Путь к звездам...

      Изредка, когда у Великого Лорда Орочимару выдавалась свободная минутка, он приходил на старое кладбище Конохи. Там покоились его друзья юности, товарищи молодости, а также родители. Змей уже давно забыл те эмоции, что связывали его со всеми этими людьми. Жизнь шиноби закаляет и перековывает, а жизнь Орочимару была многократно сложнее и опаснее из-за его неумолимой и неконтролируемой тяги ко всему интересному. Жажда познать весь этот мир и себя постоянно подвергала жизнь саннина опасности. — Давненько тебя здесь не было видно, Орочимару. Грубый мужской голос был до омерзения знаком. Сам того не хотя, Орочимару передернул плечами в раздражении. Уже более восьми лет он не сталкивался с этим человеком и больше не желал иметь с ним какого-либо дела. Сунув руки в карманы, он развернулся лицом к незваному гостю, нарушившему его покой. Грубая, неухоженная белая шевелюра, что за эти годы стала только больше, постаревшее широкое лицо, от глаз спускавшиеся алые линии до подбородка, бородавка на носу. Джирайя… — Что тебе нужно? Голос Змеиного Саннина был холоден, говоря о том, что его владелец не настроен на светские беседы и требует конструктива. Его подчиненные и ученики знали, что если Орочимару использует этот голос, то доклад должен быть максимально сжатым и информативным. Даже Хайден не смел испытывать плохое настроение начальника, не допуская критических ошибок. Джирайя знал об этом качестве своего бывшего друга, но решил проигнорировать сделав причудливую гримасу дурачка. — Хе! А ты знаешь, возле юго-восточной стены открыли новый онсен! Там такие… Глупая речь Мудреца Горы Жаб была прервана давлением Яки Орочимару. Настроение Главы АНБУ падало с каждой секундой общения с беловолосым, поэтому он желал крайне быстро закончить этот бестолковый разговор. — Переходи к сути дела, в отличие от тебя, у меня очень много дел. Выражение лица Джирайи омрачилось, показывая лицо шиноби, такого же уровня, что и Орочимару. Два саннина не скрывали своих эмоций, поэтому смотря на них в данный момент, любой бы увидел матерых убийц. Их тела были напряжены, готовые в любой момент сойтись в чудовищном танце смерти, их глаза не выражали никаких эмоций. Но тесное сотрудничество на протяжении многих лет дало понимание оппонента, Орочимару знал, что хочет потребовать Джирайя и сам Джирайя знал, каков будет ответ Орочимару. — Я хочу, чтобы ты передал обучение Наруто мне. Холодный голос высокого мужчины был встречен презрительной ухмылкой белокожего. — Забавно. Спустя десять лет ты, наконец, вспомнил, что у тебя есть крестник где-то в этой деревне. Орочимару не мог не плюнуть ядом, потому что знал НАСКОЛЬКО Джирайя любит Аику и насколько любил Минато. Насыпать соль в старую, но кровоточащую рану и потоптаться по синякам на сердце своего бывшего товарища, он считал благим делом, по крайней мере для себя. — Не до твоих шуточек, Орочимару. Ты не сможешь обучить сына Минато должным образом. Слова сказанные Жабычем несколько задели гордость Змея. Не сказать, что Джирайя имел вообще какой-либо авторитет в его глазах, нет, абсолютно нет. Даже наоборот. Гордость змея была задета тем, что «должное обучение», которое так любит вспоминать беловолосый извращенец, это взращивание в сознании подопечного бескрайнюю любовь к деревне и ее жителям. Орочимару не сомневался, что Джирайя уже знал о всем том, что перенес Вильгельм. Даже сам Орочимару понимал, что будь он на его месте, сам бы пошел резать каждого налево и направо. Деревенский сброд, существующий только как ресурс экономики этого селения не имеет право как-то притеснять шиноби, Орочимару был в этом уверен, но все же они позволили себе слишком много. Конечно, нельзя говорить что это «слишком» было бессмысленным для джинчурики. Нет, Орочимару был даже рад, что его ученику пришлось перенести столь много зла, ведь теперь парень был гораздо ближе к образу Идеального Шиноби, который представлял змеиный саннин. Безусловно в этой алой голове были живы воспоминания о всем том зле, что причинила ему деревня и у парня был план на дальнейшее будущее, поэтому он сдерживался и не позволял себе лишнего. Ведь нормальный человек уже бы пустился в кровавый марш или же пошел на суицид. Но у Вильгельма не было никаких признаков ни депрессивного расстройства и потери интереса к жизни, ни жажды перебить всех Коноховцев. Это, конечно, радовало. — Должным образом тебе поручили воспитать Аику Намикадзе, Вильгельм Хайден является моим подопечным и как его развивать — это мое дело. Орочимару знал, что Джирайя искренне не принимал «новое» имя Наруто. Это ранило его сердце и память о семействе Намикадзе, но, что было бы лучше, чем причинить моральную боль человеку, которого недолюбливаешь? Джирайя нахмурился и по его лицу было видно, что его задели слова и особенно новое имя. — Ты потворствуешь очернению памяти Минато. Его имя Наруто Узумаки, а не то, что он себе напридумывал. Он… Слова Джирайи были бессмысленными, но то, как он бесился от простого Имени забавляло Орочимару. Мужчина не мог удержаться от злобного хохота, вбивая гордость саннина в грязь. Конечно, Орочимару даже несколько уважал Минато… в прошлом. Далеком прошлом, его опрометчивое решение с запечатыванием Кьюби в своего ребенка было глупостью. Но необходимой. Орочимару на досуге провел маленькое исследование, когда тела Четвертого и его жены были в морге АНБУ. Был вариант того, чтобы запечатать Кьюби обратно в Кушину, чакра демона восстановила бы женщину, ведь ее тело многие годы было под воздействием его злобной энергии. Естественно внутри нее прошли некоторые мутации, которые позволили с большей легкостью переносить давление чакры биджу. Но здравый смысл оказался выше, ведь ни Кушина, ни Минато не интересовались тем, как влияла чакра демона на человека и что вообще произошло с Хабанеро за эти годы, пока она носила Кьюби в своей печати. Проще говоря, Кушина могла выжить. Но Минато распорядился их судьбами иначе. Орочимару, конечно, хотел изучить тело Вильгельма, ведь он носил Кьюби с самого рождения, но уже поверхностный осмотр печати Бога Смерти показал, что никаких мутаций искать не стоит. Печать была непоколебима, а поскольку Хайден страдал алекситимией, злобной чакре было не за что уцепиться. Печать была нетронутой, идеальной, в первозданном состоянии. Проще говоря, чакра демона не смогла потворствовать мутациям в организме нового джинчурики. — Боже-боже. Ку-ку-ку. Как ты бесишься от того, что ребенок придумал себе имя, которое нравится. Знаешь ли ты, что имя Узумаки Наруто он считает унизительным? Куда же делся наш понимающий Джи-джи-кун? Неужели тебе не хочется, чтобы в душе ребенка был покой, хотя бы от такой мелочи. — Это не мелочь, Орочимару. Джирайя прошипел сквозь зубы эти слова. Мужчина реально начал беситься. — Тогда тебе стоит смириться, ведь теперь он Вильгельм Хайден, по всем документам. Орочимару, конечно, придержал тот факт, что вся документация была исправлена в угоду хотелки парня. В общем-то никакой особо сложной работы Орочимару не сделал, просто дав распоряжение исправить везде имя «Узумаки Наруто» на «Вильгельм Хайден», зато какой эффект это возымело. Орочимару впервые за время общения с этим парнем увидел простую довольную улыбку. Конечно, ему было как-то все равно на настроение Хайдена, но это маленький вклад в будущее. Тем более Орочимару не мог не воспользоваться шансом поднять уровень своих отношений с Вильгельмом, не затрачивая никаких ресурсов. А вот Джирайя рассвирепел. — Ты шутишь, придурок! Он еще даже не генин, чтобы иметь правовую дееспособность. — Забавно, как ты вспоминаешь о праве. Но числюсь его опекуном Я, а не ты. И с моего заверения, он может делать все, что угодно. А я дал свое разрешение. Давление Яки стало обоюдным. Джирайя удерживался от мысли напасть на своего бывшего товарища тем, что вокруг них была святыня. Беспокоить мертвых он считал грехом, поэтому не нападал на змея, зная что их стычка навлечет на них злобу мертвых. Напряженная атмосфера давила на уши своей тишиной. — А вы как всегда. Уже под пятую точку лет, а все такие же обалдуи! Голос Сарутоби разрушил эту атмосферу. Старый учитель был недоволен поведением своих учеников. Ему были понятны мотивы обоих и последние отчеты его АНБУ говорили о том, что подопечный Орочимару за рекордно короткое время стал сильнее в несколько раз, но в то же время его окружение так и не стало расти. Вильгельм как был один, так и оставался. Джирайя же был возмущен тем, что его крестника передали в руки человеку, который без зазрения совести ставил эксперименты на своих же односельчанах. Седой саннин не хотел, чтобы Наруто постигла судьба тех детей, сгинувших на благо змея. — Если так хочется помериться силой, то лучше валите на полигон, а не устраивайте концерты на кладбище. Имейте уважение к павшим! Саннины успокоили свои Яки, свернув свое давление, но их лица все также оставались холодны, а тела готовые к бою. — Где сейчас Наруто? Вопрос Джирайи был адресован, конечно, Орочимару. В иных обстоятельствах, он бы просто проигнорировал жабу, но сейчас был еще один человек, который также хотел бы видеть этого перспективного шиноби. Змей, конечно, не хотел мешать своему ученику, но надо было немножко покрасоваться и утереть нос Джирайе, показав кто из них лучший наставник. — В моем старом убежище, у подножия горы на северо-востоке. Мальчишка оборудовал там свою мастерскую. По лицам обоих легендарных шиноби можно было прочитать крайнюю степень удивления, ведь именно это убежище использовалось для лабораторных опытов, где поймали Орочимару. Но Змей не дал им произнести слова осуждения и прочего старческого бреда, решив внести коррективы. — Все оборудование я давно изъял, там лишь пустые помещения. Орочи, конечно, хотел бы поиздеваться еще больше над ними, но это было чревато паникой, которой он не хотел. Без всяких посторонних слов, все трое отправились к северо-восточному убежищу Орочимару.

***

      Вильгельму нравился Саннин его страстью к тихим, безопасным убежищам. Северо-восточное убежище или же Лаборатория по исследованию генома Сенджу Хаширамы. Впрочем, от громкого названия «Лаборатория» здесь остались огромные по своей площади комнаты, да развитая система обеспечения. Генераторы вырабатывали электричество, массивные лампы освещали помещения, а насосы качали с подземных источников воду, делая Лабораторию пригодную к работе. Хайдену многого не надо было, ему лишь требовалось рабочее пространство для создания мастерской, где его никто не тронет и не побеспокоит. Орочимару знатный паникер, поэтому помещения защищены экранирующими барьерами, не позволяющие сенсорам смотреть сквозь стены. А дополнительный комплекс сигнальных барьеров не позволит кому-то пройти незамеченным.       Аловолосый работал над заказом Орочимару. Его начальник был довольно требовательным, но в то же время щедрым на вознаграждение. Заказ был довольно прост для него и очень тяжел для других мастеров фуин. Создание взрывных печатей — плевое дело, даже для генина. Но его Улучшенная версия была гораздо сложнее. Вильгельм не изучал особые языки начертания вязей, не учился у проверенных мастеров фуин, он все делал с нуля. Да, это занимало гораздо больше времени, но он понимал свои изделия от и до, как все работает, как все устроено, связано и так далее. Также стоит заметить, что из-за силы системы, ему достаточно один раз изучить технику, чтобы после использовать ее. Поэтому создание таких взрывных печатей для него было обычным конвейером. Берется листочек чакропроводящей бумаги, Вильгельм капает смесь его крови и чакро-проводящих чернил на листок и активирует навык, вязь символов сама распространяется по бумаге и формирует печать. Просто, быстро и очень-очень дорого!       Тысяча и пятьдесят три печати. Змей дал на выполнение заказа месяц. Для обычных мастеров фуин этот заказ был бы невозможным к выполнению, но Хайден с легкостью мог выполнить его. Даже больше, он завершил его за десять дней. Сотня печатей в день и то потому, что Вильгельму приходилось довольно долго ждать восполнения чакры. Сложив заказ в специальный чемодан, который был дан ему Орочимару, Вильгельм закинул его в инвентарь. До сдачи плана еще пятнадцать дней. Ему некуда торопиться, а светить своей продуктивностью он не желал. Оплата заказа была щедрой, он до сих пор не потратил те, что достались ему с прошлого раза. Если все будет также дальше, то мне вообще не придется напрягаться над финансами. Кто бы мог подумать, что Орочимару заплатит за обычную сигнальную систему несколько миллионов Рё. Большие деньги развращают — это один из трех постулатов шиноби. Но если деньги развращают, то я хочу быть Владыкой Похоти. Завалившись на диван, что был принесен сюда для отдыха, Хайден размышлял о том, что было и что будет дальше. Сотрудничество с Орочимару определенно выгодно и мне, и ему. Находясь под его покровительством, даже отношение гражданских ко мне изменилось. Они перестали меня презирать, теперь боятся до дрожи и избегают. Если я хочу что-то купить, то они с дрожащим голосом отдают мне все самое лучшее, лишь бы я ушел побыстрее. Мне это определенно нравится. На губах Вильгельма заиграла довольная улыбка, когда в памяти появились образы торговцев, что дрожали, как осиновый лист на ветру. Все пытались выказать ему уважение, но ненавязчиво, скорее это происходило только тогда, когда этого требовала ситуация. По большей степени никто с ним не хотел иметь дела. Шиноби же относились несколько по другому. Этих тупиц с каждым днем все больше и больше. Боже, почему у этих придурков так мало мозгов и так много энергии. Ее же можно использовать по-другому, нежели мотать мне нервы. Вспоминая о тех глупцах, что бросали ему вызов, Вильгельм немного хмурился. Впрочем, его раздражение улетучилось также быстро, как и пыль из-под ног тех глупцов. Кто бы мог подумать, что столь полезный навык «Давление Яки» из подраздела «чакра» быстро эволюционирует в «Ауру Ужаса», не являясь навыком ни магии, ни чакры. Активация этого навыка происходила по желанию или эмоциональному состоянию Вильгельма. Помимо жутчайших эманаций, вызывающих в умах людей первобытный ужас, холодные голубые глаза Хайдена начинали светиться потусторонним тусклым светом, а самого парня окружала темная дымка. Красивые и эффектные спецэффекты.       Пока Вильгельм наслаждался столь редкими моментами отдыха, сигнальный знак на двери мастерской засиял. Причем это был не экстренное включение, потому что кто-то проник в его мастерскую, это был скорее звонок, чтобы он выходил. Всего было два человека, знавших об этой функции, не включая Хайдена. Орочимару и Кимимару. Первый, потому что именно такую сигналку Вильгельм продал ему, а второй, потому что был доверенным лицом Змея. Боже, пожалуйста, пусть это будет не Орочимару! Опять что-нибудь навыдумает, а мне потом сиди и разбирайся, а главное — создай и продай…

***

— Что это еще такое? Задал вопрос Джирайя, увидев как Орочимару влил каплю чакры в один единственный, неприметный знак на арке при входе в убежище. — Сигнальный контур, придуманный моим учеником. За основу была взята метка АНБУ… Орочимару растягивал слова, бахвалясь достижениями своего ученика. Сигнальный контур, который создал Вильгельм, действительно был превосходен по своему образу. Первое и самое главное, датчик мог располагаться где угодно. На двери, столе, он мог быть даже переносимым! Это был нонсенс, так как все сигнальные контуры были очень громоздкими, требующими постоянного присмотра. Сигнальный Барьер Конохи был старым и таким же устаревшим, как сама деревня. Под Башней Каге находился огромный зал, исписанный миллионами фуин, в центре него стоял куб-накопитель, который постоянно требовал обслуживания. Также нужен был часовой, ведь датчик находился на самом кубе. Не на двери в комнату, не в кабинете Каге, а на кубе — сердце этого огромного механизма. Требовался отдельный шиноби, который будет довольно компетентным, чтобы разобраться в этой сумасшедшей карте из рун, с какой стороны нападет враг, сколько их и тому подобное. А также требовалось, чтобы он мгновенно доставил это послание Хокаге.       Метка АНБУ была шедевром сигнального фуиндзюцу. Но были свои «но». Эта метка ставилась прямиком на СЦЧ, ее свести мог только мастер фуин и ирьениндзюцу. Так как даже самое аккуратное снятие метки грозило повреждениями кейракукей. Также, для ее активации требовалась определенная последовательность печатей из двадцати штук и четкая концентрация на чакре того, чья метка должна заработать. Ну и последнее, менее значимое, метка при активации начинала жечь кожу, болевое ощущение в плече было сигналом. Но, конечно, были довольно печальные случаи, когда метка активировалась во время боя, отвлекая внимание шиноби на боль, что естественно приводило к летальному исходу.       Сарутоби сощурил глаза, рассматривая фуин на арке. Он, конечно, не был мастером этого ремесла, но за свою жизнь успел повидать и изучить довольно большое количество изделий этого ремесла. Метка не отличалась ни присущим сигнальным фуин, слабым фоном чакры, ни громоздкостью контура. Лишь один символ, что прятался в декоративных письменах входа в подземелье. Кивнув себе, Хокаге растянул губы в довольной усмешке. — Довольно впечатляющее достижение. Ему никто не помогал? Сарутоби задал наводящий вопрос потому, что все же сомневался в находчивости маленького шиноби, что изучает это легендарное ремесло всего несколько лет. Хотя, даже если бы Орочимару сказал, что это полностью его заслуга, Хирузен не удивился бы ни на грамм. Кровь Аловолосых Дьяволов жива и живее всех живых. — Если говорить о том, что у него были специальные учителя фуиндзюцу, то это все равно, что воду лить. Чтобы шиноби с геномом Водоворота обучал не соклановец — бред и бессмысленная трата времени. Изучая старые свитки, он сам создал свой язык и формулу. Орочимару бережно провел указательным пальцев вокруг символа, очерчивая знак. Его слова впечатлили две легенды. Да, то что маленький мастер мог сконструировать такую впечатляющую печать они могли бы понять и поверить, но то что он создал СВОЮ формулу и язык — это что-то из ряда вон. Мастера фуин постигая это искусство десятилетиями вносят свои коррективы и только спустя миллионы проб и ошибок создают свою формулу. Орочимару также высказал ответ на неозвученный вопрос. Конечно же, хвастаясь своим учеником, чтобы две старые груды песка сожрала зависть. — Полтора года назад Вильгельм попросил несколько месяцев перерыва в нашем графике. Он объяснил это тем, что тот «конструкт» фуин, который содержат все имеющиеся в Конохе свитки, слишком громоздкий, статичный и энергозатратный. Он хотел что-то более гибкое, элегантное и экономичное. Смешно, что про экономию энергии говорит представитель Аловолосых… Его формулы отличались своей ювелирной работой и способом начертания, никто из моих подчиненных так и не смог воссоздать ни одну из его формул. Чаще всего они рушились еще на начальных стадиях. Малая энергозатрата повлияла на эффективность, но и эта проблема была уничтожена… — Подожди! Ты хочешь сказать, что всего за несколько месяцев он переработал многолетний базис начертания фуин нашей деревни, унаследовавшей эти знания от Узушиогакуре! Ты в своем уме?! Джирайя чуть ли не плевался от раздражения. Он всю жизнь совершенствует свои навыки фуиндзюцу и знает насколько это сложное и многогранное искусство. Он учился по старым свиткам, работал с Кушиной, ему даже выпала честь принять несколько уроков у самой Мито Узумаки! Но чтобы… — Ку-ку-ку, самому не верится! Мальчишка за шестьдесят три дня создал новый! Абсолютно новый базис! Конструкт знаков — новейшая отрасль фуиндзюцу! Недавно я лицезрел первый барьер знаков. Сейчас мне известно всего пять знаков фуиндзюцу Хайдена. Они до ужаса простые, но их эффективность даже меня заставляет испытывать дрожь! На громогласную манеру речи Орочимару Сарутоби и Джирайя ответили лишь кислыми минами… Почему то в их головах сложилась картина того, что змей больше бахвалится, чтобы показать насколько он хорош, нежели рекламирует своего подопечного. Но пока Джирайя с практической точки зрения пытался рассмотреть возможность существования «конструкта знаков», Сарутоби решил продолжить диалог со своим учеником. — Говоришь, что они просты, но в тоже время эффективны. Есть результаты, кроме как у Вильгельма? Сарутоби спрашивал о том, есть ли другие пользователи знаков фуин, нежели их создатель. Ему, конечно, очень хотелось узнать что-нибудь новенькое из разряда фуиндзюцу. На губах довольная усмешка, Змей не изменился в лице, отвечая на вопрос. — Нет. Только создатель владеет секретом этих техник. Никто не попытался высмеять слова Орочимару, потому что в обществе шиноби знания техник — это самое ценное. Никто не станет передавать свои знания за просто так, особенно если эти знания являются нечто новым в той или иной сфере. Конечно, Сарутоби хотелось бы узнать и увидеть силу этой новой отрасли фуиндзюцу, но кто как не он знал, что нетерпение сулит лишь большие проблемы, поэтому старый правитель так и оставался спокойным, покуривая трубку на свежем воздухе.       Через несколько минут в полумраке коридора подземелья стал виден алый отблеск волос Хайдена. Был полдень и солнце нещадно слепило глаза. Вильгельм уважительно поприветствовал своего учителя, а после Хокаге и незванного гостя. Все так, как и хотел Орочимару. В любых делах, даже в обычном приветствии он отдавал предпочтение Змею, показывая его лидирующее место в мировоззрении Хайдена. Конечно, внутри Вильгельм был холоден и осторожен, не понимая, что здесь делает сам Хокаге, да и еще второй саннин из троицы. Но первым делом он решил изучить настроение своего наставника, так как был уверен в том, что сложившаяся ситуация — это его рук дело. Результат был несколько не обнадеживающим. Во-первых, Орочимару был немного зол, но тщательно скрывал это за маской собственного превосходства. Во-вторых, коли здесь был Хокаге, дело было связано с репутацией Орочимару, как его наставника. Вильгельму следовало бы постараться, чтобы показать результаты двухлетнего сожительства со змеем. Конечно, никаких ухмылок, подобных Орочимару или же его приема с длинным языком он не «перехватывал», нет, но отстраненное выражение лица, вечное спокойствие и бдительность имели место быть.       Сарутоби смотрел на парня уже без призмы «Наследия Минато», теперь этот мальчик нес «Наследие Орочимару» и старому правителю уж очень не хотелось, чтобы в своих мечтах он видел тоже самое, что его бывший ученик. По лицу и взгляду было невозможно понять, что творилось внутри парня, уж очень хорошо он контролировал свои эмоции. Мальчик не внушал чувства опасности, но его аура была отталкивающей. Не страшной, но в тоже время неприятной, он сам отгораживался ото всех. — Здравствуй, Вильгельм. Как поживаешь? Старик не желал создавать еще большую пропасть между ними, поэтому обратился к нему так, как хотело его эго. Конечно это не прошло бесследно, ведь сразу же после этого Сарутоби словил неодобрительный взгляд Джирайи, но не подал вида. — Вполне хорошо, Хокаге-сама. Что вас привело в мою мастерскую? Вильгельм говорил с толикой интереса в голосе, не пытаясь отгородиться холодной призмой безразличия. Наоборот ему было интересно, что же задумали эти старики, раз пришли на самый край территории Конохи. Сарутоби выпустил облако дыма. Это обыденное движение старого Хокаге несколько раздражало Вильгельма, потому что он терпеть не мог курящих. Вонь табака перебивала все запахи и это жутко бесило парня. — Твой наставник похвастался мне некими «Знаками» фуин, что создал ты. Если не против, мог бы ты показать мне их силу. Сарутоби не пытался вытянуть знания о новой силе Хайдена, как бы это не казалось со стороны. У Хокаге было право знать о силе своих шиноби, не все, но столь выдающиеся навыки уж точно, ведь именно он распределяет джоунинов на миссии и подбирает новых кандидатов. Талантливые шиноби всегда были на контроле власти.       Услышав просьбу старика правителя, Вильгельм перевел взгляд с откликом эмоции удивления на Орочимару. Не знающий Хайдена человек мог бы подумать, что парень удивился чему-то. Но на самом деле Орочимару видел злость. Аловолосый маг ненавидел, когда кто-то распространял о нем информацию. Ненавидел люто. В этих голубых глазах Змей видел неодобрение из-за своего «длинного» языка, но ответ дал и он был очень расплывчатым. Орочимару лишь пожал плечами. Покажет он их силу или нет — это не имеет значения, ведь авторитет Главы АНБУ неоспорим, если он говорит, что это так — то это так. Демонстрация силы произойдет, сейчас или позже, когда Вильгельм станет шиноби Конохи.       Хайден также понимал «легкомысленное» отношение Орочимару к этой информации. В голове парня сложилась довольно уморительная картина того, как два главных учителя этого мира спорят кто кого круче. Изначально белокожий должен был обучать Саске, а беловолосый — Наруто. Но мир сошел с рельс канона. Орочимару в Конохе и обучает Вильгельма, а Джирайя Аику. Сейчас видимо снова поднялся вопрос о компетентности Орочимару в роли учителя джинчурики и Змей очень сильно хотел похвастаться «своими» достижениями. — Учитель, вы не страдаете тщеславием? Вильгельм не смог не бросить шпильку в своего любимого наставника, конечно, переняв это черту характера от самого Орочимару. — Не страдаю, а наслаждаюсь им. Вернув шпильку, Орочимару удовлетворенно растянул свои губы в хищном оскале, показав ряд белых зубов, которые Вильгельм очень сильно хочет повыбивать. Иногда Хайден искренне бесился с манер этого человека.       Отойдя на несколько метров от легендарных шиноби, Вильгельм просто вытянул руку вперед, сложив знак Аард. На мгновение возле его ладони появился четкая фигура треугольника с ломанной стороной во внутрь. В этот же момент по округе разошелся звук хлопка, а от Вильгельма в сторону, указываемой рукой, пошла волна воздуха, что сносила преграды на своем пути. Мусор в виде камней, встретившись с ударной волной, разлетелся по округе. — Хм… Это поразительно. Сухо резюмировал Сарутоби в тот момент, когда Джирайя пытался удержаться от того, чтобы не выпучить глаза. Удар был довольно слаб и не масштабен, но скорость создания и использования этой техники была высшего уровня. Никакой последовательности печатей, одной рукой, один знак. Аард был похож на технику Футона: Воздушная преграда, что сносила все на своем пути. — Сила Аарда зависит от вложенной энергии. Можно сказать, что если влить в него резерв Кьюби, то можно создать поток силы, который снесет леса на своем пути. Но я в этом не уверен. Конструкт знаков прост и не рассчитан на такие объемы энергии. Вильгельм решил все же пояснить некоторые моменты, чтобы потом не отвечать на элементарные вопросы.       В любом случае демонстрация силы прошла успешно. Хокаге сразу же покинул эту довольно чешуйчатую компанию, оставив амфибию наедине с ними. Джирайя же не мог подобрать слов. Нет, не из-за силы сына Минато, а из-за того как разительно отличались они. Аика была копией отца, когда Наруто на мать только волосами походил. Поставь их всех вместе и любой бы сказал, что Вильгельм не их ребенок. Но все же это наваждение создавали глаза парня. Холодные, невзрачные и расчетливые. Округлые черты лица Намикадзе-Узумаки были не видны из-за худобы парня, а сходство с отцом отсутствовало из-за того, что он унаследовал гораздо больше от аристократичного клана Водоворота. В итоге Джирайя решил, что пока отступит и поговорит с парнем тогда, когда за его спиной не будет Орочимару. То есть, просто сбежал.