Молодость прошла, прощенья неуместны

Кто такой настоящий друг? Вопрос хороший, но скорее риторический. Многим было легко заводить друзей в раннем детстве, когда не было никаких загонов, проблем и прочих барьеров. Другом становился чуть ли не каждый, кто играл с нами в песочнице. И ведь признайтесь, каждый наверняка думал, что это дружба на всю жизнь, и что разлучить вас сможет только смерть. Примерно так же, как и с первыми отношениями. Но потом все как-то резко меняется, даже зачастую незаметно для нас самих. Мы взрослеем, оставляя последние осколки когда-то крепкой дружбы на руинах куличиков в той самой песочнице во дворе и, зачастую, даже ни капли не жалеем об этом. Затем мы ходим в школу, заводим и там себе единомышленников, и круг их бесповоротно растет. Пик наступает где-то в 9-10 лет, когда у нас много друзей в школе, да и во дворе тоже. Но потом все резко обрывается: интересы расходятся, сказывается разница в воспитании и жизненных целях, да даже банально характеры меняются, и не всегда в лучшую сторону. Я прекрасно помню время переходного возраста, когда от перемен в себе просто рвет крышу. Я помню, как лет в 13 я остался вовсе без друзей и просто безумно переживал из-за этого. Но, как говорится, свято место пусто не бывает – уже скоро друзья нашлись, и я не страдал от одиночества. Однако, лишь только в 20 я понял, что до этого и не знал настоящей крепкой мужской дружбы. Познакомившись с Максом и остальными пацанами, я словно попал в пресловутый зачитанный роман про американских подростков – взаимная поддержка, теплые слова, совместные тусы, от которых каждый раз как в первый рвет крышу. Я обрел не просто друзей, а оплот, который не даст мне утонуть в водовороте проблем и загонов. И до меня самого наконец дошло, что дороже дружбы быть ничего не может, и настоящие друзья просто обязаны держаться вместе в трудные минуты. Теперь, прокручивая ситуацию с Селей уже по прошествии некоторого времени, я понимаю, что поступил правильно. Думаю, что если бы любой человек увидел его грустное пропитанное болью и отчаянием лицо в тот вечер, то захотел бы как минимум обнять и пожалеть этого страдальца. Я до последнего не знал, говорил ли Селебриум слова благодарности по-настоящему или все же в пьяном угаре, но, определенно, заснул я в ту ночь с чувством выполненного долга. Проспал я мертвецки крепким сном, даже ни разу не просыпаясь и не отвлекаясь на уведомления телефона. Разбудил меня в 9 утра противный писк будильника, который заставлял и без того больную от выпитого вчера с Селей виски голову раскалываться еще сильнее. Я резко вскочил, машинально нажал на кнопку выключения будильника и, схватившись за голову, встал. Шторы впервые были закрыты, и в комнате была почти кромешная тьма, лишь тоненький лучик утреннего нью-йоркского солнца проникал в комнату. Я уже хотел встать, чтобы открыть шторы, но почему-то кинул взгляд на приклеенную на прикроватную тумбочку бумажку. Быстро включив мозги, я перевел написанный на ней мелкий текст и выяснил, что в номере установлены шторы с электроприводом. Черт, роскошь и помпезность прямо прет, нечего сказать. Я начал искать кнопку, и спустя несколько секунд обнаружил в тумбочке пульт управления всей этой гениальной системой. Я нажал кнопку, и шторы начали медленно расползаться в разные стороны. Черт, хочу такую систему домой, буду развлекаться каждое утро. Я дождался, пока шторы полностью раздвинуться и повернул голову в сторону окна. Яркое солнце тут же ослепило меня, заставив глаза зажмуриться. Наконец-таки я встал с кровати и потянулся. Мне было так хорошо, что я аж насторожился, потому что обычно я просыпаюсь в довольно слабом состоянии. Надеюсь, ничто не сможет омрачить моего столь прекрасного состояния. Вдруг я резко вспомнил про то, что в гостиной на диване спит Селя, отрубившийся вчера от стакана выпитого залпом виски. Мне очень захотелось проверить его и выяснить, все ли хорошо, поэтому я пошел в гостиную. Зайдя туда, я увидел, что с вечера ничего и не поменялось – Селебриум лежал на диване пластом, накрытый пледом, и спал мертвецким сном. Выглядел он в тот момент невероятно милым и беззащитным, мне вообще не хотелось нарушать его спокойствия. Однако, время уже поджимало – к половине одиннадцатого нам всем надо было оказаться внизу готовыми к концерту и идти на завтрак. Концерт должен-таки состоятся в час дня, но нам надо приехать заранее, чтобы снова все подключить и проверить. Именно поэтому я подошел к мирно спящему Селе и начал тихонько дергать его за плечо. Спустя пару толчков он недовольно зашевелился и все-таки открыл глаза. Окинув меня и всю комнату осоловевшим сонным взглядом, он начал говорить: - Леха, ты чего? Что-то случилось? - Да нет, Эдгар, все в порядке, просто уже девять утра, нам пора собираться - А, да, точно, сегодня же концерт. Все, встаю, погоди пару минут Так, теперь можно идти и самому собираться. Я ушел из гостиной обратно в спальню, дабы попить воды и наконец пойти мыться в душе. Блин, мне вот даже интересно, чувствует ли Селя себя все-таки лучше или нет? Ну сейчас главное собраться, а там посмотрим. Я налил себе воды в стакан и жадно начал пить. Приятный холодок начал разливаться внутри, и от этого и без того хорошее самочувствие стало еще прекраснее. Напившись, я уже собрался идти в душ, но тут в спальню зашел Селя. Вид у него был не самый презентабельный: короткие волосы смотрели дыбом вверх, мятая одежда, красные глаза. Я посмотрел на него и четко осознал – морально ему стало лучше. Больше не было той усталости и боли в глазах, на лице было лишь выражение спокойствия. Значит, не зря вчера его разговорил. Вдруг он подошел и сказал мне: - Леха, спасибо тебе огромное за вчера, правда. Ты так мне помог, даже не представляешь - Да ладно, я же просто с тобой поговорил и все, что такого то На самом деле внутри я гордился собой, но для вида поскромничать то надо, а то как-то некультурно будет. - Ты не просто поговорил со мной, а заставил выговориться, мне этого как раз и не хватало, братан - Так а почему ты раньше то пацанам не рассказал про свои переживания? Зачем терпел так долго? - Да ну, и так проблем со мной полно, еще и заставлять себя выслушать - Перестань, мы же твои друзья. В следующий раз не тяни, делись всем - Хорошо, постараюсь. В общем, Леха, спасибо, что не бросил друга в беде, мне правда легче Вдруг Селя подошел ко мне и крепко по-братски обнял. Черт, как приятно слышать слова о том, что ты кому-то помог, это реально дорогого стоит. Я обнял его в ответ, так крепко, как только было возможно. Я чувствовал тепло его тела, мышцы спины и просто кайфовал от этого момента. Однако, уже скоро Селя разжал свои руки на моей спине и сказал: - Ладно, Леха, давай собираться, а то опять опоздаем - Так, я первый в душ - Да ради бога, я не против Наконец то, спустя все это время я добрался до душа. Я вошел в кабину, закрыл дверь и включил воду. Тело снова обдали струи горячей воды, по торсу пробежала волна мурашек. Черт, как же все-таки хорошо, просто не передать словами. Стараясь не особо засиживаться и не задерживать Селю, я быстро помылся и вышел, оставив за собой клубы пара. Впервые за долгое время голова была свободна от негативных мыслей, и это не могло не радовать. Я обернулся в полотенце, впопыхах причесался, вышел в спальню и крикнул: - Селя, можешь идти в душ, я все - Окей, иду Пока Селя отозвался, я открыл ящик и начал искать чистые трусы, про которые я благополучно забыл. Вдруг, краем глаза я заметил движение, а позже и услышал слова: - Леха, ты не мог бы мне какое-нибудь полотенце дать? А то в ванной больше нет ни одного Обернувшись, я увидел раздетого до трусов Селебриума. Практически впервые за все время нашего знакомства я получил возможность рассмотреть все его тело. Да уж, у него не было никакого разумного повода себя не любить: слегка волосатый подкачанный торс, упругие соски, явно проглядывающиеся кубики пресса, рельефные прокачанные плечи и руки, красивые татуировки на теле. Черт, да я бы сам с ним переспал, серьезно. Я застыл на пару секунд в ступоре, однако резко одернул себя, пока Селя не успел заметить моего озабоченного взгляда. Я молча отдал ему первое попавшееся мне полотенце из тех, что лежало в шкафу, будучи не в силах оторвать свой похотливый взгляд. Услышав в ответ короткое «спасибо», я еще проводил Селебриума взглядом до самой двери ванной комнаты. Черт, какая же у него прокачанная спина, просто глаз не оторвать. Блин, а он ведь еще гнал на себя, говорил, что недоволен собой. Надо научить его любить свое тело, определенно. С огромным трудом мне удалось отогнать все свои пошлые и непристойные мыслишки и все же начать собираться. Одевшись в одну из немногих чистых футболок и кое как натянув на себя спортивные черные штаны на резинке, я начал собирать сумку на концерт. Взяв в руки гитару в чехле, я не смог устоять, чтобы не полабать на ней хоть немного. Я нежно достал свой любимый инструмент из чехла и аккуратно смахнул пыль. Черт, а ведь именно благодаря вот этой гитаре я и попал в группу Коржа. Не умей я играть, где бы я сейчас оказался? Даже страшно представить. Мне никогда не составляло большого труда сыграть что угодно, чисто на слух определив аккорды. И по жизни меня это очень часто спасало, потому что больше всего мне не нравилось заучивать песни наизусть. Именно поэтому теперь я с легкостью прокрутил в голове трек «17 лет» и начал его играть. Черт, а я ведь помню, как в евротуре Макс впервые презентовал нам эту убийственно грустную песню, несущую в себе просто невероятную энергетику. С тех пор я просто не могу от нее отделаться, хочется слушать и играть ее снова и снова. Я начал петь первый куплет, и вдруг из душа вышел Селебриум, который даже встал в секундном ступоре, увидев меня с гитарой и услышав мое басистое и не совсем умелое пение. Однако, уже через пару секунд он встал, облокотившись на дверной косяк, и начал слушать. Черт, мне аж как-то неудобно, все-таки петь мне редко в жизни приходилось. Однако, отступать некуда – надо допеть хотя бы этот первый куплет. И уже скоро я это сделал, и тогда Селя сказал: - Хорошо поешь, Леха. У тебя голос почти как у Макса, реально - Да хватит тебе, из меня певец, как из тебя балерина - Да нет, правда хорошо получается. Леха Лазько уже должен начать сторожить свое пригретое место на подпеве Я рассмеялся, а вслед за мной и Селя. Блин, и почему мы с ним раньше не общались, он же такой классный пацан, просто не могу передать. Ну теперь уж я точно от него не отделаюсь – по его глазам и взгляду видно, что он незаметно для себя проникся ко мне любовью. Я глянул на часы и понял, что пора выходить, все пацаны скоро подойдут на завтрак. Селя по-быстрому надел на себя вчерашний мятый прикид и убежал к себе в номер переодеваться и брать оборудование. Я же в это время спокойно и без всякой спешки прокрутил в голове все, что нужно было взять, забрал ключ-карту и вышел в коридор. Закрыв дверь, я невольно пересекся с горничной, которая убирала соседний номер. Вдруг она, увидев меня, расплылась в довольной улыбке и пожелала доброго утра. Все бы ничего, но она еще и назвала меня по имени, что снова меня смутило. Черт, да почему меня знает весь персонал отеля? Я же никакой не вип гость, это можно сказать точно. Хотя, я уже примерно знаю, благодарю кому я здесь знаменитость номер один. К Максу у меня еще вчера накопилась тонна вопросов, поэтому сейчас, пожалуй, лучшее время их задать. Я спустился к ресторану внизу и начал ждать всех. Блин, вот опять я пришел первый, что ж такое то. Я достал свой телефон, подключился к местному вайфаю и начал залипать в ленте инсты. Черт, как же давно я не заходил в соцсети, будто бы вообще от социальной жизни абстрагировался. Я с удовольствием пролистывал все новые публикации и оценивал, что изменилось в жизни знакомых, да и не очень, мне людей. Вдруг краем глаза я увидел, что ко мне кто-то уверенно идет. Подняв глаза, я увидел Макса. Черт, а он все не меняется – такой же красивый, уверенный в себе пацан с добрым взглядом. Я уже успел соскучиться по нему со вчерашнего дня, поэтому я тут же отложил телефон в сторону и начал смотреть ему навстречу. Мне не удалось сдержать улыбку при его приближении, и, конечно же, он это заметил и начал улыбаться мне в ответ. Черт, вечно смотрел бы на это счастливое и успевшее за время путешествия зарасти густой черной щетиной лицо. Все бы отдал, чтобы видеть его каждое утро рядом со мной. Но вот Макс подходит, и я кидаюсь ему в объятия. Я снова чувствую тепло его тела, божественный запах парфюма, колючие волосы на его щеках. Я снова чувствую себя как будто дома, и это непередаваемое счастье. Макс же, немного офигев от моих резких и крепких объятий, засмеялся и обнял меня в ответ. Мы простояли так всего пару секунд, которые тянулись для меня как целая минута, и тут Корж сказал: - Ладно, ладно, хватит, а то сейчас пацаны придут, не так нас поймут - Блин, Максим, я уже соскучился по тебе - Да, я тоже. Прости, что не смог с тобой вчера побыть вечером, надо было хоть немного остаться с семьей - Да ладно, я разве не понимаю, все хорошо. Мне все равно было вчера чем заняться, это сто процентов - И чем же ты таким занимался то, Леха? - Короче прихожу вчера в ресторан поужинать и вижу, что Селя один сидит бухает. Ну я хотел ему снова предъявить по этому поводу, но смотрю, он весь какой-то убитый. Ну вот я и… - Бля, я ему когда-нибудь такой пизды дам за постоянные пьянки. Бухает, как свинья, и всех вокруг еще спаивает. Ой, прости, перебил, что там дальше то? - Так вот, ты дослушай сначала. короче он как начал засыпать меня своими проблемами, просто пиздец, я ахуел - Блин, что там за проблемы то? Селю почти всю свою жизнь знаю, у него всегда все ахуенно было, ни разу не пожаловался на жизнь - У него походу назрел натуральный такой творческий кризис, да еще и с личной жизнью все не ладится, короче вот он и бухает - Слушай, а какого блять хрена он ни слова нам всем об этом не сказал? Мы же все его друзья, почему он только тебе выговорился - Да ты бы знал, Максон, с каким трудом мне удалось вообще его хоть на какую-то эмоцию вывести, это пиздец - Ну короче я в ахуе с него, страдает и ничего не говорит. А какой у него… О, прутся, глянь на них Я кинул взгляд вперед и увидел пацанов, стремительно подходящих к нам. Антон на ходу поправлял рубашку и выглядел очень нелепо и смешно, Леха Лазько пер на плече большую спортивную сумку, видимо, с дополнительным оборудованием, Селя нес ноутбук в фирменном чехле с наклейками, а Андрей и Виталик просто шли рядом, о чем-то увлеченно разговаривая. Черт, такое ощущение, что сто лет с ними не виделись. Макс, оборвав свой вопрос ко мне на середине, пошел со всеми здороваться, да и я с удовольствием крепко пожал руку каждому, и мы все крепко обнялись, как и всегда, в круге. Только теперь я наконец снова ощутил тот предконцертный дух, эту непередаваемую атмосферу приближающегося триумфа и счастья. Ну что, сегодня просто обязан быть разнос. Перед тем как выехать мы плотно позавтракали и обсудили все детали нашего выступления окончательно. Тяжело передать то чувство радости, которое было прямо-таки нарисовано на лице Макса от того, что мы наконец то дожили до этого концерта. Да уж, в этом туре наши пошли в тартарары, и это ни на секунду не радовало ни меня, ни Макса. Мы оба с ним похожи тем, что сдохнем, но все запланированное у нас останется в силе. Уж не знаю, насколько это хорошо или плохо, но моральный, да и не только, дискомфорт все эти блуждания по больницам, тяжелые разговоры и прочее нам доставили приличный. Наконец, закончив свой плотный завтрак, мы вышли на подземную парковку, которая с утра походила на огромный муравейник. От входа в отель отъезжали машины, люди говорили громко и повсюду слышалась речь на самых разных языках, а звуки автомобильного клаксона периодически разрывали наши уши своей громкостью. Я уже интуитивно открыл багажник одного из Chevrolet, закинул туда гитару и сумку с остальными вещами и привычно уселся на переднее сиденье. Очень странно, но на душе было какое-то странное неприятное волнение, в голову полезли плохие мысли. А вдруг опять что пойдет не так в последний момент, и мы опять облажаемся? Вдруг мы не сможем раскачать здешний народ, который не привык к нашей музыке? Черт, как заставить себя перестать думать о плохом? Честно говоря, ума не приложу. Но вот, в машину потихоньку усаживаются пацаны, и сам собой завязывается разговор, как и всегда, обо всем и ни о чем одновременно. Это заняло меня, и я перестал плодить в своей голове бесконечную череду плохих мыслей. Последним в машину запрыгнул Макс и исступленно выдохнул. Было отчетливо видно, что он волнуется не меньше, а то и даже больше, меня. Вдруг, уперев руки в руль и подумав пару секунд, он начал говорить: - Ну что, пацаны, все готовы? По салону прокатилось дружное «да», и тогда он продолжил: - Смотрите, нам надо провести все без сюрпризов, и так все уже заебались от постоянных проблем - Да хорош, Максон, мы же люди бывалые, нам не привыкать – ответил Леха Лазько - Знаешь, Леха, мы и бухать были люди бывалые, казалось, что уж может случиться. В итоге, мы отдали кучу бабок, испортили себе здоровье и задержались здесь. Так что я бы был поосторожнее с суждениями - Не, правда, Макс, все будет заебись, даем слово – подбодрил всех я - Ну ладно, беру с вас это слово, пацаны. Едем? Салон снова наполнился единогласным «да» и Корж завел машину. Пристегнувшись и включив радио, мы начали свою поездку до клуба, где уже были на репетиции. На этот раз в машине было весело, все общались, делились чем то, смеялись. Такая атмосфера окончательно меня расслабила, и у клуба я вышел уже готовым ко всему и уверенным в себе человеком. Ну что же, настало время долгожданного выступления. Я, как и вчера, вышел из машины, взял свои вещи из багажника и пошел в клуб. Сегодня мне удалось рассмотреть его при свете дня и, стоит сказать, мое впечатление об этой тошниловке местного пошиба, которая еще и все-таки оказалась стриптиз-клубом, только ухудшилось. Однако, в этом клубе была действительно неплохая сцена, так что хоть это утешало. Дальше все пошло по шаблону, отработанному годами – четкая и слаженная работа по подготовке к выступлению. Селя настроил звук, подключил свой знаменитый MacBook в наклейках к аппаратуре и сказал, что готов начинать, затем и мы с Антоном (который сегодня, на удивление, выглядел особенно довольным) подключили свои гитары. Для пробы мы сыграли пару песен разного темпа и ритма и, когда все прошло успешно, Макс сказал: - Ну что, пацаны, можем присесть пока за сценой, народ только через полчаса подтягиваться будет На эту реплику ответа никто не дал и все просто молча ушли за сцену и сели там кто куда: на край сцены, на пол, на какие-то старые раскладные стулья, которые того глядишь и развалятся. Я тоже уселся на край сцены и снова начал залипать в телефоне. Я был весь в раздумьях, но тут ко мне подсел Андрюха и обнял за плечи. Я почувствовал на себе его костлявую длинную руку, и тогда уже обратил внимание на него. Я повернулся и спросил: - Андрюх, что такое? - Да так, я просто спросить у тебя хотел, Селя же у тебя сегодня был ночью? - Ну да, а где ему еще можно быть, если только я один живу - Ну так вот, может быть ты мне расскажешь, что происходит с нашим любимым Эдгаром? Он то бухает и ходит весь грустный, то уже полчаса (глянь, впереди) радостно говорит с Максом и дико угорает. С ним все в порядке? - А, ты про это. Да с Селей все хорошо, просто были у него небольшие проблемы, теперь полегчало. Так что успокойся, все с ним будет хорошо, это же наш вечно позитивный и веселый Эдгар На самом деле внутри меня раздирали противоречия. Я не верил, что Селебриуму действительно могло стать легче так быстро, поэтому уже с самого утра не переставал наблюдать за ним. Однако, по его счастливым глазам и спокойному веселому лицу я понимаю, что он мне походу не врал – реально полегчало. Вдруг Андрюха со спокойным видом прервал мои размышления: - А, ну ладно, а то я просто тоже переживаю - Да я тоже, ты тут не один такой Мы вместе улыбнулись, и я продолжил залипать в телефоне. Вдруг мне в голову пришла просто гениальная идея для шутки (на самом деле, просто идиотская). Я снова повернулся к Андрею и обеспокоенно и громко ахнул. Блин, он аж вздрогнул, просто ору с этого. Последовал очевидный вопрос: - Леха, что случилось? - Знаешь, я, кажется, понял, почему Селе стало хуже, когда мы поехали в этот тур - И почему же? - Он просто как увидел твои ужасные маленькие усики, так сразу же расстроился за тебя, аж бухать начал - Ой, блять, Лех, иди ты в пизду, одно и то же каждый раз Я начал угорать от его недовольства и от своей же просто гениальной импровизации. Ой, ну я прямо человек-юмореска, уписаться со смеху. Андрей же недовольно отвернулся, однако, спустя несколько секунд спросил: - Подожди, а чем тебе мои усы не нравятся? - Ну неужели ты сам не понимаешь, Андрей? Ты же выглядишь как спермотоксикозный школьник, посмотри в зеркало. По-твоему, это красиво? - Знаешь, если бы это было некрасиво, то я это бы и не делал - Ну знаешь, у тебя проблемы какие-то со вкусом, реально - Да иди ты, Леха, какой же ты токсичный все-таки После этих слов наш фотограф обиженно отвернулся от меня. Блин, походу реально обиделся. Ну я, конечно, как всегда, сначала говорю, а потом уже думаю. Теперь надо извиняться, и я робко попытался загладить свою вину: - Ну ладно, Андрей, прости меня, серьезно. Я же не хотел тебя обижать, просто пошутить захотелось - Да тебе лишь бы пошутить. Даже если я и перестану обижаться, то явно не от слов «не обижайся» После этой реплики Андрей замолчал, встал и пересел к Антону, который с удовлетворенным видом протирал тряпочкой свою гитару, заставляя ее блестеть как зеркало. Я же расстроился, что опять по своей глупости обидел друга. Так, ладно, сейчас не время грустить, концерт через час, нужно быть в духе. Я встал и подошел к Максу с Селей, которые увлеченно что-то обсуждали. Парни радушно приняли меня в свою беседу, и мы начали обсуждать наше будущее путешествие в Лос-Анджелес через несколько дней. Там нас ждет концерт пограндиознее, это точно. По идее и по плану, выезжать мы должны завтра и будем ехать дня три, Макс поменял все даты и все организовал. Я даже и не заметил, как за разговорами пролетело достаточно много времени, и в клуб начало заходить достаточно много народу. Выглянув из-за сцены в зрительный зал, я убедился, что Макс не врал, когда говорил, что его, то бишь наша, аудитория сильно увеличилось. Это тебе не тур двухлетней давности, где еле-еле набрался маленький клуб – это уже что-то посерьезнее. Конечно, не Россия и СНГ, но все же. Я продолжал и продолжал обсуждать с пацанами все подряд, слыша за сценой восторженные голоса фанатов, готовящихся встретиться со своим кумиром. Вдруг я, неожиданно для себя самого, начал просто до безумия гордиться Максом. Эта волна простой человеческой радости заполнила меня всего изнутри. Однако, наряду с этим, мне даже приблизительно тяжело было представить, каково быть таким, как Корж. Насколько это тяжелая ноша – быть кумиром для миллионов людей и при этом не потерять голову от свалившейся с неба славы? И ведь уж кто, как ни мы все, – близкие люди Макса, знаем, что вся эта толпа страждущих хочет не какой-то сценический образ, созданный годами, а настоящего Макса Коржа, со всеми его радостями, радушным и невероятно добрым характером, простым пацанским обликом. Но при этом можно сказать и то, что Макс стал заложником самого себя. Почему? Да ведь стоит ему отойти от своего простого облика, который уже и стал тем самым сценическим образом (а люди, как известно, с годами могут очень сильно меняться, даже незаметно для себя) – и все, прощай слава, прощай любовь фанатов. Народ вокруг жесток и беспринципен – второго шанса не дадут. Вдруг, сквозь все эти мысли я услышал голос Макса, говорящий мне: - Леха, не спи, пора на сцену, выходите с Антоном и начинайте играть «Настоящий», а я потом на припеве выйду - Понял, идем Я жестом позвал к себе нашего второго гитариста, и мы в полной темноте выбрались на очерченные на сцене места. Перед моими глазами сквозь почти непроглядный мрак предстала толпа людей, находящихся в радостном исступлении, готовых пойти на все, чтобы увидеть Коржа. Под таким напором и давлением (а когда на тебя внимательно смотрит большая толпа людей взглядом, полным ожидания, то без ощущения давления не обойтись) я даже сначала растерялся, но быстро взял себя в руки и поставил руки на струны. Ну что, все по классике – переглядываемся с Антоном, он кивает Селе, и зал наполняется музыкой с диджейского пульта. Я моментально, уже по привычке, вхожу в ритм, и в нужный момент к электронной музыке добавляется звук наших с Антоном гитар. Черт, я опять на сцене, не прошло и двести лет. Наверное, эту фразу я должен был сказать надменным голосом в смокинге, накинув пиджак на плечо и покуривая большую сигару. Во всяком случае, именно так она отразилась в моей голове. Какой же все-таки это кайф, просто не описать словами. И вот, как раз, на середине песни, как и было оговорено, когда я начинаю ловить каждый момент на сцене, к нам всем врываются Макс с Лехой Лазько. Народ в зале взрывается криками, аплодисментами, всем подряд, и эта энергетика абсолютного счастья, безудержной молодости, дикого экстаза заполняет весь зал. Я не успел заметить, как песня закончилась, а Макс снова начал загонять речи на публику. Меня в очередной раз пробрала гордость, когда я слышал такие теплые и искренние слова благодарности фанатам, когда видел их реакцию. В общем говоря, уже забытые чувства ворвались в мою голову просто сильнейшей бурей. Далее я успевал только замечать, как песни проносятся одна за другой, принося все больше и больше положительных эмоций людям вокруг. А еще я успевал любоваться Максом – как же он прекрасен. Он всем своим видом демонстрировал абсолютную и искреннюю радость, и меня это очень заряжало и мотивировало. Все было как раньше – Корж, весь потный, подходил ближе ко мне, чтобы попить воды, и я прямо чувствовал жар, исходящий от него. Меня невольно накрывала волна возбуждения, просто от всего подряд – от его уставшего, но счастливого вида, от запаха его пота, который едва долетал до меня, от вальяжных жестов, от эмоций. И это было просто невероятно. Почти весь концерт я думал еще и том, что безумно хочу Макса. И эти мысли чуть не подвели меня, – играя песню «Флэт», я, к своему великому стыду, смазал все начало, будучи занятым своими грязными похотливыми мыслишками. Нет, ну так не пойдет, надо брать себя в руки, а то сам же потом себе не прощу разгильдяйства. Но, как бы я не расписывал всю свою гамму эмоций, бурный экстаз и прочие радости, мне все равно не передать истинную атмосферу этого концерта. Чтобы ее понять, нужно прожить все самостоятельно. Но одну вещь вы точно поймете: все хорошее в нашей жизни проходит словно в миг. Долгожданное выступление, к которому мы все так долго шли, можно сказать, пробирались сквозь все преграды – закончилось невероятно быстро. Я только успел об этом подумать, как Макс фразой «Ну что, ребята» приготовился сказать очередную речь. Я глянул на часы и понял, что эта речь будет прощальной. На душе от этого стало грустно, и мне захотелось посмотреть на людей вокруг, надолго запомнить все эти лица, потому что хер его знает, когда в следующий раз увидимся. А народ вокруг в один момент затих, и на лице каждого из находившихся в зале отчетливо мелькала приятная усталость и желание отдохнуть, но при этом сожаление о том, что все кончается. Да что там народ, я сам испытывал то же самое. Спустя короткое молчание, Корж начал: «Блин, ребята, так жалко..., что все это может закончится. Хотя, все в нашей жизни заканчивается бесследно, если не наслаждаться моментом, если не фотографировать это все… своей памятью. Спасибо вам всем, я рад, что лучшие моменты вашей жизни ассоциируются у вас с моими песнями. А мои лучшие моменты ассоциируются со всеми вами. И это один из них» Черт, ну Макс опять режет без ножа, какой же он, сука, обаятельный и чувственный, и это еще при всей его пацанской натуре. А я и забыл, какими трогательными могут быть моменты прощания. Я вообще много забыл из того, что испытал сегодня. И я с твердой уверенностью могу сказать, что этот концерт, как, впрочем, и все предыдущие, навсегда останутся в моей памяти. Макс сказал еще пару слов всем людям в зале, окончательно попрощался, и свет в зале погас. Антон, весь концерт, стоявший возле меня, начал спешно отключать гитару и сматываться за кулисы. Я же еще немного посмотрел на происходящее вокруг, чтобы запомнить побольше и сам ушел за Антоном. Когда я зашел за сцену, там меня уже ждали все пацаны. С моим приходом Макс сказал: - Ну вот, теперь все в сборе. Пацаны, идите все сюда, ко мне Все без слов поняли, что нужно сделать. Возможно, и вы уже поняли, и, более того, вам надоело, что я каждый раз описываю то, как мы обнимаемся в круге при каждом удобном случае. Но это настолько неотъемлемая часть наших традиций, что без этого никуда. Поэтому да, Корж снова, как вожак стаи, похвалил всех, дал наставления, в очередной раз скрепив нашу крепкую мужскую дружбу. После этого он сказал: - Ну что, тогда сейчас ждем, пока все разойдутся, соберем вещи, переговорим с хозяином клуба и по домам, мыться и приводить себя в порядок. А то прет от нас всех пиздец конечно, дух похлеще чем в спортивной раздевалке стоит - Вообще то, Максон, нетактично об этом говорить вслух. Тебя что, не воспитывали, дорогой мой? – я снова не упустил возможности для подкола - А тебя на гитаре тоже не учили играть, Леха? А то что-то «Флэт» в этот раз пошел по пизде, тебе так не кажется? - Урыл, Макс, даже не буду возражать. Да хорош тебе, с кем не бывает, я просто немного растерялся - Да я не спорю, Лех, я ж тебе не стал сразу предъяву кидать. Просто заметь и в своем глазу бревно, так сказать - Слушайте, пацаны, а может потом пивка? – ворвался в разговор Селебриум - Какого нахер пивка, Эдгар? Тебе все мало? – ответил Виталик - Вы, наверное, скажете, что я долбанулся, но, по-моему, идея хорошая – слова Макса действительно звучали странно Но, с другой стороны, и я был не против пропустить пару кружек пенного в ближайшем баре, чтобы расслабиться и отметить удавшийся концерт. Только вот напиваться вдрабадан не нужно, а то этот город и так принес нам слишком много неприятных сюрпризов. Хотя, мы все равно уже скоро забудем про все это… И я не стал медлить и вклинился в разговор: - Ну кстати правда, я бы тоже выпил немного Все, в том числе и Виталик (который непонятно за каким хреном изначально отказывался), выразили свое согласие с нашими позициями. Мы стали потихоньку собираться, но не спешили, так как нужно было ждать владельца клуба, который только-только выехал к нам. На душе у меня было такое безумное чувство удовлетворения, что не описать словами. Хотелось просто гордиться собой, пусть даже никто вокруг этого не одобрит. Я с улыбкой на лице собирал свои вещи в рюкзак, прокручивая в голове только что прошедший концерт, и мне было безумно круто. Вдруг, все пацаны вышли из-за кулис на сцену, чтобы забрать оборудование и все осмотреть. В маленькой каморке, наполненной навевающим, почему то, тоску по родине, духом затхлости и резким запахом мужского пота, остались лишь мы с Максом. Сначала я об этом даже не подумал, так как был погружен в себя, но потом заметил, как Корж подошел ко мне. Подняв на него взгляд, мне сразу бросилась в глаза его страсть и желание, так и написанные на лице. Он был готов взять меня прямо сейчас, но не мог, пацаны вернутся в любую минуту. Тогда Макс подошел максимально близко ко мне, так, что я чувствовал на своем лице его горячее дыхание, а тепло, исходящее от его тела, бросало меня в сладостную дрожь. Я не знал, чего ожидать, и как раз в этот момент, на пике эмоций и чувств, смешанных со сладостным неведением, Макс сказал: - Леха, пойдем в туалет, пожалуйста Он не уточнил зачем, но мне и так было понятно, что явно не поссать - Ну ведь пацаны же будут искать, Макс. Может потерпим до отеля? - Я не дотерплю, пойдем быстро Черт, Макс раздраконил меня своей настойчивостью еще больше. Теперь я словно потерял волю и был готов сделать все, что скажет мне Корж. Он протянул мне руку, я вложил в нее свою, и мы, как мне показалось, просто со скоростью света помчались в туалет. Хочется напомнить, что этот клуб изначально является стриптиз-баром со сценой, поэтому туалет здесь и был задуман как место для романтического и страстного уединения. Хотя, честно говоря, от ярко-фиолетовых стен с блестками и сантехники, сделанной под бронзу, скорее рябило в глазах, нежели хотелось секса. Но Максу было плевать на все вокруг – только захлопнулась входная дверь, он тут же страстно начал целовать меня. Его разгоряченные губы безумно возбуждали меня, как и колючая длинная щетина на его мокром лице. В какой-то момент Макс еще приблизился ко мне тазом, и я почувствовал его каменный стояк, который просто не мог терпеть ожидания. Однако, мы не можем здесь трахаться – пацаны будут искать. Но Коржу на это было тоже, видимо, плевать – он трогал меня всего, жадно, без остановки, от чего я впадал в сладостное исступление. Я и сам залез Максу под худи и чувствовал ладонями его потное и разгоряченное тело. Как бы мне хотелось отдаться ему прямо тут, просто не описать словами. Однако, в какой-то момент Макс оторвал свои губы от моих, напряженно и возбужденно выдохнул и сказал: - Так, Леха, все, пора возвращаться, а то нас будут искать, но приедем в отель – я тебя так оттрахаю, что дышать не сможешь - А я только этого и хочу, Максим - Так, все, хватит меня возбуждать, погнали После этих слов Корж рассмеялся своим грубым заливистым смехом и легонько стукнул мне кулаком в плечо. Я не могу, какой же он классный все-таки. Обратный путь до сцены я думал только о том, как отмазаться, если спросят, где мы там вдвоем ошивались. Но я не мог ничего придумать, хоть убей. Ладно, может Макс что скажет. Член, стоявший колом в моих штанах, потихоньку вернулся в нормальное состояние, пыл поубавился, и к этому моменту я как раз дошел до сцены. Встретил нас Леха Лазько, которому явно нужен был Макс, уж непонятно для чего, но нужен. Он резко спросил: - Пацаны, ну где вас носит опять? Хозяин клуба пришел, хочет поговорить с тобой, Максон - Да что ж такое, Леха, мы покурить выйти уже не можем что ли? Сейчас я подойду, погоди секунду Ух ты какая интересная, а главное, необычная отмазка у Макса родилась, просто жесть. Прямо гений креатива сегодня. Особенно учитывая то, что я не курю, а он сам бросил еще в 2013. Гениально. Но Лазько было, похоже, все равно, кто там и когда курил, поэтому он вполне удовлетворился ответом Максима. Я же пошел проверить все свои вещи и пообщаться с пацанами. Мне уже не терпелось доехать до гостиницы, где нас с Максом ждало просто сумасшедшее времяпрепровождение, так сказать. Ну в принципе все, я все собрал, осталось только подождать Макса и всем вместе уехать. Я увидел, что Селя и Андрей о чем-то весьма увлеченно беседуют и решил к ним незаметно примкнуть. И это удалось легко – как только я подошел, Селебриум сразу же в лоб спросил: - Вот Леха, хоть ты уже наконец скажи этому кинематографисту, что во время концерта надо снимать всех, а не только исполнителя - Еще раз, что? О чем вообще разговор, пацаны? – я не сразу въехал в вопрос, даже можно сказать, что совсем не въехал - Да мне тут Эдгар уже полчаса затирает про то, что я мало его на фотках и видео с концертов показываю – ответил раздраженно Андрей - Между прочим, не только меня, а еще и Леху с Антоном, я не только про себя говорю! – из уст Селебриума это звучало наигранно, определенно можно сказать - Да хватит тебе корчить из себя жертву, еще и прикрываясь своим чувством общественного сознания и тем, как ты, мол, переживаешь за остальных – Светлов (фамилия Андрея) продолжал гнуть свою линию - Не знаю уж, как там тебе, Селя, кажется, а я и не особо хочу, чтобы меня везде показывали –, вклинился наконец в разговор и я - Ну что же ты, Леха, мог бы меня и поддержать, эх ты - Да а зачем мне тебя поддерживать, Эдгар, мне реально не нравится везде светиться. Если бы я хотел славы, то давно бы уже инсту свою завалил всем подряд и сам бы в кадр лез - Ну и хер с тобой, Леха. Но знай, пусть я и остался в меньшинстве, но претензии у меня к тебе все еще есть, Андрюха - Ути какой недовольный. Еще Максу иди пожалуйся, обделенный ты, бедный и несчастный Честно говоря, я уже давно потерял посыл этого разговора, все вокруг напоминало затянувшуюся шутку. Если бы парни ругались, то, определенно, делали бы это поэмоциональнее, но ни предпосылок, ни реакций самих парней, ни даже того пресловутого напряжения, висящего в воздухе в такие неприятные моменты, не было. Что Селебриум, что Светлов сидели спокойные, как удавы, и обвиняли друг друга почти с каменными лицами. Да уж, актерами пантомимы этим двум точно не быть. Так ничего и не поняв, я просто ловко переключил разговор на другую тему, и уже спустя минуту мы все втроем обсуждали, какую машину лучше купить. Вот тут разговор стал понапряжённее и должен был быть интересным: Андрей, как фанат огромных американских пикапов и, следовательно (не в обиду фанатам американских автомобилей), обладатель весьма посредственного вкуса, только начал высказывать аргументы в свою защиту, как в нашу душную каморку заглянул Макс и громко объявил, что мы уезжаем прямо сейчас. Меня словно обухом по голове огрели, однако, я достаточно быстро сообразил, что нужно делать, - взяв в руки гитару в чехле и рюкзак, я отправился на выход. На улице уже давно стояла непроглядная темень, а воздух пробрел ночную прохладную свежесть, даже холод, несмотря на то что на дворе было лето. Спать не хотелось, усталость ушла куда-то далеко на второй план, уступив место сильному желанию кипучей деятельности. Я подошел к машине, около которой, растирая руки от холода, стоял Леха Лазько, закинул свой рюкзак в багажник и рядом аккуратно положил гитару, а затем уселся на привычное место рядом с водителем. В голове была удивительная ясность и желание изучить мир вокруг до последней капли. Я с сосредоточенным видом, словно впервые, принялся изучать каждую кнопочку на центральной консоли нашей машины, причем делал это с огромным удовольствием. Однако, кипучее желание учиться и изучать все вокруг исчезло таким же образом, как это происходит у пятиклассника, решившего в одночасье стать отличником – как только появилось что то, что могло отвлечь. И этим что-то стало появление Макса, который резко открыл водительскую дверь и ловким движением запрыгнул на сиденье. Вместе с ним в салон пришел будоражащий дух ночной свежести и резкий запах пота, заставивший меня снова возбудиться. Я только хотел открыть рот, чтобы спросить, где остальные пацаны, как в тот же момент задние двери машины открылись, и внутрь начал заваливаться весь народ. Все выглядели смертельно уставшими, один я был как огурчик. Эх вы все, старые уже стали, а все туда же, типа молодняк. Макс завел машину, и под негромкие урчащие звуки радио мы выдвинулись в гостиницу. В машине стояла гробовая тишина, и хоть я знал, что переживать не о чем, все прекрасно, но все равно от этого молчания мне было не по себе. До гостиницы мы все добрались удивительно быстро. Я не успел заметить, как Макс уже запарковал машину и как-то слишком уж спешно вышел из нее. Вслед за ним и я вывалился из машины и пошел к багажнику. Корж поджидал меня там, и, когда я обратил на него внимание, быстро сказал: «Леха, не жди меня, иди сразу в номер и готовься, я попозже к тебе подойду». Я молча кивнул, забыв в пелене возбуждения о том, что мы вообще то хотели все пивка попить где нибудь, забрал вещи, пожал руки всем пацанам и попрощался с ними. Кстати говоря, они тоже даже не вспомнили про это. Все, можно идти, ничего не забыл, ну почти. Мое недавнее желание кипучей деятельности понемногу, мне же на диво, начало улетучиваться, уступая место усталости. Так, Леха, держись, тебе еще сегодня марафон в постели бежать. Когда я вошел в лифт и поехал к себе на этаж, меня почему-то всего изнутри заполнило волнение и чувство предвкушения. Вроде бы с Максом трахались уже кучу раз, а я волнуюсь, как пацан и не могу дождаться. На выходе из лифта меня встретила весьма тучная горничная. С уставшим видом она копалась в грязном белье, лежавшем в тележке, которую персонал всегда катает за собой по номерам. Почему-то во мне резко проснулось чувство сострадания к этой бедной женщине, зарабатывающей на жизнь столь тяжким трудом. Изначально она не обратила на меня внимания, но, когда я пожелал ей доброго вечера, она резко дернулась (да так, что аж головой ударилась о тележку), расплылась в наигранной и даже слегка мерзкой подобострастной улыбке, от которой меня аж передернуло, и пожелала и мне доброго вечера и всех благ, назвав по имени. И тут я вдруг вспомнил про то, что хотел узнать у Макса, почему меня, собственно, знает весь отель и что он там успел сделать, пока я в отрубе в больнице валялся. За предконцертной суетой все тонны вопросов, накопившиеся к Коржу, стерлись из памяти, но теперь возникли в моей голове огромным красным баннером. До номера я дошел, погруженный в себя и свои мысли. Скинув вещи, я начал потихоньку снимать с себя всю одежду, а внутри меня снова возникло то неповторимое чувство предвкушения. Мне нужно было успеть помыться, потому что я знаю, что Макс любит, когда все намыто до блеска. Быстренько кинув грязные вещи в отдельный мешок в чемодане, я рысцой пробежался до душа. Как давно известно, люди делятся на два типа: те, кто быстро и без лишних действий моются в душе, и те, кто сидит там часами, раздумывая о смысле человеческого бытия. Причем третьего, промежуточного, типа просто не дано. Так вот, так как я отношусь ко второму, именно поэтому из душа меня смог вытащить только громкий и назойливый стук в дверь. Спешно вытеревшись и накинув на себя полотенце, я побежал открывать входную дверь. Было понятно, что пришел Макс, но кто там знает, этот уик-энд слишком полон разных сюрпризов. Дернув за ручку, я открыл дверь. И да, это был Макс. Все в той же одежде, такой же потный и слегка уставший. Не успел я сообразить, как в лицо мне прилетели слова: - Леха, ну ты че, я уже три часа тут в дверь барабаню, где тебя носит? - Ну ты не видишь что ли? Я в душе был, прости, задумался - Да ничего нового, все, как всегда. Ладно, иди там домывайся, я потом тоже схожу Но я не хотел, чтобы Макс мылся. Я жаждал его таким, каким он был сейчас – мокрым и потным. Пусть я чертов извращенец, но да, я хочу именно этого. Ну а если что-то хочется, то надо не стесняться об этом говорить: - Макс, погоди, не надо мыться, пожалуйста - Да в смысле не надо, я весь грязный, от меня несет за километр - Ну вот так и останься, ты же знаешь, я люблю такое - Ну ты извращенец, конечно, я в ахуе. Ладно, тогда жду тебя в кровати - Ага, я скоро буду Сказать, что я возбудился – ничего не сказать. Я уже просто с невероятной силой желал Коржа всего. В ускоренном режиме я домылся, причесался, высушился и, весь голый, готовый ко всему, отправился в спальню. Однако, Макса я нашел в гостиной – он увлеченно сидел в телефоне, видимо, напрочь забыв про то, что обещался ждать меня на кровати. Однако, когда я вышел из душа, он отложил телефон в сторону и сказал: - Ну что, ты готов? Будет очень жестко, учти - Да, Макс, я этого и хочу, ты даже не представляешь как После этих слов я запрыгнул на сидящего Коржа сверху и начал целовать его разгоряченные губы. Мне хотелось облапать его всего, каждый сантиметр его прекрасного тела. Губами я чувствовал колючую щетину Макса, а в нос мне бил запах табака (что странно), парфюма и мужского пота. Все это возбуждало меня до предела, заставляло чуть ли не биться в конвульсиях. Я начал снимать с Коржа всю насквозь мокрую худи, однако, далось это не с первого раза. Справившись с этим квестом, моему взору открылось тело Макса, такое сексуальное и привлекательное, мокрое от пота. Я начал жадно трогать его, наслаждаясь каждым моментом, как в первый раз. Уже скоро я начал ласкать упругие и вставшие от легкой прохлады соски Коржа, а после и подмышки. Мужской запах Макса просто сводил меня с ума, ничто более не могло настолько меня возбуждать. Мне хотелось просто подчиняться Максу, во всем, абсолютно во всем. Спускаясь ниже, я чувствовал, как мой член стоит колом, а от любого прикосновения бросает в сладостную дрожь. Я спешно развязывал резинку на спортивных штанах Макса, мечтая добраться до его каменного от возбуждения члена. Хоть Макс и молчал, но я не мог не видеть, насколько ему кайфово. Когда я начал отсасывать ему, он чуть ли не забился от удовольствия в конвульсиях. Сказать, что от этого и мне было дико круто – ничего не сказать. Давясь и сдерживаясь, я потихоньку начал заглатывать огромный член Коржа все глубже и глубже, а он от этого начал тихонько постанывать. Я прямо чувствовал, что еще немного – и он забьется в диком оргазме. А мне этого не хотелось – мне очень хотелось, чтобы Макс вошел в меня, причем жестко, бесцеремонно, по-мужски. Я перестал ласкать его член язычком, поднялся с колен, и мы с Максимом слились в страстном и горячем поцелуе. Его язык проникал мне в рот очень глубоко, кроме того, он, как и всегда, покусывал мои губы до появления крови. Однако, уже скоро Макс спросил: - Ну что, хочешь, чтобы я тебя отодрал? У меня не было сил на слова, я просто молча кивнул в ответ - Только у меня нет смазки и презиков, учти - Да мне похуй, давай уже, пожалуйста Мне уже было невмоготу терпеть. Я обильно смазал член Коржа своей слюной и начал плавно на него опускаться. Это был не первый раз без смазки, и, как и тогда, в грязном туалете бара, сначала было больно. Я чувствовал, как мое очко просто разрывается на части. Однако, это было ненадолго – очень скоро член Макса весь прошел в меня, и я опустился на всю длину. Черт, как же хорошо, я просто был готов потерять сознание от кайфа. Немедля ни секунды, я начал скакать на члене Коржа, чувствуя, как он входит и выходит из меня. Я не мог, да и не хотел сдерживать себя и громко стонал от удовольствия. Периодически Макс притягивал меня к себе для очередного жаркого поцелуя, и я не мог им насытиться. Черт, еще немного – и я кончу без рук, так и не дотронувшись до своего стоявшего колом члена. Я попросил Макса сменить позу, и он на руках донес меня на кровати. Как же это было романтично, просто не передать словами. Положив меня на спину на край кровати, Макс начал снова жестко трахать меня. Я мог видеть его лицо, полное возбуждения и страсти, и от этого я сам возбуждался еще сильнее. В какой-то момент Коржу пришло в голову взять в руки мой член – и, стоило ему дотронуться до него, я забился в сильнейшем оргазме. Мне уже и не помнилось, когда в последний раз приходилось испытывать нечто настолько фееричное. Я залил спермой всего себя и даже кровать позади, а Макс сам начал учащенно дышать. Да, он кончал прямо в меня, и я чувствовал эти потоки горячей спермы. Черт, это просто невероятно, настолько жаркого секса у нас не было давно. Обильно кончив, Макс просто обессиленно упал на меня и начал нежно целовать. Черт, как же я все-таки люблю его, просто не передать словами. Я продолжал трогать изможденное лицо Коржа, будучи не в силах так быстро отойти от пережитых эмоций. Однако, долго понежиться мы не успели – когда Макс вышел из меня, мною резко овладело странное чувство грязи внутри себя, какой-то неприятной немытости. Из-за этого я быстренько смотался в душ, по новой перемываться, а Максим остался лежать на кровати обессиленным и изможденным. Определенно, душ после секса – целый отдельный ритуал, не похожий на обычный процесс купания. Ты словно заново влюбляешься в свое тело и оживаешь от каждой попадающей на тебя струйки воды. Я с удовольствием помылся и уже был готов отходить ко сну. Даже не просто был готов спать – меня реально вырубало прям на ходу. Теперь лечь, как и раньше, на колючую грудь Макса, чтобы весь мир растворился где-то далеко – и все, жизнь удалась. Однако, выйдя из душа, я нашел Макса одетым в гостиной, снова сидящим на диване. Черт, видимо, что-то случилось, и он не сможет остаться со мной на ночь, мне прямо видно эти слова в его глазах. А я тут уже размечтался, эх. Действительно, я все подумал правильно – Максим с сожалением объявил мне, что у него в номере Назар никак не может уснуть и успокоиться, поэтому он просто обязан пойти туда и принять, наконец, участие в своей семейной жизни. С этим нельзя было не согласиться, и я, скрипя сердцем, поцеловав и крепко обняв Макса на прощание, закрыл за ним дверь. Удивительно (хотя, на самом деле, ничего удивительного), но мою душу заполнило щемящее чувство одиночества и ненужности. Да, я люблю Макса, и, более того, он любит меня, но мне никогда не быть у него на первом месте, потому что это место занимает его прекрасная семья. И, в отличии от меня, эта семья появилась у него намного раньше, еще до звездного олимпа. Как я и говорил до этого, Макс все равно выберет не меня, поставь его перед выбором. Это грустно, но я всегда относился к этому с пониманием и сочувствием, старался никогда не мешать счастью Коржа. Я не мог не видеть, что наши отношения перерастали просто в дружбу, приправленную хорошим сексом. Слова любви звучали все реже и реже, и я старался не замечать всей этой грустной ситуации, старался просто забить. Но теперь, когда старая рана на сердце вскрылась, я уже не могу сдерживать своей душевной боли. Заснул я в ту ночь в весьма скверном расположении духа, хорошенько прорыдавшись и исполнившись чувством безвыходности своего положения. Однако, мне, вымотанному за этот насыщенный день до предела, не составило никакого труда крепко заснуть. Стоило закрыть глаза – и я уже оказывался в обволакивающем все тело состоянии глубокого и такого сладкого, приятного сна. Быть может, другие люди продолжали бы рыдать всю ночь, осознавая свою ничтожность, но не я. Сколько себя помню, почти всегда был в некотором смысле бронелобым и не видел в этом минусов, одни лишь плюсы. Погрузившись в пучину сна, я даже забыл завести будильник. Спасибо тому факту, что мне пришло в голову сделать это заранее, а то бы проспал все на свете. Кое как разлепив по утру опухшие от вчерашних слез глаза, я без тени грусти и плохого настроения начал ежедневную рутину. Новый день для меня всегда был и будет как перерождение, как новый мир, в котором уж точно нет места старым переживаниям. Утренний душ, чистая одежда, встреча с пацанами, которые безумно рады меня видеть, словно мы не общались полгода и, наконец, плотный завтрак в ресторане отеля – все это настраивает на нужную волну – волну продуктивности и счастья. Макс с утра не стал напоминать про то, что не смог остаться со мной на ночь. Да и не было у него повода что-то говорить и, уж тем более, чувствовать себя виноватым, ведь я не дал ни единой причины для этого. Честно говоря, только после завтрака я вспомнил, что мы уезжаем отсюда уже сейчас, в течение часа. Черт, вот хорошо, что Макс напомнил, а то бы так и остался здесь. Естественно, мои вещи были не собраны, а морально я никак не мог настроиться на переезд. Однако, выбора у меня все равно нет, поэтому надо быстро покидать все по чемоданам и сто раз перепроверить, а то наверняка чего-нибудь да забуду. Но сюрпризы на сегодня для меня еще не закончились – оказалось, у меня по шкафу распихана целая куча грязной одежды, которую я не удосужился даже в прачечную отнести, чтобы мне все это дело постирали. А я сохраняю свой фирменный стиль распиздяя, ничего даже и не скажешь. Однако, опять-таки делать нечего – надо быстро пошвырять все в чемодан, а в Лос-Анджелесе уже разберемся. И вот, спустя полчаса метаний и суеты, я собран и готов ехать. Было решено в 11 утра всем встретиться на ресепшене – и я даже пришел раньше, как всегда. Ждать пришлось недолго – с задумчивым видом ко мне подошел Антон. Он был явно чем-то расстроен, нельзя не заметить. Однако, когда я поинтересовался, что случилось, то не услышал ничего, кроме банального «все хорошо». Ну ладно, не хочешь делиться – так и не надо. Минут через 10 все были уже в сборе, и, быстро решив все формальности, закрыв счета и сдав ключи от номеров, мы отправились по машинам. Хочу сказать, что впервые за долгое время я увидел семью Макса и жен Лехи Лазько и Антона. Блин, вроде бы в одном месте все находимся, а не видимся практически никогда. Таня Корж была явно напряжена и вымотана детьми – круги под глазами и уставшее лицо не могли не привлечь внимание. Полина же, как и всегда, выглядела весьма самодовольно. Черт, надеюсь у нее не сломается спина от такой гордой походки и не треснут шейные позвонки от задирания головы вверх. В моей голове сама собой построилась логическая цепочка – Полина уже с утра успела наорать как следует на Антона и отчитать его по полной программе, а сама теперь ходит довольная собой. Ну все ясно, наш гитарист может не объяснять, почему он в таком плохом настроении. Я не могу, мне прям его жалко. Хотя, спасать он себя все равно не дает, поэтому остается просто смотреть на эти повторяющиеся по кругу пиздострадания. Еще на ресепшене Макс в проброс сказал мне, что был бы рад, если я поведу машину ночью, а он днем. Ну ладно, мне для тебя ничего не жалко, дорогой. Но только попробуй опять тупить в окно или на дорогу в прострации, иначе я за себя не отвечаю. Не проронив почти ни слова, мы все покидали вещи и расселись по машинам. Ну что же, все, как и сначала: слух ласкает истошный крик Назара, которому опять что-то не нравится, Таня вместе с Эмилией пытаются его успокоить, а Макс усиленно городит городушки из чемоданов в багажнике. Да когда же мы уже поедем, сил нет. Наконец то Макс садится за руль и воодушевленно произносит: - Ну что, все готовы к отъезду? Спасибо Нью-Йорку, но нам пора - Да уж давно пора. Все то готовы, а вот Назар явно нет – промолвила Таня - Да ничего, успокоится, сейчас его укачает. Леха, ты не мог бы навигатор поставить до Лос-Анджелеса? - Конечно, какие проблемы, Максим, давай только уже поедем – ответил я И вот, наконец-таки, Макс завел двигатель, из динамиков аудиосистемы зазвучал слащавый голос ведущего утренней программы, и мы двинулись с места. Путешествие будет явно увлекательным – ехать почти три дня, через всю Америку. Там, конечно, как пойдет, но мне бы не хотелось не спать две ночи, это точно. Но решать проблемы надо по мере их поступления, поэтому сейчас я просто откинулся на спинку кресла и ловил картины города, стараясь побольше отложить в своих воспоминаниях. Эх, теперь непонятно, когда еще можно будет сюда вернуться. Хоть эта часть тура и оставила в наших головах не очень приятное впечатление, но это никак не отражалось на том, что Нью-Йорк все-таки просто прекрасен. Жить бы я здесь не стал, но иногда бывать хочется. На удивление, нам всем удалось избежать утренних пробок, поэтому спустя час мы уже выехали за пределы города. Я залип в телефон, смотря какой-то очередной дрянной сериальчик, а километры за окном только успевали отлетать. На обед мы остановились в одной из тех жутковатых, но при этом колоритных придорожных кафешек из романов Кинга. Еда была не самая лучшая, но голод утоляла не хуже любой другой. Потом за уютными разговорами и коротким урывистым вечерним сном пролетела и вторая, большая часть дня. Как и раньше, я поужинал из пластиковой коробочки, взятой в той самой кафешке с собой, и насладился багровым, невероятно красивым закатом. И вот, время близится к ночи, а значит, пора меняться местами с Максом. Я вставил наушники в уши, включил один из своих любимых плейлистов и просто ехал, ехал и ехал, думая о вечном и при этом совершенно ни о чем. Трасса впереди казалась бесконечной, а когда взгляд ненадолго падал на мирно спящего и сладко посапывающего Коржа, на душе становилось хорошо, как никогда. На лице невольно проступала улыбка, и мне никогда не забыть все эти минуты. Однако, спустя два таких дня, мне уже не доставляло это большой радости. Хотелось побыстрее доехать, заселиться в отель и по-человечески поспать, в горизонтальном, а не вертикальном положении. За время пути Антон в пух и прах разругался со своей благоверной. Наш гитарист ходил весь грустный и надломленный морально. Его лицом можно было семгу поливать, прямо как лимоном, и, кроме шуток, все это вызывало безумную жалость. Кроме того, постоянные ссоры Антона и Полины начинали надоедать всем, кому не повезло оказаться с этими двумя в одной машине. У Лехи Лазько и его жены уже подергивался глаз, как только в радиусе нескольких метров начинал звучать голос Полины, причем неважно с какой интонацией. Мне дико хотелось, чтобы их распри закончились побыстрее. И, действительно, уже скоро они кончатся – только вот как… Но не будем забегать вперед. Пока я просто мечтал уже побыстрее допереться до этого проклятого Лос-Анджелеса. Мне удалось уговорить Макса в последнюю ночь повести машину самому, чтобы я мог поспать хотя бы одну ночь в нормальном режиме. Корж не стал спорить и просто согласился, на мое же счастье. Уже в 10 вечера, сразу после ужина, мои глаза как по щелчку закрылись, и я погрузился в пучину сна. Спать было сладко, давно сон не приносил мне столько удовольствия. Правильно говорят: если хочешь сделать человеку хорошо, то сделай сначала плохо, а потом как было. Я бы и спал очень долго, однако, из этого глубокого и такого сладкого сна, который обычно бывает только в путешествиях (особенно после 2 ночей за рулем, конечно, дело тут только в путешествиях), меня вытянул такой родной голос Макса, убеждающий проснуться. Кое как разлепив глаза и осмотревшись, я увидел просто неземной красоты картину: прямо перед нашими машинами раскинулся огромный и такой манящий для людей со всего мира Лос-Анджелес. Вот он, город сказочного богатства и чудовищной нищеты, город ангелов и старлеток, город, полный человеческих пороков. Я не стал говорить ни слова и просто вышел из машины, чтобы еще ближе посмотреть на все это великолепие. Прямо над городом висел невероятно красивый рассвет с ослепляющими и дающими бодрость лучами утреннего солнца. Мне дико захотелось раскинуть руки в стороны и пропитаться этим чудесным моментом насквозь. И я не стал отказывать себе в этом удовольствии. Ну здравствуй, Лос-Анджелес. Надеюсь, ты меня ждал.