Цветок, первая удача и красная помада.
26 июля 2021 г., 09:42
— Он позвал меня попить крови в субботу! — Капец он пошлый! — И обнаглевший.
Чонгук трясёт головой, пытаясь не подслушивать чужие разговоры за обедом, что получается невольно, пусть и находится далековато от оживлённых мест с пледами на газоне и корзинками. — И что мне делать? Тэхён при каждой встрече швыряет меня об стену, бьёт током или закидывает огненными шарами, — мученически излагает он свои печали, лёжа на животе и покусывая травинку. Солнце сегодня снова что-то разошлось и пригревает лучами. Юнги сидит под деревом в тенёчке и поэтапно опустошает бутылку воды с разведённой в ней сывороткой крови. Закатывает глаза на ноющий лепет друга и цокает. — На его языке подари что-нибудь. — Умный самый? А переводчика я тебе где найду? Если ты не забыл, от нас и маги, и дриады носы воротят. Да, вот в этом как раз виноват, по большей части, Юнги. Это его, собственно, пранк вышел из-под контроля. — Давай подумаем над тем, что может понравиться магам. Просто набрасывай факты о них. — Они очень пекутся о своей внешности, — перекатывается на спину, разбрасывая руки в стороны и прикрывая глаза от яркого солнца. — Но дарить ни шампуни, ни косметику, ни кремы там всякие нельзя, потому что они воспринимают это как оскорбление и обижаются. И ещё они пользуются своими уникальными средствами и делают всякие смеси из травок сами. — Слушай, а может, ты ему просто цветы подаришь? — вбрасывает Юнги первое, что пришло в голову, и Чонгук резко подскакивает с места, садясь на пятую точку и ёрзая. — За третьим корпусом офигеть какой большой сад, — энергия захлёстывает, и если бы он был в волчьей форме, то прыгал бы в нетерпении и махал хвостом. — Если спиздим один цветочек, то никто даже и не заметит его исчезновения. — Этот сад энергетически связан с дриадами третьего курса. Рванёшь цветочек — и тот, кто его выращивал, оторвёт что-нибудь из твоих причиндалов. — Блин, — резко поникает и непроизвольно шевелит ушами, оттягивая их назад настолько, насколько позволяет человеческая форма, но уже через пару секунд подпрыгивает воодушевлённо: — О! А у первого? — Он у тебя за спиной, — Юнги бросает взгляд за чонгукову спину. — И да, оттуда можно. Только вот ты серьёзно думаешь, что Тэхён не поймёт, откуда ты его стыбзил? — Главное, не откуда я его взял, а сам жест внимания, — красиво парирует Чонгук, а Юнги хмыкает: — Ты этого у девчонок понабрался? Подслушивать чужие разговорчики — нехорошо. — Зато я хотя бы узнаю то, что про виды в книжках не пишут. Ты тоже так делаешь, не строй из себя святошу, тем более, хах, «сыну тьмы» это вообще противопок… Ауч! — шикает и потирает затылок, недовольно смотря на друга. — Шмель был. — Не пизди. Так, ладно, сорви мне цветок, — и поворачивается лицом в сторону небольшого цветущего садика, пристально изучая набор растений. — Что? Я? — Ну. На своей этой сверхскорости тяпни мне во-он тот цветочек с грядки, — тыкая пальцем. — Давай, бро, потрать немного своей энергии. — У меня сегодня практика по Контролю крови. Хочешь, чтобы я её завалил? — Разок можно, ничего не случится. — Вот обнаглевший какой. — Хватит возмущаться. У меня есть десять минут, чтобы незаметно положить его Тэхёну в сумку, пока он на этой… как её? — Йоге. — Точно. Только Чимину не вздумай дарить цветы, а то он сам тебя «подрежет» для установления справедливости и отмщения за такую глупую гибель ни в чём не повинного цветочка. — Завались, — бросает Юнги и, поскакав немного на месте для разгонки крови по телу, исчезает. А Чонгук улавливает знакомый голос где-то около четвёртого корпуса и понимает, что подкинуть цветок ему не удастся.***
— К тебе тот вонючка подкатывает? — интересуется Чимин, не услышавший ни слова от пришедшего гостя. Только топот и хлопок двери. — Вы там что, на языке жестов общаетесь? — Он не вонючка! Ты же у нас против стереотипов про виды, а сейчас сам используешь один из обиднейших для оборотней. — Я просто выразил своё отношение к нему через данное субстантивированное прилагательное, — спокойным и ровным тоном поясняет Чимин, убирая подпирающую подбородок руку и энергичнее болтая поднятыми ногами, лёжа на животе. На нём короткие розовые шорты и радужная футболка, а веки подведены жидкой, розовой с блёстками подводкой. — И вообще, многие оборотни называют девушек самками. Прямо как животные. А ведьмагов ведьмами. И как им не стыдно, а? — Не надо мне тут по-умному отмазываться, — Тэхён плюхается на свою кровать и вертит в руках цветок, разглядывая маленькие коричневые точки в сердцевине, шаблонно нюхает, но какой-либо особенности в запахе не подмечает. Он никогда не понимал разницы в этих тонких ароматах. — Я специализируюсь на боевой магии, а не на зельеварении, поэтому спрошу: что этот цветок означает? Чимин снимает очки с широкой чёрной оправой, откладывает учебник по анатомии представителей фауны подальше, и, всё так же лёжа на животе, тянется к Тэхёну. Тот внимательно наблюдает за тем, как он вертит цветок буквально две секунды, а после поджимает губы, мол, «так себе подкат, знаешь», и поясняет: — Важен не только род цветка, но и цвет. Белая лилия означает непорочность и чистоту. Алая — серьёзные намерения. — А оранжевая? — и уже по выражению лица Чимина предполагая что-то далеко не романтичное. — Тебе правду сказать или соврать? — Первое. — Ненависть и отвращение. — М-да, — Тэхён закатывает глаза с мыслью: «Вот же угораздило, дебил-то какой». — С комплиментами у него изначально дела обстояли плачевно. — Что-то мне подсказывает, что он вряд ли так запаривался, чтобы делать комплимент через значение цветка. И на твоём месте я бы радовался, что он хотя бы не подарил тебе чёрную розу со словами: «Нихрена себе! Она чёрная! А я чёрных ваще не видел ни разу!» — Тэхён заливисто хохочет над пародией и чуть не грохается с кровати. — Я бы так не ржал на твоём месте. Она смерть означает. Тэхён перестаёт смеяться.***
— Сдал, но еле сдержался. Ты как? — интересуется Юнги, жадно глотая воду с растворённой человеческой плазмой, пытаясь довольно искусственным способом пополнить энергию. Он голоден, потому как вампирам запрещено пить кровь перед зачётом по Практике контроля крови всю неделю, и истощён физически. — Сдал. Перекинулся за тридцать шесть секунд, — радостно сообщает подошедший Чонгук, допивая свою бутылку с водой и на ходу уплетая бутерброды. После зачётов по Культуре превращения и оборотней одолевает ужасный голод. Повара в столовой работают с утроенным количеством персонала. — Только вот из-за того, что Тэхён лупасит меня стихией молнии или огня каждый раз, у меня лобок в волчьей форме облысел! Надо мной все ржали! Юнги тоже смеётся, но максимально лениво из-за накатившей слабости и не замечая, как Чонгук скосил взгляд вбок. И не услышав подошедшего сзади, резко вздрагивает от реплики: — Ух, какие подробности, пыльцу мне в уши, — проговаривает Чимин со смешинкой в голосе. — Прекрати злить Тэхёна, и твой пушок не будет выпадать. Бросив на Пака взгляд, вампир сразу же опускает его куда-то в траву, облизывает губы и сглатывает. Чонгук слышит, как ускоряется пульс обоих, чувствует рецепторами резко ставший сладким чиминов запах, и кожей ощущает, как мешает чему-то неуловимому в воздухе лететь от дриады и воздействовать на Юнги. А Пака почему-то злить не хочется. Даже несмотря на его неприятные местами реплики. — А где Тэхён? Я его ищу, — решает он вставить слово и слиться, чтобы не мешать наклёвывающейся парочке углублять заинтересованность друг в друге. Чимин мельком смотрит на него, щурит глаза и, распознав замаскированный намёк, одобрительно улыбается. Чонгуку кажется, что он начинает завоёвывать расположение этого дриады. — Сегодня у всех первокурсников вечер зачётной практики. У Тэхёна практика по Единению с природой. Он уже скоро должен освободиться, но будет явно очень уставшим и нервным. Если хочешь извиниться… Ммм, в какой там по счёту раз? Ладно, неважно. Можешь подождать его около входа в Сад Ветров, пятый корпус. — Спасибо, — кивает Чонгук и уносит ноги, пока атмосфера не сгустилась до слишком приторной, и уже с обеих сторон. Юнги почти на грани. Ярко-красная помада делает чиминовы губы похожими на спелую и сочную клубнику, веки украшены стрелками розовой с блёстками подводки; на его блондинистых и слегка кудрявых волосах лежит аккуратно сплетённый венок из белого жасмина, а с правого заострённого кончика уха (люди называют их эльфийскими после серии фильмов по «Властелину колец», только у дриад кончик более длинный) свисает золотая серьга-цепочка, закрепляясь на вторую застёжку в мочке и свисая до острой ключицы. Нежно-розовая просторная футболка делает дриаду визуально ещё миниатюрнее, а облегающие нежно-голубые джинсы подчёркивают всю стройность и мускулистость ног. Ах да. Ещё в правой руке у него чупа-чупс. — Мне нужно написать эссе о вашем учебном предмете «Практика контроля крови», — он плавно двигается к Юнги, что опирается спиной о дерево, и безапелляционно садится на его вытянутые ноги, в область выше колен. — Поможешь? Игривый наклон головы вправо, язык провокационно скользит по сладости в руке, — и его вопрос после всех этих жестов уже стал риторическим. Губы именно в алой помаде явно не просто так: красный оказывает на вампиров возбуждающий эффект. Чимин использует его нарочно. И ликует, когда Юнги быстро-быстро моргает, чтобы не позволить глазам загореться.***
Чонгук наматывает круги возле сада, прислушиваясь к шагам и разговорам внутри: за полчаса ожидания он так и не услышал тэхёновых реплик. Он не услышал ни-че-го, и это показалось довольно пугающим. По запаху чувствует, что ведьмаг должен быть там, но задерживается по какой-то причине, и он очень терпеливо выжидает, с каждой минутой почему-то нервничая всё больше. — Чонгук? — раздаётся рядом, со слегка удивлённой интонацией. Это было весьма неожиданно для оборотня, привыкшего постоянно слышать какие-нибудь звуки. Тэхён прикрывает за собой калитку в настолько густой сад, что не видно происходящего внутри уже примерно в двух метрах. — Эм… Почему я тебя не услышал? — смотрит на ведьмага удивлённо, и тот поднимает бровь, интересуясь: — На время зачётов устанавливаются звуковые блоки в зонах сдачи предметов. Ты не знал? Хотя, судя по твоему виду, ты действительно не знал. Чонгук смотрит на Тэхёна так, словно видит его в первый раз: на фоне заката тот очарователен как никогда. Его наполовину осветлённые волосы отдают чем-то золотым в свете лучей, а вторая половина, окрашенная в нежно-розовый, дублируется покрасневшими щеками. Однотонная чёрная футболка слегка мокрая около ворота и в районе подмышек, по кадыку медленно стекает капелька пота, а просторные светло-серые штаны из лёгкой ткани развеваются от небольшого порыва ветра — стиль довольно серьёзно отличается от чиминового. Дриада одевается более ярко, любит нежные цвета, и иногда его луки очень смахивают на человеческий стиль хиппи, но Чонгуку нравится вот эта элегантная простота в тэхёновом. Он понимает, что откровенно залип, и на повторное «Чонгук?» смущённо кивает, чтобы там ни спрашивал Ким, и выдаёт: — Красивый цвет. Тебе очень идёт. Ведьмаг трогает свои пряди около уха, стеснительно отводит взгляд, и Чонгук от радости даже готов перекинуться, когда слышит, как ускоряется чужое сердцебиение. Но не проходит и двадцати секунд, как Ким меняет взгляд на недовольный, снимая серый рюкзак с плеча и доставая из бокового открытого кармана оранжевую лилию. — Ты хоть знаешь, что этот цветок означает? — строго и холодно. — Н-нет, он просто красивый, — Чонгук очень разочарован этими ведьмовскими горками. Всё же только что хорошо было, так почему он опять вдруг косячит, просто стоя на месте? — Я по этому принципу его срывал! Я не хотел тебя оскорбить! Тэхён смотрит на оборотня, нервно жующего губу, переступающего с ноги на ногу и очень быстро бегающего по его лицу взглядом, считывая его мимику и предугадывая последующую эмоцию. — Чимин был прав, — бросает он, вздыхая и крутя в руках лилию. — Кстати, Намджуну-хёну поручили помирить нас? — Ага. Только масштаб немного увеличился с того самого нашего инцидента, и теперь ему нужно как-то помирить оборотней и ведьм нашего курса в целом. — Так ты всеми вот этими способами просто миришься со мной, а не подкатываешь? — взмахивает цветком, повышая голос. Чонгук слышит нотки разочарования в голосе, видит, как ладонь загорается красным, и не знает, что ему делать в первую очередь: радоваться, что Тэхён не против его ухаживаний, а очень даже «за», или бежать, чтобы шёрстку не подпалили. Ясно одно — нужно что-то предпринимать, пока в ладони ведьмага не сформировались языки пламени, и единственное, в положительном воздействии чего он уже начинает быть более уверенным — это просто говорить всё, о чём думает в данный момент. Пусть коряво, нервно, с запинками, но зато прямо и от души. — Ты мне нравишься очень-очень-очень сильно, но я жутко нервничаю каждый раз и косячу. У тебя красивая улыбка и приятный смех. Ещё тебе очень идёт новый цвет волос, и ты капец какой очаровательный, мой волк с ума сходит, когда я тебя вижу, или когда просто слышу голос, или чувствую запах. И делает глубокий вдох, чтобы пополнить запас кислорода и отдышаться после короткой, но эмоциональной речи. Он смотрит на Тэхёна, а тот смотрит ошарашенно на него. Потом ведьмаг медленно моргает раз, моргает уже быстро-быстро три раза подряд, опускает взгляд в асфальт, открывает рот, чтобы что-то сказать, но после лишь прикусывает губу. Чонгук снова сканирует мимику и прислушивается к биению сердца Тэхёна: оно ускоряется, когда из тэхёновой ладони вылетает маленький огонёк и плавно летит к нему. — Не бойся. Он не обожжёт, — смущённо уверяет его ведьмаг, но Чонгук и так не чувствует угрозы, поэтому наблюдает внимательно. — Закрой глаза и стой на месте. Чонгук слушается и не двигается, пока Тэхён уходит всё дальше, причём сердце его бьётся всё быстрее и быстрее, и от этого всё интереснее и интереснее становится. Небольшой огонёк касается правой щеки, даря своё тепло, а после растворяется в воздухе. Чонгуку кажется, что жар от него достигает самого сердца.
