усмехается. — Когда это «я и он» стало «нам», А-Чжань? Сяо Чжань закатывает глаза совсем как Чэн-Чэн, а у Ибо внутри настоящий пожар. — Не заставляй меня отвечать тебе, Хуа-Хуа, тебе не понравится, — Сяо Чжань легко огрызается, и Хуа Чэньюй вскидывает руки, словно сдается. — Ладно-ладно, выдохни. Отведи парня на тренировочный полигон. Пусть разомнется. А ты… — А я подготовлю машину. Она понадобится. — Сяо Чжань улыбается как-то по-особенному. И это его выражение лица или, может, слова что-то значат для Хуа Чэньюя, потому что взгляд того становится вдруг бешеным, а черты лица словно наливаются темнотой, как и вся его фигура. Но Сяо Чжань на это только поводит бровью: — Ты знаешь, что я прав. Главное — не затягивай, ненавижу по твоим ловушкам в темноте ездить. — Сяо. Чжань! — Хуа Чэньюй почти рычит, но тот вдруг шагает к нему, берет пальцами подбородок и бесцеремонно поворачивает его голову в сторону мониторов. Ибо смотрит тоже и замечает, что картинка на том самом мониторе изменилась. На невысоком крыльце стоит человек, молодой мужчина, черт лица которого невозможно разглядеть из-за немного смешной шапки и очков на носу. Он одет в большую ему куртку, его сумка сползла с плеча на локоть, и весь его вид какой-то уютно-несуразный. Ибо невольно улыбается, и пропускает момент, когда Сяо Чжань отпускает Хуа Чэньюя. — Не затягивай, — повторяет он, ловит взгляд Ибо и качает головой в сторону выхода. Ибо кивает и проходит мимо молчащего Хуа Чэньюя. Но стоит им оказаться у порога, как в спину летит угрюмо-колючее: — Привези его сюда. Сяо Чжань салютует, ослепительно улыбаясь, и закрывает за собой дверь. В голове у Ибо тысяча вопросов, и он не знает какой именно задать. Поэтому задает первый из последних: — Можно с тобой? Сяо Чжань косится на него с интересом и легкой улыбкой. — Со мной? — Ты явно куда-то собрался. Не бросай меня здесь одного. — Малыш Ибо боится оставаться в большом и страшном доме? — Сяо Чжань заливисто смеется, и Ибо пихает его в плечо. — Не смешно! Я не боюсь, просто что мне тут делать? — У Хуа-Хуа отличный тренировочный полигон. Разомнешься. — Не хочу, — Ибо сам себе напоминает капризного ребенка, но он ведь и правда не хочет. Пусть он и привык больше быть сам с собой, сейчас он хочет быть рядом с Сяо Чжанем. А еще тогда у него будет шанс узнать ответы на всю тысячу вопросов. И немного позалипать на его профиль. — Я не помешаю. Буду сидеть тихо. — На тебя объявлена охота, ты не забыл? — Я все еще мальчик-блондинчик и мечта педофила, — ворчит Ибо. — Могу девочкой переодеться, если надо. Сяо Чжань изумленно выдыхает, а Ибо накрывает волна смущения, отчего он тут же начинает злиться. — Что? Я просто не хочу здесь тухнуть. А это может быть весело. — Почему эта идея не пришла тебе в голову, пока мы ехали сюда? Резонный вопрос, но Ибо отметает его одним движением плеч. — Потому что решал все ты. Слушай, если не хочешь моей компании, просто скажи. Сяо Чжань мимолетно смотрит на его губы, но Ибо все равно бросает в жар. — Хорошо, — Сяо Чжань выдыхает почти что обреченно, но настоящего сожаления в его голосе нет, поэтому Ибо даже не обращает на это внимание. — Только никаких девочек. — Не любишь женский пол? — Ибо усмехается, поймав волну какого-то куража, но Сяо Чжань на провокацию не поддается. — Не хочу потом отбиваться от дальнобойщиков в очередной придорожной кафешке, — отмахивается Сяо Чжань. — Собирайся, выезжаем через полчаса. Ибо ждет его на крыльце уже через пятнадцать минут. … На то, чтобы выстроить вопросы по приоритетности, Ибо хватает нескольких минут. Но за это время они успевают уже оставить особняк далеко позади. «Додж», с которым Ибо почти сроднился за два дня, остается дома, а сейчас дорога стелется под колеса «Ауди» предпоследней модели. Стильная, быстрая, дорогая — она мягко и почти неслышно урчит мотором, ее ход почти не чувствуется, а в пассажирском кресле Ибо готов совершить хоть кругосветку. Не самая незаметная машина, и в их случае довольно странно ехать в столицу штата именно на такой. Ибо же вроде как скрывается, а Сяо Чжань официально мертв. — Это твоя? — Ибо заканчивает с изучением приборной панели, чувствуя легкую зависть. Мальчикам нравятся машинки. — Хуа-Хуа расщедрился, — Сяо Чжань улыбается. Он расслаблен и спокоен, и его глаза мягко сияют. Ибо доволен, видя его такого: значит, его компания нравится Сяо Чжаню. — Дорога длинная, наш особо ценный груз должен быть в комфорте. — М? — Ибо даже смаргивает, настолько он не ожидал услышать в ответ подобное. — Особо ценный? Сяо Чжань хмыкает, и его улыбка меняется. Становится какой-то лукавой и насмешливой. — Слабое место Хуа Чэньюя. И он заботится о нем, как может. — Тот парень на крыльце? — кажется, Ибо начинает понимать. Пусть он был в доме всего ничего, но вряд ли бы пропустил что-то, что говорило бы о том, что у их хозяина кто-то есть. Хотя Ибо не удивился бы, окажись тот асексуалом или, наоборот, тем, кто не обременяет себя вообще какими бы то ни было отношениями, снимая напряг с работницей ближайшего борделя. — Да, — Сяо Чжань кивает. — И они самая странная парочка, которую я когда-либо видел на самом деле. Ибо вспоминает внешний вид «парня на крыльце» и молча соглашается, когда мысленно ставит рядом с ним Хуа Чэньюя. — Если он понравился Хуа-Хуа, то вряд ли он обычный парень. Мы едем за ним? — Да. Если Глава Чжан возьмет его в оборот, Хуа-Хуа сначала выполнит любое его условие, а потом сотрет с лица земли, не разбирая правых и виноватых. По-настоящему он редко теряет контроль, а берсерком становится вообще в исключительных случаях. Этот — один из них. — А почему тогда Хуа-Хуа не хотел привозить его с самого начала? — Потому что они расстались. В третий раз из тех, что были при мне, — Сяо Чжань тихо смеется. — На самом деле Бэк пошлет нас сразу с порога, имей это в виду. Он вообще всю эту возню ненавидит. И так просто уйти с нами не согласится. Ибо вздыхает. Образ незнакомого пока «Бэка» не складывается. — Школа искусств? — Бэк — Бэкхён на самом деле — учитель вокала. И современных танцев иногда, — в голосе Сяо Чжаня слышны теплые нотки, и Ибо покусывает ревность. Но удивления гораздо больше. — Учитель вокала и Хуа Чэньюй?! — Они вместе учились вокалу, пока были мелкими, и с семьей Хуа-Хуа все было в порядке. У Чэньюя отличный голос, и он великолепно поет, когда на него находит. С Бэком они дружили чуть ли не с первого дня знакомства. А потом жизнь их раскидала. Про Хуа-Хуа ты знаешь, а Бэк пошел дальше. Он… Ты видел его на мониторе, я знаю. Каким он тебе показался? — «Ботаником», — ворчит Ибо. — В этих очках своих и шапке. Первая любовь и все такое? — Этот «ботаник» однажды хладнокровно выпустил пулю в лоб дилеру, который решил, что продавать травку детишкам «для расширения сознания» рядом со школой — хорошая идея. Сказать, что Ибо приходит в шок — не сказать ничего. Недотепа-учитель в смешной шапке и с пистолетом в руках не представляется никак. Разве что с водяным игрушечным. Сяо Чжань косится на него, ловит ошарашенный взгляд и кивает. — Я не шучу. У них была долгая война. Бэк предупреждал, потом говорил директору и охране. Ходил в полицию, чтобы подать заявление, но в участке у дилера, похоже, был друг, потому что когда проводили облавы, тот даже близко рядом со школой не появлялся. Правда после заявления дилер перестал мелькать рядом со школой, Бэк даже успокоился. А потом кто-то из его учеников умер: ему подсунули вместо обычной травы что-то тяжелое и детский организм не справился. Вот тогда-то Бэка и переклинило. И, как только он его снова увидел рядом, забрал у охранника пистолет и пристрелил подонка прямо на улице. Его арестовали, но когда вскрылась вся история, в прессе начался ад. Наручники с Бэка сняли в зале суда, а когда он вышел, у лестницы его ждал Хуа Чэньюй, который все узнал из новостей. Бэк ненавидит все, что связано с наркотой, поэтому Хуа-Хуа держится от нее подальше. Собственно, он и трафик у триады Чжан увел для того, чтобы потом его перестроить под оружие. Мексиканцы были очень недовольны, но все утряслось. — А Бэк… — Ибо все еще не может уложить это у себя в голове. — Так они начали встречаться? — Я не знаю, как назвать то, что между ними, — Сяо Чжань пожимает плечами и смеется. — Ты видел Ченьюя, можешь представить себе, каким он может быть, и как он бесится от того, что у него есть слабые места. Да и Бэк совсем не ангел на самом деле. Они идеальны, когда на них находит желание позаниматься музыкой, но большей частью там молнии и громы*. Хуа-Хуа очень боится за него, не хочет отпускать от себя даже на шаг, а Бэк сопротивляется. Ему не нравится принуждение, он ненавидит быть в чем-то ограниченным. К тому же у Бэка школа и любимые ученики, а Хуа-Хуа нравится то место, где он живет, и возвращаться в город он не хочет. Прибавь к этому всему то, что Бэк довольно часто привлекает к себе внимание, у него всегда есть хоть один поклонник, а Чэньюй страшно ревнует и сам же бесится из-за этого. — Понятно. Все сложно, — вздыхает Ибо, подытоживая. Он почти сочувствует Хуа-Хуа. — Поэтому они расстались? — У них всегда находятся причины и каждый раз новые. Понятия не имею, что было на этот раз. Я знаю только, что Чэньюй присматривает за ним и очень скучает на самом деле. Когда Бэк рядом, он другой. Не такой дерганный и сумасшедший. Он даже улыбается по-другому. Хотя на самом деле Бэк, наверное, единственный, кто может довести его до бешенства одним взглядом. — Действительно странная парочка, — соглашается Ибо. У него самого почти нет никакого опыта отношений, но даже на его взгляд эти самые отношения должны быть другими. Но он уже хочет посмотреть на этих двоих рядом, поэтому искренне надеется, что им удастся уговорить Бэка… Бэкхёна поехать с ними. На этом разговор затихает как-то сам собой, но Ибо нравится эта тишина. Она мягкая и уютная, как ощущение присутствия Сяо Чжаня рядом. Так что Ибо разворачивается на сидении боком, подбирает свои длинные ноги и, прижавшись щекой к мягкой коже спинки кресла, смотрит на Сяо Чжаня сквозь ресницы. Это так по-девчоночьи, но Ибо всегда было плевать на ярлыки. Ему нравится смотреть. У Сяо Чжаня четкий, скульптурный профиль, идеальные скулы и длинные ресницы. Он едва заметно улыбается, думая о чем-то своем, и Ибо не может удержать себя от улыбки. Как он там говорил утром? Синдром, обратный «стокгольмскому»? Ибо все равно, тем более что Сяо Чжань не послал его сразу, да и слова Хуа-Хуа он помнит хорошо. У него есть шанс, так что сейчас он уверен в том, что Сяо Чжань не будет слишком сильно ворчать на его наблюдение. Но мерное урчание, мягкость сидения и тихая музыка убаюкивают его слишком быстро для того, кто, в общем-то, неплохо спал ночью. Несколько минут Ибо еще пытается бороться с дремой, а потом сдается и веки смыкаются. Ему снится что-то теплое, солнечное, с привкусом смеха Чэн-Чэна и улыбки Сяо Чжаня. Ибо скучает по единственному другу, ставшему почти братом, но эта тоска размывается, потому что теперь рядом Сяо Чжань. О том, что будет дальше, Ибо старается не думать, но во сне это его беспокоит, и он хмурится. Но чувствует теплую тяжесть на лбу и сразу же успокаивается. А потом он чувствует что-то еще. Словно ветер касается его губ. Он такой теплый, сладкий и пахнет мятным шоколадом, что Ибо невольно тянется следом. Кажется, его ветер этого пугается, но Ибо уже проснулся. Его рассудок еще не догнал тело, но последнее, что сейчас нужно Ибо — это ясное сознание. Он обнимает склонившегося к нему Сяо Чжаня за плечи, тянет его обратно к себе, обжигает горячим выдохом «попался» и целует. Губы Сяо Чжаня именно такие, как ему снилось. Мягкие, нежные, горько-сладкие. На поцелуй Ибо они не отвечают, и внутри уже начинает разливаться разочарование, но уже через пару ударов сердца Сяо Чжань обнимает его в ответ, чуть наклоняет голову, и Ибо не может удержаться от тихого стона. Поцелуй Сяо Чжаня властный, почти требовательный, Ибо не может и не хочет ему сопротивляться. Но Сяо Чжань отпускает его сам. Отодвигается, но Ибо только сильнее стискивает пальцы, удерживая, и утыкается лбом куда-то ему в плечо. Не потому что смущен, а потому что страшно увидеть в глазах Сяо Чжаня сожаление или, что еще хуже, разочарование. — Ибо? Тишина в машине звенит, и тихий на самом деле голос Сяо Чжаня кажется слишком громким. Почти таким же, как и стук его сердца, который Ибо слышит даже через все слои одежды. Или это его собственное отбивает такой бешеный ритм? — Если ты предложишь об этом забыть, я тебе врежу, — выдыхает он, чувствуя мелкую дрожь внутри. Ему хорошо вот так — вдыхать слабый запах тела Сяо Чжаня, вслушиваться в его неровное дыхание. Просто быть рядом. Сяо Чжань издает смешок, но Ибо откуда-то знает, что тому неловко так же, как и ему самому. — Ты был таким милым во сне. Я не смог удержаться. Ибо вжимается в него еще сильнее, перебирает пальцами ткань рубашки. — Звучит еще хуже. Так, словно я маленький ребенок. — Я похож на педофила? Ибо вскидывается прежде, чем смысл вопроса доходит до него. Взгляд останавливается на лице Сяо Чжаня, и Ибо словно каменеет. На щеках того легкий румянец, и губы чуть потемнели. И глаза мягко сияют от теплой необидной усмешки. Ибо до смерти хочется поцеловать его снова. Он даже почти тянется, но усилием воли сдерживает себя. Только сильнее мнет рубашку, которую никак не может выпустить из рук. — Что мне сказать, чтобы ты не убегал от меня? — Смотря что ты хочешь получить в итоге, — Сяо Чжань не пытается отодвинуться, но смотрит слишком серьезно. — Если я скажу, что тебя? И… слушай, я понимаю, как это выглядит, но… — Ибо теряется. Он и на самом деле не знает, что сказать. Как объяснить то, чего он так хочет. Он вообще не особо силен в словах, да и таких сильных чувств еще не испытывал. — Я просто хочу быть рядом? Но я не знаю, как это бывает. Как вообще это может быть. Сяо Чжань нежно смеется и ерошит его волосы. Это мило, но Ибо кажется, что с ним обращаются, как с ребенком и надувается. А потом вспоминает, как теперь выглядит. И дуется еще больше. И даже отпускает наконец рубашку Сяо Чжаня. — Для начала ты мог бы пригласить меня на свидание, — Сяо Чжань приглаживает потревоженные им прядки, и Ибо даже забывает отдернуться. — Свидание? — Это логично и обыденно на самом деле, но Ибо кажется, что его чем-то приложили. Он никогда не ходил на свидания, и эта мысль ему даже в голову не пришла. А еще он понятия не имеет, что делают на свиданиях. В фильмах парень с девушкой обычно идут в кино или на концерт, а потом где-нибудь ужинают, а что делают на свиданиях два парня? Ибо теряется, но сразу следом его накрывает осознание: Сяо Чжань не против?! И, прежде чем тот успевает задать вопрос, выпаливает: — Ты пойдешь со мной на свидание?! Сяо Чжань смаргивает, а потом вдруг подается вперед и прижимается лбом к его лбу. — Ты такой ребенок иногда, Ибо. Тот тут же вспыхивает негодованием, но Сяо Чжань накрывает его рот пальцами и продолжает: — Я пойду с тобой на свидание. И я знаю, что ты на самом деле взрослый. Просто… слишком чистый и невинный для того, кто большую часть жизни прожил в триаде. Ты никогда не ходил на свидание? — Мне было не с кем, — Ибо морщится, тема ему не нравится, но когда еще говорить об этом? — Чэн-Чэна пасли, как принцессу, и меня заодно. По факту друг у друга были только мы, а у Чэн-Чэна еще и Исин иногда. Когда Чжочэн влюбился в дочь водителя, я смеялся над ним, но прикрывал, когда он сбегал на свидания, как он говорил. А я… Мне никто не нравился. Когда мы не учились или не шалили, я играл в игры или залипал на гонки. Девочки мне были не интересны. — А парни? — Сяо Чжань слушает его серьезно, ему не смешно, и на сердце Ибо теплеет. Но вопрос Сяо Чжаня заставляет теплеть еще и уши, правда, по другой причине. — Ну… — Ибо колеблется, а потом вспоминает все, чему он был свидетелем и что услышал, и решается. — Мне нравился Исин. Немного. — Нравился? А сейчас не нравится? Ибо поднимает на Сяо Чжаня взгляд и с удивлением замечает в глубине его зрачков искры беспокойства и… ревности? — А сейчас есть ты, — он отвечает прямо и бесхитростно. Он не сравнивает Исина и Сяо Чжаня, но на самом деле это как крохотная искорка и бушующий пожар по тому, что чувствует рядом с ними Ибо. Сяо Чжань улыбается едва заметно, мягко целует уголок его губ и отстраняется. — Когда все это закончится, мы сходим на свидание. А пока… Ибо чешет нос, неловко улыбается и наконец-то оглядывается. За окном уже темнеет, они на окраине города, судя по тому, что вокруг больше нет пустыни, а в окно доносится городской шум, после тишины жилища Хуа-Хуа кажущийся особенно громким. — Мы переночуем в отеле? — спрашивает он, заметив вывеску с другой стороны машины. — Не стоит возвращаться ночью. К тому же лучше ловить Бэка с утра, пока он еще не переступил порога школы, оттуда его и подъемным краном не вытащишь, — Сяо Чжань выходит из машины, и Ибо выбирается следом. Потягивается и думает о том, что он будет делать ночью, если считай проспал весь день. Да уж, хороший из него попутчик вышел, «развлекал» водителя всю дорогу… — Обычно люди с утра больше раздраженные, — замечает Ибо. — У Бэка рабочий день начинается с одиннадцати, — Сяо Чжань улыбается. — К этому времени он уже успевает проснуться. Ибо пожимает плечами, отмечая, что Сяо Чжань слишком хорошо знает пока еще незнакомого Бэка, но усилием воли выкидывает эти мысли из головы. К тому же ему все еще надо понять, что делать всю ночь. А потом вспоминает про так и не просмотренный сериал, от которого Чэн-Чэн был в восторге, и тихо радуется, что не забыл взять с собой зарядку телефона. _____________________________________________________________________________ * не править, я знаю, как оно на самом деле, но в тексте оно перевернуто по моей прихоти, а не по незнанию Фото для визуализации Бэк, каким его увидел Ибо в первый раз на мониторе. Ну ладно, не совсем таким, но похожим https://pbs.twimg.com/media/CXX-6flWwAAuS9k.jpg И тот Бэк, который сделал то, что сделал для своих "детишек". https://pbs.twimg.com/media/ER2syviWkAAmrPP.jpg И моя одна из самых любимых фоток, где Бэк, которого никак не может отпустить Хуа-Хуа https://st1.myideasoft.com/idea/ca/60/myassets/products/588/5.jpg?revision=1541162924