Кабан, зелёный неон и чонгукова самка.
26 июля 2021 г., 09:42
Три коротких стука в дверь.
Тэхён смотрит на часы. 23:38. Откладывает ноутбук с недописанным эссе на кровать, предварительно его сохранив. Встаёт и бегло смотрится в зеркало, на всякий случай поправляя чёлку и одежду. В такие редкие моменты как этот, он завидует вампирам и оборотням — они с лёгкостью могут распознать, кто за дверью; а Тэхёну каждый раз приходится осматривать себя на наличие пятнышек или дырок на одежде, отлежал ли он щёку, есть ли драконье гнездо на голове и насколько в этот раз большие мешки под глазами. И вообще ему приходится надевать шорты или штаны, а какой смысл в этих телодвижениях, если приходит Чимин? Нулевой.
Кстати, об оборотнях.
Один упрямый кадр скоро сведёт его с ума.
Чонгук стоит в коридоре с огромной тушей кабана на плечах. Он запыхался, пот струится по телу, перемешиваясь местами с кровью мёртвого животного, чёрные шорты и такого же цвета футболка в огромных мазках грязи, волосы слиплись в сосульки от смеси всего вышеперечисленного. Кожа в многочисленных порезах и ссадинах, местами прилипли трава и листики, но глаза блестят взбудоражено, влюблённо, в них столько радости и ожидания похвалы, что Тэхён теряется от переизбытка эмоций и ситуации в целом.
— Ко мне сейчас Чимин должен прийти, уноси его отсюда быстро!
По в ужасе распахнутым глазам Чонгук понимает, что… проебался. Опять. Для оборотней чем больше туша, тем больше это льстит самке. Чонгук старался впечатлить, ведь Тэхён вроде бы начал принимать его подарки и, что более важно, — понимать их. Оказалось, ошибался.
— Что? Зачем?
Он поникает, щенячьей радости приуменьшается. Тэхён берёт себя в руки, выходит к нему, закрывает за собой двери и, не позволяя панике полностью захватывать свой мозг, поясняет шикающим шёпотом:
— Дурак. Чимин тебе за этого кабана кое-что очень ценное отрежет! Дриады — защитники флоры и фауны, их магия черпается от самой матушки природы, а ты грохнул её дитя и приволок сюда!
Чонгуков мозг начинает работать, и до него наконец доходит вся плачевность ситуации. Он надеялся на потепление отношений с Паком, но может всё перечеркнуть, если тот сейчас их застукает.
— И чё делать? Его вряд ли удастся спрятать, — он перекладывает здоровую тушу на своих плечах поудобнее.
— Ты его в каком лесу отловил?
— В нашем. Ну, Полуночном.
— Тогда идём туда. Нет, бежим, — и начинает ускоренное движение по коридору, а затем и по ступенькам запасной лестницы, по пути доставая телефон и кого-то набирая.
— Я могу попросить Юнги его задержать.
***
Чимин останавливается в коридоре общежития, настороженно смотрит на Юнги. Вампир поворачивается лицом к нему и спиной к тэхёновой двери, пытаясь не нервничать, но от зоркого глаза дриады ничего не скроется. — Что произошло? — Ничего, — уверяет Юнги, отрицательно качая головой и складывая руки за спиной. — Почему ты стоишь тут? — второй контрольный вопрос и пара шагов навстречу. Он не сводит пристального взгляда с вампира, который инстинктивно отступает назад и опускает глаза. — Тебя жду, — голос слегка дрожит на первом слоге, но, похоже, «не немного», раз это замечает даже Чимин, не обладающий усиленным слухом. Аура дриады ощущается густой и тяжёлой для лёгких, и непривычно доминантной по воздействию, как будто тот какое-нибудь хищное животное, загоняющее жертву в ловушку. А с виду кажется, что всё наоборот: милашка-Чимин-и, скорее, игривый ути-пусичный котёночек, который пытается добиться внимания хмурого и неприступного волка Юнги. Но этот милый котёночек прямо сейчас заставляет псевдодоминантного волка прижаться к двери спиной, ставит руки по сторонам от его тела, исполняя этот злосчастный кабэдон, от которого пищат девочки; склоняет голову вбок и смотрит строго, до поджавшихся мухоморов, своими глазами, наливающимися неоновым зелёным. Даже три бабочки-капустницы, сидящие на его плече, встают в ряд и смотрят недовольно. — Пиздишь. Тут воняет мёртвым животным. Спрашиваю ещё раз. Что здесь произошло? Юнги не женского пола, но от такого кабэдона тоже не против попищать. Эта властность приструняет, заставляет нервно ёрзать, ускоряет сердцебиение, и он наверняка краснеет щеками, ощущая, как температура тела повышается настолько, что становится непривычно жарко для вампира. — У тебя сейчас такие красивые глаза, — выпаливает, мысленно надеясь, что методика Чонгука — говорить то, что на языке, сработает и с Чимином. На щёки напротив слетаются снегири, губа в нежно-розовой помаде закусывается, тёмно-карие глаза с тремя стразинками на концах голубых стрелок часто-часто моргают пару раз. Зелёное свечение ослабевает, а сердце вампира заходится в волнительном ритме из-за близости. Момент, в который оба понимают, что находятся вдруг слишком близко друг к другу, меняет атмосферу на примирительную. Дриада бросает короткий взгляд на его рот, словно спрашивая разрешения, Юнги в ответ проделывает то же самое и через пару секунд тонет в ласке чужих сладких губ.***
Уставший Чонгук валится на полянку, разглядывая звёзды. Тэхён повторяет его движение, так же выжато плюхаясь на траву. Они почти в самой гуще Полуночного леса пару минут назад воскресили несчастного кабанчика. Тэхён попросил дриаду Сокджина с третьего курса им помочь, поскольку сам не обладает нужными способностями. Тот с праведным гневом в глазах и матом на губах поносил их всю дорогу вглубь леса, а после отметил их удачный набор рас: будучи дриадой, он мог воскресить живое существо, но без энергии от стихий Тэхёна, усиливающих его магию, ему не хватило бы мощности. А без энергии второй сущности Чонгука, которая неразрывно связана с природой, как и кабан, ничего бы вообще не вышло. — Кажется, Сокджин-хён высосал из меня всю магическую энергию. Я даже ног не чувствую, — лепечет Тэхён. Чонгук с ним абсолютно согласен, замечая, что энергия отнюдь не восстанавливается с такой же скоростью, с которой обычно затягиваются физические раны. — Прости. — За что? — интересуется ведьмаг, поворачивая голову в сторону волка. — Я опять проебался, — грустно выдыхает Чонгук, так и не повернув голову в ответ. Повисает недолгое молчание, в котором Тэхён глубоко вздыхает, о чём-то размышляет, кусая губу, и всё так же пристально наблюдает, от чего Чонгук краснеет. Слава Луне, что сейчас темно. — Я не дриада, Чонгук. Я принимаю смерть живых существ гораздо спокойнее. К тому же я знаю, что эта жертва в виде кабана означает среди оборотней, в вашей культуре и вашем быту, — а вот сейчас Чонгук заинтригован, он поворачивает голову, сталкиваясь с весёлым взглядом. — Меня уже называют твоей самкой? — Пока что нет, — краснеет и улыбается, разглядывая такие же убитые, как и на нём, синюю футболку и чёрные штаны. Вау, они что, говорят? Говорят так долго? — «Пока что»? Ого, как самоуверенно, — больше в шутку, чем действительно сомневаясь в попытках оборотня завоевать его сердце. — На самом деле, я не такой уверенный, — переворачивается набок, всем корпусом к ведьмагу. — В последнее время я только и делаю, что опускаюсь в твоих глазах. — Это не так, — Тэхён тоже ложится набок, не прерывая зрительный контакт. Оказывается, они лежат довольно близко. — Я знаю многое о вашем мире. В том числе и то, как девушка-оборотень восприняла бы твоё подношение в виде этого кабана, — ладони загораются голубым неоном, Чонгук следит очень внимательно за этим. — Правда? — Я польщён, Чон Чонгук, — Тэхён поднимает руку вверх, свечение распространяется на всю поверхность ладони, после чего он отводит её за спину и совершает резкий взмах обратно, в сторону волка. — Очень польщён. На полянке возникает поток ветра, который щекочет травинки и «лопает» одуванчики, разнося их семена. Только вот этот лес магический, и белые семена-зонтики загораются таким же бледно-голубым, кружа вокруг так, словно звёзды спустились с небес и устроили снегопад. «Как красиво» — думает Чонгук и смотрит завороженно. Вскоре его взгляд снова приклеивается к Тэхёну: семена запутались в розово-жёлтых волосах, подсвечивают одежду и кожу, и он сам отражается в раскосых глазах таким же «горящим» в ночной темноте. «Красивый до безумия» — в мыслях обоих. Щёки краснеют, взгляды скачут на губы друг друга, а сердца сходят с ума. Чонгук первым подаётся вперёд, и Тэхён охотно отвечает на поцелуй, обхватывая плечи и зарываясь пальцами в волосы на затылке. Губы приятно покалывает, словно мини-разрядами тока, под веками взрываются фейерверки от приятных ощущений. Он заваливает ведьмага на спину, подминая под себя, и целует долго, сладко и нежно, лишь иногда проходясь по губам языком, что с ним проделывает и Тэхён, заставляя прочувствовать, насколько мучительны такие дразнилки. — Только не начни перекидываться от радости, — хихикает ведьмаг, отстраняясь, потому что губы устают. Чонгук улыбается пьяно и смотрит на него чертовски влюблённо.
