Молодость прошла, прощенья неуместны

Что такое настоящая любовь? Многие из нас не раз задавались этим риторическим вопросом, даже имея большой опыт отношений и найдя свою вторую половинку. И, наверняка, окончательного ответа на него так никто и не нашел. В этом мире каждый имеет свое мнение насчет «светлого чувства», и я не являюсь исключением. Еще с самого детства мне всегда казалось, что любовь – это прежде всего поступки, благородные, имеющие глубокий сакральный смысл и делающие ваших любимых людей самыми счастливыми людьми на земле. Кроме того, истинная любовь – это честность и открытость, желание работать над своими недостатками во имя общей гармонии. В условиях жестокой реальности эти правила могут послабляться в силу обстоятельств, но, по моему мнению, именно они должны закладывать основной стержень любых, не только романтических, отношений. И по сей день я руководствуюсь всеми этими основами, однако, отношения с Максом, которые то длились, то заканчивались, позволили мне уяснить еще одну вещь: любовь – это не только радость и счастье, но и большие страдания. Я собственными глазами видел, как Макс разрывался на части, влюбившись в меня, и пытался старательно убедить себя в том, что он не должен меня любить, что ему кажется, но все напрасно. Сердцу не прикажешь – оно не знает слова «нет» и всегда будет вести тебя к настоящим чувствам, пусть и через невыносимые трудности. Естественно, я не первый, кто сделал подобное умозаключение – практически вся классическая русская литература построена на страданиях во имя любви. Я всегда считал, что это преувеличение, так не бывает в жизни, но теперь мне пришлось поменять свое мнение. Именно поэтому с настоящего момента и до конца своих дней я буду ценить каждую секунду, проведенную вместе с Максом, и больше не буду сжимать зубы в попытках любить его только как друга. Оскар Уайльд сказал, что «лучший способ отделаться от искушения – уступить ему», и именно по этому принципу я отныне буду жить. После неприятного пробуждения посреди ночи я уснул довольно быстро и проспал до самого утра крепким сном. Как мне показалось, я проснулся достаточно рано. Лучи теплого летнего солнца освещали комнату, пробиваясь через не зашторенное окно, и на душе от этого сразу стало хорошо. Рядом со мной все еще спал Максим, тихонечко храпя, и я снова придвинулся к нему поближе. Однако, он вдруг зашевелился и открыл глаза. Твою мать, какой же он опухший, просто кошмар. Хотя, я сам наверняка выгляжу не лучше. Вдруг он сонным голосом спросил: - Лех, а сколько времени то? Я потянулся к тумбочке и нажал на экран телефона, чтобы увидеть время. Честно говоря, я ожидал там увидеть утро, но все оказалось с точностью до наоборот - Без двадцати три дня, Макс - А, понятно… КАК БЕЗ ДВАДЦАТИ ТРИ?! Твою мать, от такой резкой смены эмоции я аж поперхнулся. Я даже не успел ничего спросить, как Корж резко вскочил с кровати, метнув одеяло в сторону, и начал судорожно одеваться. Да что такое то, хорошо же все было. - Макс, ты чего взметался то? Нам же никуда не торопиться, концерт только завтра - Леха, очнись, у нас сегодня репетиция, мы же завтра не успеем все оборудование настроить - Бля, я и забыл. А во сколько она? - Должна была быть в час дня. И нам обещали дать не больше двух часов, там потом генеральная уборка в клубе. Может быть, еще успеем договориться, ЕСЛИ ТЫ КОНЕЧНО ПОДНИМЕШЬ СВОЮ ЗАДНИЦУ С КРОВАТИ Черт, Макс никогда на меня так не орал. Он как будто с катушек слетел, что весьма логично в сложившейся ситуации, тем более зная о том, как он парится насчет концертов. От такого громкого и пугающего приказного тона я тоже резко встал и начал метаться, судорожно пытаясь причесаться и одеться поприличнее. Еще и в голове, раскалывающейся от похмелья на мелкие кусочки, такая каша несусветная, что даже не помню, где одежда. Я-то думал, что хуже, чем сейчас, быть просто не может, но самое веселье оказалось еще впереди, все только начиналось, и этот день прочно войдет в мою память как один из самых неудачных в жизни. Кое как я сообразил план ближайших действий, оделся и даже нашел в чемодане таблетки от головы и сразу же, не запивая, проглотил две штуки. По горлу прошла противная горечь, а в районе груди наступила тяжесть. Черт, так и знал, что они без воды не пройдут, надо срочно попить. Я добежал до мини бара, схватил бутылку воды и тут же сделал несколько судорожных глотков. Фух, полегчало, таблетки прошли дальше. А значит, скоро должна пройти и головная боль. Вдруг я услышал, как в другой комнате Макс набрал Леху Лазько и договорился о встрече на ресепшене через 5 минут. Я вошел в спальню и Корж тут же приказал мне: - Так, Леха, набирай остальных пацанов, я к себе в номер пока сгоняю, вещи возьму Я даже не успел ничего ответить, как дверь моего номера уже с грохотом закрылась. Ну что же, будем творить бессовестный беспредел – будить людей с похмелья. Я подошел к стационарному телефону на одной из прикроватных тумбочек, взял трубку и набрал номер пацанов. Удивительно, что я вообще вспомнил, в какой они комнате. В трубке пошли протяжные гудки, однако ответа так и не последовало, даже спустя минуту. Тогда я повторил алгоритм и набрал второй раз. Все то же самое – ноль реакции. Я начал прокручивать в голове все возможные варианты развития событий: парни могли лечь спать только поздним утром, и тогда они даже не шелохнутся от противного звука телефона; могли уйти в ресторан на обед, уйти в магазин и т.д. Вариантов оказалось слишком много, за 5 минут я не успею их все проверить, поэтому я сделал самое простое – взял ключ-карту и бодрым шагом направился к их номеру, надеясь все таки застать хоть кого то. Я торопливым шагом прошел к лифту и поднялся на этаж выше, где и располагается комната парней. Спустя несколько минут тупого блуждания по коридорам, я все-таки уперся в нужную мне дверь. Ну что же, как говорится, дорога ярости мне лучше не мешать. Я начал изо всех сил долбить кулаком по входной двери, да так, что аж из соседнего номера кто вылез и начал спрашивать, что случилось. Вдруг, до меня долетел приглушенный звук шагов, которые медленно приближались. Фух, значит кто-то меня услышал, уже хорошо. Металлическая ручка противно скрипнула, дверь отворилась и моим глазам предстало ужасающее зрелище: в одних трусах в состоянии почти труп стоял уже знакомый вам один из фотографов и помощник Андрея – Виталик. Видно было, что он с огромным трудом держался на ногах и был готов в любой момент упасть. Твою мать, я, конечно, знал, что они втроем хотели веселиться всю ночь, но это уже не похоже на простой отходняк от алкоголя. Виталик пробормотал мне что-то невнятное и кривым жестом пригласил внутрь комнаты. Войдя туда, я резко охерел от обстановки: везде были разбросаны вещи, около мини бара была разлита вода, а на полу рядом лежала пустая бутылка и осколки, видимо, от стакана. В нос мне ударил такой концентрированный запах дешевого перегара, что я еле сдержал рвотные позывы. Но самым главным сюрпризом для меня оказались Андрей и Селя, лежащие на полу без намека на сознание. Они не просто лежали, а валялись на полу мертвым грузом, без единого движения, при этом Селебриум лежал лицом вниз и не видно было, чтобы он дышал. Внутри у меня все резко оборвалось, я просто безумно испугался за пацанов, с ними такого никогда не было. Я напрочь забыл про то, что должен быть в это время на ресепшене и подбежал к парням, чтобы хоть как-то проверить их состояние. Но как только я это сделал, сзади меня раздался звук падающего тела. Обернувшись, я увидел, что Виталик упал на пол, не дойдя до кровати буквально пару шагов. Ну все, пиздец, тут явно что-то не то, надо срочно звонить Максу. Я судорожно достал из кармана телефон и набрал номер его американской симки. Твою мать, да возьми ты трубку наконец, не тормози. И вот, в ухо мне ударило громогласное «алло». Я начал говорить: - Макс, срочно поднимайтесь с Лехой сюда, пацанам плохо, валяются на полу без движения, я сам тут не управлюсь - Погоди, что случилось? - Я понятия не имею, мне открыл Виталик в полубессознательном состоянии, я вошел и вижу, что Селя с Андрюхой лежат без движения, а потом и Виталик сам отрубился и на пол упал - Еб твою мать, как знал, что они там ухуярятся до смерти. Жди, через пару минут будем В голосе Максима я услышал явный и отчетливый, а главное, оправданный испуг. Честно говоря, я сам не представляю, что мы сейчас будем делать. Ну если что, то погрузим всех в тачку и поедем в больницу. Вдруг в номер резко вбежали парни и Леха заорал: «Что тут у тебя?» Вдруг, они оба немного оторопели от происходящего вокруг. Макс сказал: - Вот как они очнутся, я непременно спрошу, что тут происходило. Такое ощущение, что в наркопритон попал. Леха, ты пробовал их будить? - Ну конечно же нет, ты что, кто так делает. Не задавай глупых вопросов, Максим. Конечно пробовал, они вообще не реагируют - Слушайте, пацаны, у нас, по-моему, Антоха мед колледж заканчивал, давайте за ним сгоняем – встрял Леха Лазько - Так сгоняйте, я пока тут побуду, попробую что-нибудь сделать – ответил Макс Я даже не стал ничего отвечать и просто устремился к выходу из номера. Моему примеру последовал Леха, и мы вдвоем отправились теперь уже на этаж ниже, где живет Антон с его Полиной. В голове у меня прокручивались сотни разных мыслей, в основном, я ужасно боялся, что с пацанами что-то случится. Черт возьми, меня как прошибло, я вдруг резко понял, какие же мы ахуенные друзья и как они для меня дороги. Я даже не успел заметить, как уже дошел до нужной двери. Леха начал громко и сильно долбить в дверь в надежде на быстрый ответ. Однако, нам пришлось подождать не меньше минуты, прежде чем из-за двери раздался голос Полины: - Пошли все отсюда вон, мы с Антоном заняты - Полина, это срочно, мы бы просто так не стали беспокоить - Я сказала нет - Ну пожалуйста, можно хоть раз тебя о чем-то попросить Спустя полминуты дверь перед нами отворилась, и взору предстала жена нашего Антона в белом отельном халате. Все было бы весьма невинно, но у нее был невероятно броский черный макияж с накладными ресницами, а губы были покрашены в дерзкий красный цвет дикой вишни. Кроме того, на шее у нее был чокер с большими шипами, а на руках оказались такие же браслеты. Твою мать, я как будто в порнофильм попал, жесть. Для чего же она так оделась? Вот только не говорите мне, что… - Чего надо? – спросила Полина, резко оборвав нить моих мыслей - Нам срочно нужен Антон, там пацанам плохо, а он вроде как умеет первую помощь оказывать – сказал Леха Лазько - Ну уж нет, вы его от меня не заберете, мне хватило ваших вчерашних посиделок до ночи Блин, до какой еще ночи? Антон же вчера обиделся и ушел часов в десять вечера, если не раньше. Хотя, может для нее, как и для многих родителей, это уже ночь - Ну пожалуйста, нам срочно надо. Антоха, отзовись! - Полин, отстегни меня, сказали же, что срочно – раздался из спальни голос нашего гитариста - МОЛЧАТЬ!!! – рявкнула ему в ответ Полина Вдруг я заметил, как Леха рядом со мной начинает стремительно вскипать. Его лицо с каждой секундой отражало все больше гнева, а в этом состоянии он страшен. Он резко сказал: «Так, хватит, я больше не буду это терпеть» и ворвался в номер, оттолкнув Полину в сторону. Мы оба вошли в спальню и оторопели, чувствуя, как по кусочкам начинает рушиться наша картина мира. Антон лежал абсолютно голый на кровати, пристегнутый наручниками по рукам и ногам к ее основанию, на его глазах была натянута красная повязка. Это еще ничего, но на его сосках были зажимы, которые оказались до такой степени затянуты, что кожа вокруг ареол стала темно синего цвета. Но это еще не все – на его члене было надето эректильное кольцо, которое также сжимало все до посинения, а рядом лежал огромный черный страпон, явно приготовленный не для Полины. При этом член нашего гитариста стоял колом и по нетерпеливым ерзаниям можно было понять, что он возбужден до предела. Твою мать, да как Антон может это любить, всегда ведь по жизни доминировал, еще из-за этого с девушками не мог поладить, а тут отдался своей жене как последняя сучка. Хочу сказать, что найти такой скелет в шкафу у одного из лучших друзей – это все равно что монтировкой по башке получить. Я даже забыл, зачем мы вообще пришли сюда. Однако, Леха Лазько, видимо, взял себя в руки и сказал: - Леха, а что мы стоим то, отстегивай этого бдсмщика недоделанного, а я глаза ему развяжу Эти слова вывели меня из перманентного шока, в котором я находился не меньше полуминуты. Резко одернув себя и сообразив, что нужно сделать, я подошел к Антону и начал пытаться отстегнуть его руки от изголовья кровати. Леха же подошел и снял ему с глаз повязку. Наш гитарист вдруг резко вылупился на нас и начал тараторить: - Пацаны, пацаны, не подумайте ничего плохого, я все объясню потом, честно, это просто… - Да нам похуй, успокойся. Лучше помоги отстегнуть себя – резко оборвал его Леха Лазько - Ключи от наручников где-то в тумбочке, посмотрите Я открыл один из ящиков и начал судорожно перебирать все, что там находилось, дабы найти заветные ключи от свободы своего друга, так сказать. Твою мать, да как можно было за один день так захламить тумбочку, вообще ничего не найдешь. Вдруг, я наткнулся на что металлическое, на ощупь напоминающее связку ключей. Я достал ее и начал подбирать нужный ключ, как вдруг сзади раздался громкий голос: «Да вы там ахуели совсем что ли, не поняла». Мы с Лехой инстинктивно обернулись на этот восклик, и Лазько уже через несколько секунд горько пожалел об этом: Полина, заранее замахнувшись, со всей силы врезала ему по яйцам. Твою мать, я аж на расстоянии почувствовал эту боль, пиздец. Леха скрючился в беззвучном крике о помощи, а Полина сказала: - Еще раз ты только замахнешься на меня, я тебя сразу в могилу отправлю, ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! Лазько ничего не ответил, и тогда жена нашего гитариста со всей дури врезала ему локтем по хребту, отчего он тут же упал на пол. Я начал орать: - Полина, еб твою мать, ты чего творишь то, не пойму. Ты нормальная? Мы же сказали, ситуация срочная, поэтому просто отпусти Антона, он же не сбежит никуда - Давай я сама разберусь, куда и когда мне его отпускать. Теперь уже отстегивай, хуй с тобой, идите, не хочу с вами морочиться Ну наконец то хоть одно нормальное слово от нее услышал. Хоть какое-то мышление присутствует – и уже хорошо. Я наконец-таки смог справиться со всеми наручниками, а Леха Лазько очнулся от прилетевшего ему нокаута по яйцам. С лицом, выражающим только что пережитое поражение, он поплелся к выходу из номера, не сказав ни слова. Как же я тебя понимаю, братан, такое надо еще перенести. Освободившись, Антон нацепил на себя какую-то валявшуюся на полу одежду и вместе со мной вышел из номера под зорким и гневным взглядом Полины. Черт возьми, такое ощущение, что она какая-то непробиваемая, ее просто нереально хоть чем-то поколебать. Не завидую нашему гитаристу, что тут сказать. Когда дверь за нами захлопнулась, и мы оказались в коридоре, Леха сразу задал наводящий вопрос: - А теперь, Антон, скажи мне только одну вещь: тебе реально нравится, когда тебя ни во что не ставят? - Пацаны, там очень долгая история, я вам ее как-нибудь обязательно расскажу, но не сейчас. Могу точно сказать только одно – у меня просто нет выбора. Так что там у вас случилось то? - Там Селя, Андрей и Виталик без сознания на полу валяются, не можем понять почему, скорее всего, последствия вчерашней тусы - Ладно, сейчас попробуем разобраться Бодрым шагом мы вернулись в номер к парням, где нас уже с нетерпением ждал Макс. Он тут же выпалил: - Пацаны, пиздец, они там блюют без конца и не могут себя контролировать, срочно помогите Твою мать, мне стало еще страшнее. А вдруг это что-то серьезное? Ведь если с моими друзьями что-нибудь случится, то я же этого не переживу просто. Они ведь мне так безумно дороги, просто невозможно передать. Войдя в комнату, я почувствовал, что ужасный запах перегара дополнился не менее противным запахом блевотины. Оказывается, пока мы там освобождали от оков нашего медика местного разлива, парни (все так же без сознания) начали беспрестанно блевать прямо под себя. Походу, придется их везти в больницу. Антон, подойдя к ним, подтвердил мои ни разу не радужные догадки: - Да тут походу сильная интоксикация алкогольная, это только в больницу, никак иначе - Пиздец просто. А как думаешь, долго им выздоравливать? – спросил Макс - Ну в стационаре не меньше 24 часов продержат, это прям точно могу сказать - Ладно, поехали тогда. Пацаны, тащите их в тачки, и еще пакеты не забудьте захватить, а то они же блюют, не хочу салон пачкать. Я пока позвоню о переносе ближайшего концерта на два дня и тоже подойду Мы не стали ничего отвечать и просто пошли тащить этих трех алкоголиков по машинам. Мы с Лехой вдвоем взяли тяжелого Виталика, а Антон в одиночку поднял и потащил Селебриума. Твою мать, да куда он так жрет, поднять невозможно, не то что донести. Пока мы тащили этот стокилограммовый груз у себя на плечах, я пытался построить хоть какую-то цепь догадок по поводу произошедшего. Все было невероятно сложно: мы находимся в центре Нью-Йорка, поэтому найти здесь паленый алкоголь, которым можно так сильно отравиться, практически нереально. Скорее всего, упали парни уже с утра, после пробуждения, и, судя по разлитой воде и разбитой посуде, пытались привести себя в чувства. Но как? Из-за чего? Черт, все равно ничего не складывается, жесть какая-то. Теперь нам придется задержаться здесь как минимум на день и перенести все концерты, что вызовет волну недовольства. А ведь как все вчера невинно начиналось: посиделки, душевные тосты, разговоры за жизнь. Все хотели расслабиться и отдохнуть. Отдохнули сука. Так, что аж теперь в больницу ехать. Все по высшему разряду. Я почувствовал невероятное облегчение, когда мы все-таки доперли Виталика и положили его на заднее сиденье. Но чего стояли взгляды на ресепшене отеля. Ох уж это пресловутое общественное мнение: вроде бы и плевать, а осадочек остается. По такой же схеме в машину попал и Андрей, и мы-таки выдвинулись в сторону больницы. В последний момент в машину прыгнул Макс и с недовольством заявил: - Пацаны, за перенос концертов придется нехило доплатить, как минимум 25% сверху в сумме - Ну что поделать, такая ситуация сложилась – ответил я - Я понимаю, и меня больше состояние пацанов волнует, но с этого момента они у меня будут только под конвоем отдыхать Легкая волна смеха прокатилась по машине, в которой до этого стояла только безмолвная тяжелая тишина. Обстановка разрядилась, и на душе стало хоть немного полегче. Мы в тот же момент выдвинулись и поехали в близлежащую больницу. Там нас приняли достаточно радушно и с довольным выражением лица объявили, что лечение обойдется по стоимости как полная прибыль на всех от одного концерта. Со скрипом в зубах мы согласились и отдали нужную сумму. Ну что же, теперь походу будут только тусы в придорожных кафе, бюджет истрачен почти полностью. Селебриума, Андрея и Виталика оставили лечиться, а мы всей компанией в ужаснейшем настроении вышли и сели в машину. Никто не осмеливался сказать что либо, боясь попасть не в тему. Но, как и всегда, инициативу начал принимать на себя Макс: - Пацаны, ну чего мы тут как после похорон то сидим. Нормально все будет, вылечат наших парней, будут как новенькие - Да кто спорит, просто все планы порушились, и бабла потеряли просто дохера – ответил Леха Лазько - Слушай, вот какая же ты меркантильная тварь, только деньгами интересуешься. А друзья твои там подыхают в больнице - Макс, а не пойти бы тебе нахер с такими словами? Следи за языком, а то сам подыхать сейчас будешь прям здесь - Да что ты мне сделаешь то, а? Ну давай, я может хочу подыхать - Так, а ну ка прекратили оба! Вы ебанутые, парни? Еще подеритесь тут, и будет великолепное завершение дня – вклинился я С этого момента ситуация опять пошла по старому шаблону. Макс и Леха извинились перед друг другом, и Корж вдруг предложил: - Может хоть напьемся поедем? А там и на душе получше станет - Не парни, я пас, домой хочу, и так тяжелый день был – ответил Лазько - А ты что скажешь, Лех? На самом деле, меня можно было даже не спрашивать. Я, естественно, согласился, и мы решили сейчас добросить Леху до отеля и пойти пешком в какой-нибудь бар. На душе было так хреново, что мне реально очень хотелось влить в себя что-нибудь покрепче. Дорога до Хилтона прошла в угрюмой и молчаливой обстановке, каждый из нас был встревожен своими мыслями. Я все никак не мог перестать строить догадки насчет пацанов. Ну серьезно, просто так алкоголем не травятся, это надо еще постараться. Я даже не заметил, как мы приехали к точке назначения. Макс ловкими и изящными движениями руля запарковал одну из наших Chevrolet на свое место, мы вышли, попрощались с Лехой, который пошел к себе в комнату отдыхать вместе с женой, ну а сам Корж, проводив его взглядом, крепко обнял меня за плечи и сказал: - Ну что, Леха, пойдем снова нахуяримся как следует? - Конечно же пойдем, только не как вчера, когда я отрубился прям за барной стойкой, хочется все-таки в сознании пробыть весь вечер Макс залился смехом, хорошенько хлопнул меня по плечу, и мы выдвинулись на поиски более-менее приличного бара неподалеку. Так как наш бюджет оказался резко урезан пребыванием половины коллектива в больнице и переносом концертов, то и выбор заведения, в отличии от вчерашнего дня, был весьма ограничен. Однако, Макс догадался заглянуть в карту на телефоне и обнаружил, что буквально через 800 метров есть бар среднего пошиба, где можно быстро и качественно, а главное, дешево напиться. Уверенным шагом мы пошли туда, предвкушая то, как снова почувствуем опьянение и начнем без всяких препятствий затирать за жизнь. Да, моя близость с Максом позволяет делать это и без алкоголя, но выпить все-таки очень хочется. Подойдя к нужному месту, мы обнаружили, что сам бар выглядит скорее как какой-то притон: обшарпанные стены, бывшие когда то желтыми, а теперь ставшие противными и нагоняющими сумасшествие; облезшая зеленая дверь с окошком вверху, явно открывающаяся и закрывающаяся уже не один десяток лет; странные компании вороватого вида, ошивающиеся у входа. В принципе, все именно так, как и должно быть у людей, съездивших полечиться в американскую клинику, где с тебя сняли последние штаны. Но у нас они были, к счастью, не последние, так что можно не отказывать себе в удовольствии и напиться, пусть и в нелицеприятной атмосфере. Макс зашел в бар первым и начал глазами искать свободные места. В этом ему помогла официантка, показавшая рукой на единственный пустой угловой стол в самом конце заведения, прямиком у туалета. Слова смешные, а вот ситуация страшная, как говорится, но что поделаешь, не уходить же теперь. Скрипя сердцем, мы уселись на эти места и тут же заказали две бутылки вискаря для разгона. Макс начал с обеспокоенным видом стучать пальцами по столу и напряженно закусывать губу. Опять о чем-то своем думает, и явно не об очень приятном. Я не выдержал и решился спросить: - Макс, ты чего такой напряженный? У тебя такое лицо только когда на концерте что-то не так идет. Что случилось? - Да забей, Леха, я все про пацанов думаю, вдруг им там хуже стало или что-то еще. Лех, ты ведь даже не представляешь, как я их люблю, пусть и не всегда об этом говорю. Я же ведь не переживу, если что случится, понимаешь? Вдруг я заметил, как по щекам Макса покатились вполне реальные слезы. Твою мать, я и не думал, что он такой чувствительный, как же это, с одной стороны, мило. Но при этом, мне было безумно его жаль, эти жгучие слезы несли в себе столько страха и отчаяния, что я сам невольно расплакался. Макс прикрыл лицо рукой, надеясь скрыть свою печаль, но получалось у него плохо. Я сказал: - Макс, да перестань ты, все с ними будет хорошо, здесь медицина одна из лучших в мире, мы заплатим еще сколько надо, их вылечат. Слушай, тебе надо выпить, как раз нам вон несут вискарь Действительно, в нашу сторону уверенно направлялась официантка с двумя бутылками виски, льдом и гранеными стаканами. Я в этот момент встал со своего дивана, подсел к Максу и обнял его за плечи. Ему нужен был друг, которому можно поплакаться в жилетку, и я с радостью принял на себя эту роль. Я открыл первую бутылку, налил нам с Коржом по полному стакану и сказал: - Давай, Макс, выпьем, и тебе сразу станет легче, вот увидишь. Давай, за здоровье пацанов Корж поддержал мой тост, и мы залпом осушили наши стаканы. Я снова почувствовал, как алкоголь проходит внутри меня, оставляя за собой волну тепла. При этом в горле от такого большого количества выпивки тут же начало смертельно жечь, и все тело пробила дрожь. Закусить было нечем, мы не стали рисковать и заказывать непонятно какую еду, поэтому и напиться мы должны в два счета. И я был, как всегда, прав – уже после первого стакана Корж поутих и перестал судорожно рыдать, став спокойным, как удав. Такая резкая перемена настроения ни разу меня не удивила после первого подобного перфоманса в моем номере, когда переход от счастья до полного смятения занял у Макса не больше 3 минут. Я продолжил успокаивать его, и уже скоро он и сам поверил в то, что с пацанами все будет хорошо. Хотя у меня на душе все так же скребли кошки, мне тоже было страшно от ситуации, в которой мы всей компанией оказались. Однако, после нескольких стаканов односолодового золотистого напитка, мне полегчало, мой язык развязался, а голова стала стремительно тяжелеть, погружая меня в пучину беспамятства. Почувствовав, что сейчас отрублюсь прямо здесь, я перестал пить и просто продолжил разговаривать с Коржом. Вдруг, совершенно неожиданно, на меня нахлынула волна безудержного возбуждения. Я начал со страстью смотреть на Макса, на его пьяные движения и лицо, не отражающее ничего, кроме полной бессознательности. Черт, как же он чертовски привлекателен. Я приобнял Макса за плечи и придвинулся ближе, чтобы почувствовать тепло, так и исходящее от его тела. Возбужденно я разглядывал каждый волосок на его лице, каждую родинку. Я не смог удержаться и прошелся рукой по его волосам, слегка влажным от пота, и тогда Корж заплетающимся языком спросил меня: - Лех, ты чего? Ты какой пере… пере… перевозбужденный! Во, все-таки выговорил - Знаешь, Максон, я был бы не против, если бы ты оттрахал меня прямо сейчас, я так безумно тебя хочу Вижу, как лицо Макса начало постепенно отражать восприятие сказанных мною слов. Сначала он удивился и думал, что я шучу, но, когда почувствовал мою руку, нежно гладящую его ногу, сменил недоумение на ответное возбуждение. Вдруг я почувствовал, как его член начинает сильно топорщиться в штанах, и от этого я еще больше возбудился. Вдруг он сказал: - Леха, я очень надеюсь, что ты не пожалеешь о своих желаниях…, пойдём в туалет, если все еще хочешь, чтобы тебя жестко трахнули Твою мать, от таких слов я возбудился еще сильнее, до предела, до дрожи в коленках. Я без всякого сомнения вылез из-за стола, подождал Макса и вместе мы направились в туалет, который как раз находился в двух шагах от нашего места. Открыв страшную старую дверь со схематично изображенным на ней мужчиной, я попал в комнату, которая сначала полностью обескуражила меня. В первую очередь внимание привлекла болтающаяся на проводе лампочка, мигающая уже почти затухшим желтым светом. Романтика, что уж говорить. Потом мой глаз зацепился за невероятно грязный пол, на котором валялась куча непонятного мусора, и такие же грязные двери кабинок. Было отчетливо видно, что здесь не убирались уже очень долго. Ну а кроме того, глаза резал ужасный запах, от которого к горлу уже подступала рвота. Однако, судя по абсолютно спокойной реакции Макса, его это не волновало совершенно, ему здесь было заебись. Более того, он еще и смотрел на меня с предъявой по типу «хули встал». Это же надо так ухуяриться, пиздец. Где твоя нарочитая щепетильность относительно чистоты, Макс? Впрочем, не об этом речь. Проблема состояла еще и в том, что мое возбуждение от такой великолепной обстановки вокруг как рукой сняло. Но Коржу было все равно, он, даже не дойдя до первой кабинки, накинулся на меня и начал жадно целовать. Я почувствовал на своих губах его грубые губы, которые буквально хотели меня съесть, а руки Макса тем временем со страстью и похотью трогали мое тело. Я почувствовал, что теперь уже снова возбужден, и сам начал жадно лапать Максима, чувствуя его мужскую силу и привлекательность. Вдруг в голову пришло то, что мы стоим прямо посреди прохода, и в любой момент нас может кто-либо прервать. Я взял Макса за его мозолистую руку и повел в ближайшую кабинку, упиваясь возбуждением. Я уже не мог дождаться того момента, когда Макс войдет в меня своим огромным членом и отымеет меня по полной. Внутри кабинки, едва закрыв замок, я начал пьяными неловкими движениями расстегивать тугой ремень на джинсах Коржа, мечтая добраться до его члена. Через какое-то время я справился с этой задачей и, брезгливо опустив крышку, сел на унитаз. Прямо перед моим лицом стоял огромный член с каплей выделившейся смазки на головке. Одной рукой я начал пытаться освободить свой член из брюк, а второй начал нежно дрочить хуй Макса. Черт, со мной происходит что-то невообразимое, я никогда еще не был настолько возбужден. Ох, еще и выпитый виски дает о себе знать, не позволяя наладить координацию движений. Но вскоре я расстегнул себе брюки и начал дрочить уже себе. Теперь я решился отсосать этот огромный хуй. Я нежно поцеловал головку, слизав ту самую каплю смазки, и взял в рот. Однако, Макс не был настроен на нежность: едва я начал сосать, как он тут же жестко, взяв меня за волосы, заставил заглотить весь член до самого основания. Я не ожидал такого, однако, машинально расслабил горло и тут же уперся носом в подстриженный лобок Коржа. Твою мать, как же я люблю чувствовать его силу, отдаваться ему целиком. Макс же знал это и начал жестко трахать меня в горло. Я давился, не мог дышать, кашлял, но был дико возбужден. Мой, можно сказать, господин не жалел меня вовсе, просто используя так, как в голову взбредет. И что тут сказать, мне это очень даже нравилось. Вдруг, в какой-то момент я почувствовал, что Макс начал учащенно дышать, а его член начал быстро сокращаться. Я не ошибся – он обильно спускал мне прямо в горло, заставляя меня чуть ли не захлебываться бесконечным потоком спермы. Лишь убедившись, что спустил все до последней капли, Макс перестал жестко держать свой член у меня в горле и ослабил хватку. Я наконец то смог нормально сглотнуть и вдохнуть побольше воздуха. Черт, это было пиздец как жестко, но мне безумно понравилось, я был готов делать это снова и снова. Однако, долго отдохнуть у меня не получилось: Макс расстегнул снял свою рубашку, кинул на грязный бачок унитаза, затем поднял мне голову и сказал: «Открывай рот, сучка». Я послушно выполнил указания своего господина, и тогда он с силой харкнул мне в рот. Черт, я такое еще никогда не пробовал, но мне опять-таки понравилось, несмотря на то что со стороны выглядит противно. Хотя, я уже такой пьяный, что мне похуй на все. После этих слов Корж жестко поднял меня за волосы, как всегда, поднял руку и ткнул носом в свои подмышки. В этот раз запах пота был еще более сильным, и я упивался сладостным унижением, вдыхая этот по настоящему мужской дух в себя. Твою мать, а я ведь все-таки оказывается обожаю быть «нижним», люблю быть оттраханным и зачмыренным. Если раньше я еще мог в этом сомневаться, то теперь все стало ясно как белый день. После подмышек я начал вылизывать каждый сантиметр торса Макса, каждую родинку и каждый волосок на его невероятно красивой колючей груди. Вдруг, в какой-то момент Корж оторвал меня от этого занятия и сказал: «Поворачивайся и становись к стенке, я так тебя оттрахаю, что ты потом сесть не сможешь». От этих слов очередная волна возбуждения прошла мурашками по моей коже, и я без всяких лишних слов повернулся к Максу задом и все же брезгливо уперся руками в грязную стену туалета. Мой господин же не стал церемониться и, смазав свой член слюной, начал резко и бесцеремонно входить в меня. Естественно, такой натуральной смазки для жесткого секса оказалось недостаточно, и я чувствовал, как гигантский член Макса разрывает меня. Однако, перечить этому я никак не мог, и он все-таки вошел в меня на всю длину. Я снова почувствовал, как Макс с легкостью достает мне до простаты и дико хотел стонать как сучка, но сдерживал себя, боясь привлечь внимание людей в зале. Меня трахали настолько жестко, насколько это возможно. Я чувствовал, что еще немного, и я уже больше не смогу, будет очень больно, но почему-то это только привлекало. Корж затыкал мне рот своими крепкими мозолистыми ладонями, заставляя возбуждаться еще сильнее. Однако, уже скоро он начал двигаться чаще и страстно дышать мне в шею, и я понял, что дело близится к концу. Не прошло и 30 секунд, как он излил в меня очередной поток своей горячей спермы. Потом он вышел из меня и горячо поцеловал; и в этом жарком поцелуе было столько любви и благодарности, что я просто не мог этим не проникнуться. Уже скоро мы оделись и, как ни в чем не бывало, вышли в зал. Там немного поубавилось посетителей, а оставшаяся их часть уже была в пьяном полубессознательном состоянии. Мы с Максом снова сели за стол и опрокинули еще по стакану виски. Я начал чувствовать, что опять напился до безобразного состояния. Моя голова с каждой секундой все больше и больше тяжелела, а движения становились все более несуразными. Твою мать, еще немного, и я опять потеряю сознание. А учитывая тот факт, что Макс тоже уже в кондиции и не может мыслить рационально, я имею хорошую возможность очнуться не в своем номере отеля, а в ближайшем мусорном баке. Так, надо завершать эту тусовку, пока еще не слишком поздно. Заплетающимся языком я начал говорить Коржу: - Максон, мне кажется, что нам пора вы… выходить отсюда Твою мать, как же тяжело мне далась эта простая фраза. Так, Леха, держись, не смей отрубаться - Да не, я еще хочу выпить, пока останемся - Макс, нет, не надо, поднимай свою задницу И какой же черт дернул меня резко встать в этот момент, чтобы вытащить Коржа из-за стола. Я совершенно забыл, что у меня и в трезвом то состоянии после такого темнеет в глазах, а в пьяном даже опасно пробовать, что случиться. Но было уже поздно: перед глазами встала черная пелена, затмившая весь мир вокруг, а ноги начали подкашиваться. В голове промелькнула мысль «так ведь и знал», и она принесла за собой небеспричинный животный страх последствий. Однако, уже скоро все мысли прервались резкой болью в области затылка. Твою мать, я все-таки упал, и причем очень жестко. Вдруг я почувствовал, как плитка под головой ни с того ни с сего становится теплее, а сознание с каждой секундой все увереннее покидает меня. Я, как утопающий посреди огромного океана, хватался за последние его крупицы, пытаясь привести себя в чувства, но все было тщетно. Меня как будто медленно затягивало в черную дыру: чувства притуплялись все больше, в голове становилось пусто, даже боль совершенно перестала меня волновать. На секунду я опять почувствовал страх, но скоро и он остался далеко за пределами той бездны, куда я так стремительно и бесповоротно погружался. Ну, вот и все. Я проиграл.