violet disposition

У Мицубы сложные отношения с летом. С одной стороны, ему нравятся тёплые краски, поздние закаты и мир, полный жизни. С другой, большая часть его одежды становится совершенно бесполезна, и он вынужден ходить по улице, выставив напоказ уродливые шрамы и лубки на пальцах. Мицуба просыпается в самый жаркий день в году, думая, не одолжит ли ему Сакура пару кружевных перчаток. Коу – его единственная спасительная благодать, и с его пугающе холодными руками он похож на не-совсем-живой пакет со льдом; и он все ещё оккупирует кресло-мешок в углу спальни, несмотря на то, что Мицуба разрешил тому сидеть на кровати. – Слишком жарко, – стонет Мицуба, одеваясь и распахивая занавески, открывая вид на крыши более низких домов, сверкающие в ранних лучах солнца. Коу понимает намёк, встаёт с кресла и кладёт холодные руки на щёки Мицубы. Он обхватывает его голову ладонями, и Мицуба высовывает язык – это значило "спасибо", уже выучил Коу. В глубине сознания Мицубы копошится предательская мысль – как легко было бы поцеловать его сейчас. Они едва ли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и мягкая улыбка на лице Коу не столь широка, чтобы они могли стукнуться зубами, и по какой-то причине, Мицуба любит его столь сильно, что у него кружится голова. Он никогда никого не целовал прежде, не считая случая в детском саду, когда его обманули, сказав, что поцелуи дадут ему магическую силу, но это не важно. Важно то, что Коу так близко к нему, что он видит крошечный шрам над его левой бровью, и пересечь незначительное расстояние между ними не составит никакого труда. Сделать это легче, чем дышать. Он хватает Коу за запястья и отталкивает их. – Время вышло! – смеётся он, пытаясь успокоить бешеное биение сердца. – Заплати, если хочешь дотронуться ещё! Целоваться с Коу было бы ужасно, твёрдо говорит он себе. Он будет чересчур увлечён, возможно, всё испортит, и тогда Мицубе придётся жить с осознанием того, что его первый настоящий поцелуй был ужасен до тех пор, пока вновь не наступит сентябрь. Кроме того, они в спальне, Мицуба в домашней одежде, а волосы Коу торчат в разные стороны ещё больше, чем обычно, и это определенно не та романтическая обстановка, которую он всегда себе представлял. (Не то, чтобы он вообще когда-нибудь представлял себе поцелуй с Минамото Коу. Не то, чтобы он думал об этом, засыпая под его тихую болтовню ни о чем из угла комнаты.) – А сколько я должен заплатить, чтобы пнуть тебя в коленку? – язвит Коу, но его уши становятся почти того же оттенка, что и его нелепая серьга. Это совсем не льстит, - говорит себе Мицуба. И это вовсе не мило. – Пожизненным в тюрьме, – отвечает он, скрестив руки на груди и пытаясь сдержать предательское биение сердца. – За то что ты жестокий, злой человек и ужасный парень. – Давай сходим за мороженым, – предлагает Коу, хотя обычно Мицуба просто покупает себе рожок малинового щербета и ест его, пока Коу смотрит, предупреждая, когда мороженое вот-вот растает и капнет на запястье. Июнь в этом году неожиданно жаркий, поэтому прогулка по дороге за мороженым стала чем-то вроде ритуала для них двоих. Мицуба отрицает, что это свидания. Коу называет их так всякий раз, когда у него появляется возможность, будто это слово сладко на его устах. – Ты просто хочешь выжать из меня все деньги, – фыркает Мицуба, но все равно встаёт, чтобы обуться. Хотя июнь только начался, небо голубое и безоблачное, а воздух пахнет летом и цветами, когда Мицуба выходит из парадной двери, бросая ключи Коу. Теперь он и сам может легко с этим справиться, но это уже ещё один ритуал, закрепившийся со временем. Коу ловит ключи, смеётся над тем, что количество брелков на связке больше, чем самих ключей, и звук поворачивающегося в замке ключа присоединяется к крику чаек в небе. У Мицубы сложные отношения с летом. Но когда он, перепрыгивая через две ступеньки, выскакивает на мерцающий июньский воздух, а Коу оборачивается через плечо, чтобы тепло улыбнуться, он думает, что Коу буквально создан для лета. *** Приближается конец учебного года, а вместе с ним и экзамены; Сато приносит в класс все больше десертов и печенья, а Йоко решает пригласить их всех в парк. Мицуба машинально хватает свой фотоаппарат. У него есть план – купить фоторамки и развесить фотографии, отснятые в этом году, по стенам, создав своеобразный архив воспоминаний о мгновениях, ставших лучшими в его жизни. Лето продвигается вперёд, а дни становятся всё теплее и теплее – пока Мицуба не лишается возможности надеть даже легкий свободный кардиган. Скрепя сердце, он довольствуется футболкой с надписью “Strawberry” спереди, и строго инструктирует Коу держать его только за правую руку. Хотя он почти привык к ограниченному движению кисти правой руки, лубки на пальцах и ужасный шрам на спине все ещё не дают ему покоя. (Если ему самому до ужаса не хочется смотреть на то, что случилось с его рукой, страшно представить, что об этом думают другие.) Как всегда, упрямый, Коу берет его за левую руку. – Все не так уж и плохо, – успокаивает он. И, хотя Мицуба не может до конца ему поверить, уверенности в голосе Коу достаточно, чтобы убедить его. – Люди, вероятно, даже не обратят внимания. Этот вечный оптимист. Мицуба легонько толкает его, но не пытается вырвать руку. – Ты прав, все прохожие будут слишком отвлечены твоей ужасной серьгой. – Да почему у тебя такая проблема с моей серьгой? – протестует Коу, зарабатывая в ответ хмурый невпечатлённый взгляд. – Она не так плоха. – Она такая же безвкусная, как и ты, – усмехается Мицуба. Он хотел бы сказать, что это было оскорбление, но тон голоса предаёт его, и слова звучат более ласково, чем ему бы хотелось. Только сейчас, когда на дворе цветёт лето, а его любовь взаимна, он может позволить своим чувствам свободно перетекать в слова. Волна нежных и счастливых мыслей поднимается в груди Мицубы, словно метеозонд, предсказывающий лишь солнечные дни и безоблачное небо. Сжав волю в кулак, Мицуба выходит из комнаты, все ещё крепко держа Коу за руку. – Доброе утро, Соскэ. Доброе утро, Коу, – его мама и глазом не моргнула; Коу уже и так более чем прочно обосновался в их доме, да и Юки всегда могла читать своего сына, как открытую книгу. Мицуба слегка ругает себя за то, что вообще волновался. (Вы очень мило смотритесь вдвоём :), – пишет она позже, и он основательно проклинает тот день, когда Мицуба Юки решила, что будет классной мамой, использующей смайлики в сообщениях и высмеивающей личную жизнь своего сына.) – Мы идём в парк, чтобы потусоваться с Йоко и Сато, – объявляет он, подталкивая Коу к двери, торопя его на выход, пока тот не завязал непринужденную беседу. Они и так опаздывают. – Можешь не готовить обед! – Я оставлю остатки в холодильнике, если захочешь перекусить, когда вернёшься, – улыбается его мама, увлечённо читая что-то на экране своего телефона. Мицуба задается вопросом, действительно ли он настолько очевиден, как открытая книга, или его мама просто говорит наугад. Он хватает свою кожаную куртку и шлем, проклиная жару, и закрывает за собой дверь. Хотя прохладный ветер, бьющий им навстречу по пути в парк является желанной переменой, появляется другая проблема – руки Коу, удобно лежащие на его талии. Голова Коу мягко покоится на его плече, руки крепко обвивают его сзади, и Мицуба думает, что может запросто позабыть, как дышать где-то между светофорами на хай-стрит и дверями бассейна дальше по шоссе. Парковка, как обычно,представляет из себя сущий кошмар, поэтому он сгоняет Коу с мотоцикла у ворот парка – честно говоря, больше для собственного спокойствия – и, наконец, находит место, пристраивая байк между двумя автомобилями на дальней стороне дороги. Если он присмотрится, то увидит кусок кирпичной садовой ограды, выглядящий новее, чем остальной забор; участок, залатанный после того, как автомобиль и мальчик сломали ее однажды тёплой сентябрьской ночью. Это больно, но уже не так, как прежде. Йоко и Сато уже ждут их, сидя на берегу озера – они всегда прибывают первыми, потому что Коу и Мицуба обладают совокупными способностями рассчитывать время, как сломанные часы; если они хоть раз придут вовремя, мир, вероятно, сойдёт с орбиты. – А вот и они! – объявляет Йоко, когда они приближаются. Мицуба не упускает из виду, как его рука небрежно обнимает напряжённого Сато за плечи. Он бы стал безжалостно дразнить его за это, не держи он сам Коу за руку. Он знает, что напрашивается на неприятности, но все равно возвращает Йоко яркую улыбку. – Были пробки, – врет Мицуба – это легче, чем признаться вслух, что он был слишком напуган мыслью о том, что придётся показать миру изуродованную правую руку. – Йоко хотел купить тебе мороженое, когда мы пришли, но я сказал, что оно полностью растает, прежде чем ты приедешь, – Сато встает, немного напряжённый - всегда под сильным академическим давлением со стороны своей семьи - но лёгкая улыбка скользит по его лицу. Мицуба рад видеть, что он ещё не сломлен напряжением. Мицуба тяжело плюхается на скамью рядом с Йоко, едва оставляя место для Коу. – Ты совсем в нас не веришь? Где твоё уважение… – Ты потерял все мое уважение, когда появился только к концу баскетбольного матча Йоко, потому что остановился, чтобы погладить кошку и заблудился, – резко говорит Сато, и тон его голоса звучит недобро. – Эй! – подхватывает Йоко. – Ты сказал, что опоздал, потому что должен был помочь маме с продуктами! Признав себя виноватым, Мицуба поднимает камеру и фотографирует обиженное лицо Йоко, чтобы отвлечь его на другую тему для возмущения. Вскоре после этого они едят мороженое, тащатся по парку и останавливаются каждые несколько метров, чтобы сфотографировать цветочные клумбы, деревья, полные зелени, так отличающейся от золотых, белых и розовых оттенков предыдущих сезонов. Лето действительно наступило, и Мицуба берет себе самый большой рожок клубничного мороженого, который только может себе позволить, и всю дорогу до озера уворачивается от попыток Йоко его попробовать. Мицуба фотографирует то, как Сато, не поморщившись, вгрызается в мороженое, как голуби толпятся у ног Коу, когда на землю падает, растаяв, огромный кусок его лимонного щербета, как Йоко сцепляет пальцы с Сато, думая, что это незаметно. Он так же хотел бы запечатлеть, как летнее солнце обращает светлые волосы Коу в золотые, или как у него на носу мороженое, которое он до сих пор не заметил, или как фиалки, которые они посадили своими руками, цветут, покачиваясь на ветру. – Когда закончатся занятия, папа может отвезти нас всех на пляж на денёк-другой, если хотите, конечно, – предлагает Йоко, когда Сато сьедает мороженое и у него на щеке остаётся растаявший шоколад. – Обычно едем только мы с Сато, но мы все вполне сможем поместиться в машине. – Мы можем положить Сато в багажник, если не поместимся все вместе, – дразнится Мицуба, внутренне соглашаясь, что пинок в ногу от Сато был заслуженным. Сато успокаивается за обсуждением планов на лето, и экзамены уходят на задний план. Коу в восторге – он не был на море уже много лет, и его слова тяжким весом ложатся на плечи Мицубы. Он сам лишь пожимает плечами и признаёт, что это может быть интересно (он знает, что улыбка все равно выдаёт его волнение). Лето может быть последним сезоном в его жизни, но Мицуба ещё не готов ослабить хватку. У него есть парк, лучшие друзья, любимый парень и несколько месяцев впереди. Ещё есть воспоминания, которые только предстоит сформировать – и он знает, что это одно из них. Поэтому Мицуба вскакивает на ноги и ставит камеру на скамейку по другую сторону дорожки, поворачивая ее так, чтобы объектив был направлен в нужном направлении, ловя в кадр то место, где они сидели. – Фотографирую нас всех! – кричит Мицуба, когда Сато спрашивает, что он делает. – Улыбнись хоть! И, Коу, ты все ещё в кадре, так что можешь сдвинуться. Они уже утвердили ложь о том, что Коу невероятно стесняется камер, так что то, что Мицуба просит его убраться из кадра, не является неожиданной просьбой. Только на сей раз Коу улыбается ещё шире. – Думаю, мне и здесь хорошо, – говорит он. – Но ты.. – начинает говорить Мицуба, но таймер на камере уже начинает отсчёт с десяти. У него нет времени на дальнейшие расспросы, так что он бежит к скамейке и втискивается обратно на своё место. Коу обнимает его холодной рукой за плечи, по-звёздному ярко улыбаясь в тяжёлый знойный воздух, и Мицуба все ещё бесстыдно пялится на него, когда щёлкает затвор камеры. Технически, эта фотография одна из худших, которые он когда-либо делал. Кадр немного перекошен, где-то смазан, и увеличение, которое ему пришлось включить, немного испортило качество изображения. Но на этот раз он не думает о мелких деталях. Сато показывает в камеру знак мира, бросая косой взгляд в сторону Йоко, их пальцы переплетены. Йоко улыбается каждой частичкой тела, закрыв глаза и положив другую руку на колено Мицубы. Он сам даже не смотрит в камеру, безнадёжно отвлечённый, а его голова повёрнута в сторону. И там, едва держась за край скамейки, сидит Коу. Солнечно яркая улыбка, другая рука обнимает Мицубу за плечи, ноги отрываются от земли, будто он вот-вот упадёт. Воспоминание. Сделанное, запечатлённое. И совершенно невозможное. – Какого черта, Коу... – начинает он, поворачиваясь. – Погоди, а куда делся Коу? – с удивлением опережает его Йоко. *** Коу не появляется на следующий день, отсутствуя в комнате, где он обычно сидит в своём кресле или парит над письменным столом Мицубы. В понедельник он не ждёт после занятий за воротами школы. Во вторник тоже, поэтому Мицуба идёт в школьную фотолабораторию и проявляет три копии фотографий из парка – две для Йоко и Сато, одну для себя. Кадры, заказанные Мицубой, наконец приходят в тонком конверте; единственный момент, Йоко-Сато-Коу-и-Мицуба на скамейке в парке. Вещь, которую он хочет навсегда сохранить в своём сердце. Поэтому он ставит ее на полку, рядом с фото Мицубы и его мамы и фотографией Коу с его семьей – небольшая коллекция вещей, наиболее для него важных. Но он никогда не признался бы в этом вслух. (Ему это и не нужно, когда Коу может заглянуть ему в глаза и увидеть каждую предательскую мысль, которую он пытается скрыть.) Коу все ещё нет – ни в среду, ни в четверг. Мицуба вычеркивает из своего списка ещё один пункт – научиться не соскальзывать с камней у реки без помощи Коу. Ему не нужна помощь Коу, чтобы прожить оставшееся ему время как можно лучше. Он вовсе не является неотъемлемой частью Мицубы, как сердце, лёгкие или часть спинного мозга. Но хотя человеку, возможно, и не нужны обе руки, это не облегчает боль от потери. (Мицуба, может, и не нуждается в Коу, но без него его комната пуста в каждом углу.) *** В пятницу днем Коу снова ждёт его у ворот школы. У него хватает наглости улыбнуться, когда Мицуба подбегает к нему, хотя и не так ярко, как обычно – в его улыбке закат пасмурного дня, а не летний зной. Мицуба зол (и взволнован, и расстроен), поэтому он лишь проносится мимо, не говоря ни слова. Они возвращаются в дом Мицубы в полной тишине, словно впервые, и из-за этого путь до дома мучительно долгий. Они не идут в круглосуточный магазин и не идут живописным маршрутом вдоль реки и по боковым улицам, вместо этого срезая путь прямиком через город. Каждый раз, как Коу собирается что-то сказать, Мицуба лишь ускоряет шаг. Он не хочет слышать ни слова из того, что говорит Коу, пока они на публике. Как бы он не объяснился, Мицуба был уверен, что ударится в слёзы. Он смог продержаться без объяснений столько времени. Сможет и ещё немного. Коу бросает попытки заговорить, когда они проходят мимо бассейна, и это первый звоночек к тому, что то-то действительно не так. Коу упёрт и упрям, и какой бы ни была ситуация, он не сдаётся. Но на этот раз он лишь стыдливо опускает голову и отстаёт, пока Мицуба шагает впереди. Они выходят на лестничную клетку, и Мицуба наконец решает, что уже достаточно долго ждёт объяснений. – Куда ты пропал?! – требовательно спрашивает он, проходя мимо своей двери и продолжая подниматься вверх по лестнице. – И как, черт возьми, ты оказался на этой фотографии? И почему ты так притих? Ты меня пугаешь! Он с силой распахивает двойные двери в конце лестницы, ведущие в жалкое подобие сада на крыше. Мицуба редко посещает его - сад состоит из нескольких увядших растений, выстроившихся в горшках на крыше, а остальное - бетонное пространство с видом на город. Край крыши окружён лишь бортиками, едва ли достаточно высокими, чтобы удержать кого-то от падения. Это место как бельмо на глазу, но, по крайней мере, здесь тихо. Тишина - вот что нужно Мицубе. – Извини, что я исчез, – нерешительно говорит Коу. "Да, тебе лучше извиниться" сказал бы Мицуба, не будь он в полном замешательстве. – Я недооценил количество энергии, которое мне нa это потребуется. Что-то тёплое и неприятное оседает в лёгких Мицубы, словно угрожая, что он вот-вот забудет, как дышать. Кусочки пазла, встающие на места. Он усердно их игнорирует. – Как бы многочисленны ни были мои таланты, Коу, в них не входит умение читать мысли, – язвит он. – Фотография, – Коу смеётся, смущенно, почти стыдливо. Мицуба наконец понял. – Ты постоянно говорил о том, как хочешь запечатлеть свои воспоминания, так что я… – Решил временно стереть себя с лица Земли, лишь чтобы я мог сделать хороший снимок?! – Мицуба заканчивает за него, гневно сжимая руки в кулаки. Они стоят вплотную к заграждению, и через плечо Коу он может видеть пролетающие по шоссе машины. – Ты не подумал, что хорошо было бы об этом предупредить? Мицуба рад, что они пошли на крышу, потому что, по крайней мере, он может списать катящиеся по щекам слёзы на пыльцу летнего цветения и ветер, гонящий облака по небу. – Тебе не нравится фотография? – растерянно спрашивает Коу, силящийся понять, в чем дело. – Конечно, нравится, идиот! – Мицуба сильно толкает его, встряхивая за плечи. Коу отшатывается назад, ближе к краю крыши. – Но я и без неё прекрасно обошёлся бы! А что, если бы ты никогда не вернулся? Что, если ты появился бы только в сентябре, когда все было бы кончено?! Только на крыше, в разгар летней жары, Мицуба вновь обретает способность лишать Коу дара речи. – Ты не можешь взваливать абсолютно все на себя! Может, ты –не жив, но ты всего лишь человек! – продолжает Мицуба. Ещё один толчок, ещё шаг назад. Глупый, самоотверженный Минамото Коу не говорит ни слова. – Ты просто делаешь все, что тебе говорят другие? – Мицуба хватает Коу за воротник куртки. (Теперь, когда наконец наступило лето, он одет по погоде. Это меньше всего беспокоит Мицубу сейчас.) – А если я сейчас скажу тебе спрыгнуть с крыши этого здания, спрыгнешь? Коу не отвечает, но выражение его лица говорит за себя. – Не смей отвечать, или клянусь… Мицуба не помнит, когда в последний раз он был так опечален и зол одновременно. Дело не просто в фотографии, но во всех глупых, самоотверженных вещах, которые когда-либо делал Коу; все давно шло к этому. Мицуба почти хочет, чтобы Коу дал отпор, хоть какое-то объяснение своим поступкам, но тот предлагает в ответ лишь тишину, от которой немеют конечности и кружится голова. – Ты всегда такой глупый, – кричит он - на Коу, на горизонт, на дома внизу. – Самоотверженный, – он делает шаг вперёд, затем ещё один. – Безответственный, и… – Соскэ, – выдавливает Коу, задыхаясь от ужаса. – Я сейчас упаду. Мицуба с грохотом падает с небес на землю. Его руки сжимают воротник Коу с такой силой, что бледнеют костяшки пальцев, заставляя его отступить к самому краю крыши. Он откинулся назад настолько сильно, что почти полностью перегибается через стену, и Коу судорожно цепляется дрожащими пальцами за край так, будто от этого зависит его жизнь. Все его тело балансирует на открытом пространстве, и Мицубе требуется несколько ужасно долгих мгновений, чтобы придти в себя настолько, чтобы рывком оттащить его от края трясущимися руками. Внутри него все сжимается, и на горло накатывает прилив тошноты. – Я, – выдыхает Мицуба, прикрывая рот рукой и глотая воздух. – Я-я не хотел.. Коу пересекает пространство между ними с невероятной скоростью, и притягивает его в объятия. Мицуба рад, что сад на крыше редко посещается, потому что он теряет счёт тому, сколько времени они с Коу стоят, так крепко прижавшись друг к другу, будто они все ещё балансируют на краю пропасти в нескольких секундах от падения. Он даже не уверен, кто из них дрожит сильнее; будто они стали единым целым, потеряв то место, где заканчивается Мицуба Соскэ и начинается Минамото Коу. Мицуба не хочет его отпускать. Никогда. – Ты все ещё злишься? – спрашивает часть, вероятно являющаяся Коу, заглушаясь о плечо, которое, наверное, принадлежит Мицубе. Не вполне понимая, что происходит. Как и следовало ожидать. – Абсолютно, – говорит он, тем не менее, с каждым слогом теряя злость. – Я так зол, что даже не хочу смотреть на тебя, – честно говоря, Мицуба не смог бы смотреть на Коу, даже если бы захотел, потому что он не видел ничего, кроме его плеча. – Ты действительно считаешь, что хотеть помогать людям - так плохо? – Коу выпутывается из объятий и внимательно смотрит на Мицубу. Вопрос совершенно серьёзный, и Мицуба ненавидит это все. Как он может остановить Коу, не позволить ему отдать каждую частичку себя, когда самоотверженность - такая же неотъемлемая его часть, как холодные руки и голубые глаза с фейерверками? – Если я пострадаю, пытаясь тебе помочь, тебе будет больно? – это дешевый приём - перевернуть ситуацию с ног на голову, но это все, что он может придумать. Коу растерянно моргает. – Конечно, будет. – Так почему ты не хочешь понять, что это точно так же работает и в обратную сторону? – говорит Мицуба. Коу завороженно смотрит на него, будто жизнь вокруг вдруг прекратила свое существование, и выглядит так, словно он на полпути к достижению мирового открытия. Широко раскрытые глаза, немного приоткрытый рот. Мицуба хочет сказать ему, что если будет долго стоять с таким лицом, то ему в рот залетит муха. (Или, быть может, он хочет поцеловать его вместо этого. И то, и другое одинаково вероятно.) Он не делает ни того, ни другого. У него есть лишь одно превосходство над Коу – то, что он отлично умеет читать настроение других. – И дело не только во мне, – продолжает Мицуба. – Когда ты помогаешь людям, подвергая себя риску, ты лишь причиняешь им боль совершенно другим способом. Я, твой брат, Амане – все мы прочувствовали это на себе. Можешь спросить любого из них, если тебе нужно подтверждение. С дороги доносится звук автомобильной сигнализации - громкий, резкий звук, от которого Мицуба обязательно бы подпрыгнул, не будь его внимание поглощено чём-то другим. Что-то другое – Коу, смотрящий на него так, будто только сейчас впервые, уже в своей не-совсем-жизни, осознал собственную значимость. – А, – тихо говорит он, заглушаемый звуком сигнализации. – Ты не можешь изменить мир в одиночку, – Мицуба слабо толкает его в руку. Всякий раз, как Коу замолкает, тишина всегда похожа на тревожное предчувствие. – Потому что ты всего лишь глупый человек с дурацкой серьгой и желанием умереть ради других. – Ну, вообще, я уже мёртв, так что... – начинает Коу. Мицуба хотел, чтобы его первый поцелуй был романтичным. Стоять на краю увядшего подобия сада, с красными от слез глазами и горлом, пересохшим от крика - не совсем то, как он себе все представлял. И все же. Коу близко, он как раз подходящего роста, чтобы наклониться, и Мицуба не может придумать лучшего способа заткнуть его. Поэтому, он встаёт на цыпочки, и… – Если я тебя поцелую, ты успокоишься? – спрашивает он, чувствуя, как лицо нелестно краснеет от этого заявления. Коу выглядит не многим лучше – глаза широко раскрыты, словно у совы, а рот все ещё открыт. Но, по крайней мере, он больше не разговаривает. Мицуба на секунду забеспокоился, что он скажет «нет», что он слишком поторопился и все испортил. Затем, словно вспомнив, как двигаться, Коу кивает. – Тогда давай, мы не можем тут полдня стоять, – подсказывает Мицуба. – О, ты хотел, чтобы я… – Коу на секунду выглядит испуганным, но тут же приходит в себя, и делает осторожный шаг навстречу, в мгновение пересекая пространство между ними. На вершине их мира, в окружении бетона, голубого неба и знойного лета, Коу прижимается лёгким, нерешительным поцелуем к губам Мицубы. Все кончается в считанные секунды, как только они отстраняются друг от друга, и Коу улыбается, как идиот, пока Мицуба осознаёт, что почти может простить его за то, что так долго ждал. (Так долго до его возвращения, так долго до осознания, что невозможно изменить мир в одиночку, так долго, чтобы Мицуба мог понять, что первый поцелуй не должен быть эффектным.) – Могу я сделать это ещё раз? – тихо спрашивает Коу, заглядывая ему в глаза. Вот это энтузиазм, думает Мицуба. – Ты бесстыдник, – говорит Мицуба, закрывая глаза и подаваясь вперёд. Он решает, что, если остаток лета будет таким же, как сейчас, то он покинет мир с улыбкой.