Белизна

Joep Beving — Sleeping Lotus

      На часах одиннадцать вечера.       Сииль сидит на полу своей маленькой съемной комнаты, прямо на коленях возле роскошного серебристого платья, аккуратно расстеленного по периметру старенького ворсистого ковра.       Кажется, что это сверкающее изделие — самая красивая вещь, которую девушке доводилось когда-либо носить. Печально только, что случалось это лишь однажды — в её последний вечер в Сеуле. Тот самый, когда было необходимо сыграть финальный в своей жизни концерт и тот самый, когда пришлось лицезреть истекающего кровью Ким Тэхена, стоящего на разбитых коленях прямо возле её ног. Тогда Сииль и представить не могла, что в его сердце происходят столь пугающие и фатальные сбои.       Боже… Мысль о том, что юноша мог умереть в ту ночь изрядно калечила голову девушки все последние дни, не став исключением и в настоящем моменте.       Скакнув взглядом к самому низу серебряной юбки, Сииль непроизвольно вспоминает сцену, в которой Тэхен весьма настойчивым образом пытался ухватиться за удлиненный подол платья, стараясь воспрепятствовать тому, чтобы она поехала на концерт, однако был не в состоянии противостоять этому физически. Данный момент Сииль помнит пугающе отчётливо, чего не скажешь о событиях, произошедших потом. От них в голове остались лишь размытые обрывки… Выступление на сцене и вовсе прошло в полном тумане, после которого девушка немедленно сбежала домой, принимаясь торопливо собирать рюкзак к предстоящему отъезду в абсолютную и такую угнетающую неизвестность.       Взгляд Сииль прыгает к сверкающему лифу.       Схватила это платье на всякий случай. Планов выживания в чужом городе было немного, а варианты возможных фортепианных выступлений, быть может, на каких-либо художественных выставках, праздничных мероприятиях, или, пусть даже, непрестижная работа пианисткой в холлах местных отелей казались тогда самыми вероятными.       Что ж, жизнь решила немного иначе — и Сииль это с полным смирением и даже благодарностью принимает. Нынешние занятия с её маленькой ученицей и работа в магазине пластинок сейчас кажутся как никогда гармоничными, нужными и спокойными элементами её жизни.       Только вот, как быть с неспокойными?       Девушка вновь проходится общим взглядом по разложенному на полу предмету одежды: внимательно рассматривает аккуратные тканевые сборки, придающие серебристому материалу неимоверно красивый силуэт; изучает многочисленные россыпи изысканных пайеток, очевидно пришитых к изделию вручную; заглядывается на идеальный по форме шелковый корсет, от нижнего края которого плавно струится длинная роскошная юбка — одна из причин того самого измучивающего разум неспокойствия.       Щелчок камеры смартфона. Затем торопливое «отправить фото».       Тяжёлый вздох и отрешенный взгляд в сторону прежде, чем телефонная вибрация просигнализирует о пришедшем в ответ сообщении.       Юмико: «Так. Я поняла. Сложновато, конечно… Сейчас! Попробую нарисовать план, как именно вам нужно будет отрезать».       «Юми. Что бы я без тебя делала?», — быстро печатает Сииль, вновь возвращая свой пустой взор к мозолящему глаза изделию.       Одна из проблем, с которой столкнулась девушка при подготовке к их с Тэхёном «встрече» — это слишком длинная и излишне помпезная юбка единственного имеющегося у неё платья. Одно дело выступать в таком образе на сцене, но совсем другое — идти в подобном виде на… на свидание. Лишней нервозности добавляет и факт того, что у Сииль нет абсолютно никакого понимания, куда именно Ким Тэхен намеревается забрать её «на весь день». Но что бы это ни было — прогулка по парку, поход в кино или музей — это платье не подходит ни-к-че-му. Разве что, если молодой человек не собирается запереть её в подвале какого-нибудь заброшенного дома. Тогда да, внешний вид будет уже не так важен.       Занятно. Если бы ты не кинула это платье в рюкзак, то пришлось бы идти на свидание в обычных джинсах и толстовке. Любопытно было бы увидеть Его лицо в этот момент, — уголки девичьих губ непроизвольно дёргаются вверх от такой весьма смелой и даже дерзкой мысли, на смену которой незамедлительно приходит новая. Пластинка. Интересно, он послушал её?       Вибрация телефона отвлекает Сииль от собственного вопроса.       Юмико: «Изображение вложено».       Юмико: «Вот. Это что-то типа схемы. Резать нужно только по боковому шву. ТОЛЬКО по нему. Тогда у вас получится красивый вырез сбоку. И обязательно прорисуйте линию, по которой будете отрезать! Это можно сделать обычным куском мыла, чтоб не портить ткань».       Юмико: «Ещё было бы здорово обметать края полученного выреза, но, как я понимаю, у вас там наверное не будет такой возможности…».       «Наверное не будет такой возможности». Как же аккуратно и крайне завуалированно Юми намекает на то, что в шитье ты полная неумёха.       Сииль открывает высланную девочкой фотографию, вынужденно при этом щурясь. Всматривается в нарисованную от руки выкройку-схему, после чего медленно и ровно выдыхает — не каждый день ей приходится портить изысканные платья ручной работы. Но, к сожалению, иных вариантов у Сииль нет.       Предварительно подготовив всё необходимое и отметив кусочком мыла указанные границы, девушка кладёт телефон с открытой схемой на полу перед собой, после чего берет в руку ножницы и склоняется к платью. Сииль производит непростые махинации с юбкой, отрезая ту часть подола, которая по задумке модельера должна скользить по полу во время ходьбы. Затем приступает к обязательному боковому вырезу, который по замыслу Юмико должен скрыть нанесённый платью урон.       Лишь спустя полчаса полного сосредоточения и кропотливо приложенных усилий, девушка позволяет себе выпрямиться, а затем старательно оценить плоды своей работы.       Щелчок затвора камеры. И мгновенная отсылка запечатлённого результата своему главному критику. Юмико заверяет в том, что «для первого раза всё вышло очень даже неплохо», да только Сииль не в силах противостоять внезапному приливу крайне острого волнения, накрывающему её тело с каждой дальнейшей секундой.       Стоять в этом платье перед Ким Тэхёном и ощущать на себе его взгляд — ты хоть представляешь, какого рода это испытание?       Так и продолжая сидеть на полу, девушка подтягивает ноги к груди и обнимает их обеими руками, начиная мотать головой из стороны в сторону, лишь бы как можно скорее смахнуть подступившее нервозное наваждение. Однако подобный ритуал совершенно не помогает. Скорее наоборот, ведь подобным образом Сииль будто самой себе признаётся в этом зародившемся внутри страхе.       Требуется больше минуты, чтобы она смогла собраться и наконец-то встать на ноги. Сложив все обрезанные тканевые лоскуты в заранее подготовленный мусорный пакет, брюнетка забирает платье с пола и аккуратно развешивает его на спинке стула, прослеживая за тем, чтобы «модернизированная» юбка ни коим образом не деформировалась.       Глаза перескакивают к экрану смартфона, сообщающему о том, что только что наступила полночь.       Надо поспать, — приказывает себе девушка, неспешно присаживаясь на край застеленной кровати, — обязательно поспать. Завтра голова должна работать. Просто жизненно необходимо, чтобы она работала. Но даже не смотря на столь настойчивые уговоры, собственный организм не удаётся обмануть. У Сииль получается задремать лишь под утро, буквально на пару часов, и то, это происходит исключительно из-за поразившей тело и разум усталости.       Будильник звонит ровно в пять, вводя только недавно успокоившееся сердце в новый предельно интенсивный режим. Сииль вроде бы всё рассчитала: сколько времени займёт тот или иной этап её утренней подготовки, да только ватные ноги и разбитая из-за отсутствия полноценного сна голова замедляют процесс сбора в разы. Благо, хозяйка квартиры крайне неожиданно уехала на все выходные вместе со своей дочерью, тем самым обеспечив Сииль свободное перемещение по квартире в столь ранний час. Не будет никаких вопросов, подозрений и уж тем более нелицеприятных выговоров, которые ни к чему особенно сейчас.       Быстрый тёплый душ, базовые утренние процедуры, включающие обязательную установку плотных карих линз. Позаимствованная у хозяйской дочери плойка для волос, чтобы попытаться сделать аккуратные хоть какие-то локоны. А ещё взятая без спроса косметика — только бы устранить последствия своего недосыпа и немного выделить излишне бледные черты лица.       «Ты наденешь своё самое красивое платье, туфли на каблуке, а ещё подведёшь свои изумительные глаза — так, как делала каждый чертов день в СНУ, вплоть до момента, пока не нырнула в тот проклятый фонтан».       Внутри Сииль колко ёкает от внезапного воспоминания чужих слов. И подумать не могла, что настолько послушно и дотошно будет выполнять каждое обозначенное Ким Тэхеном условие. Подумать не могла, однако прямо сейчас выполняет.       Несколько лишних минут у Сииль уходит и на то, чтобы перекрыть консилером и тональным кремом одну из татуировок на руке. Ту самую, что на внутренней стороне предплечья. Ту самую, в которой слишком интимно и нарочито оголённо говорится о том, что она «чья-то возлюбленная».       Эта татуировка определённо не для Его глаз. Хоть и появилась на теле благодаря тому, что Он когда-то сделал с её сердцем.       Закончив с основными приготовлениями в ванной, Сииль торопливо перемещается в комнату. Предварительно открыв дверцу деревянного шкафа, на внутренней панели которой закреплено небольшое зеркало, девушка подлетает к стулу и стягивает с него платье, принимаясь как можно быстрее надевать сверкающую вещь на себя.       Сииль не без труда застёгивает на спине змейку, поднимает изящные бисерные бретельки на плечи, а затем расправляет ткань юбки по бёдрам, лишь после этого позволяя себе выпрямиться и устремить глаза к собственному отражению в зеркале.       Бах! Внутри моментально случается достаточно сильный болезненный спазм. Нет. Нет-нет-нет…       Взгляд девушки приковывается к серебристому лифу, а точнее к области декольте, которая так беззастенчиво открывает вид на её ключицы и верхнюю часть груди.       Стараясь побороть шок от только что увиденного, Сииль намеревается повернуться к зеркалу боком, только бы оценить всю степень «обнажённости» собственного тела. Однако сто́ит девушке двинуться, как тонкая бисерная лямка лифа моментально слетает с одного плеча, а ещё через секунду вторая такая же падает с другого, делая и без того «вызывающий» образ в разы откровеннее.       Сииль часто-часто моргает, не в силах поверить в то, что прямо сейчас видит.       Она знала, что прилично похудела за последние полгода, но и не подозревала, что настолько, чтобы подлые бретельки отказывались держаться на своих местах, а линия декольте существенно подспустилась, тем самым открывая лишний сантиметр грудной клетки.       Девушка нервозно закусывает губу и достаточно сильно вжимает ногти в прилично вспотевшие ладони, пока взор собственного замешательства опускается ниже — к разрезанной юбке. Лишь сейчас Сииль осознаёт, что непослушные лямки и углублённое декольте — далеко не самая большая проблема её образа, ведь глазам предстаёт тот самый самодельный вырез, идущий почти что от самого начала её левого бедра.       Сииль делает намеренный шажок вперёд, тут же убеждаясь в своём волнительном предположении: её обнаженная нога моментально открывается взгляду, отодвигая порезанную ткань практически до линии белья.       Всё… Всё пропало.       Внезапная вибрация смартфона, лежащего всё это время на письменном столе позади, заставляет дёрнуться. Не в состоянии отвести глаз от собственного отражения, Сииль нащупывает мобильное устройство рукой, после чего медленно подносит его к лицу, открывая пришедшее ровно в шесть часов пятьдесят девять минут сообщение от незнакомого абонента:       «Я внизу».       …       Паника. Она накатывает стремительно и при этом настолько мощно, точно и больно, что Сииль приходится опереться рукой о край стола, только бы помочь собственному телу осесть на полу. А не сиюсекундно на него рухнуть.       Как?.. Как выйти к нему в таком виде?..       Лишь сейчас девушка начинает осознавать реальность ситуации, ведь вплоть до этого сообщения всё происходящее казалось будто бы вымышленным. Казалось, что их с Ким Тэхёном встреча была запланирована не по-настоящему, а Сииль всё это время лишь подыгрывала собственной бурно разыгравшейся фантазии, на этот раз производя подготовку к несуществующему свиданию не только у себя в голове, но ещё и здесь — в реальной жизни. Что ж. Только что пришедшее сообщение от Него действует подобно хлёсткой отрезвляющей пощёчине.       Господи… Осталось меньше минуты до назначенного времени, но девушка даже и близко не может себя собрать. Вдох-выдох… а затем ещё. И ещё. До тех пор, пока не становится чуть легче. Чуть.       И лишь концентрированная горечь от зародившейся досады, возникшей внутри из-за собственного поведения, начинает приводить Сииль в чувства. Девушка вновь устремляет глаза к ненавистному зеркалу, стараясь взять себя в руки во что бы то ни стало.       Требуется время. Много времени на то, чтобы коннект с самой собой наконец случился. Подрагивающие пальцы одной руки поднимают упавшие бретельки, пока пальцы другой расправляют завитые чёрные локоны так, чтобы они спадали на грудь, закрывая при этом хоть какую-то её часть. Сииль поднимается на ноги, вновь «разглаживая» на себе едва не помявшееся платье. Ряд нужных напутствий от собственного внутреннего голоса, а затем смена взгляда с растерянного и испуганного до пусть и фальшиво-решительного, но все же такого необходимого ей сейчас.       «Я заеду за тобой ровно в семь, так что не опаздывай».       Провалено.       Сииль до этого момента действительно никогда и нигде не опаздывала, но вот… кажется, только что случилось ещё одно «впервые».       Череда следующих действий происходит для девушки в абсолютной туманной пелене: то, как она проходит в прихожую, надевает новые туфли, пересекает порог входной двери, запирает её, а затем спускается вниз по лестнице, даже не проверяя работает ли лифт или как обычно нет.       Плотная завеса тумана слабеет лишь тогда, когда Сииль открывает парадную дверь подъезда, позволяя яркому утреннему свету вонзиться в глаза с ударяющей исподтишка силой.       Девушка переступает порог здания и делает несколько инерционных шагов вперёд, разительно при этом щурясь. Собственная раскрытая ладошка машинально выставляется перед лицом, стараясь закрыть больные глаза от столь резкого светового перепада — и на такое обязательное привыкание к утреннему солнцу уходит время, по окончании которого у Сииль случается новое, на этот раз более существенное потрясение.       Он.       Ким Тэхен стоит возле припаркованного на дороге чёрного автомобиля со сведёнными за спиной руками, в метрах десяти от Сииль, всё это время наблюдая за девушкой без каких-либо действий и комментариев со своей стороны.       По правде, юноша намеревался поддразнить брюнетку за её получасовое опоздание, даже придумал на этот счёт весьма остроумную шутку, которую собирался озвучить сразу же, как только Сииль спустится. Однако стоило сверкающей девичьей фигуре возникнуть в дверном проёме подъезда, взор Тэхена моментально замер на увиденном. Замер, застыл, забетонировался, послушно позволяя другим симптомам в виде подлой ущербной немоты и дискомфортной тахикардии поразить свой организм уже через мгновение.       Жестоко, Сон Сииль. Выйти ко мне в этом образе пиздецки жестоко с твоей стороны.       Заметив, что девушка его увидела, юноша машинально прочищает горло и выпрямляется, после чего начинает совершать размеренные шаги навстречу, так и продолжая держать руки у себя за спиной.       И теперь уже Сииль не в силах отвести своих глаз. Ведь в этот самый момент Ким Тэхен похож на настоящего принца. На самого настоящего Заколдованного Принца из её снов.       Тёмно-каштановые… нет, почти что чёрные пряди его волос теперь весьма аккуратно уложены, а вечно нависающая на глаза чёлка зачёсана в сторону, впервые открывая девичьему взору вид на красивый мужской лоб. Помимо этого, в глаза Сииль бросается то, насколько Тэхен необычно одет. Подобное сложно объяснить, ведь юноша вроде бы никак не изменяет своему излюбленному классическому стилю, но в то же время выглядит совсем по-другому, нежели всегда. Белоснежная атласная рубашка с чёрными изящными рисунками диковинных цветов и абстрактных окантовок картинных рам, будто по ней водил пером один из лучших каллиграфов мира, сидит на парне самым идеальным образом. Она заправлена в чёрные классические брюки лишь спереди, тем самым создавая в столь притягательном мужском образе эффект лёгкой аристократической небрежности. А наличие нездорового цвета лица и темноватых кругов под глазами вовсе порождает личную болезненную эстетику Ким Тэхена, от которой девушка совершенно не в состоянии оторваться.       Как? Как все эти ненормальные симптомы могут кому-то настолько идти?       — Здравствуй, Сон Сииль, — спокойно и ровно заключает молодой человек, останавливаясь в одном метре напротив брюнетки.       Трехсекундная пауза. Её выдерживает именно Сииль, только бы суметь сделать такой необходимый для себя глоток отрезвляющего утреннего воздуха.       — Здравствуй, Ким Тэхен.       А затем следует молчание. Такое обязательное молчание, разливающееся между молодыми людьми на достаточно долгие мгновения, пока юноша, по уже давно утвердившейся традиции, первым его не обрывает:       — Ты настолько красивая… — Тэхен аккуратно заглядывает девушке в глаза, желая договорить фразу исключительно при установленном с ней зрительном контакте, — что мне больно на тебя смотреть.       Бах! И её бледные щёки моментально вспыхивают градиентным пунцовым румянцем.       Так и хотел, — признаётся себе молодой человек, после чего наконец-то достает руки из-за спины, являя взору брюнетки миниатюрный, но до внезапных мурашек по её коже дивный букет изумительных красных роз, перевязанный аккуратной атласной лентой.       Когда-то Тэхен доставал цветы для Сииль из автомата дешевого лав-мотеля, собственноручно выпотрашивая безвкусный букет до единственно приемлемого бутона розы, который парню так и не удалось подарить. Что теперь кажется как никогда к лучшему.       Юноша протягивает цветы девушке, вновь замечая, насколько необычно она на них смотрит. Опять этот взгляд. Словно подаренный букет является для неё чем-то невообразимым.       Пару секунд ступора — и Сииль начинает мотать головой из стороны в сторону, перескакивая взором от цветов к мужским глазам и обратно:       — Н-не могу, — не в силах принять творящуюся в этот самый момент реальность, девушка начинает медленно пятиться назад, — я п-правда н-не могу… — кажется, что ещё миг и она совершенно точно сорвётся прочь со всех ног.       Тэхен как будто чувствует это, потому весьма быстро перехватывает Сииль за руку, тем самым пресекая возможную попытку побега. Да только вместе с тем совершает недопустимое и такое запретное прикосновение к дрожащему фарфору.       Он нарушает правило. Однако девушка, в своём внезапном намерении сбежать, сделала это первой.       — Сто-ять, — продолжая удерживать брюнетку своей вытянутой рукой, юноша вновь заглядывает в её глаза, неосознанно делая свои интонации пытливей, — просто возьми букет. Это не больно, Сииль.       Чёрт. Она такая необыкновенная сейчас. Такая зачаровывающе волшебная, что у Тэхена буквально начинается зуд по всему телу. Это удивительное платье, которое он уже видел когда-то, будто претерпело изменения, делая внешность Сииль ещё более недосягаемой для этого мира. Нет. Это она сама превращает платье в предмет подлинного искусства. Настоящая Ведьма. Ведь как иначе объяснить такое невообразимое слияние порочных черных локонов, чернильных татуировок правой руки, которые теперь кажутся Тэхену до жути гармоничными и изысканными, с нежностью и плавностью серебряного силуэта её изумительного тела.       А ещё… так много открытой бледной кожи.       Удивительно, но Сииль будто чувствует его реакцию на её образ — хоть Тэхен наверняка знает, что не выдаёт себя мимикой или чем-либо ещё.       — Ну же, Си, — юноша плавно отпускает фарфоровую руку, смягчаясь как в интонациях, так и в своём взгляде. Словно пытается доказать девушке, что не просто так давал своё слово об обещании её безопасности.       И это срабатывает.       Обдумав что-то у себя в голове, Сииль всё же принимает миниатюрный букет из мужских ладоней, неизбежно утопая глазами во многочисленных ярко-алых бутонах и их пышных лепестках.       — С-спасибо, — негромко выпаливает девушка, сиюсекундно ощущая всем своим телом внезапный порыв холодного утреннего ветра.       Он заставляет Сииль поёжиться и, как следствие, наконец-то осознать, какую же глупость она вытворила, выйдя в середине марта на улицу без наличия какой-либо верхней одежды.       Боже… Это платье совсем выбило её из колеи. Хотя, если подумать, у Сииль всё равно не имелось ни пальто, ни накидки, ничего даже отдаленно подходящего к этому образу, а перспектива умереть от холода не пугала так сильно, как чужие пронизывающие глаза.       — Сегодня обещают около двадцати трёх градусов тепла, — Тэхен словно читает мысли девушки, ровным тоном озвучивая новость об очередной природной аномалии этой весны, — но это будет только днём.       Не допустит, совершенно точно не допустит, чтобы Сииль поднималась домой за курткой, ведь есть крайне высокая вероятность того, что девушка больше не спустится, а вытаскивать ее из квартиры силой Тэхену сегодня очень бы не хотелось.       — Пойдём в машину. Ты вся дрожишь, — кивает в сторону припаркованного автомобиля, а затем складывает обе руки в карманы, тем самым будто намеренно показывая девушке, что больше не собирается нарушать их договор своим очередным прикосновением. Как бы тяжело ему из-за этого не приходилось.       Просьба Тэхена становится для Сииль очередным испытанием сегодняшнего дня. Мысли об откровенном вырезе и непослушных бретельках терзают сердце, пока в заторможенном сознании не возникает одна единственная спасительная идея: «если всё время удерживать ткань на левом бедре собранной, всю собственноручно созданную откровенность получится держать под контролем».       Дрожащие «от холода» пальцы цепко смыкаются на атласном серебре платья, тем самым чуть нивелируя степень собственной обнажённости.       Подозревающий о чужом дискомфорте Тэхен решает ничего не говорить. Он плавно разворачивается в сторону дороги, с приятным облегчением слыша за собой стук девичьих каблуков.       От этого звука трепетно, щекотно, а ещё тепло. Так, будто эти плюс двадцать три градуса уже наступили. И отчего-то внутри Тэхена зреет уверенность в том, что подобный взлёт температуры не станет сегодняшним пределом.       Всё потому, что их с Сииль день только начался.

***

Evgeniy Grinko — Jane Maryam

      Изысканный интерьер бордово-кремовых тонов с обилием настенных картин, антикварных статуэток и диковинных предметов мебели предстаёт девичьему взору сразу же, сто́ит Сииль первой пересечь порог небольшого, но такого эстетически неотразимого ресторана, в котором судя по всему сейчас нет ни одного гостя.       Любопытно. Ведь даже несмотря на то, что стрелка часов едва достигла восьми, молодых людей уже встречает администратор заведения, который после уважительного поклона и обходительного приветствия провожает их к заранее сервированному столику у окна.       Тэхен отодвигает резной деревянный стул специально для Сииль, галантным жестом предлагая девушке сесть на место, расположенное прямо напротив разноцветного мозаичного стекла — и от столь непривычного мужского действия румянец пронзает её бледно-фарфоровые щёки уже во второй раз за сегодняшнее утро. Брюнетка немного мешкает, однако всё же послушно и безмолвно усаживается на предложенное ей место, напрочь забывая о необходимости контролировать боковой вырез, что зияет на левой стороне её злосчастной юбки. Традиционный недосып, запредельное волнение, а также неподдельный интерес к завораживающему интерьеру заведения делают Сииль поразительно невнимательной. Она самым нелепым образом выпускает из ладони собранную на бедре ткань, позволяя непослушному материалу тут же разъехаться в стороны и обнажить её ногу для внимательных и голодных до фарфоровой наготы глаз Ким Тэхена.       Секунда девичьего замешательства. Момент осознания произошедшего. Пропущенный вдох.       Нет… Нет-нет-нет…       Сииль сразу же пытается собрать материал юбки обратно, ощущая в собственных пальцах только что приобретённую одеревенелость — и когда подлая ткань всё же оказывается у неё в руках, девушка начинает нервозно расправлять бо́льшую её часть по бедру, только бы как можно скорее закрыть оголившуюся кожу.       Он увидел. Конечно же он всё увидел, — позорно признаёт внутренний голос. И у Сииль совсем не находится смелости на то, чтобы перевести свои глаза к мужскому лицу и окончательно убедиться в столь невыносимом заключении. Девушка так и продолжает смотреть куда-то в сторону, стараясь скрыть за напускным безразличием все последствия только что произошедшей оплошности.       Тэхен же всё это время молчит.       Он лишь неспешно подходит к своему стулу, который согласно стандартной планировке заведения стоит прямо напротив места Сииль, после чего приподнимает его за спинку и ловко переставляет вбок, в сторону девушки — так, чтобы уже через пару секунд сесть слева от неё.       И Сииль замирает.       Происходящее вспыхивает в голове волнительным воспоминанием об уроке английского. Том самом, когда Ким Тэхен, будучи студентом магистратуры, заявился на занятия третьего курса и своевольно придвинул свою парту к её, напрочь игнорируя годами укоренившуюся планировку университетской аудитории.       Что тогда от его действий было тяжко дышать, что сейчас.       Конечно же он всё увидел. Поэтому и сел слева — со стороны твоего бесстыдного выреза.       — Прошу, ваше меню, — возникший будто из ниоткуда официант отвлекает Сииль от творящегося внутри хаоса, без спроса вмешиваясь в их с Тэхёном атмосферу наэлектризованного молчания, — может быть, хотите что-нибудь заказать сразу? — вручает точно такую же папку сидящему рядом юноше, никак не комментируя нарушенный им порядок размещения.       Ещё бы. Подобное «не замечал» даже старший профессор лучшего вуза страны — и Сииль не вправе требовать большего от простого официанта.       Против Ким Тэхена ничего не работает. С этим фактом уже давно пора смириться.       — Шампанское, — внезапно даже для самой себя выпаливает девушка, сглатывая при этом изрядно скопившуюся во рту слюну, — б-бокал шампанского.       Столь неожиданное и абсолютно необдуманное решение сперва вызывает недоумение у самой Сииль, однако с каждой новой секундой девушка начинает находить его крайне уместным, если не сказать спасительным. Ведь выдерживать напряжение от одного только присутствия Ким Тэхена выходит в разы сложнее, чем Сииль могла предположить.       Они вместе чуть больше часа, а девичий организм даже и близко к этому не привык, оттого так и продолжает работать на перегруженных мощностях, которые просто необходимо, жизненно необходимо замедлить, расслабить, опьянить.       — Эм… — очевидное замешательство проскальзывает в глазах любезного официанта, заставляя его перескочить растерянным взглядом от девичьего лица к мужскому, — принести прямо… сейчас?       — Нет, — буквально через секунду отвечает Тэхен, забавляясь внутри себя от столь неожиданного девичьего заказа. Глупая. Даже не догадывается о последствиях выпитого натощак алкоголя. — Бутылку шампанского, но только после основных блюд, которые мы закажем минут через… пять.       Такое спокойное, но вместе с тем уверенное заключение Тэхена позволяет официанту удалиться, оставив парня и девушку наедине друг с другом.       Снова. Эта. Тишина.       Она лишь чуть-чуть нивелируется звучащей в зале классической музыкой.       Сииль сразу же прячет глаза в страницах меню. Старается максимально сконцентрироваться на том, что в нём представлено, да только фантомное ощущение чужого взгляда на своей коже не позволяет даже и близко вникнуть в названия всех имеющихся в ассортименте ресторана блюд.       Внутри девушки подкипают смущение, неловкость, волнение, а ещё… обида. Обида на Него. За то, что не позволил сделать глоток алкоголя, потребность в котором чувствуется с каждым последующим мигом всё сильнее и сильнее.       Отчего-то ещё одно воспоминание вспыхивает в девичьей голове против воли, на этот раз зачерпывая из недр памяти нечто более потаённое и тёмное. Момент в лав-мотеле. Тот самый, когда глоток неизвестной крепкой жидкости помог перетерпеть боль от разбитого сердца колена, а ещё… пережитого накануне полового акта, случившегося прямо на полу номера.       Его вздохи тогда. Непристойная поза, в которую он тебя поставил. Тяжесть его тела. А ещё запах того самого парфюма, реальные нотки которого прямо сейчас доносятся с левой стороны. Стоны и звуки чужого секса, слышащиеся из-за тонких стен мотеля. А затем ваша с ним близость… Такая неправильная, грубая, разрушающая, а ещё… Ещё рождающая внутри слишком пугающие чувства, двойственная природа которых была подобна предательству. Предательству твоего тела по отношению к душе…       Прекрати это всё! О чём ты только думаешь?! — голос разума, шокированный воспроизводимыми в голове картинками, старается оборвать цепочку воспоминаний, случайно запуская в организме совсем другую последовательность — ту, в которой тело Сииль начинает измучивать стремительно растущая температура, приносящая вместе с собой ощущение сильнейшего жара на её неизбежно краснеющих щеках.       И девушка понимает, что эту лихорадку нужно во что бы то ни стало сбить.       — А если я хочу сейчас? — вновь неожиданно выговаривает брюнетка, на этот раз чуть более решительной интонацией, вонзаясь своими расширенными зрачками в спокойное мужское лицо; дышит так, будто бежала куда-то, ощущая, как на собственном лбу проступает подлая испарина, — хочу сделать глоток шампанского именно сейчас, — Сииль уточняет своё желание, так и пребывая в ужасе от того, насколько сильно и бесконтрольно погрязла в интимных воспоминаниях прошлого.       Этим запретным картинкам не должно быть места в голове. Ни-ког-да.       И последствия от только что заданного вопроса тут же обрушиваются на девушку в виде столкновения с Его пронзительными чёрными омутами.       Тэхен слишком быстро перескакивает взглядом со строчек своего меню прямо в карие глаза девушки, с тщательно скрываемым любопытством подмечая изменения в её состоянии, усугублённые непонятным ему притоком волнения. Что успело произойти за эту минуту? Что её так сковало? Что он так внезапно упустил?       По стабильно укоренившейся традиции Тэхен рассматривает лицо Сииль гораздо дольше допустимого, после чего с долей намеренно утрированного спокойствия заключает:       — Я позову официанта, если тебе и вправду так хочется шампанского, — медленно проговаривает молодой человек, — но это не самое лучшее решение для начала дня. Поверь мне.       Этот тон голоса. Негромкий, уравновешенный, в какой-то степени вальяжный, а ещё… ещё по-особому низкий.       Почему у Сииль снова мурашки от него? Это так… так несправедливо.       — А ты, оказывается, такой правильный… — девичий язык работает отдельно от мыслей, заставляя Сииль озвучить внезапную поддёвку, пускай и не так решительно, как предыдущую реплику. Занятно, что в этот миг девушка будто и не против такой реакции собственного тела, ведь подобный укол служит своего рода защитой. Единственной защитой от его невозможно тёмных глаз.       — Всё верно, — ответ от Тэхена следует не сразу. Юноша неспешно откладывает меню на стол, после чего начинает плавно наклоняться вбок, в сторону Сииль, делая собственную интонацию в разы тише, — я «такой правильный», потому что дал тебе слово им быть. Но если ты так сильно хочешь быть безалаберной, то и я не стану себя ограничивать.       Сократив расстояние между своим лицом и девичьим, Тэхен ещё тщательнее всматривается в карюю густоту глаз Сииль, разбавляя её тепло-шоколадные радужки плавно сгущающейся чернотой своих.       — Шампанское натощак, мгновенное опьянение юного неиспорченного алкоголем организма и, как следствие, абсолютно беспомощная и податливая ты. Рядом со мной. Сомневаюсь, что в таком контексте смогу повести себя как благородный рыцарь и не нарушить наш договор. Еще и в ресторане как назло никого, кроме персонала. Но они точно не будут нам мешать.       Есть. Очередной приток темно-розового цвета на её щеках — новое открытое Тэхеном достижение, которое юноша незамедлительно возводит в ранг только что приобретенной «драгоценности».       Озвучив свою намеренно провокационную мысль до конца, молодой человек проходится деланно непринуждённым взором по якобы непроницаемому лицу Сииль, после чего отклоняется обратно на спинку своего стула — чувствует ведь, что его только что сказанные слова подействовали на девушку именно так, как он задумал.       — Но чтобы этого всего избежать, лучше опусти свои дивные глазки в меню, выбери всё, что захочешь, съешь это и сразу получишь своё драгоценное шампанское. Такой вариант тебя устроит?       Трехсекундная пауза. Ведь почему-то мужские слова-предупреждения уже не так пугают Сииль. Волнуют — безусловно. Но не пугают с той силой, которая была когда-то. Возможно, причиной тому служит отсутствие бесконечной ледяной пустоты в тёмно-карем взоре? Девушка будто нутром чувствует, что Тэхен не нарушит заключённый между ними договор, хоть и до последнего будет дразнить её обратным.       — Непривычно… — странное заключение срывается с девичьих губ, тем самым нивелируя только что заданный юношей вопрос.       — М? — Тэхен непроизвольно щурится, стараясь вникнуть в достаточно непонятный комментарий девушки, — что именно тебе непривычно, Сон Сииль?       Трехсекундная пауза. Снова.       — Когда твоя чёлка не нависает на глаза, — сама того не понимая, брюнетка засматривается на мужское лицо, будто бы находясь при этом в полудрёме, что совсем неудивительно, исходя из опустившейся в течении происходящего диалога гипнотической пелены, — вот, что непривычно, Ким Тэхен.       Продержав свой пытливый взор на лице юноши ещё несколько лишних секунд, девушка всё же «просыпается», как можно скорее возвращая свой якобы невозмутимый взгляд обратно к лежащему перед ней меню, при этом даже не догадываясь, насколько терпкий осадок остаётся у молодого человека после окончания их зрительного контакта.       Опять она это сделала. Опять разрушила их «разговор» своими излюбленными ответвлениями, от которых у Тэхена абсолютно каждый раз в черепной коробке образуется месиво. Она пресекла на корню только начавшееся общение, а затем так хладнокровно «сбежала».       Мне ведь тоже непривычно. Непривычно видеть тебя в этом платье, да еще и при свете дня. Ещё и этот вырез. Из-за которого я должен смиренно сидеть и делать вид, что не замечаю того, как усердно ты стягиваешь ткань юбки на бедрах, только бы во что бы то ни стало закрыться от меня. Блять. Пиздец как хочется поддразнить тебя за это. До зуда в ноющих мышцах.       Тэхен сглатывает собственные желания вместе со скопившейся во рту слюной и тоже возвращает всё внимание к лежащей на столе папке. Лишь через длящуюся целую вечность минуту позволяет себе украдкой скакнуть взором к фарфоровому лицу, подмечая, что к этому моменту девушка уже закончила просматривать меню и теперь занималась изучением диковинного ресторанного интерьера.       Пользуясь отвлеченностью Сииль, Тэхен прослеживает за её взглядом, который в этот миг падает на мелкие надписи, украшающие мозаику оконного стекла.       Секунда. Две. Три, четыре… Пять…       Юноша не перестаёт смотреть на девушку, в эти самые мгновения впуская в себя внезапное и такое болезненное откровение, становящееся доступным его пониманию только лишь сейчас.       Фатально запоздавшее осознание. Оно начинает кровоточить, напрочь нарушая сердечный ритм Тэхена и его некогда ровное дыхание.       Тот самый прищур, «надменно» задранный подбородок, «ледяное» выражение лица и непроизвольные движения её губ в попытке прочесть мелкий окантованный шрифт… И судя по тому, что Тэхен прямо сейчас видит — у Сииль совсем не получается это сделать.       Её зрение. Всё настолько плохо?       Заторможенное переваривание мысли о том, что всё это время девушка сражалась с имеющимся у неё недугом, пытаясь взаимодействовать с внешним миром так, чтобы никто не посмел об этом узнать, бьет по мужской голове крайне подлым размашистым ударом. Что ж. Браво, Сон Сииль. Я и сам ни о чём не подозревал, удачно спихивая твою надменность и исключительное высокомерие на поведение, положенное избалованной министерской дочке.       Выходит, я ошибся? Впервые за долгие годы так сильно ошибся?       Тэхен непроизвольно кусает внутреннюю часть щеки, тем самым словно подавляя в себе очередь стремительно подступающих к горлу вопросов — о её глазной патологии, о мёртвых родителях, об их встрече в детстве, обо всём том, о чём так сильно хочет узнать, но не имеет никакого права спрашивать. Вместо этого юноша позволяет себе лишь одно единственное и такое тошнотворно невинное:       — Тебе здесь нравится?       …       И девичья реакция выходит абсолютно не такой, какую молодой человек себе представлял. Сииль, ещё секунду назад вязнувшая взором в нюансах мозаичного окна, внезапно и разительно вздрагивает — так, словно Тэхен только что застукал её за чем-то постыдным. Искусственно карие линзы девушки моментально врезаются в естественно карие глаза парня, пока её голова характерно вжимается в машинально приподнятые плечи, из-за чего обе серебряные бретельки платья поразительно синхронно соскальзывают вниз.       Бах! И подобное происшествие Тэхен уже не в силах оставить «незамеченным».       Мужские глаза моментально перескакивают к обнажившимся девичьим плечам, принимаясь аккуратно обводить их плавный силуэт, впоследствии спускаясь ниже — к линии декольте. Взгляд юноши задерживается там дольше допустимого, возвращаясь обратно к испуганно-растерянному лицу Сииль лишь через непристойно долгие и томительные секунды.       Девушка чувствует порами кожи, как юноша давит в себе желание прокомментировать случившееся и потому испытывает искреннюю благодарность за то, что Тэхен так и не произносит ни слова. Любая его фраза сейчас сожжет её тело в и без того громадном чувстве смущения и стыда. Сииль начинает тянуться непослушными пальцами к лямкам, неуклюже возвращая их на свои места, пока её глаза принимаются смотреть куда-то в стол, стараясь во что бы то ни стало спастись от пытливых омутов Ким Тэхена. Благо, возникший словно из ниоткуда официант чудом спасает брюнетку от почти что начавшегося самовозгорания.       — Готовы сделать заказ? — мужчина смотрит поочередно то на юношу, то на девушку, готовясь вносить пожелания гостей в свой блокнот.       Тэхен же так и продолжает безмолвно смотреть на Сииль, одновременно с этим как будто «уступая» ей право озвучить свой выбор первой. Вот только девушка совсем не в состоянии назвать блюда, которые даже чисто теоретически могла бы сейчас съесть. Ей совсем не до этого и любые мысли о завтраке кажутся крайне нелепыми и неуместными при таком высоком уровне нервного напряжения.       То, как он смотрит. Как при этом молчит. То, как выглядит, как пахнет, как дышит… Сииль не может переварить всё это. А с нагрузкой в виде реальной пищи тем более не сможет. Чёрт… Сама мысль о том, что ей придётся что-то съесть, сидя при этом рядом с Ким Тэхеном, закупоривает в организме все необходимые для пищеварения органы. Как же… как же быть?       — Я-я… Я прошу прощения, — девушка обращается к официанту, идя на поводу у только что зародившейся в голове идеи «просто не завтракать», — я могу попросить воды?.. только воды?       — Что-то не так? — участливо интересуется работник ресторана, — вам не понравилось наше меню?       — Нет-нет. У вас замечательное… просто замечательное меню, но я сомневаюсь, что смогу что-либо съесть так рано.       От полученного ответа официант вновь приходит в лёгкое замешательство, хоть и продолжает держать на лице доброжелательную улыбку. Он снова перескакивает растерянным взглядом к молодому человеку так, как уже делал ранее, дабы получить подсказку к правильному ответу на очередное «необычное» пожелание гостьи.       Тэхен старается уловить каждую микроэмоцию на лице своей спутницы. Чуть злится. За то, что прямо сейчас она отказывается завтракать вместе с ним, но в то же время испытывает приятное удовлетворение от того, насколько вежливо и спокойно Сииль это делает. Устраивать перепалки и скандалы совсем не в её стиле. Юноша давно подметил это отличительное от большинства корейских девушек качество, которое по-настоящему оценил как будто только теперь. Сииль не капризничает — Тэхен видит это особенно ясно. Она скорее волнуется и переживает, а ещё… чувствует себя рядом с ним максимально некомфортно.       — Сииль, — то единственное, что произносит молодой человек, тем самым намекая девушке о том, что её ответ никуда не годится. Озвучивает неземное имя ровным, спокойным тоном, хотя внутри из-за подобного буквосочетания спирает дыхание.       — Я п-правда не смогу сейчас есть, — вынужденный контакт глаза в глаза всё же случается, ведь собравшая в себе остатки смелости Сииль перескакивает взглядом к мужскому непроницаемому лицу. Ощущает это внезапное странное желание объясниться перед ним. Во что бы то ни стало объясниться. — Я утром никогда не завтракаю. Просто… Просто не могу.       Откровение. После которого Сииль одновременно и легко, и слишком непривычно.       Откровение. После которого на Тэхена обрушивается внезапный флэшбэк. На этот раз резкий быстрый слайд-воспоминание из университетской столовой.       Мелькающие фигуры студентов с наполненными едой подносами. Множество одинаковых белых столов и стульев. Огромное панорамное окно с видом прямо на фонтан. Сокджин, Хосок, Намджун и Чонгук, сидящие рядом и усердно спорящие о том, какая из новоиспечённых первокурсниц самая красивая. Тэхен уже давно выяснил какая. А затем… затем вид Её белокурой макушки. Там вдалеке, за столиком, что в метрах пятидесяти.       Что тогда лежало на её подносе?       Молодой человек пытается воспроизвести это в памяти, хоть и прекрасно понимает, что смотрел тогда совсем не на содержимое девичьей тарелки. Однако что-то… Что-то юноше всё же удаётся восстановить. Помнится, на подносе Сииль стояла пиала с каким-то до жути зелёным салатом и нечто, отдаленно похожее на крохотную порцию Пибимпаба. Ещё юноше визуализируется большой прозрачный стакан с красноватым напитком — и, зная меню университетского кафе, плюс непреодолимую любовь Сон Сииль к одной единственной ягоде, Тэхен с большой долей вероятности может предположить, что это был клубничный лимонад.       Что ж. Не собираясь измучивать девушку какими-либо уговорами, молодой человек вновь опускает глаза в меню, начиная называть официанту позиции, которые более-менее похожи на то, что явилось ему в его свежем воспоминании. Даже не подозревает, насколько точно угадывает с заказом блюд, невольно называя те, что Сииль любит больше всего. Сердце девушки начинает ёкать от каждого озвученного названия, а её пустой и голодный живот предательски урчать. Да-да, Сииль непременно съела бы всё то, что заказал Ким Тэхен, не будь его сейчас рядом и будь на часах хотя бы двенадцать. Чёрт. Парень ещё и усиливает эффект внезапно образовавшегося голода, заказывая те же самые позиции и для себя.       — Пока так, — заключает Тэхен, с приятным укалыванием по сердцу ощущая на себе изучающий девичий взгляд. Интересно, ты хоть что-нибудь угадал? — резонирует голос в собственной черепной коробке, который почти сразу же добавляет: «так или иначе, она тебе об этом конечно же не скажет».       Продублировав озвученный юношей заказ, официант живо удаляется на кухню, вновь оставляя своих гостей наедине друг с другом.       Молчание. Оно снова виснет в воздухе. И на этот раз Сииль всерьёз опасается этой возникшей между ней и молодым человеком тишины. Делить её с Тэхеном небезопасно, очень небезопасно, ведь в подобных промежутках творится слишком много всего потаённого. Слишком много диковинных огней, вспыхивающих и проносящихся скоростной кометой в мужских потемневших глазах. Слишком много микроэмоций, выступающих на лице юноши будто по его же собственной воле — так, словно он показывает их Сииль добровольно. Слишком много всего неосязаемого между ними и отчего-то Сииль кажется, что Тэхен вот-вот начнёт об этом говорить.       Сильное желание прервать тревожную паузу помогает брюнетке вспомнить вопрос, который Ким Тэхен задал пару минут назад, так и не получив на него ответа.       «Тебе здесь нравится?»       — Мне… — внезапно начинает девушка, снова отводя взор в сторону мозаичного окна, — мне здесь нравится, — вновь чуть щурится, якобы от проливающегося вглубь помещения света, но на самом деле от внутреннего смятения, вызванного очередной высказанной правдой, — здесь необычно и при этом очень… очень красиво.       — Это ресторан отца Ким Сокджина, — и Тэхен почти сразу реагирует на девичью реплику, пробегая коротким поверхностным взглядом по бордово-кремовому интерьеру заведения.       — Твоего друга? — Сииль тоже не медлит с озвучиванием следующего «поддерживающего общение» вопроса, намереваясь не допустить очередной возможной паузы.       Да только на этот раз мешкает Тэхен.       Друга? — непроизвольно переспрашивает молодой человек у самого себя. Хм. Даже не задумывался об этом. По правде говоря, данное слово отсутствует в его обиходе уже лет пятнадцать как, потому юноша непроизвольно цепляется за только что услышанное «определение», ощущая, как вместе с этим словом на собственную грудную клетку падает достаточно ощутимый груз. Разум начинает утопать в неуместных размышлениях о прошлом, которые у Тэхена получается погасить лишь через какое-то количество секунд. Занятно, как умело Сон Сииль умудрилась вогнать его в ступор одним лишь своим вопросом.       У меня был только один друг.       — Сокджин мой приятель по… — Тэхен начинает отвечать, но чуть тормозится на самом окончании предложения, что совершенно для него нехарактерно.       — По презентациям? — однако Сииль достаточно забавно заканчивает фразу за юношу, возвращая свой взгляд от окна прямиком к его лицу. Только не позволяет себе посмотреть куда-либо выше линии мужских губ. Так на одну сотую долю безопаснее, чем смотреть прямо в глаза Ким Тэхена.       — По презентациям, — подтверждает молодой человек, позволяя одному из уголков своего рта плавно приподняться вверх.       И подобный момент Его редкой улыбки мог бы отлично разрядить атмосферу, смягчить томящееся внутри девушки напряжение и, как следствие, сделать общение между друг другом чуть более комфортным… если бы не одно «но» — это вновь случившийся контакт «глаза в глаза», инициатором которого прямо сейчас становится Тэхен.       Юноша достаточно неожиданно наклоняет голову вбок, намеренно заглядывая в глаза Сииль таким взглядом, от которого девушка в тысячный раз за сегодня застывает, робеет, краснеет… и ещё уйма всего, чего ей не хватит сил перечислять. Тэхен же, наоборот, будто замедляется, вязнет в необъяснимо завораживающем гипнозе её тепло-карих глаз, от которого его не спас бы сейчас даже примитивный ритуал в виде смахивания с глаз собственной чёлки.       Внезапно появившиеся картинки-воспоминания о том, что произошло на самой последней университетской презентации, настойчиво пронзают мужскую голову.       Шокированные возгласы заполненной студентами аудитории. Её ничего не понимающие глаза, мертвецки-бледное лицо и разрезанная почти что до мяса ладошка. Капельки крови, идущие от презентационного зала прямо к уборной для старост. Их алые остатки на плитке и раковине. Испуганная она. Опустошенный он. Рядовые манипуляции с предметами из аптечки. Смятая в её фарфоровых ладонях блузка, а после самая первая клятва «яксок», которую Сон Сииль нарушит всего через пару дней, попавшись Тэхену на глаза в момент не самого приятного разговора с Ли Индже в одном из университетских коридоров.       Продолжая зачарованно смотреть на девушку, Тэхен бережно смакует в своей голове каждый явившийся ему слайд-воспоминание. И как бы того не хотела Сииль — очередная молчаливая пауза всё же случается, даря мужским глазам лишнее время на то, чтобы вонзиться в её тело в разы сильнее прежнего.       — Не разглядывай меня так, — негромко произносит девушка, спустя несколько мгновений добавляя в конце своей фразы достаточно искреннее и крайне человечное, — пожалуйста…       Удивительно, но последнее слово действует на Тэхёна должным образом. Оно чуть осекает парня, заставляя его озвучить свой не менее искренний ответ:       — Не могу.       Кажется, что эти шесть букв перекрашивают румянец на щеках Сииль в новый неизвестный никому цвет — и Тэхен совершенно точно захлебнётся от недостатка кислорода, если прямо сейчас не изучит пределы сочности этого удивительного оттенка.       — Знаешь, — продолжает молодой человек всё тем же вкрадчивым тоном голоса, — есть такие психи, которые крадут из музеев предметы искусства, но потом, вместо того, чтобы выгодно продать экспонаты на чёрном рынке и, как следствие, обеспечить себе безбедную жизнь до самой смерти, прячут их в своих подвалах, только бы закрыть от чужих глаз и оставить возможность любоваться этой красотой лишь себе. Так вот. Я этих психов сейчас пиздец как понимаю.       Бах! Румянец смущения на фарфоровых щеках вновь преображается, позволяя юноше ощутить такое сахарное и вместе с тем необычайно приторное удовольствие от лицезрения нового более густого и темного цвета ее щек. Будто их в эту секунду обмазали мякотью переспелой клубники.       — Тебе понравилась пластинка? — да только внезапный вопрос от девушки тут же рушит весь процесс наслаждения.       Весьма занятно. То, как она парирует его смущающие признания, стараясь резко сменить тему.       — Пластинка? — Тэхен делает наигранно вдумчивое выражение лица, словно усиленно что-то вспоминает, — волынка действительно была неплоха в хитах восемнадцатого века, — с достаточно мягким сарказмом в голосе заключает юноша, — или ты имеешь в виду ту другую пластинку?       — Да. Я про ту другую, — якобы участливо произносит Сииль, не успевая спрятать в собственных глазах хитрые ехидные огоньки.       Тэхен не спешит отвечать сразу, отдавая приоритет тому, чтобы занять более удобное для продолжения разговора положение. Парень кладёт локти на покрытую скатертью столешницу, немного лениво подпирая свой подбородок тыльной стороной ладони правой руки. Такой жест безусловно противоречит правилам этикета, но Сииль сейчас кажется, что никогда ещё чьи-то локти на столе не выглядели столь аристократично, как Его.       — Слушал что-то такое лет в двенадцать, — снисходительным тоном поясняет парень, — так что я не особо впечатлён, разве что немного заинтригован тем, что такая девочка, как ты, знает о существовании подобных групп.       — Просто у меня переходный возраст с опозданием лет в десять, — Сииль не упускает возможности съязвить и процитировать слова Тэхена, сказанные ей в гостиничном номере около двух недель назад, — поэтому я слушаю такую музыку сейчас, — договаривает фразу до конца, подкреляя её деланно милой улыбкой.       — Занятно, — проговаривает молодой человек, оценив чужую подколку, — а твои сожители разделяют это музыкальное увлечение?       Отчего-то в разыгравшемся воображении Тэхена рисуется картинка того, как Сииль включает у себя Napalm Death, выводя звучание группы на максимальную громкость. После этого девушка запирает комнату на ключ, а сама тайком покидает квартиру, доставляя своим крайне нелицеприятным соседкам тонну головной боли.       Пока молодой человек забавляется от собственной фантазии, в голове девушки выстраивается не самая простая, но достаточно логичная цепочка, берущая своё начало от мужского вопроса.       — Это ты?.. — Сииль невольно отвечает вопросом на вопрос, идя наповоду у собственного любопытства; чувствовала же, что внезапный отъезд хозяйки и её дочери не был чем-то случайным, — ты сделал так, чтобы они уехали?       Всего лишь попросил выделить им бесплатные билеты от национальной железнодорожной компании в Сеул на целый уикенд. Что-то типа «случайной победы в муниципальном розыгрыше». Спасибо связям Сокджина.       — Технически, не я, — поясняет юноша, после чего чуть лениво улыбается, — мне помог мой приятель по презентации.       — Но «заказчиком» был ты, — Сииль чуть хмурится, однако в её глазах нет ни намёка на недовольство. Скорее наоборот.       — Просто хотел, чтобы ты спокойно собралась, — заключает молодой человек таким тоном, будто произносит нечто абсолютно естественное и само собой разумеющееся.       И этот очередной ответ-признание заставляет Сииль задуматься. Подобная «забота» с Его стороны откликается неуловимым потоком мурашек по её рукам, своим щекотанием подстрекающих девушку к озвучиванию одного простого и такого важного: «спасибо».       Тэхён от этого слова никак не меняется в выражении лица, однако ощущает похожий пробег приятной дрожи по собственным предплечьям, которые так удачно закрыты белой атласной тканью его рубашки. Брюнет невольно выдерживает паузу, после которой всё же произносит:       — Но сверху можно было что-то и набросить, — констатирует с долей некой строгости, в который раз оббегая взглядом оголённые руки и плечи девушки, — зима закончилась всего три недели назад.       Так странно, но между Тэхёном и Сииль всё-таки завязывается нечто, походящее на диалог, которому к тому же удаётся продлиться достаточно приличное количество времени. И хоть молодые люди позволяют себе обсудить лишь что-то поверхностное, будь-то странная погода Кванджу, необычная планировка городских улиц и кварталов, а также особенности местного диалекта — сложившееся между ними общение более-менее походит на что-то нормальное, хоть и перемежается это «нормальное» традиционными молчаливыми паузами.       Спустя пятнадцать минут официант приносит часть заказанных Тэхёном блюд, аккуратно выставляя тарелки по заранее сервированной столешнице.       Девушка машинально опускает глаза к своему салату, тут же ощущая, как от его насыщенного зелёного цвета и приятного свежего запаха во рту незамедлительно выделяется слюна. Вот только цепочка совершенно неизведанных процессов и химических реакций внутри организма никак не позволяет Сииль притронуться к блюду.       И это всё исключительно из-за того, что Он сидит рядом.       Тебе надо поесть, — внутренний голос всё же подстегивает к действию, потому Сииль берет со стола вилку и опускает её в свою тарелку, начиная медленно помешивать содержимое салата, в поисках ингредиентов, которые её желудок в данный момент абсолютно точно не сможет принять.       Тэхен в это мгновение бросает короткий взор в сторону девушки и почти сразу подмечает долгие странные манипуляции, которые она в этот миг совершает, выискивая в своём салате все оливки и аккуратно отодвигая найденные к самым краям тарелки.       Занятно.       Юношу пропитывает моментальное и слишком пытливое любопытство.       — А что не так с оливками? — интересуется Тэхен, понаблюдав за действиями девушки ещё какое-то время.       Брюнетка чуть вздрагивает, осознавая, что всё это время за ней традиционно наблюдали.       — Они страшные, — негромко поясняет Сииль, отделяя последнюю оливку от основной салатной массы.       — М? — молодой человек машинально переспрашивает, тут же ощущая приятный трепет от столь непосредственного и достаточно милого ответа своей спутницы.       — Они страшные, — повторяет Сииль, одновременно с этим пытаясь наколоть пару покрытых соусом салатных листьев на свою вилку, — с самого детства их боюсь.       — Вот как… — Тэхен же начинает достаточно выразительно улыбаться, ещё больше забавляясь от такого непосредственного и очевидно честного ответа девушки, — может быть, ещё какая-нибудь информация?       — Ещё до ужаса боюсь сороконожек… и клоунов, — Сииль не хочет обрывать эту только недавно нащупанную лёгкость в их с Тэхёном разговоре, решая не переводить диалог в по-настоящему серьёзное русло. То самое, где у её подлинных страхов совсем другие образы, в лидирующих позициях которых несомненно есть Постоянный Покупатель.       — Оливки, сороконожки и клоуны. Я понял.       Твоего убогого здоровьица как раз хватит на то, чтобы защитить её от всего вышеперечисленного, — внутренний голос юноши тут же кидает самому себе ехидную издёвку.       — А ты?.. — однако негромкий девичий вопрос и нотки тщательно скрываемого в его интонациях интереса вырывают молодого человека из всех внутренних полемик, — чего боишься ты?       Ещё и этот её взгляд. В котором содержится слишком много полутонов, хоть Сииль и пытается их не показывать.       Чего я боюсь?       И вот опять. Опять Тэхен стопориться от её вопроса.       Не вдохнуть больше клубнику с твоих волос. Ту самую, что так внезапно с них исчезла.       Не увидеть тебя в легком летящем платье еще хотя бы раз.       Медля в своих размышлениях, юноша только сильнее погружается в глубину своих личных тревог.       Никогда больше не поцеловать тебя.       И сильнее.       Не ощутить твоё обнаженное тело под своим.       И сильнее. Настолько, что виски начинает разрезать внезапная острая мигрень.       Не суметь защитить тебя от Мацумото.       — Высоты, — ровно произносит Тэхен, — я боюсь высоты. Хотя если подумать… от сороконожек я тоже не мега в восторге.       И теперь уже уголки губ Сииль сначала чуть дёргаются, а потом плавно поднимаются вверх.       Молодой человек оббегает девушку быстрым взглядом, понимая, что она так и продолжит сидеть с вилкой салата в руках, если он ей немного не поможет.       — Пойду покурю, — Тэхен произносит это с интонацией, содержащей в себе достаточно невесомый намек. Намёк на то, чтобы Сииль в его отсутствие всё же постаралась поесть.       И как только юноша скрывается за дверью ресторана, девушка позволяет себе попробовать то, что уже больше минуты наколото на её вилку, почти сразу ощущая благодарность собственного живота за это.

***

Blanco White — Riding On The Wind

      Не́когда прохладный уличный воздух постепенно напитывается солнечным теплом, в то время как на небе очень неторопливо, но при этом весьма уверенно стягиваются серые предгрозовые тучи. Обещанное синоптиками потепление наконец-то вступает в силу, заверяя всех жителей города Кванджу в том, что после столь резкого скачка температуры обязательно последует сильнейший проливной дождь. И похоже, что ливень действительно случится, но только пройдёт он ближе к вечеру, а пока что… Пока что есть достаточное количество времени на то, чтобы вдоволь насладиться щедрыми подарками изумительной весенней погоды. Что молодой человек и девушка в эти самые секунды и делают. Пусть и совершенно неосознанно.       Тэхен и Сииль двигаются вдоль одной из пешеходных улочек старого района города, собирая на себе любопытные взгляды проходящих мимо людей.       — Куда мы идём? — безлико интересуется девушка, минуя вместе с юношей очередной дорожный перекрёсток. Ощущать на себе пытливые взоры прохожих крайне непривычно, если не сказать дискомфортно, оттого брюнетка смотрит исключительно себе под ноги, усиленно сжимая при этом непослушную ткань серебряной юбки.       — Прямо, — дежурно отвечает Тэхен, намеренно поддразнивая спутницу своим крайне размытым ответом.       Хоть они с Сииль неспешно и молчаливо «гуляют» уже более получаса, девушка всё равно идёт рядом с Тэхёном на безопасном для себя расстоянии вытянутой руки, что, безусловно, не может не раздражать юношу. Как будто одного договора «о её неприкосновенности» недостаточно.       Брюнетка никак не комментирует малоинформативный ответ парня, в который раз за эту прогулку отвлекаясь на недавно приобретенное ощущение ватности в собственном теле.       Чёрт. И правда, не нужно было пить то шампанское за завтраком, — рассуждает внутри себя девушка. Хоть она и употребила алкоголь не на голодный желудок, к тому же, благодаря усиленному контролю Ким Тэхена, всего лишь один бокал — эффект от него ощущается до сих пор.       Сииль чувствует достаточно сильную расслабленность в мышцах и, как следствие, некую неподконтрольность тела, которая самым странным образом контрастирует с крайне инородным дискомфортом в ногах.       Всё дело в непривыкших к тугим туфельным застежкам щиколотках, начинающих сообщать своей хозяйке о появившемся болезненном неудобстве. Сииль и так приходится следить за самодельным вырезом платья, полностью обнажающим её левую ногу при каждом новом шаге, плюс постоянно контролировать непослушные расхлябанные бретельки на своих плечах. Теперь еще и неразношенная обувь доставляет новые непредвиденные проблемы.       В момент, когда Сииль невольно задумывается о том, насколько глупым поступком было бы сбросить туфли и продолжить прогулку босиком, одна из её ног самым нелепым образом подкашивается. В попытке удержать внезапно пошатнувшееся равновесие, девушка вынужденно смещается в сторону дороги, непроизвольно сходя с узкого бульвара на самый край проезжей части.       Резкий сигнал автомобиля, проезжающего в этот момент рядом, заставляет немедленно очнуться и, как следствие, вырваться из трясины своих мыслей.       Не только Сииль, но и Тэхена.       Ну, конечно. Конечно. Она лучше бросится под машину, чем пройдёт с тобой ещё пару лишних метров.       — Я понял, — быстро обернувшийся на тревожный автомобильный сигнал Тэхен, произносит эти два слова скорее самому себе; юноша делает несколько шагов навстречу к прилично напугавшейся из-за собственной невнимательности девушке, обращаясь теперь уже непосредственно к ней. — Давай так: я продолжу идти по этой стороне дороги, а ты перейдёшь на противоположную, если так сильно этого хочешь, — молодой человек озвучивает свою мысль странной будто бы «понимающей» интонацией, намеренно скрывая за произнесенными словами ехидность, — так и продолжим гулять.       И Сииль, вновь ощущающая на себе мужские пронизывающие глаза, не имеет никакого желания разбираться во всех оттенках и смыслах только что услышанного.       — Хорошо, — мгновенно выпаливает девушка и, пользуясь моментом полного отсутствия машин на дороге, делает ещё один шаг в сторону проезжей части, желая как можно скорее оказаться на другой стороне улицы. Прекрасно понимает, что подобную выходку ей вряд ли позволят, однако всё равно пробует осуществить весьма неожиданное чужое предложение.       — Сто-ять, — тут же раздается за спиной.       Тэхен не дотрагивается до Сииль, однако мастерски прерывает её действия одним лишь словом.       — К твоей радости, мы почти пришли, — констатирует молодой человек, кивком головы указывая на широкое массивное здание, расположенное на самом углу ближайшего перекрёстка.       И Сииль приходится щуриться, чтобы иметь возможность успешно сфокусироваться на увиденном.       Интересно… Лишь теперь девушка узнаёт район, на который они с юношей так неожиданно вышли. Занятно, что Тэхен вывел её на эту улицу путём, которым Сииль ещё ни разу за всё время своего проживания в городе не ходила. Совсем недалеко отсюда живет её маленькая ученица, испытывающая точно такие же тяготы с фортепиано, что и Сииль в детстве. А ещё, рядом находится торговый центр, в котором девушка, будучи в крайне невменяемом состоянии, разыскивала чужой парфюм — тот самый, что прямо в эту секунду витает в воздухе, бессовестно срываясь в её сторону с мужской приоткрытой шеи.       Не дышать. Надо просто не дышать, пока он стоит так близко.       Чёрт. Собственные мысли настолько разрозненны и несвязны, будто разум только что обрёл первичные зачатки шизофрении. И всё это исключительно из-за того, что последние пару часов Он постоянно находится рядом.       — Надеюсь, что поход в галерею немного притушит твоё желание бросаться под машины, — с мягким сарказмом в своём неизменно низком тембре голоса поясняет Тэхен, мигом запуская по телу девушки новый поток волнения.       Галерея?.. Га-ле-ре-я… Да-да, я всё верно расслышала. Именно в этом районе города находится то самое арт-пространство с огромными павильонами и многочисленными выставочными залами, в одном из которых Сииль доводилось однажды побывать. Это случилось два месяца назад — тогда же, когда и произошла крайне неожиданная, но такая важная встреча-прощание с Пусанским Принцем.       Чонгук… Сииль вколачивает свой взгляд в виднеющийся фасад здания, напрочь забывая при этом моргать. Помнится, светловолосый юноша упоминал ей о том, что собирается проехать со своей фотовыставкой почти всю Корею, однако на какой срок он планирует задерживаться в каждом городе, Чонгук вроде бы не уточнял.       А что если он ещё здесь?       Девушка нервозно сглатывает слюну, переводя свой взволнованный взгляд на Тэхена.       — И снова полное отсутствие энтузиазма на лице, — с легкой улыбкой комментирует юноша, не имея никакого представления о том, чем именно вызвано столь выразительное девичье напряжение. — Посещение скучной выставки — клише всех свиданий. Так что пойдём, Сон Сииль, мы должны его честно отработать.       Не без труда удерживая свои ладони в карманах брюк, тем самым словно напоминая себе о невозможности прикосновения к фарфору, молодой человек разворачивается по направлению к галерее, призывая девушку следовать за ним.       — Стой! — достаточно громко и категорично озвучивает брюнетка, заставляя уже готовившегося сделать шаг Тэхена прервать своё действие. — Давай… — Сииль продолжает говорить, однако достаточно быстро теряет всю бойкость, сменяя её внезапно подступившей робостью, — д-давай п-просто погуляем…       Как-как?..       Искра немедленного любопытства возгорается в мужских глазах всего за миг.       Что ты только что произнесла?..       Молодой человек разворачивается обратно к девушке, намеренно вонзаясь в её лицо самым неприкрыто дотошным образом.       — Я не расслышал, — быстрые озорные огни хаотично вспыхивают в мужских глазах, — ты что-то сказала? — лукавит юноша, хоть сам до конца и не может разобрать: озвученная девушкой фраза реальна или же просто плод его безмерно разыгравшейся фантазии.       — Просто сейчас самая любимая погода… у меня, — негромко поясняет Сииль, испытывая выразительную неловкость от очередного личного признания, за которым приходится скрывать истинную причину их с Тэхёном «остановки», — поэтому… поэтому предлагаю погулять ещё.       Так мало слов. Но от них у Тэхена внутри неизбежно теплеет. И даже прохладный весенний ветер не может спасти от этой теплоты.       — Нам с тобой предстоит гулять весь день, — мужские интонации отчего-то тоже становятся вкрадчивей, прилично теряя в громкости, но только не в уверенности. — Галерея — это что-то типа отдыха от прогулки, — терпеливо и участливо объясняет юноша, старательно скрывая подступившее удовольствие и даже легкую эйфорию от ведения столь невозможного для них с Сииль диалога.       И плевать на то, что Тэхен почти сразу уловил какой-то скрытый подвох в девичьих словах. То, насколько вкусно они звучат в окраске её мягкого тембра, уводит его максимально прочь от всех зародившихся подозрений. Ведь только что Сон Сииль призналась в том, что хочет гулять с ним ещё.       Во всем этом есть лишь одно крошечное «но».       Дело в том, что за последние несколько дней Тэхен неплохо так погрузился в исследование города Кванджу, старательно разыскивая здесь места, подходящие для их с Сииль совместного «времяпрепровождения». Юноша прошерстил все существующие туристические карты, вскоре придя к неутешительному выводу: по количеству имеющихся развлечений Кванджу уступает Сеулу в разы. Именно поэтому отказ от запланированного похода в арт-галерею сейчас кажется Тэхену неприличным расточительством.       Внезапно вспыхнувшая в голове фантазийная картинка, в которой Сон Сииль стоит напротив рандомного выставочного экспоната, пытливо изучая его своими разноцветными глазками, вызывает внутри молодого человека что-то сродни подлинному блаженству. Да только вся эта едва зародившаяся блажь почти сразу тушится следующей девичьей репликой:       — Я туда не пойду.       …       А вот это уже интересно. Такой ярко-выраженный протест.       — Могу я узнать, по какой причине? — искренне любопытствует Тэхен, наблюдая теперь уже за более настойчивым продолжением маленького бунта Сон Сииль.       Трёхсекундная пауза.       — По причине нежелания, — коротко отвечает брюнетка, сбегая своим взором куда-то в сторону дороги, забавно при этом хмурясь.       — По какой-какой причине? — с восходящей вверх интонацией переспрашивает юноша, приподнимая одну бровь в знаке деланного удивления.       Трехсекундная пауза. Конечно же.       — По причине не-же-ла-ни-я, — и девушка повторяет ответ, бурча его себе под нос; по инерции отводит глаза в сторону, даже не подозревая, что от её слов мужская мимика уже во всю подсвечивается улыбкой.       — Сомнительный аргумент, — Тэхен хитро щурится, — но от «нежелания» ещё никто пока не умирал.       Молодой человек вновь внимательно рассматривает девушку. Старается понять причину слишком уж очевидного напряжения на её лице, с каждой секундой лишь сильнее укрепляясь в своих подозрениях: Сииль от него определенно что-то утаивает. Однако даже несмотря на это, Тэхен всё же произносит то, что считает сейчас максимально верным:       — Пойдём, — озвучивает это в крайне несвойственной ему форме мягкой просьбы, слегка наклоняясь в сторону брюнетки, — тебе должно понравиться, — заглядывает в лицо девушки своим обезоруживающе честным взглядом, — ну, а если нет, то сразу же уйдём.       Договорив фразу до конца, Тэхен плавно отворачивается, снова намереваясь шагнуть в сторону здания, да только уже через крохотное мгновение ощущает на своей кисти цепкую девичью ладонь.       Бах! В мужское тело мигом ударяет череда незримых молний, а по коже проносится табун колких мурашек, вновь спасительно скрывающийся от чужих карих глаз за тканью его рубашки.       Она только что нарушила их договор. Сама. Но юноша даже не подумает упрекнуть её за такой щедрый подарок.       — Нет! — почти одновременно со своим прикосновением восклицает девушка, даже не подозревая, что эта её внезапно ярая просьба подействует на Тэхена предельно убаюкивающе.       Юноша замирает, чувствуя, что все мышцы из-за чужих слов и действий начинают стремительно таять…       Успевая развернуться к девушке вполоборота прежде, чем его конечности превратятся в бесформенное месиво, Тэхен тут же вязнет в искусственно карей пучине её бездонных глаз, понимая, что ещё чуть-чуть и он будет готов выполнять абсолютно всё, что эта прекрасная Ведьма прикажет.       Колдовство. Самое настоящее колдовство. И Тэхен как никогда слаб перед ним.       — И не думал, что ты такая капризная, — негромко поддразнивает девушку, усердно пряча за столь легкомысленной репликой внутренний пожар, зияющий наравне с неудержимым любопытством к её поведению, — но по иронии, из-за твоей реакции мне только сильнее хочется добраться до этой чёртовой галереи.       Несмотря на миниатюрную бледную ладошку, продолжающую фиксироваться на его руке все последние секунды, молодой человек снова поворачивается в сторону галереи, начиная совершать очередные шаги вперёд и, как следствие, тянуть девушку следом.       — Остановись! — тут же противится Сииль, машинально принимаясь тянуть юношу обратно на себя.       — Не-а, — буднично отвечает молодой человек, ощущая новый прилив сокровенного восторга из-за чужих действий. Даже не подумаю. Ни когда ты держишь меня за руку по собственной же воле.       — Нет… — пыхтит девушка, стараясь приложить все имеющиеся у себя силы к тому, чтобы замедлить чужую ходьбу.       — Боюсь, что да, — Тэхен же ощущает в себе детское и при этом такое дурацкое желание комментировать абсолютно каждую реплику Сииль. Глупая. Ты правда не догадываешься, что твоё прикосновение только сильнее подстёгивает меня идти вперёд?       — Нет, нет, нет! — Сииль восклицает теперь уже в разы громче.       — Да, да, да! — отзеркаливая её интонации, дразнит Тэхен, продолжая делать уверенные шаги вдоль улицы, вопреки тянущей назад фигуре.       Всё это время брюнетка не прекращает крепко сжимать мужское запястье в замке своей руки, пытаясь хоть как-то помешать движению парня, а проходящие мимо люди продолжают на всё это смотреть, заставляя Сииль ощущать на собственных щеках сильнейший приток подлого жара.       — Тэхен!       — Сииль.       — Прекрати всё это…       — Я ничего такого не делаю.       — Остановись!       — Не вижу для этого существенных причин, Си.       И правда в том, что Тэхёну нравится, до жути нравится всё происходящее, ведь девушка до сих пор не выпускает его кисть из своей миниатюрной ладошки. Пиздец… Если понадобится, он будет тянуть её по этому бульвару вечность, только бы этот контакт его кожи с её не прекра…       — Там может быть Чонгук.       …       Реплика Сииль мигом обрывает все внутренние размышления Тэхена. Слетевшие с её губ слова действуют на него не столько обезоруживающе, сколько ошарашивающе. И юноша наконец выполняет то, о чем его так долго и усердно просили — он останавливается.       — Но может быть и нет, — Сииль дополняет свой словесный выброс лишь спустя секунды, одновременно с этим убирая ладонь с мужской руки, тем самым обрывая весь изрядно затянувшийся телесный контакт, — я… я не знаю наверняка.       Тэхен так и продолжает стоять спиной к девушке, безмолвно переваривая высказанные ею слова.       Юноша разворачивается лишь через время, наконец позволяя Сииль увидеть его лицо. Мужская мимика, ставшая за миг абсолютно нечитаемой, пронзает девушку в одно мгновенье. И только глаза… Только глаза Тэхёна не отдают той самой ледяной пустотой, которая по обыкновению должна сопровождать эту его безликую маску. Сииль не сразу осознает, что прямо сейчас ей впервые удаётся уловить это микроскопическое различие — своего рода не соответствие выражения лица с тем, что в этот момент отражается в чужих тёмных омутах.       Его глаза. Они такие, будто Тэхёна только что… поранили?       Она поранила.       Эти бездонные чёрные радужки со странным печальным отблеском. Отчего они вызывают внутри очередное сильное и такое навязчивое желание как можно скорее объясниться?       — Мы случайно столкнулись здесь… около двух месяцев назад, — девушка находит в себе непонятно откуда взявшиеся силы смотреть юноше прямо в глаза, тем самым непроизвольно подтверждая правдивость произносимого. — Сейчас Чонгук занимается фотографией. Очень успешно… Настолько, что даже ездит с выставками своих работ по крупным галереям Кореи…       — Вот как, — с холодным металлическим отливом в голосе перебивает Тэхен, — довольно увлекательная история, Сииль. Я польщен тем, что ты ею со мной поделилась, — произносит это, ощущая, как тут же начинает давиться от всей полученной информации.       Мысль о том, что Чонгук объявился, да и не просто объявился, а ещё и нашел Сииль, причём гораздо раньше, чем сам Тэхен, прилично спазмирует внутренние органы парня. Меньше всего на свете он хочет быть похожим на узколобого ревнивого индюка, однако отравляющее желчное чувство уже секунд двадцать как истязает организм своим ядом, очень мешая Тэхену сдерживаться.       — Мы выпили вместе кофе и поговорили, — Сииль всё же не оставляет попыток всё рассказать, однако её вновь почти сразу обрывают.       — Выходит, дело вовсе не в «нежелании», — прежняя язвительность юноши теперь звучит еще резче под плотным холодом его низкого тембра, — дело в Чонгуке.       — Тэхен.       — Знаешь, так даже интереснее…       — Не нужно начинать, — девушка мотает головой, произнося эти слова как можно тише и аккуратней.       Ощущает внутри себя предельно горчащую досаду, будто только сейчас осознав, насколько усердно Тэхен сдерживал себя в течении всего сегодняшнего утра вплоть до этого самого момента. Он действительно вёл себя крайне адекватно и спокойно, максимально поддерживая иллюзию нормальности их «свидания». А что сейчас? Сейчас в его стабильном механизме удержания что-то сломалось. И Сииль слишком быстро понимает, что гадким коварным поломщиком является именно она.       Хочется вернуть его. Как можно скорее вернуть сегодняшнего Тэхёна обратно.       — И в мыслях не было что-либо начинать, — с острой ухмылкой осекает молодой человек, будто концентрируя все свои слова в поддержании собственной непроницаемой мимики. — Как думаешь, он обрадуется увидеть нас вместе?       Ч-что?.. Этот вопрос заставляет девушку округлить глаза.       — Смотрите-ка… эмоции? — и Тэхен конечно же видит эту реакцию, — пять минут назад ты не была так заинтересована в продолжении нашей прогулки, но сейча-а-ас… Сейчас совсем другое дело, да? Только бы не попасться на глаза своему ненаглядному Чонгуку.       Сииль вникает в каждое слово юноши, начиная ощущать стремительно подкрадывающуюся тревогу — и кажется, что пальцы, удерживающие ткань платья, вот-вот разорвут материал. Особенно от следующих произнесённых Тэхёном слов:       — Считаю, что мы просто обязаны зайти туда и поздороваться со своим старым знакомым.       Стоит молодому человеку договорить фразу до конца, как он вновь отворачивается от девушки, принимаясь делать очередные уверенные шаги в сторону злосчастного здания.       — Нет! — на этот раз Сииль полноценно выкрикивает, оборачивая на себя внимание проходящих мимо людей. Она тут же срывается вслед за Тэхеном, едва успевая схватить молодого человека за ту же самую область кисти, что держала ранее, только теперь уже обеими ладонями. И плевать, что одна серебристая лямка в тот же миг спадает с собственного плеча, а освободившийся от тисков разрез моментально обнажает ногу. Впервые за сегодняшний крайне непростой день Сииль совсем плевать на это.       Сцена, в которой юноша настойчиво шагает вперёд, а следующая позади девушка пытается ему в этом помешать, вновь повторяется.       — Ладно тебе, Сииль, — подчёркнуто циничным тоном произносит молодой человек, не поворачивая головы назад, — он был в твоей квартире в момент, когда мы впервые трахались. Увидеть нас вдвоем в галерее не станет таким уж большим потрясением для бедного пусанского мальчика.       Словесные помои самопроизвольно вырываются из рта Тэхена, пока сердце пытается не разорваться от очередного ведьминского касания.       — Почему ты всегда это делаешь? — внезапный вопрос, озвученный в тембре её всё также взволнованного голоса, доносится со спины.       — Что именно я всегда делаю? — Тэхен отвечает на автомате, собирая всё своё негодование в точке соприкосновения его кожи с Её.       — Намеренно произносишь грязь, только бы оставить о себе самое худшее впечатление.       Что?       Тэхен ждал совсем иного обвинения в ответ на свои действия, оттого испытывает диковинную растерянность из-за крайне точного попадания слов Сон Сииль куда-то под трещащий слой остатков своей брони. Блять. Весь внутренний мрамор нехило вибрирует от этого удара, однако незримая защита, выстроенная вокруг сердца, всё же выдерживает, благодаря многократным усилиям юноши.       — Ну, прости, — сухо отрезает молодой человек, так и продолжая тянуть следом хрупкую фигуру девушки. Вплоть до момента, пока не слышит…       — Этот день только для нас с тобой.       …       И вот такое ему уже не побороть.       — Только для тебя и меня, и в нём совсем не должно быть Чонгука, — Сииль произносит это почти шепотом, чтобы никто из проходящих мимо людей в жизни не сумел расслышать эти её слова. Но чтобы совершенно точно смог Тэхен.       Собственные нарочито решительные буквосочетания действуют подобно редкому запретному заклятию — и Сииль готова опешить от эффекта, следующего за её фразой, ведь Тэхен после произнесённых ею слов останавливается.       Выждав пару секунд, чтобы удостовериться в том, что молодой человек не намерен возобновлять свои шаги, Сииль аккуратно убирает ладони с его руки, замечая, как уже через две секунды юноша по обыденной традиции скрывает их в карманах.       Ещё пара секунд и Тэхен поворачивается.       Тайфун из холода и металла, исходящий от него всю последнюю минуту, утихает всего за миг, что не может не вызвать у Сииль подлинного изумления, заставляющего напрочь позабыть о том, в каком именно виде она сейчас предстаёт.       — Допустим, я с тобой соглашусь, — якобы спокойно произносит юноша, изо всех сил сдерживая собственный взгляд от жадного поедания сверх эротичного девичьего образа, — но что взамен?       — М? — Сииль тут же хмурится от услышанного, старательно пряча за внешним недоумением взволнованное переваривание мужских слов. Конечно же, она расслышала всё и с первого раза.       — Если мы туда не пойдём, — с определённой долей серьёзности в голосе повторяет молодой человек, — что я получу взамен? Думаю, ты давно поняла, что я не благородный принц и не собираюсь совершать подвиги без полагающейся мне за это награды.       Теперь его слова работают подобно чарам — тем самым, что вызывают паралич по всему телу, иначе как объяснить то, что после чужого вопроса Сииль почти не может пошевелиться.       — Что ты хочешь взамен? — вот то немногое, что у девушки получается озвучить в своём коротком встречном вопросе.       Что я хочу взамен? Ты действительно так покорно об этом спрашиваешь?       Блажь. Она вновь неспешно обволакивает лёгкие юноши, вытекая далеко за их пределы и даря Тэхену ощущение того, что весь процесс дыхания стал в разы слаще и вкуснее.       Пауза в пару секунд. Быстрая искра, возгорающаяся в мужских глазах, как следствие состоявшегося умозаключения. А потом движение одного уголка его губ, слишком довольно уползающего вверх.       — Все запреты на прикосновения не действуют с этой самой секунды.       …       Вот так просто. Тэхен обрисовывает свои условия крайне четко, решительно и бескомпромиссно — и всё, что остаётся Сииль, лишь смотреть в его бессовестные карие глаза, приказывая себе максимально размеренно и глубоко при этом дышать.       Его взгляд сейчас опьяняет не хуже шампанского натощак.       Девушка совершает неожиданный шажок вперёд — так, чтобы встать к юноше максимально близко — после чего плавно залезает в карман его черных брюк.       Соприкосновение её прохладной ладошки с неприлично горячей его происходит почти сразу же. Мужской парфюм мгновенно проникает в лёгкие и окутывает разум в момент, когда Сииль удаётся вытащить руку Тэхена на свободу, чтобы уже через миг вложить в неё свою ладонь. И лишь поток напускной смелости, выражающийся в следующих словах девушки, помогает хоть немного нивелировать всю интимность происходящего:       — Сегодня мы будем гулять так долго, что ты будешь молить о пощаде.       Бах! Яркая искренняя улыбка мигом вспыхивает на лице юноши, не позволяя ему парировать только что произнесенную девушкой «дерзость».       Всё, что может Тэхен — это лишь широко улыбаться, пока пальцы его «освобождённой» руки начинают ответно касаться фарфоровой ладони Сон Сииль, уже через секунды крепко-крепко её сжимая. И парню до трясучки хочется зайти дальше — хочется сплести свои пальцы с пальцами девушки так, как обычно делают менее консервативные корейские парочки, а потом и вовсе притянуть Сииль к себе, не давая ни единой возможности идти от него на расстоянии.       Вот только Тэхен всё же решает не наглеть. Пока что. Он и так добился отмены раздражающего условия, изрядно гадящего сегодняшний абсолютно прекрасный день, а желание чего-то большего могло бы испортить весь момент такого долгожданного физического контакта.       Не собираясь терять драгоценное время, Тэхен вынимает из кармана брюк другую свою руку, которую достаточно быстро, но при этом предельно аккуратно протягивает к упавшей с фарфорового плеча бретельке, бережно возвращая её на положенное место.       Делает это слишком невесомо, даже не предполагая, насколько мощный урон тем самым наносит состоянию девушки.       А затем случается непроизвольный контакт «глаза в глаза».       Его слишком ясный взгляд против её защитного и оттого вынужденного напряженного.       И Сииль хочется сбежать. Так сильно хочется, что девушка едва не дёргается в этом порыве.       Намереваясь не допустить ещё большего ущерба от чужих действий и уж тем более от чужих глаз, Сииль тут же делает несколько торопливых шагов вперед, вынужденно утягивая Тэхена, который в этот миг слишком крепко держит её за руку, следом.       Молодой человек непроизвольно закрывает глаза, вдыхая прохладный весенний воздух, в котором уже во всю чувствуется запах предстоящего дождя.       Занятно. Такая погода любимая и у него.       Принимаясь послушно идти за девушкой, Тэхен случайно цепляет взглядом стоящую впереди лавку с мороженым, отмечая про себя, что сейчас многое бы отдал за порцию клубничного.       Всё, что у него есть, отдал бы.

***

Gibran Alcocer — Idea 10

      — Молодые люди, не проходите мимо, выбирайте мороженое! У меня самое лучшее! — звонкий голос продавщицы тут же пронизывает пространство, привлекая к себе внимание идущих по бульвару Тэхена и Сииль.       — Какое самое вкусное? — раздаётся внезапный встречный вопрос от юноши, и девушка почти сразу ощущает, как он замедляет их совместный шаг, плавно меняя общее направление в сторону небольшой уличной палатки со сладостями.       — Да любое! — бойко отвечает продавщица, после чего резво вскакивает со своего пластикового стульчика, быстро подлетая прямо к широкому прилавку, — какое ни возьмёте! — едва успевает договорить до конца, как прилично опешивает от весьма роскошного внешнего вида своих новоиспечённых покупателей.       Тэхен подводит Сииль к витрине, мгновенно устремляя свой весьма заинтересованный взор к многочисленным разноцветным ванночкам, наполненным разнообразными сортами мороженого. Так и продолжает при этом держать присвоенную самым наглым образом ладонь девушки в своей.       Молодым человеком в данный момент руководит какое-то странное и крайне навязчивое желание съесть это чёртово мороженое во что бы то ни стало. А ещё где-то в груди теплится щуплая надежда на то, что, быть может, молчаливая Сон Сииль уже успела проголодаться, а значит вполне могла бы съесть что-нибудь сладкое вместе с ним.       Наивный идиот, — тут же ёрничает собственный голос в голове, на что Тэхен лишь малозаметно ухмыляется.       Сииль же, будучи максимально незаинтересованной в представленном на витрине ассортименте, имеет неосторожность зацепиться взглядом за их с Тэхёном отражение — то, что виднеется в тонированном панорамном окне офисного здания, стоящего позади палатки с мороженым. И картинку, представшую в этот момент её глазам, отчего-то достаточно тяжело переварить.       Всему виной их совместный с Тэхёном образ.       Он как будто из загадочной волшебной сказки, лишь немного осовремененной за счет окружающего пространства. Всё в этой картинке из оконного отражения кажется Сииль пугающе зачаровывающим: начиная с невыносимо идеальной разницы в их росте, одежде, вроде бы различной, но в то же время выдержанной в гармонирующем друг с другом стиле и одинаковой холодной гамме цветов, заканчивая тем, как Тэхен прямо сейчас держит её за руку и смотрит… смотрит прямо на неё.       Когда он успел изучить весь интересующий его ассортимент мороженого и как долго разглядывает её?       Сииль приказывает себе немедленно отвлечься от образа из отражения, да только сделать это не получается никакими внутренними мольбами. Лишь Его голос, наконец раздавшийся со стороны, служит своего рода маяком, позволяющим выбраться из столь гипнотизирующего миража.       — Какое хочешь? — Тэхен обращается к Сииль, не проронившей ни единого слова с того самого момента, как их ладони соприкоснулись друг с другом несколькими кварталами ранее.       — Я ничего не буду, спасибо, — девушка звучит совсем не капризно, скорее безлико и чуть отрешённо. А ещё… немного печально.       И Тэхен конечно же предвидел подобный ответ, однако звонкая продавщица опережает его в последующих комментариях.       — Нет-нет-нет, дорогая, такой вариант у меня даже не рассматривается! Ты только погляди какая погода — жара, а ведь ещё даже не полдень. Это просто идеальная температура для перекуса мороженым, так что не ершись. Какое будешь? Шоколадное? Ванильное? Может, клубничное? Оно пользуется особым спросом.       Кто бы сомневался, — тут же проносится у Тэхена в мыслях.       — Только не клубничное! — тем временем внезапно и немного взволнованно восклицает Сииль, выставив перед собой раскрытую ладошку.       Молодой человек в этот момент очерчивает девичий профиль своим внимательным взглядом, испытывая приятное удовлетворение от напористости продавщицы. Всё потому, что видит, как слова женщины действуют на Сииль, тут же заставляя её карие глазки растерянно бегать по витрине.       Девушка без какого-либо энтузиазма всматривается в ряды с ванночками разной степени наполненности, останавливая взгляд на той, что практически не тронута. В отличии, от почти что пустого лотка с клубничным мороженым.       — Лимонное, пожалуйста, — нерешительно произносит девушка, поджимая при этом губы. Намеренно изменяет своим предпочтениям, тем самым будто наказывая себя за все проявленные в течении дня слабости, в числе которых определённо лидирует находящаяся в руке Ким Тэхена собственная ладошка.       Ненавистное лимонное вместо любимого клубничного — пусть и крохотный ущерб самой себе, но всё же. Возможно, он отрезвит от пьянящих мыслей и послужит оплеухой за беспечное погружение в сказочные образы-отражения из оконных стёкол.       — Ну смотри… оно довольно кисленькое будет, скажем так, на любителя, — почти сразу предупреждает продавщица, однако получив молчаливый кивок согласия от своей немногословной покупательницы резво открывает холодильную камеру, принимаясь набирать мороженое из ванночки в хрустящий вафельный конус.       — А вы, молодой человек? Уже выбрали вкус?       Я выбрал этот вкус ещё лет пятнадцать назад.       — Я хочу клубничное, — размеренно отвечает Тэхен, — но сперва уточню: оно ведь не из натуральной клубники?       Мгновенная пауза непонимания со стороны продавщицы.       — Конечно из натуральной, — на автомате отвечает женщина, вручая наполненный несколькими кислотно-желтыми шариками рожок Сииль, — настолько, насколько это возможно.       — Ещё раз, — мужской голос звучит всё также ровно, однако в этом его спокойном тембре всё же проскальзывает некая строгость, — в составе этого мороженого есть настоящая клубника?       — Е-есть, — потеряв и половину прежней бойкости, отвечает продавщица, пытаясь вспомнить, какие именно ингредиенты включены в состав продаваемого ею товара, — ну… натуральные сливки точно есть, и клубника… клубника скорее всего тоже.       — Скорее всего?       — Это надо смотреть в товарных карточках, — к собственному удивлению, женщина чуток опешивает, ведь кажется, что это первый раз, когда покупатель так дотошен в своих вопросах относительно состава.       — Значит, надо бы посмотреть, — ещё строже отчеканивает Тэхен, — это достаточно принципиальный для меня момент.       И продавщица, и Сииль практически одновременно меняются в своих взглядах, со скептическим замешательством реагируя на озвученную молодым человеком фразу.       Женщина поочередно смотрит то на парня, то на его спутницу, словно пытаясь определить, какой ответ ей нужно дать.       Сииль же искренне любопытна столь неожиданная дотошность Тэхёна в подобной мелочи.       — Надо же… — с легким подколом произносит девушка, пробегаясь быстрым взором по идеальному мужскому профилю, — никогда бы не подумала, что ты такой капризный в вопросах еды.       — Я интересуюсь этим только потому, что не хочу преждевременно тебя шокировать, — молодой человек плавно поворачивает голову в сторону Сииль, после чего игриво подмигивает, — но если ты хочешь свидание со спецэффектами, только скажи.       — М? — девушка неконтролируемо приподнимает брови.       — У меня аллергия на клубнику во всех её проявлениях, Си. Если съем хоть кусочек, то уже через минуту буду кататься по полу в мучительных конвульсиях и с пеной у рта, — абсолютно буднично поясняет юноша, — ну… по правде, прямо до этого я ещё никогда не доводил, но весь процесс мне достаточно красочно описали врачи.       И пока Сииль медленно обрабатывает чужое откровение, ставшее для неё предельной неожиданностью, продавщица судорожно разыскивает в массивной папке с документами технологические карточки.       — У нас только синтезированные пищевые красители и ароматизаторы! — женщина тут же выставляет перед молодым человеком одну из карточек, радуясь тому, что её не совсем натуральное мороженое всё же сможет утолить чужие требования.       — Тогда я должен выжить, — довольно кивает Тэхен, чувствуя на себе изучающе-пытливый взгляд Сон Сииль.       От её заинтересованности до жути приятно, а вручённый продавщицей рожок с мороженым дополняет весь момент порцией удовольствия, которую тут же перекрывает новая: выражение лица девушки, когда она пробует своё невыносимо кислое лимонное.       Тэхен начинает посмеиваться от увиденного, заедая смех своим пусть и не натуральным, но потрясающе вкусным клубничным.

***

Movement — Lace

      Главный городской парк Кванджу определённо не может похвастаться благоустройствами, которыми обладают столичные парки, однако кое-какой провинциальный шарм у него всё же имеется. Тэхен отмечает это почти сразу, стоит им с Сииль оказаться на огороженной территории достаточно зелёной парковой зоны.       Так как время на часах уже перевалило за полдень, а расстелившиеся по небу преддождевые облака заполнили собой куда больше пространства нежели утром, создав тем самым довольно плотную защиту от палящего весеннего солнца, гуляющих в парке значительно прибавилось.       Пройдя метров двести по основной пешеходной дорожке, Тэхен заводит Сииль в крытый павильон, представляющий собой достаточно обширную развлекательную зону с самыми разнообразными игровыми автоматами. Это очередное клише корейских романтических свиданий, в которое юноша решил себя вместе с девушкой погрузить. Вот только Тэхён и представить не мог, насколько злую шутку с ним сыграет приглушенное неоновое освещение зала.       В таком непривычном свете идущая рядом Сон Сииль выглядит ещё более нереальной, будто бы совсем выдуманной.       Серебро её непослушного платья в переменчивых лучах розового, желтого и голубого неона теперь приобрело небывалое искрящееся сияние, в то время как бледнота открытой фарфоровой кожи вышла на абсолютно новый уровень своего изумительного оттенка. Густая смоль длинных завитых волос стала ещё более угольной, тем самым лишь подчёркивая удивительный контраст цветов, столь гармонично сочетающихся в одной лишь девушке.       Чёрное и белое. Мрак и свет. Порочная красота и чистая, невинная. Ведьма и Ангел.       Особенно Тэхена доламывает момент, когда лучи неона перекрашиваются в голубой оттенок. Тогда цвет бледной девичьей кожи и вовсе сливается с холодным серебристым отблеском платья, создавая мимолётное ощущение того, что Сииль стоит перед ним абсолютно обнаженной. Благо, голубая подсветка достаточно быстро сменяется розовой, а затем желтой, даря юноше необходимые секунды для понимания: всё увиденное — не более, чем мираж.       Пока Сииль с нескрываемым любопытством разглядывает игровой павильон, Тэхен с огромным усилием отрывает свой взор от плавных очертаний её фигуры, опрометчиво сбегая взглядом прямо к девичьему лицу.       Зря. Очень зря. Ведь притягательность мягких бледноватых черт работает максимально против мужской стойкости.       Все запреты на прикосновения сняты, — крайне нетерпеливо подначивает собственный внутренний голос, — она сама их сняла.       Да-да. Кажется, что в происходящем моменте всё сложилось для тебя как нельзя удачно.       Так и какого хера ты тянешь?       Девушка, в этот миг засмотревшаяся на содержимое огромного автомата с мягкими игрушками, начинает неосознанно улыбаться в порыве какой-то по-детски искренней и чистой радости — и молодой человек от одних только приподнятых уголков её аккуратного рта ощущает опьянение такой немыслимой силы, что кажется, будто ещё чуть-чуть и его тело обязательно растечется по полу всей игровой зоны.       Ты же хочешь сделать это. Хочешь прикоснуться к одному из этих вздернутых краешков пухлых розовых губ.       Быстро. Аккуратно. Но в тоже время настойчиво и сочно.       Тэхен вновь небрежно смахивает отсутствующую челку в сторону, желая смахнуть и навязчивый голос из головы, однако почти сразу раздражается из-за того, что излюбленный ритуал всё ещё является недоступной опцией. Более того, кажется, что своим действием парень лишь сильнее бередит свой личный мыслительный адок.       От одного короткого и невинного касания губ никто не умрёт. Ты правда в этом уверен? Задуманное даже и поцелуем-то назвать нельзя. Так… жалкий невинный чмок.       Терпение и традиционная сдержанность покидают мужское тело слишком резко и подло, чтобы Тэхен успел самого себя одёрнуть. Наверное, так и работает подлинное колдовство, под невидимый, но крайне мощный выброс которого он вновь так беспощадно попал.       Несколько шагов в сторону Сон Сииль. Чтобы встать к ней вплотную. Собственная ладонь мгновенно оказывается на её изящной талии, в то время как другая ни на секунду не прекращает удерживать миниатюрную руку в своём замке. Ещё пара шагов, теперь уже совместных — для Тэхёна вперед, для Сииль назад. Преграда в виде боковой стенки массивного игрового автомата, в которую отступающая девушка неизбежно врезается спиной. А затем бесцеремонное приближение. Его лица прямиком к Её…       — Что… что ты делаешь? — Сииль только и успевает выпалить это в момент, когда её свободная ладошка впивается в грудь Тэхена, а вмиг округлившиеся глаза с подлинной растерянностью устремляются в мужское категорически непроницаемое лицо.       — Целую тебя, — до неприличия прямолинейно отвечает юноша, будто в этот самый миг и себе самому признаётся в собственных намерениях. Он хочет именно поцелуй, а никак не детское невнятное прикосновение к уголку её губ.       И у Сииль уходит время на осмысление чужого ответа.       Он правда… Правда это сказал? Морщинка напряжения постепенно вырисовывается над фарфоровой переносицей. В который раз за сегодня.       Вот так просто? Так просто и буднично он об этом сообщил?.. — внутри Сииль начинает закипать очередное непринятие. Непринятие чужого поведения. Ведь столь потребительски-дежурное отношение к поцелую никак не возможно в её личной системе ценностей. Вот, то самое, что всегда будет отличать образ юноши из оконного отражения от настоящего Ким Тэхена, который прямо сейчас прижимает её к стенке автомата с мягкими игрушками.       Сама «идея поцелуя» всегда была для Сииль чем-то сакральным, допустимым исключительно в красивых романтических сказках, но никак не в реальной жизни. Трудно представить себе что-то более интимное и сокровенное, чем прикосновение своих губ к губам другого человека с последующим обменом тёплой вязкой слюной, дополняемым плавными чувственными движениями языков. Ну, или совсем не плавными. Абсолютная же невозможность их с Тэхёном поцелуя будто бы стала обязательным негласным ритуалом между молодыми людьми, оберегающим их обоих от обязательных трагичных последствий.       — Нельзя, — Сииль продолжает хмуриться, однако её взгляд не содержит в себе и толики гнева, что Тэхен как никогда ясно видит. Оттого и предпринимает ещё одну попытку приблизить своё лицо к девичьему.       — Нет, — брюнетка выносит свой короткий вердикт с предельно напускной уверенностью, усиливая давление ладошки на мужскую грудь.       — Почему это? — приподняв одну бровь вверх, с деланным непониманием озвучивает Тэхен, чувствуя немедленное дрожание мышц от того, что прямо сейчас он имеет такую редкую возможность «безнаказанно» вжимать Сон Сииль в стенку автомата.       Тем временем, неон освещения не перестаёт меняться, каждые пятнадцать секунд возвращаясь к подлому голубому цвету. И к тому миражу в голове Тэхена, что в тот же миг начинает колотить по мужским ногам иллюзорной железной палкой, заставляя их во что бы то ни стало подкоситься.       — Потому что я тебе не разрешаю, — брюнетка старается звучать строго и даже грозно, но Тэхен на это может только искренне умиляться.       — Вот как. Значит, ты мне не разрешаешь… — молодой человек лишь укрепляется в своих намерениях, начиная быть требовательней как в действиях, так и в словах, которые намеренно носят поддразнивающий характер.       Как там ведут себя друг с другом эти бесячие корейские парочки? Какие ласкательные обращения обычно используют? Не ответив себе самому на столь внезапный странный вопрос, Тэхен неожиданно выпаливает:       — Ведёшь себя, как ёжик.       …       И Сииль вновь кажется, что ей послышалось.       — Н-никакой я не ёжик, — с плохо скрываемым замешательством мямлит девушка, тут же сбегая своими искусственно-карими глазами к мужским ключицам, что аккуратно выглядывают из-под ворота рубашки.       Тэхён же крайне неожиданно убирает ладонь с талии девушки, после чего начинает тянуться своим указательным пальцем прямо к лицу Сииль, намереваясь дотронуться до кончика её аккуратного аристократического носа. Округлившиеся в полном непонимании этих действий карие глаза вновь возвращаются к лицу Тэхена, как юноша того и хотел, однако в момент ожидаемого прикосновения девушка резко отворачивает голову в сторону, так и не позволяя столь невинному контакту произойти.       Знал же, что так будет.       — Ну вот. Всё как я и сказал, — с искренним тёплым смешком в голосе подытоживает молодой человек, — самый настоящий ёжик.       Нет-нет-нет! — моментально восклицает внутренний голос в голове Сииль, — это издевательски ласковое и дразняще нежное обращение определено не из твоего с Тэхёном мира. Так нельзя. Так слишком больно.       — Маленький клубничный ёжик, — тем временем добавляет молодой человек, продолжая обрисовывать своим пытливым взглядом черты девичьего лица, — уколешь меня раз и я тут же свалюсь замертво…       Тэхен произносит эти слова настолько естественно и легко, что сердце Сииль начинает тарабанить по каркасу грудной клетки настолько громко, что кажется все посетители игровой зоны вот-вот сбегутся на этот пронзительный грохот.       — Но всё же объясни, — продолжает юноша, непроизвольно облизывая нижнюю губу и наклоняясь к своей спутнице сильнее, — зачем ты надела это изумительно непослушное платье, так красиво завила свои волосы, подвела глазки и накрасила губы, если не хочешь, чтобы я тебя целовал?       И когда ты положил хер на то, чтобы следить за собственным языком?       Тэхен едва договаривает свой вопрос до конца и вновь немного приближает своё лицо к девичьему, заставляя Сииль сильнее упереться макушкой и лопатками в стоящий позади игровой автомат.       Когда увидел её в этом платье.       Намеренно вызывает её смущение, ведь оно непременно принесёт с собой удивительного цвета румянец на бледных сатиновых щеках.       В отсветах неона он пылает в разы интенсивнее.       Сииль старательно объясняет себе всё происходящее тем, что прямо сейчас с ней играются, дразнят и задевают, словно маленького глупого ребёнка, поэтому в качестве ответа выбирает лишь единственный возможный вариант: «подыграть».       — Сейчас наше первое свидание, — негромко произносит брюнетка, чудом позволяя этой фразе не продрожать в собственных устах, — и какой девушкой я буду в твоих глазах, если позволю себя поцеловать?       Почему-то кажется, что собственный голос звучит жалко, невзрачно и неуверенно, но Сииль даже не догадывается о том, как же легко только что озвученная фраза крошит внутренний стержень Тэхена в щепки.       Какой девушкой ты будешь в моих глазах? От удара ее слов оставшаяся мраморная броня вновь начинает нехило вибрировать. Самой драгоценной.       — Так не позволяй.       Тэхен произносит это, даже не пытаясь скрыть густую туманную поволоку, пуще прежнего застилающую его без того потемневший взор. Через пару секунд мужские веки и вовсе прикрываются и молодой человек начинает наклоняться к Сииль еще быстрее, безжалостно сокращая сантиметры между их лицами и напирая своей грудью на останавливающую его ладошку без крупицы сомнения.       — Уговор!       Что?..       И теперь очередь Тэхена подвергать сомнению качество собственного слуха.       Что, блять, ещё за уговор?       Юноша непроизвольно морщится, однако вынужденно прекращает своё действие, нехотя открывая глаза и застывая в пяти сантиметрах от лица девушки.       — Предлагаю уговор, — произносит Сииль, пытаясь угомонить собственную грудную клетку от слишком активных движений вверх-вниз, — достань мне игрушку из этого автомата, — брюнетка вонзает свой якобы решительный взор прямо в парня, стараясь при этом звучать крайне уверенно; кивком вбок указывает на витрину игрового устройства, к которому её прямо сейчас так бесстыдно прижимают, — и тогда… тогда я разрешу себя поцеловать.       …       Тэхен тратит приличное количество секунд на обработку услышанного, затем с помощью невесть откуда взявшейся силы заставляет себя отстраниться.       Он ничего не комментирует, только что-то весьма кропотливо обдумывает. Делает небольшой шаг в сторону, приковывая свой теперь уже сосредоточенный взгляд к стеклянной витрине стоящего рядом автомата.       Что-то не то.       Начиная от самого́ игрового устройства с достаточно «неудобными» для необходимых манипуляций игрушками, заканчивая её самодовольным «разрешу»… А ещё той мимолетной дьявольской искоркой, что слишком быстро пронеслась в девичьих глазах.       Сииль, тем временем украдкой наблюдающая за молодым человеком, отчего-то расслабляется, даже позволяя себе облокотиться о стенку автомата всей спиной.       Совсем не отдаёшь себе отчёта в том, насколько бесстыдно разглядываешь его?       Ещё и это бесконечное чувство опьянения, как будто шампанское было выпито не пару часов назад, а только что.       Молодой человек, устремивший внимательный взгляд сквозь прозрачную витрину, медленно обходит игровое устройство, в последствии становясь у его центральной панели управления. Выдерживает молчание ещё секунд десять, после чего наконец произносит:       — Попросишь.       Вот он — настоящий Ким Тэхен. Наглый, бесцеремонный, бессовестный.       А ещё такой краси…       Сииль слишком больно вжимает ногти в изрядно вспотевшие ладони, заставляя себя немедленно прервать поток неуместных мыслей о… о Нём.       Немой вопрос относительно мужской реплики тут же вырисовывается на женском лице. И парень как будто видит это, хоть и продолжает удерживать свой взгляд исключительно на игровом автомате.       — Ты попросишь меня себя поцеловать, — Тэхен дополняет только что сказанное, возвращаясь цепким взором прямо к рассматривающей его девушке настолько неожиданно, что Сииль тут же сбегает своими глазами в сторону, слыша, как некогда дразнящие мужские интонации слишком быстро сменяются терпеливой серьёзностью, — такой уговор.       И теперь очередь Сииль размышлять над услышанным. План, родившийся в голове минуту назад, казался более идеальным до того, как Тэхен подтвердил своё в нем участие. Потому, взвесив все возможные риски, девушка решается на необходимое уточнение:       — Хорошо, — соглашается брюнетка, подобным ответом непроизвольно заливая в тело юноши слишком много блажи, — только мне нужна конкретная игрушка, — уже через миг забирая её обратно.       Ну конечно, — тут же проносится в мужской голове, и из-за этого подвоха парень начинает непроизвольно ухмыляться, — скорее всего та, что лежит на самом дне.       Девушка тем временем аккуратно отталкивается от стены и плавно разворачивается к автомату с плюшевыми покемонами, начиная неспешно обходить его по периметру — так, чтобы уже через пару секунд встать рядом с Тэхёном.       — Вон тот, — ощутив внезапный прилив внушительной дозы дофамина, Сииль задорно озвучивает своё пожелание, — круглый розовый.       И не представляет, как быстро Её просьба превращается в мягкий, но в то же время такой непреложный приказ для Него. Ведь как иначе объяснить это нестерпимое щекотание в зоне собственной диафрагмы, всего за миг заставляющее Тэхёна настолько сильно захотеть вытащить своей Ведьме эту чёртову игрушку.       Её колдовство. Снова оно подкашивает его ноги.       Тэхен пробегает глазами по внушительному количеству лежащих друг на друге покемонов, не без труда выцепляя под ними единственного розового.       Что ж. Не на дне. Но максимально к нему близко.       Маленькая Ведьма. Намеренно выбрала игрушку, которую практически невозможно вытащить хлипкими автоматными клешнями.       — Почему именно Джигглипуфф? — весьма скептически интересуется Тэхен.       Пятисекундная пауза. На «придумать».       — Потому что он покемон-музыкант.       Исчерпывающе, Сон Сииль.       — И… сколько попыток у меня есть?       — Одна, конечно же, — с нарочитым удивлением, а еще нотками плохо скрываемого удовольствия произносит девушка, — но ты всегда можешь отказаться, — добавляет это, в самом конце предложения хитро ухмыльнувшись.       — И в мыслях не было, — флегматично проговаривает Тэхен, после чего бросает последний взгляд в сторону розовой игрушки, в полной мере оценивая масштаб приобретённого пиздеца. Вот только Тэхена ещё никогда не останавливала девяносто девяти процентная вероятность проигрыша.       — Могу я попросить какую-нибудь твою вещь? — парень поворачивает голову в сторону девушки, сканируя её профиль своим пытливым взором, — в качестве талисмана на удачу. Сережка, скажем, подойдёт.       Слишком странная просьба со стороны Тэхена остаётся незамеченной, ведь Сон Сииль в этот момент очень сильно увлекается перспективой его провала.       — Это какие-то древнекорейские суеверия, Ким Тэхен? — аккуратно ехидничает девушка.       — Типа того, — терпеливо кивает молодой человек.       — Ну… если это поможет, то как я могу отказать, — дразняще проговаривает брюнетка, тут же поражаясь тому, насколько же её интонации сейчас походят на обыденные поддразнивающие тона самого Тэхена.       Будь внимательнее. Вы вместе около пяти часов, а ты уже перенимаешь на себя его привычки.       Сииль аккуратно снимает одну из своих сережек и вручает её молодому человеку, испытывая внутри себя предельно волнительный трепет от всей сложившейся ситуации.       — Верну сразу, как достану игрушку, — заключает Тэхен, крепко-накрепко сжимая девичье украшение в одной из своих ладоней.       И дальше происходит то, от чего Сон Сииль опешивает так, как кажется ещё никогда за сегодня.       Бросив короткий разведывающий взгляд по сторонам, Ким Тэхен неспешно обходит игровой автомат, после чего присаживается на корточки, принимаясь совершать манипуляции с боковым «карманом» устройства. Производит свои «проворачивающие» действия как будто бы отверткой, но Сииль с замиранием сердца осознаёт, что парень делает это исключительно её серебряной серёжкой. Не проходит и десяти секунд, как юноша снимает защитную панель, ведущую прямо в отсек с игрушками, затем запускает туда руку, без особого труда забирая того самого розового покемона.       После, Тэхен абсолютно спокойно и крайне аккуратно ставит блок боковой панели на место и как ни в чем не бывало возвращается к девушке с игрушкой в руках.       — Это тебе, Си, — вручает брюнетке очаровательного плюшевого покемона, после чего практически сразу тянется к её уху, намереваясь вернуть изящную серёжку на прежнее место.       Сначала бретелька её платья, теперь серёжка. Как же быстро ты подсел на подобные жесты.       — Нечестно… — то единственное, что вышепчивает Сииль в момент, когда Тэхен продевает штифт серебряной застежки обратно в мочку уха. Она хочет выговорить ещё несколько слов своей обиды, однако вовремя себя осекает, понимая, что любой укор в его сторону будет звучать из её уст максимально жалко.       Он ведь перехитрил тебя. Ловко и умело. Так что признай… — голос разума самовольно возникает в голове, — признай, что его победа заслуженна.       Заслуженна.       Но я ни за что ему об этом не скажу.       — Не нужно смотреть на меня этими растерянными оленьими глазками, — с небывало выразительным удовольствием в голосе озвучивает Тэхен, крайне бесстыдно смакуя момент собственного превосходства, — ты что, серьёзно рассматривала вариант, в котором я не достану для тебя игрушку?       Но Сииль не отвечает. Просто направляет свой стремительно гаснущий взгляд в область мужских губ, нервозно вжимая собственные пальчики в неуместно приятный махровый плюш, пытаясь унять пронзившую тело дрожь.       Только посмотри на неё. Перспектива поцелуя с тобой вгоняет её в абсолютный ужас, — внутренний голос разрезает мысли Тэхена самыми ядовитыми интонациями.       Не сразу осознав чужую реакцию на свой выигрыш, юноша испытывает запоздалое острое скручивание в области живота.       — Сииль, — негромко произносит имя девушки, отступая от неё на полшага в намерении дать чуть больше свободного пространства, — я не хочу и не буду целоваться с тобой здесь, — намеренно выбирает немного наивную детскую формулировку, стараясь притушить чужое беспокойство уверенной лёгкостью своих слов, — так что можешь раньше времени не трястись.       Тэхен едва договаривает последнюю фразу, как тут же встречается с вонзающимися в его глаза искусственно-карими радужками, всего за миг наполнившимися чем-то, что юноша может описать как… благодарность?       Нет, Сон Сииль. Хватит смотреть на меня таким удивительным взглядом. Иначе я перечеркну всё, что только что сказал.       Тэхён ещё до конца не понимает, что происходит. Они с Сииль просто стоят друг напротив друга, но в эту секунду всё кажется предельно вымышленным, а сменяющие друг друга лучи неона лишь добавляют моменту особой неправдоподобности.       Из этой неоновой сказки пора бежать.       Мгновенье — и мужская ладонь вновь смыкается с девичьей, на этот раз переплетая пальцы друг друга так, как Тэхен хотел с самого начала, когда Сон Сииль только «позволила» к себе прикасаться.       Терпение. За него действительно даются самые ценные награды.       Прошло всего пятнадцать лет, а он уже может держать Её за руку, к тому же столь смелым образом. Интересно, а сколько лет потребуется для того, чтобы она перестала при этом трястись?       Сколько бы ни было. У Тэхёна их нет.       — Пойдём, — произносит молодой человек, — у нас впереди аттракционы. И квест-рум с клоунами, — не отказывает себе в желании подколоть девушку, на что моментально встречает её встревоженное протестное:       — С кем?!

***

Editors — Belong

      В квест-рум к клоунам конечно же никто не пошёл.       Зато молодые люди весьма успешно прокатились на достаточно безопасном «пиратском корабле», старомодной «орбите», классической «карусели» и том немногом, что парк аттракционов города Кванджу смог предложить.       Ещё Сон Сииль сумела заинтриговать Тэхена своим тщательно скрываемым желанием посетить Дом Ужаса, находящийся на самой окраине парковой зоны.       — Хочешь туда? — спрашивает молодой человек, замечая, что девушка чуть замедляет темп совместной ходьбы в момент, когда они проходят мимо павильона, имитирующего собой мрачный заброшенный особняк с пристроенным рядом «кладбищем».       Ей определённо любопытно то, что происходит за его дверьми, — подмечает про себя юноша, радуясь тому, что с каждой последующей минутой Сииль будто бы сильнее погружается в их свидание. Словно за последние пару часов больше вещей стало вызывать у неё подлинный интерес, а следовательно и более живые реакции — и теперь Тэхен жаждет от девушки еще большего отклика.       — Нет-нет, — Сииль моментально отводит взгляд от «заброшенного особняка», поджимая при этом свои пухлые губы, в то время как её глаза непроизвольно перебегают к мужской груди, прямо к области, где находится чужое сердце, — лучше пойдём дальше.       Это так мило. То, как она беспокоится о твоём ущербном сердечке, — внутренний голос Тэхена вновь вклинивается со своим обязательным комментарием, — наверное думает, что оно остановится сразу же, как ты увидишь местного аниматора в выпачканной бутафорской кровью простыне.       — А давай-ка заглянем, — с легкими игривыми нотами в голосе и резвой искрой любопытства в глазах предлагает молодой человек, не позволяя девушке возразить что-либо существенное.       — Но может лучше… — едва успевает начать Сииль, однако её тут же перебивают.       — Пойдём-пойдём, — Тэхен уже совершает серию шагов в сторону Дома Ужаса, принимаясь тянуть брюнетку за руку, — вряд ли меня хватит инфаркт от вида уёбищных зомби-кукол из папье-маше, — бросает про самого себя эту чёрную циничную шутку, ощущая, как вся желчь и жёсткость сказанных слов моментально нивелируется приливом чего-то тёплого и мягкого — всё потому, что в этот миг девушка начинает следовать за ним как никогда послушно.       Пройдя вместе с Сииль вдоль узкого коридора, находящегося прямо за скрипучей парадной дверью, а затем войдя через него в плохо освещённое помещение ещё с несколькими посетителями Дома Ужаса, Тэхен позволяет себе маленькую хитрость: на полпути к потрепанной ржавой вагонетке, которая, судя по всему, должна повезти гостей по основным «комнатам» особняка подобно поезду, молодой человек внезапно присаживается на корточки, принимаясь устранять проблему со своим якобы развязавшимся шнурком, тем самым задерживая себя и свою спутницу на месте, а всех остальных пропуская вперед.       Сииль послушно останавливается рядом с юношей, невольно наблюдая за тем, как облачённый в чёрную мантию работник аттракциона рассаживает посетителей по местам — по двое на каждый ряд. И к моменту, когда они с Тэхеном подходят к вагонетке, остаются лишь последние два сиденья в самом её хвосте.       Именно так, как и хотел Тэхен.       — Прямо места для поцелуев, — негромко проговаривает юноша куда-то в область девичьего затылка в момент, когда Сииль, по приглашению «мужчины в плаще», первой встаёт на ступеньку вагонетки, через пару секунд занимая своё место с правой стороны.       — Принудительных, судя по всему, — цепкий ответ от девушки не заставляет себя ждать.       — Добровольно-принудительных, — тут же поправляет молодой человек, садясь рядом и практически сразу обескураживая Сииль образовавшейся близостью.       Тут слишком мало места. Слиш-ком.       Плечи, локти, руки, бедра неизбежно прижимаются друг к другу. И даже Тэхен, имеющий привычку сидеть с чуть расставленными в сторону ногами, испытывает дискомфорт из-за скованности своего тела. Но, правда, только лишь из-за этого.       Сииль же молчаливо переваривает подобную тесноту, делающую их с Тэхёном физический контакт максимально вынужденным и при этом небезопасно долгим.       Занятно, что уже в следующий же миг юноша наклоняется к уху девушки, за малым не задевая его губами, и выговаривает своё предложение с полным нарушением её личного пространства:       — Если ты возьмёшь меня под руку и чуть прижмёшься, нам обоим будет гораздо удобнее.       В этот момент в мужской голове вырисовывается упоительная картинка-мираж, в которой Сон Сииль плавно кладёт свою голову прямо ему на плечо, при этом чуть утыкаясь в шею макушкой, а обеими руками нежно оплетает предплечье, исполняя только что высказанную просьбу самым изумительным образом.       — Гораздо удобнее что? — теперь уже в реальности выпаливает брюнетка, одновременно с этим поворачивая голову в сторону парня, слишком внезапно задевая его нос своим.       Целоваться, — хочет ответить на девичий вопрос юноша, тем самым излюбленно поддразнив, однако вместо этого не произносит ни слова. Тэхен просто зависает в этом вкусном моменте, где лицо Сон Сииль по её же собственной инициативе находится в зачаровывающей близости от его лица; медленно вдыхает её запах, вновь с обидой замечая в нем полное отсутствие клубники; сильнее вязнет в своих мыслях, медленно сменяющих собственный взгляд с легкомысленного и игривого на более тяжеловесный и отрешенный.       С каждым мигом сильнее хочет чего-то большего. И с каждым мигом только отчётливей понимает, что этому «большему» никогда не суждено сбыться.       Так странно, но впервые за этот день Тэхен отстраняется первым, уводя свой задумчивый взор вперёд, в темноту узкой рельсовой дороги — и теперь уже Сииль вынуждена разглядывать мужской профиль в безуспешных попытках понять, что же сейчас таится в чужих мыслях.       Ближайшие полминуты девушка проводит в раздирающих сомнениях, внутренних распрях и торгах, после которых… послушно выполняет то, о чем ей ранее сказал молодой человек.       Прекращая вжиматься в борт вагонетки, Сииль заставляет себя расслабиться настолько, насколько это вообще возможно в её ситуации — и из-за подобного решения, площадь их с Тэхеном соприкосновения моментально увеличивается, усугубляясь тем, что в следующий миг девушка просовывает свою руку через мужскую, аккуратно обхватывая молодого человека вокруг локтя.       Как же быстро выстроенные между ними грани рушатся. Это пугает. Очень.       Сииль не говорит ни слова, а точно так же как Тэхен направляет свой взгляд в неизвестность рельсового пути.       Свет в коридоре полностью гаснет, а из громкоговорителя раздаётся нарочито зловещий смех. Вагонетка трогается со своего места с крайне неприятным скрежетом, направляясь к дверям самой первой комнаты, из которой начинают доноситься истошные вопли, моментально погружающие Ким Тэхена и Сон Сииль в мир провинциального Дома Ужаса на ближайшие тридцать минут.       Что ж… Аттракцион выходит довольно занимательным. По правде говоря, больше смешным, чем страшным. Во всяком случае, для последнего ряда вагонетки.       Тэхен и Сииль ловят одновременные смешки друг друга в моменты, когда реквизит «пыточных комнат» выглядит уж очень нелепым, а грим на актёрах-аниматорах смотрится крайне неправдоподобно.       Когда же в финале аттракциона сверху на вагонетку падает «выпотрошенная до внутренностей» кукла — Тэхен позволяет себе прокомментировать произошедшее ехидной фразой: «это видимо кто-то из выбывших с «Продьюс-101», чем заставляет Сииль прыснуть от смеха, как бы сильно девушка не противостояла этому порыву.       Смеяться в его присутствии — что-то инородное, странное… но в тоже время по совершенно неясным причинам расслабляющее. Пусть и самую-самую малость.       Обратный путь Тэхена и Сииль от Дома Ужаса к главной площади парка проходит пусть в поверхностном и не самом складном, но всё же разговоре, во время которого девичий взор, в очередной спасительной попытке побега от мужских глаз, цепляется за прилавок уличного тира с его многочисленными призами.       Интересно, а Тэхен умеет стрелять? Смог бы что-то выиграть там, где невозможны эти его трюки с замками? — внезапная мысль абсолютно неподконтрольно проскальзывает в голове, заставляя Сииль сглотнуть слюну в момент неожиданно пронёсшегося по телу табуна мурашек. Стоп. Тебе совсем незачем этим интересоваться, — саму себя осекает девушка, поматывая головой из стороны в сторону, тем самым отгоняя неуместные вопросы прочь.       Стараясь отвлечься, Сииль принимается изучать разложенные на полках мягкие игрушки, даже не подозревая о том, что её профиль в этот момент точно так же изучают внимательные мужские глаза.       — Хочешь попробовать? — интересуется Тэхен, останавливаясь рядом с девушкой у прилавка тира.       — Я?.. — брюнетка чуть приподнимает брови, естественным образом при этом смущаясь, — нет-нет, просто засмотрелась, — коротко и дежурно улыбается, поджимая при этом губы, — стрелять я точно не хочу.       С таким количеством внимания с Его стороны до сих пор не свыкнуться.       — Ясно, — хитрые ноты моментально проскальзывают в мужском голосе, который к тому же теперь звучит более игриво, — значит, хочешь посмотреть, как это буду делать я.       Просто поразительно. Стоит тебе только подумать о чём-то потаённом, как он тут же озвучивает это со своей довольной ухмылкой. Ещё и не в качестве вопроса, а в качестве утверждения.       — Нет же… Я ничего такого не имела в виду, — Сииль машинально оправдывается, — к тому же, у меня уже есть игрушка, — машинально поворачивает голову назад, в сторону, где находится зона с камерами хранения, в одной из которых благополучно оставлены её розовый покемон и полученный еще утром букет алых роз.       — Ну-у-у, — со слегка вздернутым вверх краешком рта тянет Тэхен, — значит, будет еще, — добавляет невозмутимо, но в то же время с оттенками фирменной наглости, после чего вытаскивает из кармана брюк бумажник и расплачивается за свою предстоящую попытку.       Выслушав все инструкции от работника тира, молодой человек берёт в руки пневматическую винтовку, заполняет её слоты выданными патронами, затем выпрямляется, занимая удобную стойку для стрельбы, и буквально через несколько секунд совершает серию четких уверенных выстрелов.       Ким Тэхен попадает во все отображающиеся на специальном экране цели, вызывая мгновенные изменения в лицах не только работников тира, но и некоторых прогуливающихся мимо людей. Сон Сииль тоже не становится исключением — её глаза моментально округляются, а рот приоткрывается в удивлении от столь неожиданно эффектных и вместе с тем точно выверенных действий молодого человека.       Они вызывают внутри девушки очень необычное чувство. Такое невинное, немного щекотное, но при этом удивительно лёгкое. А ещё… слишком реальное, будто бы совсем настоящее. И это «настоящее» прямо сейчас разливается по организму чистым горным ручьем, даря ощущение свежести и такой облегчающей прохлады, усиливающейся внешним порывом предгрозового ветра, развивающего девичьи волосы вместе с тканью серебряного платья.       Почему же кажется, что ты намеренно даришь мне все эти простые, но такие настоящие моменты?       Словно это твои подарки на прощание.       От этих мыслей сердце девушки в одну секунду тяжелеет.       — Выбирайте игрушку! — восклицает работник тира, указывая на стенд с огромными плюшевыми зверьками, но Сииль, кажется, и не слышит вовсе. Просто безмолвно смотрит на Тэхена со спины, вплоть до момента, пока юноша сам не поворачивает голову в её сторону.       — Выбирай, — молодой человек дублирует чужую реплику, приковывая к глазам девушки свой пытливый взор; проговаривает слово со слишком обыденной интонацией в голосе, будто не он только что поразил десяток целей за раз.       И спасибо этому его ясному взгляду и такому приятному звучанию ровного тембра за то, что помогают Сииль хоть немного отвлечься от внезапно возникшей тяжести в левой области грудной клетки.       Девушка пробегает взором по полкам с игрушками, минуя огромные ряды одинаковых белоснежных зайцев, милых голубых коал и забавных пушистых альпак, замечая на краю самой нижней полки одного единственного плюшевого мишку с полуоторванной лапой и измятым бантом, существенно проигрывающего всем остальным игрушкам как в размере, так и в своей презентабельности.       — Медведя, п-пожалуйста, — негромко произносит брюнетка, переводя свой взгляд обратно к продавцу.       — По правде, вы наиграли на целого зайца, а это самый большой приз! Для медведя у нас немного другие условия, да и игрушка, как видите, осталась последняя, к тому же не в самом лучшем состоянии… кажется, мой помощник просто забыл убрать её с призовой витрины, — мужчина уже начинает тянуться к длинноухому белёсому зайцу, намереваясь забрать с полки именно его, однако девушка вновь озвучивает свое пожелание, на этот раз обращаясь непосредственно к своему спутнику.       — Хочу медведя, — специально или нет, но Сииль подкрашивает интонации своего голоса напускной капризностью, вновь возвращая глаза к до сих пор наблюдающему за ней Тэхену, стараясь убедить юношу в абсолютной категоричности своего желания.       И такое резкое переключение с «робкой вежливой девочки» на «уверенную и капризную» вмиг срывает с губ Тэхена искреннюю довольную улыбку.       — Желание Ангела — для меня закон, — бархатно заключает молодой человек, внезапно выбирая для Сииль уже давно позабытое обращение, тем самым мгновенно вызывая очередное изумительное порозовение на её щеках.       Тэхен снова поворачивается к работнику тира, уточняя у того условия для выигрыша медведя. Всё просто. Вместо прежних десяти неподвижных целей, которые юноша уже успешно поразил, по полотну тира «побежит» заяц, которого и необходимо застрелить, не задев при этом другие периодически появляющиеся фигуры животных. Сделать это необходимо до момента, пока заяц «не добежит» до «спящего» у финишной черты медведя и «не разбудит» его.       Молодой человек снова занимает стойку для стрельбы, а затем прицеливается, однако два первых выстрела пролетают мимо стремительно движущейся цели. Следуют еще три выстрела, но зайцу удается избежать и их. Тэхен сохраняет тотальное спокойствие, да только оставшиеся пять пуль так и не попадают в цель, из-за чего по образовавшейся у тира небольшой толпы зрителей прокатывается вздох огорчения.       — Еще раз, — безэмоционально заключает юноша, с изучающим прищуром рассматривая полотно для стрельбы, пытаясь визуализировать траекторию, по которой только что бежал заяц. Чувствует, что пока еще не поймал темп его движения.       Вторая попытка и… всё мимо. Третья — тоже самое. Четвертая-пятая — заяц всё также добегает до медведя, нагло нарушая его спячку. Шестая попытка — и вот уже над мужской переносицей прорезается первая морщинка раздражения.       Так странно, но происходящее кажется Сииль еще более гипнотизирующим, нежели изначальная победная стрельба Тэхена. Девушка наблюдает за очередной неудачной попыткой юноши, не позволяя себе даже моргнуть. Отчего-то смотреть на то, как он из раза в раз терпит неудачу, лишь усиливает тот самый щекотный трепет, до сих пор разливающийся по её телу беглым дофаминовым ручьём.       Поразительно. То, какой он упёртый.       — Не так уж и сильно я хочу эту игрушку, — Сииль, всё это время стоящая чуть позади, делает шажок ближе к Тэхёну, произнося свои слова с намеренно снисходительной и якобы сочувствующей интонацией, — может, пойдем?..       — Я почувствовал, с какой скоростью надо стрелять, — всё так же дежурно заключает юноша, однако нотки недовольства всё же просачиваются сквозь его короткую ядовитую ухмылку, — так что еще попытка и я пристрелю этого ёбаного зайца ко всем хуям.       Вновь округлившиеся глаза Сииль молниеносно прыгают к группе детей, увлеченно наблюдающих за стрельбой Тэхена последние пару минут.       — Пожалуйста, проходите дальше, — девушка максимально доброжелательно улыбается, жестом руки направляя ребятишек в сторону других развлечений, — не нужно слушать, как «дядя» ругается.       Сииль слышит незамедлительный хмык от Тэхена, после которого сама начинает шире улыбаться; будто только сейчас осознаёт, что последние несколько минут чувствует себя достаточно расслабленно и даже как-то легко. Её волнение конечно никуда не делось, а электричество, витающее между молодыми людьми в воздухе, и близко не рассеялось, однако все эти факторы перестали приносить девичьему организму ту сильную скручивающую боль, что была раньше.       Очередной порыв прохладного ветра проносится по телу Сииль внезапной волной неизведанного трепета, резко подталкивающего девушку к действию, которое она самой себе кажется никогда не сможет объяснить.       Сииль медленно подходит к Тэхену со спины. Становится очень близко, приподнимаясь при этом на носочках. Аккуратно кладет свои ладони на его широкие плечи, тем самым слегка опираясь. Ощущает, как юноша замирает от её прикосновения, и будто видит ряды острых мурашек, пробегающих в этот момент по его шее. Тянется губами к мужскому уху, через считанные секунды вкрадчиво вышепчивая: «мы с медведем очень на тебя надеемся».       Что. Ты. Вытворяешь?       Бах! Не допуская того, чтобы Сииль успела убрать руки с его плеч, Тэхен совершает череду выстрелов, по окончании которых толпа зрителей разрывается радостными возгласами и аплодисментами, ведь наконец-то доставучий заяц оказывается повержен.       Из-за пугающего мистического эффекта, который будто бы создали собственные действия, Сииль тут же отрывает руки от плеч Тэхёна и мгновенно отходит на пару шагов в сторону. Да только собственные ладони самопроизвольно начинают хлопать, аккуратно сливаясь с чередой зрительских аплодисментов.       — Колдовство средь бела дня, Сон Сииль, — Тэхен забирает с прилавка плюшевого медведя и вручает его девушке, хитро при этом щурясь, — но признаю, без него ничего бы не вышло.       Брюнетка же отчего-то никак не может перестать улыбаться, хоть изо всех сил пытается придать своей улыбке гораздо меньшую выразительность.       — С-спасибо, — едва только проговаривает Сииль, как её живот впервые за сегодняшний день подаёт весьма слышный сигнал о голоде.       Машинальный прыжок глазами к лицу Тэхена — столкновение с его довольной ухмылкой.       — Неужели наша следующая трапеза произойдёт по обоюдному желанию? — чуть наклоняется к девушке, игриво при этом подмигивая, — пойдем, Сон Сииль, где-то в парке было очень милое кафе.       Сколько часов прошло с момента их завтрака? Семь? Восемь? Кислючее мороженое, которое она так и не доела, определённо не в счёт.       Внутри себя девушка максимально поддерживает чужое предложение, однако стоит им с Тэхёном пройти вперёд несколько метров, как её правая нога подворачивается подобно тому, как уже случалось сегодняшним утром.       Сииль вынужденно останавливается, ощущая внезапный и при этом слишком выразительный приток тугой боли; тут же приподнимает подол своего платья, замечая, насколько сильно блестящие туфельные перепонки разодрали кожу на её щиколотках.       Почувствовала резь от этих ран только сейчас, когда необъяснимая эйфория от чужой стрельбы в тире чуть рассеялась. Чуть.       Яркие красные полосы на бледной коже видит и Тэхен, потому, аккуратно приобняв девушку за талию, сразу же отводит её к ближайшей парковой скамье.       — Видимо с прогулками и правда случился перебор, — с долей некоторого напряжения заключает молодой человек, присаживаясь на корточки прямо у ног Сииль; начинает по-хозяйски расстегивать перепонку на одной из туфель, тем самым невольно смещая фокус девушки с её болевых ощущений на чувство формирующегося внутри смущения, к которому за этот день у Сииль так и не произошло привыкание.       Когда-то Тэхен уже освобождал её ноги от обуви. А затем и от джинс…       Резкое запретное воспоминание принуждает сглотнуть слюну и одновременно с этим поёжиться.       — С моей стороны было очень глупо надеть совершенно новые туфли, — тут же выпаливает девушка, стараясь прогнать из головы будоражащие картинки прошлого.       Брюнетка усаживает игрушечного медведя на скамье рядом с собой, намереваясь как можно скорее освободить руки, чтобы по уже сложившейся традиции продолжить держать боковой вырез на юбке, при этом стараясь не забывать и про пока ещё находящиеся на своих местах бретельки.       Вот только следующая реплика Ким Тэхена заставляет всё усердное фокусирование Сииль быстро разлететься в пух и прах.       — Я могу понести тебя.       …       Просто. Ровно. Исчерпывающе.       — Что? — не сразу переспрашивает девушка, приковывая свой взор к лицу молодого человека, максимально сосредоточенного на том, чтобы освободить от тугой застёжки её вторую ногу.       — Я могу понести тебя на руках, — всё так же непринужденно повторяет Тэхен, теперь уже приподнимая свою голову и начиная глядеть на Сииль чуть исподлобья, — если, конечно, ты не будешь вредничать и дашься.       Смотрит прямо в глаза, в то время как подушечками своих пальцев едва уловимо проводит по коже её щиколотки — в самом раздражённом месте, без лишних слов помогая Сииль прийти к одному совершенно обескураживающему пониманию: в том, что Он сейчас делает, напрочь отсутствует что-либо грязное, непотребное и неправильное.       Скорее, наоборот.       Боже, что происходит?       Девушка хочет сглотнуть слюну еще раз, но в ротовой полости всё высыхает буквально за милисекунду.       — В этом нет нужды, — то скудное, что озвучивает Сииль, почти сразу сбегая взглядом куда-то в сторону, только и успевая придержать задрожавшую бретельку на своём непроизвольно дёрнувшемся плече.       Девушка ловит новое, на этот раз более ощутимое дуновение предгрозового ветра, понимая, что даже оно не в силах устранить симптомы, успевшие проявиться в её теле из-за столь бережного непривычного мужского прикосновения.       Чувствовать, как самый холодный человек на свете дотрагивается до тебя подобным образом сродни предынфарктному состоянию. И если Ким Тэхен не прекратит смотреть и трогать Сииль так, как сейчас — ускорившееся в своём биение сердце совершенно точно высверлит в девичьей груди внушительную дыру.       Но ведь твоё сердце вырвано. Вместо него давно уже стоит самодельный хлипкий муляж. Почему же тогда эти его фантомные сокращения настолько ощутимы?       — Если я сам схожу нам за едой, какова вероятность того, что ты от меня сбежишь? — Тэхен задаёт свой вопрос странной интонацией, в которой присутствует как едва уловимая игривость, так и достаточно ощутимая доля серьёзности; прекрасно понимает, что боль в ногах вряд ли станет существенной преградой для Сон Сииль, если она решится на побег.       — Не знаю, — всё также смотря куда-то в сторону отвечает брюнетка, ведь Тэхен так и не убирает свою руку с её щиколотки, продолжая аккуратно касаться пальцами. И всё, что может делать Сииль — это искусно притворяться, что этих прикосновений не чувствует.       — Не знаешь? — лукаво переспрашивает юноша, чуть наклоняя голову набок, тем самым ловко подлавливая отстранённый девичий взор.       Трехсекундная пауза.       — Не знаю, — с фальшивым спокойствием отвечает Сииль, лишь на милисекунду прыгая взглядом к дотошным мужскими глазам, мгновенно ощущая, как из-за этого зрительного контакта по всему телу разливаются новые хаотичные потоки будоражащих мурашек.       Тэхен ещё раз двигает подушечками своих пальцев по её коже — из-за чего вся проявившаяся дрожь становится в разы заметнее.       — Ну-у-у, в таком случае я не могу позволить себе рисковать, — подобной странной фразой Тэхен окончательно отбирает себе всё внимание девушки.       Уголки его губ плавно поднимаются вверх, пока сам юноша продолжает блуждать своим пристальным взором по тонким чертам аристократического лица напротив.       Пара секунд — и молодой человек начинает плавно наклоняться вперёд к скамье, только вот немного левее, чем сидит девушка, протягивая свою руку к находящейся рядом с ней плюшевой игрушке. Поддев пальцами ленту атласного банта, пришитого к груди медведя, Тэхен тянет один из её краёв на себя, тем самым полностью развязывая. Производит свои действия медленно и аккуратно, непроизвольно заставляя Сииль наблюдать за каждой последующей манипуляцией. Стянув с мягкой игрушки ленту, Тэхен вновь берётся за один из её краёв, начиная бережно обвязывать его вокруг девичьего запястья, в последствии закрепляя пару оборотов нетугим узлом. Затем молодой человек берет другой конец ленты, проделывая точно такие же манипуляции с лапой медведя, тем самым «привязывая» Сон Сииль и игрушку к друг другу.       — Оберегай её, пока я не вернусь, — Тэхен обращается непосредственно к плюшевому медведю, произнося предложение со смешавшимися между собой строгостью и заботой, после чего вновь возвращает свои пытливые темные глаза обратно к девушке.       Юноша забирает своей ладонью другую руку Сииль — ту, что покоится на её колене — медленно подносит к своим губам тыльной стороной и уже через мгновение совершенно аккуратно целует. Так, словно он истинный Принц, а она самая настоящая Принцесса.       Сказанные плюшевому медведю слова, усиленные решительным мужским взглядом и едва ощутимым прикосновением губ, становятся самой последней каплей в океане внутренних чувств Сон Сииль, который в этот самый миг мощно расплескивается далеко за пределы своих берегов.       Больше не могу.       Больше не могу убеждать себя в том, что весь этот день не идеален.       Ни тогда, когда действия Ким Тэхена содержат в себе поразительное многообразие самых разных полутонов — таких лёгких, негромких, аккуратных и бесценных. Все они без спроса проливаются в девичье тело, покрывая собой кожу и заполняя поры; неспешно просачиваются в дыхательные пути, с этого самого момента принуждая поглощать воздух с каким-то неизведанным ранее привкусом; задевают левую область груди, заставляя жизненно-важный орган сильно, но вместе с тем фантастически приятно сжаться.       Почему это всё так изумительно, Тэхен? И почему ты делаешь всё это тогда, когда уже настолько поздно?       Сииль изо всех сил запрещала себе видеть прекрасное в сегодняшнем днем, однако противостоять безудержной силе того самого «прекрасного» с этого мига просто-напросто не может.       Прохладный мартовский ветер — прекрасен. Полотно тугих серых туч, закрывающих собой яркое раздражающее солнце — прекрасно. Температура воздуха — прекрасна. Этот парк — прекрасен. Он, сидящий перед ней на коленях… Прекрасен.       Господи, как быть?..       И даже плавно нарастающее жжение в глазах не способно оторвать девушку от убаюкивающего смакования творящегося прямо сейчас момента.       Его свободная атласная рубашка — прекрасна. Элегантно убранные пряди темно-каштановых волос — прекрасны. Ненормально притягательный цвет его исхудавшего лица — прекрасен. Ровная и всё так же нечитаемая мимика — прекрасна. Его глаза…       Снова его глаза… От них никуда не спрятаться. Как всегда, никуда не убежать.       Молодой человек так и продолжает сидеть возле девичьих ног, безмолвно выдерживая происходящий в эти самые секунды зрительный контакт. И кажется, что озёра его глаз никогда ещё не были настолько завораживающе глубокими. Их темнота с поразительной легкостью вытягивает из глаз Сон Сииль все те разъедающие чувства, что мешали ей полноценно дышать вплоть до этого самого мига, заменяя их чем-то настолько честным, чистым и правильным, что девушке кажется, будто прямо сейчас она лишается рассудка.       Таять от глаз Тэхена, а не тонуть в них — чрезвычайно новый опыт. И к нему невозможно быть готовой.       Прямо сейчас Сииль тает в Тэхене, успевая лишь переодически перехватывать свежий преддождевой воздух, ощущая, как из-за контакта с этими глазами собственное тело обмякает. Отравляющая тревога и постоянный страх тонут в чём-то неизведанном, послушно уступая место разливающейся по внутренним органам приятной трепетной дрожи.       Когда нечеловеческий холод сменяется согревающим молчанием, физическая боль усмиряется бережным прикосновением, а душевная рана застилается тенью поразительно красивых темных, нет, почти что чёрных глаз — тогда и случается потрясение. Самое мощное для Сииль потрясение.       Сегодня они прекрасны.       Ким Тэхен и Сон Сииль. Прекрасны.       Впервые за всю историю их совместной трагедии. И пусть всего лишь на один единственный день.       Они. По-настоящему. Прекрасны.       Шокирующее откровение, которое девушка в этот самый миг переживает, поразительным образом успокаивает, убаюкивает, дарит невозможную блажь, заставляющую собственные глаза ощутить внезапный, но при этом ничуть не пугающий приступ подступающего слезотечения.       — Я скоро вернусь, — произносит Тэхён, всё это время заворожённо наблюдающий за хрустальным отблеском, постепенно проявляющемся в девичьих глазах.       Но стоит парню только двинуться в попытке привстать, как пальцы Сииль тут же вонзаются в кисть той его руки, что ещё секунду назад нежно касалась её повреждённой ноги.       — Тэхен… — отчего-то девичья грудь начинает выразительно вздыматься, уже через мгновение принимаясь ходить ходуном, пока губы Сииль приоткрываются в безуспешной попытке что-то сказать.       Резь в собственных глазах усиливается, принуждая девушку сначала часто-часто заморгать, а затем и вовсе зажмуриться, однако даже это… даже это гадкое ощущение не в силах отобрать у них с Тэхёном всего волшебства.       Этот день прекрасен до невозможности. И ты бы никогда об этом не узнала, если бы не сидящий напротив Заколдованный Принц.       Девушка продолжает держать парня за руку, пока по её щеке прямо из-под плотно сомкнутых век сбегает первая дорожка слёз, в то время как на губах вырисовывается странная, но вместе с тем абсолютно искренняя улыбка.       И представить не могла, что у их с Тэхёном истории будет настолько сказочный конец.       Молодой человек не может разобрать, что стало причиной появления этого удивительного хрустального ручейка, потому неконтролируемо столбенеет, в который раз очерчивая глазами самое красивое на свете лицо.       И лишь когда Сииль открывает свои глаза, Тэхен молниеносно ощущает, как его убогое хлипкое сердце до треска сжимается чьей-то невидимой костлявой рукой, уже через мгновение обрушиваясь вниз.       Всё потому, что теперь девушка смотрит куда-то сквозь него своим изменившимся неживым взглядом.       — Сииль… — перехватывает обе её руки в зоне кистей, чувствуя, как впервые за всю жизнь собственный голос перестаёт быть управляемым, — что произошло?..       Задаёт свой невнятный вопрос, с опозданием понимая, что и сам знает на него ответ.       — Т-Тэхен, — девушка ответно цепляется за ткань на манжетах мужской рубашки, стараясь справиться с только что произошедшим изменением, — Тэхен… Я…       И даже несмотря на то, что сейчас произошло — сегодняшний день всё так же прекрасен.       — Я тебя не вижу…       Сииль не чувствует страха. Не чувствует боли.       Всё потому, что сидящий напротив Заколдованный Принц топит всё это в своих невозможно черных глазах, пока её собственные застилает такая нежная и успокаивающая белизна.

***

Byaginc — Take me under

      Всю дорогу от парка развлечений до главной городской больницы Тэхен не выпускает ладонь Сииль из своей. Благо, личный водитель Ким Сокджина знает свою работу и потому выжимает из автомобиля всю ту необходимую скорость, чтобы уже через полчаса молодые люди оказались на месте назначения.       Юноша не перестает держать руку девушки и на приёме у местного офтальмолога, когда тот, будучи в полном недоумении от столь запущенного состояния глаз своей новоиспеченной пациентки, позволяет себе повысить на неё голос.       — Это как до этого можно было довести?! Кто ваш лечащий врач и как он допустил такое?! Я подобного наплевательства к своему здоровью за всю свою практику не видел! А поверьте, я повидал многое! Сетчатка будто выжжена!       — Хватит, — металлически отрезает Тэхен, смеряя мужчину грозным испепеляющим взглядом, — мы пришли сюда не за нравоучениями, а за лечением.       Парень быстро приструняет говорливого доктора, хотя сам внутри себя перемалывает чужие слова, стараясь собрать воедино всё то, что он знает о разноцветных глазах Сон Сииль.       Кое-какую ценную информацию Тэхену удалось заполучить ещё в Сеуле, однако было бы крайне полезно послушать ещё одно независимое мнение. О том, что показания нескольких врачей нужно сверять — юноша уяснил еще будучи в детдоме.       Мало того, что у Сииль редкая прогрессирующая болезнь, отчего-то девушка напрочь прервала всё лечение, пустив развитие страшного недуга на самотёк — и осознание этого факта вновь вводит Тэхена в глубочайшее замешательство.       Момент их обострённого диалога, произошедшего в обесточенном номере пригородной гостиницы, моментально лезет в мысли. Череда его вопросов и цепочка её ответов:       Ты видишь что-нибудь правым глазом? — К счастью — нет.       И с левым будет тоже самое? — К счастью — да.       К счастью? — Не видеть этот уродливый мир вместе с тобой — бесценный подарок. Так что — да. К счастью.       Воспоминание её последних слов заставляет Тэхена буквально пошатнуться, однако моментально сжавшаяся миниатюрная ладошка, что до сих пор лежит в его руке, каким-то чудесным образом помогает юноше устоять на ногах.       — Капли, — тем временем произносит врач, немного смягчившийся в своих интонациях, — есть же капли… хотя бы ими можно же было пользоваться…       — А я пользовалась, — абсолютно невозмутимо отвечает Сииль, тут же приковывая к своему профилю внимание стоящего рядом Тэхена, — но это довольно быстро потеряло всякий смысл.       Странный ответ. И странные безучастные интонации. От них юноше становится особенно не по себе.       — Само собой, капли не лечат, а только снимают симптомы, — на этот раз офтальмолог звучит более эмпатично, очевидно осознав степень болезненного дискомфорта, в котором всё это время жила девушка, добровольно лишившая себя необходимого лечения, — но ведь благодаря им можно было выиграть для своих глаз больше времени.       Пятисекундная пауза. А затем ответ Сииль. Пугающе ровный, смиренный, безмятежный:       — Можно было. Но зачем?       Морщина недоумения моментально режет переносицу Тэхена, пока где-то под его диафрагмой происходит сильный скручивающий брюшные органы спазм.       Что значит «зачем»? Она и вправду так сказала?       Теперь юноше кажется, что он и вовсе ничего не понимает, однако вместо того, чтобы требовать объяснений у Сииль, Тэхен решает выместить возникшее негодование на враче.       — А как же стремительно развивающаяся корейская медицина? — парень обращается к доктору, вычеканивая свой вопрос с нескрываемым раздражением и даже пренебрежением, — политики твердят об этом на каждом углу. Или это как всегда пиздёж?       — Следите за своим языком, молодой человек! — мужчина бросает в сторону юноши недовольный взгляд, отмечая про себя, что с момента, как эти молодые люди оказались в его кабинете, парень не отходит от сидящей на кушетке брюнетки ни на шаг. Ещё и в руку её намертво вцепился. Толку-то?.. Надо было следить за состоянием своей девушки до всего случившегося. — Вы так и будете здесь стоять и мешать мне? — с встречным раздражением выговаривает мужчина, однако тут же сталкивается с категорически утвердительным ответом в глазах юноши.       Доктор тяжело вздыхает, но всё же возвращает своё внимание обратно к пациентке, принимаясь закапывать в её левый глаз какое-то лекарство.       — Так и быть, молодой человек, я отвечу на ваш совершенно некорректный вопрос. Видите ли, всё зависит от совокупности факторов: физических, временных и конечно же материальных. Если бы ваша девушка тщательно соблюдала предписания своего лечащего врача, параллельно с этим следила за режимом питания и сна, то, возможно, к этому моменту ситуация со слепнущим глазом была бы не такой плачевной. Возможно, можно было бы даже провести операцию. Да, не здесь в Корее, а, скажем, где-нибудь в Германии или любой другой стране, где медицина действительно ушла далеко вперёд. Безусловно, на лечение ушли бы баснословные суммы, но я уверен, что оно могло бы спасти и правый глаз тоже, если бы было своевременно.       — А вот и нет, — Сииль аккуратно вторгается в разговор, звуча при этом как никогда буднично, словно в этот самый момент она готовится обсудить с доктором прогноз погоды, а не своё подорванное здоровье, — мои родители изучали возможности медицины, кажется, всех существующих стран. Германия действительно впереди планеты всей, но касательно моего случая, увы, там ничем помочь не смогут. Нигде ничем не помогут, — поясняет девушка, неестественно посмеиваясь в самом конце.       — Всё меняется каждый день, особенно в области медицины, — проговаривает врач, поворачивая голову брюнетки под нужным углом, — были бы деньги, а возможности всегда найдутся.       Мужчина произносит свои слова ровно и довольно отрешённо, однако Тэхен жадно хватается за каждую озвученную им букву, ощущая, как в собственной голове начинают происходить активные мыслительные процессы.       — У вас случались временные потери зрения? — тем временем доктор обращается к девушке, снова привлекая к своей речи обострившееся внимание парня. Что? Может быть и такое?       — Да, — негромко проговаривает Сииль, — один раз.       — Как скоро всё нормализовалось?       — Не могу сказать точно… Полчаса, может, быстрее.       — И как давно это было?       — В июле прошлого года.       — Вы в этот момент переживали сильный стресс? Может, болели? У вас была температура? Ну, или организм испытывал температурные перепады?       — Больна — нет, — еще тише произносит девушка, — всё остальное — н-наверное.       И Тэхену не требуется много времени на то, чтобы прочитать между строк то, что Сон Сииль изо всех сил пытается скрыть в своём размытом ответе. Вопящую мужскую интуицию в этот момент просто невозможно заглушить.       Июль — это тот месяц, когда частота их взаимодействия била все мыслимые и немыслимые рекорды. Несомненно, девушка испытывала стресс каждый раз, когда они с ним «пересекались», но одна сцена особенно выразительно воспроизводится в голове парня.       Горячая вода и пар от неё на стенках ванной комнаты, распаренное тело Сииль, прижатое к холодной плитке — вот вам и «температурные перепады».       Его внезапное появление, а затем последующее наказание девушки в виде жёсткого принудительного минета — вот, тот самый «сильный стресс».       Её взгляд будто бы сквозь, всё то время после орального секса, пока они были вместе — как абсолютное подтверждение собственного умозаключения.       Ты. Вот истинная причина её слепоты.       Тэхен пытается проглотить слюну, но вместо этого к горлу подкатывает сильнейшее желание выблевать… Выблевать себя из себя.       Внутренние органы мощнейше сжимает, а затем скручивает, в то время, как в реберном каркасе слышится гулкий треск. Наверное так и трещит мрамор, покрываясь по всему своему периметру новыми уродливыми сколами… Вот только у Тэхёна абсолютно нет времени для то, чтобы отвлекаться на новоиспеченную боль. Теперь уже совсем нет.       Думай. Думай, тупая шавка. Ты обязан что-то придумать.       — Нужно подождать полчаса, — закончив производить свои манипуляции, врач оставляет на глазах девушки компресс, после чего наконец-то отдаляется от неё и стоящего рядом юноши в сторону письменного стола, — есть шанс, что зрение удастся восстановить ещё на какое-то время. Слепота неизбежна, но судя по тому, что я увидел, окончательная потеря зрения вряд ли случится сегодня. Скоро — да, но насчет сегодня — сомневаюсь. Если лекарство, которое я закапал, всё же не поможет, тогда попробуем укол.       — Укол?! — молниеносно переспрашивает Тэхён, впервые так очевидно выдавая своё недоумение. И хоть юноша никогда не относил себя к неженкам в вопросах медицинских процедур — от представления того, как в глазное яблоко Сииль вонзают иглу, его незамедлительно передёргивает.       — Хорошо, — тем временем спокойно соглашается девушка, но, ощутив довольно сильное сжатие мужской ладонью своей, чуть поворачивает голову в сторону Тэхёна, — мне делали уколы много раз, ещё с детства, так что всё в порядке.       Очередной неожиданный факт о ней, а юноша даже визуализировать что-либо подобное не может.       Мысли. Мысли, предположения, варианты, решения, заключения. Они смешиваются во что-то очень невнятное, делая Тэхена поразительно нетерпимым.       Ему нужна информация. Разжёванная исчерпывающая информация.       — Доктор, выйдем на минутку, — достаточно сухо заключает юноша, указывая мужчине на дверь, а затем обращается к Сииль, меняя градус своих интонаций на уверенные сто восемьдесят градусов вспять, — ты удивишься, но мой вопрос остаётся неизменным. Ты не сбежишь?       — Не могу этого обещать, — на этот раз девушка позволяет себе пошутить, не сдерживая вместе с произнесенным ответом лёгкой искренней улыбки.       Сииль столько раз представляла себе момент внезапной безвозвратной слепоты, и вполне возможно, что это он и есть, да только ей вообще не страшно. Ни тогда, когда Ким Тэхен стоит рядом и крепко-крепко держит её за руку.       — Все равно ведь догоню, — молодой человек вышепчивает это прямо в ухо девушки, заставляя её вздрогнуть от неожиданности, после чего всё-таки выпускает фарфоровую ладонь из своей, тем самым причиняя и себе, и Сииль неожиданно сильный дискомфорт.       Тэхен вместе с врачом удаляется из кабинета, оставляя девушку наедине со своими мыслями.       Проходит около двадцати пяти минут.       Как и предполагал офтальмолог, зрение в левом глазу начинает медленно и неуверенно возвращаться, останавливаясь на уровне, значительно уступающем тому, который был у Сииль до случившейся потери.       Вот только об этом девушка решает умолчать.       Это так странно, но любопытство по поводу того, что именно Ким Тэхен приготовил на вечернюю часть свидания, беспощадно перевешивает чашу весов в свою пользу. Потому в момент, когда молодой человек возвращается обратно в кабинет, Сииль превращается в самую убедительную на свете актрису, талантливо отыгрывая свою роль, только бы заверить и Тэхена, и заходящего в кабинет врача в том, что «всё стало, как прежде», и теперь она «в полном порядке».       Офтальмолог больше ничего не комментирует, ровно как и Тэхен, смеряющий девушку тяжелым взглядом, очевидно думая в этот миг о чём-то своём.       — Пойдём отсюда скорее, — заключает Сииль, довольно резво подскакивая к молодому человеку и заглядывая в его глаза взглядом, в котором таится искренняя просьба и нужда, — это место беспощадно портит сегодняшний день.       И, несмотря на весь дискомфорт в своих измученных ногах, а также небывалое прежде помутнение в единственном пока еще видящем глазу, Сииль берёт Тэхена за руку и вытягивает прочь из кабинета.

***

Babybird — Back Together

      — Ты… — брюнетка мешкает в озвучивании своего предложения, невольно засматриваясь на туго стянутые темно-серые тучи, — н-не хотел бы н-немного пройтись?.. Воздух перед дождём просто… просто удивительный.       Молодые люди покинули больницу пару минут назад, и сейчас стояли у дороги — там, где их водитель припарковал свой чёрный БМВ. Тэхен уже готовился открыть для Сииль дверь автомобиля, однако произнесённая девушкой реплика заставляет юношу отложить своё действие, а затем и вовсе обернуться.       Пауза в несколько секунд. Исключительно со стороны парня.       — Не думаю, что это хорошая идея, — безлико заключает молодой человек, устремляя к лицу своей спутницы прямой, но при этом совершенно невыразительный взор; смотрит на неё столь невзрачно потому, что с каждой новой секундой лишь сильнее тонет в собственных засасывающих размышлениях. Не может иначе, ведь случившийся приём у офтальмолога уже успел наложить на юношу свой неизгладимый отпечаток.       — Я бы очень этого хотела, — в знак подтверждения своих слов, Сииль несколько раз кивает головой, а затем чуть приподнимает уголки губ в порыве мягкой едва уловимой улыбки, стараясь спрятать за ней растерянность от ощущения на себе такого безэмоционального мужского взгляда, — пожалуйста… мы могли бы просто немножко пройтись пешком… хотя бы до ближайшей станции метро.       Озвученное девушкой предложение чуть притормаживает водоворот навязчивых мыслей в голове Тэхена, принуждая юношу ненадолго вернуться в реальность. Молодой человек старается взвесить сложившуюся ситуацию: на часах почти семь вечера и, судя по первым раскатам грома, вот-вот начнётся ливень. Что ж. Проводить остаток свидания в сеульских пробках было бы верхом глупости и потому, обдумав все «плюсы» и «минусы», парень сдаётся.       — Уверена? — контрольный раз интересуется Тэхен, пытаясь определить твёрдость девичьих намерений.       — Угу, — вновь кивает брюнетка, в то время как её дежурная улыбка становится чуть более явной.       Сииль искренна. Тэхен видит это крайне отчётливо, ведь в её нынешней просьбе о прогулке не ощущается хитрого умысла, как при её же утренней попытке избежания встречи с Чонгуком.       — Хорошо, — ровно заключает юноша, после чего всё равно открывает дверь машины, негромко обращаясь к водителю. Тэхен сообщает мужчине о том, что тот свободен, а затем отдаёт последнее тайное поручение: отвезти две плюшевые игрушки и букет роз к дверям квартиры, где живет Сон Сииль.       — А можно у тебя узнать… — негромко начинает девушка, стоит им с Тэхёном пройти несколько метров вперёд по улице, — что у нас дальше в расписании?.. — посматривает на парня боковым зрением, стараясь уловить его реакцию на её столь открытое любопытство.       Пауза. Вновь образованная только лишь юношей. А затем его ответ. Короткий и сухой.       — Поход в кино.       — Было бы здорово, — почти сразу комментирует Сииль, вновь не скрывая радостных эмоций от услышанного, однако Тэхен никак не развивает начатый ею диалог, снова отдаляясь куда-то в свои мысли.       Занятно. Она стала общительнее и будто бы открытее, теплее. Тэхен же — наоборот, молчаливей, задумчивей и потому заметно прохладней.       Да, Сииль. Было бы здорово. Полузаброшенный ретро-кинотеатр в старой части города. Артхаусный европейский хоррор. Сеанс на восемь вечера. Два места в середине самого последнего ряда — того самого, что для долгих вкусных поцелуев… Вот только тебе ни к чему об этом знать. Теперь ни к чему. Я слишком внимательно слушал каждое слово врача, потому просто не посмею нагружать твои глаза просмотром фильма.       Тэхен решил за них двоих, однако пока не стал сообщать девушке о срыве всех планов. Слишком уж нежно она в этот момент улыбается.       Дальнейший путь до ближайшей станции метро проходит в абсолютном молчании. Каждый из молодых людей думает о чём-то своём, пока звучащие в небе громовые раскаты разбавляют их обоюдную тишину очередными ударами.       Несколько крупных дождевых капель падает на лоб и щёку Тэхена за секунду до того, как он, вслед за Сииль, минует входные двери полупустой станции.       Дождавшись первого подъехавшего поезда, молодые люди проходят в один из его вагонов и не сговариваясь становятся прямо у самых дальних дверей справа. Сейчас здесь мало людей, но и парень, и девушка прекрасно понимают, что по мере приближения поезда к центру города, количество пассажиров будет неизбежно увеличиваться. В час-пик никогда не бывает по-другому.       Сииль становится спиной к дверям-выходу, хватаясь рукой за находящийся слева от неё поручень. Тэхен занимает место напротив, так же придерживаясь за этот же поручень своей правой рукой, но на несколько сантиметров выше зафиксированной девичьей ладони. Будучи погружённым в свои мысли, молодой человек оставляет между собой и Сииль некоторое расстояние, которое удается сохранить совсем ненадолго. Проходит всего минута, и поезд подъезжает к следующей станции, на которой вагон заполняется весьма внушительным количеством новых пассажиров.       В поездках на метро есть своя неочевидная прелесть, — когда-то упоминал Сокджин. Но это совершенно точно полная хуйня, — тут же парирует Тэхен у себя в голове, ведь прямо сейчас их с Сииль «укромное место» обступают со всех сторон.       Юноше приходится сильнее напрячь удерживаемую на поручне руку, чтобы оградить девушку от незапланированных соприкосновений с чужими людьми. Тэхен усердно и кропотливо закрывает Сииль от посторонних, даже не подозревая о чувстве искренней благодарности, зарождающемся внутри девушки из-за этих его действий.       Тем временем, на установленных по периметру вагона рекламных мониторах активно транслируют новость о только что начавшейся грозе.       Чёрт. Перспектива застрять в метро кажется Тэхену еще более дикой, чем простой в дорожных пробках, оттого мужской взгляд тяжелеет сильнее прежнего. Молодой человек устремляет глаза к каменным стенам проезжаемого тоннеля, мелькающего за дверью позади Сииль, не замечая, что девушка уже пару минут как украдкой на него посматривает.       Всё это время Сииль так же как и Тэхен «существует» в своих тягостных размышлениях. Её недавнее откровение об «изумительности» сегодняшнего дня было подло прервано внезапно проявившейся слепотой — вот только девушка ощущает муки раздумий не из-за факта потери зрения, а из-за того, что случилось это в самый неподходящий момент.       Разрозненность мыслей и полная неразбериха в голове никак не связаны с проблемой её глаз.       Они связаны с Ним. Только с Ним. С Заколдованным Принцем, чья мимика вновь приобрела прежние нечитаемые черты.       Тот момент в парке безвозвратно ушёл. И те неизведанно глубокие тёмные глаза Ким Тэхена к этому мигу тоже окончательно перестали существовать. Сейчас есть лишь его тяжелый задумчивый взор, устремлённый куда-то мимо неё.       Те бездонные глаза-омуты… До чего же сильно хочется вернуть их обратно. Хотя бы на мгновение. Одно крохотное мгновение.       Сииль украдкой очерчивает плавные черты красивого мужского лица, медленно опускаясь с не обращающих на неё никакого внимания глаз прямо к губам. На них девушка задерживается гораздо дольше запланированного, ведь в этот самый миг внутренний голос формулирует одну простую, но при этом до вспыхнувших сочным румянцем щёк неуместную мысль.       Первый поцелуй. И почему во всех сказках он обладает таким мощным сакральным смыслом?       Сто́ит подобной наивной глупости промелькнуть в голове, как образующие её буквосочетания тут же отдают выразительной вибрацией где-то в области сердца.       Вот только поток размышлений ничуть не прекращается.       Именно первый поцелуй имеет ту силу, что способна снять все, даже самые ужасающие заклятья. Именно первый поцелуй становится точкой невозврата для двух влюблённых, своего рода признанием и негласным принятием испытываемых друг к другу чувств. Именно первый поцелуй чаще всего знаменует хороший конец истории и непременно следующую за ним счастливую жизнь главных героев.       Сииль едва хватает сил, чтобы заставить себя оторваться от созерцания красивых мужских губ. Брюнетка опять пробегается быстрым взглядом по лицу Тэхена, мгновенно ощущая, как те самые вибрации в левой части её груди усиливаются во сто крат при одном только виде этих зачаровывающих, но вновь таких холодных черт.       Всё вернулось на свои места. И Ким Тэхен снова принял облик ледяной мраморной статуи.       А ведь у них когда-то тоже случился их самый первый поцелуй… Да только его «сакральная сила» не смогла пробить даже миллиметр прочной защитной брони Заколдованного Принца.       Зато смогла разбить всю Сииль.       Поезд делает очередную остановку. Благо, платформа станции вновь находится с противоположной от парня и девушки стороны, следовательно, двери позади Сииль по-прежнему остаются закрытыми, а кропотливо выстроенное Тэхёном пространство целым.       Однако поток заходящих в поезд людей на этот раз существенно превышает все допустимые нормы. Новоиспеченные пассажиры резво вваливаются в вагон, вынуждая уже находящихся в нем людей стиснуться друг с другом максимально плотно. Возникает давка, в ходе которой Тэхену даже приходится оттолкнуть от Сииль одного наглого аджосси, намеревающегося вторгнуться в их уединенную зону, чтобы встать рядом с девушкой. Парень больно вколачивается в грудную клетку незнакомца своим локтем, впоследствии испепеляя мужчину грозным выжигающим взглядом — и, как следовало ожидать, ошарашенный этими действиями аджосси пугливо смещается в сторону, тревожа своим появлением теперь уже кого-то другого.       На экранах по новому кругу разносятся сообщения о развивающемся погодном коллапсе, но единственное, о чём может думать Сииль, так это о противоречивости действий Ким Тэхена.       Смотрит на неё, как поражённый осколком Кай из «Снежной Королевы», но в то же время делает то, на что заколдованный мальчик не был способен до самого финала сказки — проявляет чувства, так похожие на… заботу?       Непроизвольно задумавшись, Сииль плавно скользит взором с лица Тэхена к ладони той его руки, что всё это время крепко удерживает поручень несколькими сантиметрами выше её.       Жестокий. Заколдованный. Принц. Оберегаешь ту, на которую теперь даже не смотришь?       Секундное помутнение. Необъяснимое, но такое мощное, властное. Именно оно посылает в тело Сииль сильнейший импульс, заставляющий девушку перехватить поручень так, чтобы теперь её ладонь оказалась над мужской. Вот только Сииль намеренно аннулирует расстояние в несколько спасительных сантиметров, сознательно прикасаясь ребром своей ладони к коже Тэхёна в области его большого и указательного пальца.       Ай! Как и думала, от случившегося физического контакта тут же бьёт током, однако даже этот болевой фактор не позволяет девушке одёрнуть руку. Что же ты сделала? — пугливо спрашивает у самой себя, с опозданием ощущая долгожданное внимание Его глаз — таких холодных и серьёзных, какими они стали с момента, когда её проклятое зрение восстановилось.       Брюнетка переводит свой неуверенный взгляд обратно к мужскому лицу, тут же ощущая, как быстро от его стальной мимики становится не по себе. Будто за последние полчаса они с Тэхёном откатились на год назад — в то самое время, когда Сииль не могла в его присутствии ни двигаться, ни говорить, ни дышать.       Какая же ты глупая. Ты же сама хотела, чтобы он на тебя посмотрел, а теперь что? Хочешь, чтобы как можно скорее прекратил это делать?       Занятно. Ведь Сииль сейчас так же, как и Тэхен — одно обострившееся противоречие.       Сто́ит девушке только задуматься о том, как бы поскорее закрыть себя от пронизывающих мужских глаз — по всему вагону тут же разносится внезапный резкий грохот. Бах! Неприятный скрежет ржавых рельс лупит по барабанным перепонкам, а происходящая вслед за ним тряска вагона и вовсе заставляет всех пассажиров удивленно охнуть.       Уже через несколько секунд из динамиков звучит объявление: «Уважаемые пассажиры, возникла небольшая техническая неисправность. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах! Причин для беспокойства нет!».       И пока по салону прокатывается гул всеобщего возмущения, Сииль искренне благодарит этот неожиданно возникший сбой за то, что выжигающие строгие глаза Ким Тэхена всё же оторвались от её лица, устремившись куда-то вдаль вагона.       С каждой последующей секундой поезд ощутимо теряет в скорости, а затем и вовсе останавливается, настолько резко дёрнувшись в самом конце, что всех стоящих на ногах пассажиров незамедлительно заваливает в сторону. Включая и Сон Сииль. Вот только…       Тэхён молниеносно обхватывает девушку за талию, машинально прижимая к себе; вынужденно делает это сильно и больно, только бы не позволить Сииль упасть.       Выдержанное между друг другом расстояние сокращается настолько внезапно, что участившееся дыхание обоих молодых людей почти мгновенно смешивается в одно общее. Юноша вынужденно вонзается своими глазами в приблизившееся лицо девушки на несколько неприлично долгих секунд, однако, удостоверившись в том, что Сииль уверенно стоит на своих ногах, довольно резко убирает руку с её талии — так, как будто только сейчас осознает своё бессовестное прикосновение к девичьему телу.       Морщинка замешательства почти сразу вырезается между бровями девушки: того Тэхена, которого она когда-то знала, никогда бы не смутило такое хозяйское прикосновение к чужому телу, но нынешнего Тэхёна… Даже если и не смущает, то совершенно точно останавливает, осекает.       Через пару секунд молодой человек и вовсе дистанцируется. Он выпрямляется, снова принимаясь напряжённо смотреть куда-то вдаль вагона — и подобная отстранённость не вызывает у Сииль ничего, кроме укромно затаившейся обиды.       Нет, Ким Тэхен. Так не пойдёт.       Девушка, всё это время держащаяся за поручень так, чтобы её рука неизменно касалась руки Тэхена, плавно соскальзывает ладонью ещё ниже — прямо к белоснежной манжете его атласной рубашки, принимаясь собирать пальцами её поразительно приятную на ощупь ткань.       Ну вот опять. Опять она делает всё, чтобы вернуть его внимание обратно… что это за противоречащее наваждение?       Из динамиков поезда вновь раздаётся голос, сообщающий о временных перебоях энергии. По вагону тут же разлетаются очередные недовольные возгласы, а ещё через мгновение свет по всему периметру начинает часто-часто мигать.       Новая неисправность заставляет девушку вздрогнуть. Нереальность происходящего будоражит нутро, ведь мерцание света пугающе точно совпадает с моментом, когда Сииль случайно задевает своими пальцами кожу на мужском запястье. Мгновение — и зияющее внутри девичьего тела волнение достигает своего абсолютного пика.       Потому лежащая на манжете ладонь не находится на своём месте долго, плавно проскальзывая сначала по мужскому предплечью, локтевому изгибу, а затем и плечу к самому вороту атласной рубашки — и кажется, что из-за всех этих неожиданных касаний девушки, Тэхен пропускает серию действительно важных для себя глотков кислорода.       Несколько осветительных ламп вагона отключаются.       Многоголосный гомон разносится по поезду новой волной негодования, но Сииль до этого, кажется, нет никакого дела. Она начинает дрожать, нестабильнее дышать и смотреть куда-то в зону мужских ключиц так, будто хочет сказать что-то… важное? Вот только Тэхен, заметивший происходящие с девушкой изменения, говорит раньше, чем Сииль успевает что-либо озвучить:       — С тобой всё хорошо? — глубокая морщинка пролегает над мужской переносицей, пока сам вопрос отзывается тугим сдавливанием в сердце. — Сииль… У тебя что-то болит?       Нет, Ким Тэхен, сейчас ничего не болит. Впервые за долгое время совершенно ничего не болит.       Брюнетка поднимает свой немного блаженный взор выше, прямо к мужскому лицу, по-прежнему ничего не говоря. Даже не подозревает о том, что со стороны ее взгляд отражает странное искрящееся свечение. Такое, которое бывает лишь тогда, когда она собирается заплакать.       — Снова что-то с глазами? — гораздо тише произносит Тэхен, но и на этот его вопрос Сииль не отвечает, а только лишь смотрит. Смотрит-смотрит-смотрит на удивительные черты мужского лица, никак не решаясь сделать то, что таится в её будоражащих запретных мыслях все последние минуты.       Что если все это время она не замечала одной простой и слишком очевидной истины?       Первый поцелуй способен разрушить чары Заколдованного Принца, только если целует Настоящая Принцесса.       Но что же в таком случае остаётся Ведьме?..       Их с Тэхеном день скоро закончится. И от принятия данного факта что-то внутри девушки начинает выходить из строя — сначала совсем незаметно, ненавязчиво, но набирая свою разрушающую силу буквально с каждым последующим мгновением.       Мерзкая слепота прервала начавшийся в парке поток льющихся через край чувств, но в то же время напомнила о том, что нужно жить сегодняшним днём, потому что завтрашний можно и не увидеть.       Сииль облизывает высохшие губы, слушая как внутренний голос продолжает задавать свои животрепещущие вопросы:       А что если одного первого поцелуя ничтожно мало?       Что если именно второй поцелуй сможет надломить ужасающие чары холода и пустоты, мучающие Заколдованного Принца всё это время?       Что если твоему колдовству удастся сработать так, что с каждым последующим прикосновением твоих губ к его, проклятье будет слабеть?       Ты так быстро отказалась от него, не успев даже толком попробовать…       Поцелуй его…       Румянец вновь пронзает щеки, заставляя Сииль часто-часто заморгать — и кажется, что жар от собственных безумных мыслей вот-вот прожжёт покрасневшую кожу.       Поцелуй его. Поцелуй, поцелуй, поцелуй…       Свет вновь начинает мерцать, уже через секунду выключаясь полностью. Гул возмущения звучит со всех сторон, пока вагон вязнет в полутьме, освещаясь лишь несколькими запасными лампочками, установленными в его начале и хвосте — и Сииль воспринимает случившееся, как самый последний и такой необходимый ей знак.       Пути назад нет. И кажется, что никогда и не было.       Девушка сжимает в своих кулачках приятно скользкую ткань рубашки Тэхена, кропотливо собранную в области его груди. Делает шаг навстречу, чтобы встать к юноше максимально вплотную, а затем подаётся вперёд со всей найденной у себя решительностью, уже через миг выдыхая в чуть приоткрытые мужские губы увлажнённое тепло из своего рта.       Не теряя ни единой драгоценной секунды, девушка переносит одну из ладоней прямо к лицу Тэхена — мягко дотрагивается до его подбородка подушечками своих пальцев, намереваясь совершить то, из-за чего их обоих совершенно точно не станет.       Сейчас. Поверить не может в то, что сделает это прямо сейчас!       Темнота помогает. Так сильно помогает, что первое прикосновение девичьих губ к мужским происходит уже в следующее мгновение. Кожа в области рта Тэхена моментально увлажняется, пока губы Сииль начинают стремительно таять от столь бессовестного вторжения в мужской рот. Тело начинает превращаться в бесформенное месиво, готовящееся в любой момент растаять, ведь Сииль чувствует себя оловянной куколкой, которую столь опрометчиво поднесли к огню. Это она сама себя к этому огню подтолкнула.       И плевать, что Тэхен никак не отвечает на поцелуй. Целовать безжизненную мраморную статую — её личная и такая больная привилегия.       Целуй его. Не смей прекращать, — внутренний голос заботливо вторит, поддерживая каждое производимое действие — и Сииль послушно следует этим наставлениям.       Девушка плавно и мокро обмазывает губы юноши слюной от своего поцелуя, изо всех сил стараясь не потерять сознание от происходящего.       Боже. До чего же весь момент похож на тот её поцелуй в особняке. Вот только на этот раз Сииль ощущает в себе поразительную решительность, настойчивость и неумолимость. И пусть из неё все так же сочится откровенная неопытность, неумелость — отчего-то кажется, что столь нежные и вместе с тем требовательные движения собственных губ обладают гораздо большей силой, чем в прошлый раз. Вот только…       Мрамор по-прежнему остаётся мрамором.       Это так ненормально. Чувствовать Его полное безразличие, но всё равно желать продолжения своих заранее обреченных на провал действий.       Ты называешь меня ведьмой, но почему же я не имею над твоими губами абсолютно никакой власти?       Голос из динамика сообщает о том, что подача электроэнергии возобновится через шестьдесят секунд — и Сииль реагирует на это объявление как никогда чутко, становясь в разы нетерпеливей и дотошней в этом одностороннем поцелуе.       Скоро свет включится, а значит, что и этот драгоценный момент безвозвратно растворится.       Сииль переносит к мужскому лицу вторую свою ладонь, дотрагиваясь до его скул теперь уже с обеих сторон. Углубляет поцелуй так, как чувствует, руководствуясь исключительно своим задыхающимся в этот миг сердцем — сейчас оно направляет её, подсказывая едва видимый дальнейший путь.       Нет. Не работает. Второй поцелуй не работает, так же как и первый. Вот и всё моё жалкое колдовство.       Но Сииль всё ещё не разрешает себе сдаться. Она решительно скользит ладонями от лица Тэхена в сторону его затылка, одновременно с этим приподнимаясь на носочках — так, чтобы уже через секунду уложить свои локти на плечи юноши, а ещё через секунду бессовестно запустить пальцы в его волосы, прямо в эти уложенные густые пряди, моментально ощутив победную эйфорию от момента, который до этих самых пор жил исключительно в её снах.       Девушка жадно смакует происходящее несколько долгих сладких мгновений, по прошествии которых резко опускается обратно на стопы, тем самым хитро утягивая молодого человека за собой. Чувствует, как впервые её поцелуй переходит новую ранее не изученную грань, ведь собственный язык проникает в мужской рот так естественно скользко и при этом достаточно… глубоко, что у Сииль спирает дыхание.       Татуировку «целующихся парня и девушки» на собственном ребре начинает фантомно покалывать — всё потому, что весь творящийся момент будто бы является живым воплощением наколотого на кожу рисунка.       Сииль знает, что их с Тэхёном время неумолимо истекает, оттого сильнее к нему прижимается, никак не позволяя этому одностороннему поцелую прекратиться. Совершает несколько медленных, но при этом весьма откровенных волнообразных движений языком, ощущая как от каждого из них в самый низ собственного живота стекает будоражащее тело возбуждение. Именно из-за него Сииль сводит ноги вместе, чуть прогибаясь в пояснице. Почти что всхлипывает от запретной ауры момента, да только… обида из-за чужого безразличия просто вынуждает девушку разбавить творящуюся прямо сейчас сласть порцией чего-то нестерпимо горького.       Брюнетка тут же вонзает ногти в кожу мужского затылка, увеличивая интенсивность своего поцелуя вплоть до момента, пока бесстыдно интимный чмокающий звук от облизывания её влажными губами мужских не срывается в общий гул пассажирских голосов. Нет. Сииль не верит в то, что она может целовать так: неумолимо требовательно, бесстыдно откровенно и непристойно мокро.       Вполне возможно, что кто-то из стоящих рядом пассажиров замечает всю происходящую в полутьме интимность, но Сииль даже не думает о подобном. Стыд перед посторонними сейчас не имеет абсолютно никакой силы.       Секунды до объявленного включения света мучительно таят, да только Сииль и близко не подозревает о том, что идущий обратный отсчёт истязает не только её одну.       Всё это время Тэхен действительно не может пошевелиться. Не может двинуться, не может произнести ни слова, не может вдохнуть, ведь многообразие запущенных внутри юноши процессов поражает его организм подобно страшнейшему радиационному излучению. В своё время парень прочел целую толстенную книгу про средневековые казни, но в ней не было ни слова про истязание такого рода.       Сон Сииль совершает очередное упоительное движение своим языком у него во рту и Тэхен тут же слышит жуткий треск, разносящийся по периметру всего мышечного корсета своим оглушающим раскатистым грохотом. Чувствует, как этот звук рикошетит прямо в сердце, причиняя возникшими вибрациями совершенно особую по своей консистенции боль.       Узнает эту боль. Ведь уже испытывал её. В тот самый сокровенный момент, когда впервые почувствовал на своих губах поцелуй самого прекрасного белокурого Ангела на свете.       Сейчас же к нему крепко-крепко прижимается изумительная черноволосая Ведьма, чьё колдовство творит с организмом что-то напрочь выходящее за грань понимания.       Её неопытность точно такая же, что и в самый первый раз — и это то единственное, что позволяет Тэхену узнать в целующей его девушке свою Сон Сииль. Определенно, её нынешний поцелуй совсем другой нежели ангельский — со своей иной тёмной аурой и особой смелой откровенностью, утягивающей юношу в самую глубь неизведанной колдовской пучины.       Черт… Как же просто она нарушает его равновесие, выбивает землю из-под ног, заставляя держаться за поручень с такой силой, что кажется, ещё немного и Тэхен его просто-напросто согнет.       Сам не знает почему, но начинает считать про себя от одного до… до скольки доживет. Как-то так рекомендуется делать в случае сильнейшего стресса, вот только как быть с колоссальным болевым шоком, который он прямо сейчас ощущает в трещащих слоях собственного мрамора?       Один.       Снова слышит хруст. Сразу в нескольких местах. Будто по телу расходятся десятки невидимых трещин. Но всё, о чём может думать — это лишь о том, как вкусно язык Сон Сииль совершает свои требовательные волнообразные движения в его рту.       Два.       Очередная острая конвульсия в сердце. А в солнечном сплетении необъяснимое инородное движение.       Три.       Трещины расходятся по всему мышечно-костному каркасу быстрыми разрастающимися дорожками, в то время как диафрагму будто бы пытается проткнуть изнутри нечто острое.       Четыре.       Хруст. Ещё раз. И еще. Много-много раз! Пока не раздаётся финальный раскатистый грохот. Именно с ним последний мраморный слой защитной брони Тэхена беспощадно разрывается, разлетаясь своими многочисленными осколками по всему мужскому организму.       Пять.       Однако боль даже не думает прекращаться, ведь уже через миг солнечное сплетение юноши разрывают десятки острых шипованных стеблей, стремительно разрастающихся по органам своими плотными витьеватыми изгородями.       Шесть.       Стебли, с едва проявившимися на них зачатками бутонов, ловко оплетаются вокруг внутренностей, впоследствии достигая и мужского сердца; кропотливо обвивают его вместо разбившегося мраморного заслона, не позволяя жизненно важному органу оборваться, в то время как широкие резные лепестки залечивают мышечно-костный каркас, помогая Тэхену удержаться на ногах после только что произошедшего взрыва.       Шесть с половиной. Именно так, как Сииль когда-то «посчитала», выиграв в их первой невинной игре.       И из крохотных неполноценных бутонов разом распускаются десятки, нет, сотни крупных алых цветков, чья роса почему-то отдаёт совершенно сказочным ароматом спелой клубники. Не проходит и пяти секунд, как все внутренние органы Тэхена превращаются в сад самых дивных красных роз, закрывающих своими распустившимися бутонами осколки разлетевшегося вдребезги мрамора.       Боль моментально утихает — так, словно она никогда и не уродовала мужское тело. Внутри становится так легко и приятно прохладно, что Тэхен не может в это поверить.       Кто Она?.. Кто Она такая и что только что со мной сделала?..       Едва успевая задать самому себе эти душещипательные вопросы, молодой человек совершает первое ответное движение своими губами по девичьим, заставляя Сииль молниеносно распахнуть глаза в абсолютном изумлении.       Мягкая полутьма вагона по-прежнему окутывает их с Тэхеном, но как же… как же девушка благодарна ей за это, ведь буквально через мгновение юноша начинает облизывать её опухшие от столь долгого одностороннего поцелуя губы. Сначала нижнюю, затем верхнюю — несколько медленных и до пропущенного вдоха аккуратных раз, выпуская поток скопившегося увлажнённого воздуха из своего рта в её.       Всего несколько ответных мокрых сминаний девичьих губ мужскими, как от прежней напускной бойкости Сон Сииль не остаётся и следа — и Тэхен от этой дивной ангельско-ведьминской двойственности будто бы ещё быстрее «оживает».       Это она. Его Сон Сииль. Самая прекрасная, нежная, родная и такая драгоценная.       Юноша ощущает в себе постепенно проявляющееся нетерпение, принуждающее его сильнее податься вперёд, чтобы гораздо увереннее и наглее захватить губы Сииль себе; как можно скорее вымазать их сладкой слюной от происходящего обоюдного поцелуя, ощутив, как же потрясающе приятно в этот самый миг колышутся многочисленные кусты роз в только что выросшем саду его тела и души.       Тэхен тает в новых небывалых ощущениях, испытывая невообразимую лёгкость при каждом последующем вдохе-выдохе в изумительный девичий рот. Собственные мышцы больше не сковывает мерзкий мраморный заслон, а лупящее на всю мощность сердце не чувствует своей привычной дефективной боли. И пусть такой исцеляющий эффект всего лишь иллюзия, созданная её исключительным колдовством — сейчас Тэхен ощущает себя как никогда полноценным.       Продолжая держаться за поручень правой рукой, парень тянется своей левой рукой к Сииль, вновь обхватывая её за талию — только на этот раз для того, чтоб прижать. Нежно и бережно. Никогда ещё он ни с кем не был так аккуратен, всё потому, что страх разбить самый изысканный антикварный фарфор, которым является дрожащее тело Сон Сииль, сильнее всего на свете.       Молодой человек снова обильно выдыхает в рот девушки, ощущая, как буквально через несколько секунд её нежные пухлые губы совершают череду влажных движений — ответных и оттого таких сокровенных.       Эйфория! Абсолютная, чувственная и такая оглушительная! Она проникает в обоих, ведь инициированный Сииль второй поцелуй только что позволил произойти их первому — обоюдному и потому такому настоящему.       Антураж вагона метро благополучно размывается в упоительной темноте, пока Тэхен собирается увеличивать интенсивность движений своего языка и губ.       Сейчас их с Сииль поцелуй поразительно красивый и правильный, будто бы вовсе сказочный, однако то, что творится с душой и телом Тэхена, заставляет его беспощадно хотеть большего. И плевать, что это «большее» ему придётся осуществлять здесь, в вагоне остановившегося поезда. Он просто обязан дать почувствовать Сииль всё то, о чём никогда не сможет ей сказать.       Она должна знать. Должна знать о том, что у него на сердце.       Тэхен намеревается поцеловать Сииль ещё глубже и откровеннее. Так, чтобы их смешавшаяся слюна стекла по её идеальному фарфоровому подбородку; чтобы сочные губы девушки опухли сильнее прежнего; чтобы лямки её платья упали с плеч, открыв для дальнейших прикосновений юноши всю область декольте. И во всех этих желаниях Тэхена нет ни толики обыденной низменной похоти. Есть естественное и такое неумолимое желание во что бы то ни стало переступить с Сон Сииль часть собственноручно выстроенных граней, только бы как можно скорее наверстать все те дни, что они провели без поцелуев друг с другом.       Вот только…       Из динамиков раздаётся характерный пищащий звук, после которого основной свет в вагоне наконец-то загорается.       Бах! И Сииль разрывает поцелуй первой, молниеносно вонзаясь в глаза Тэхена своим ошеломлённым взглядом. Тут же убирает свои руки от парня и делает шажок назад, пытаясь отстраниться от него на максимально возможное расстояние.       Она трясётся, крайне тяжело дышит и смотрит на юношу своими дивными широко распахнутыми глазами, пока в её затуманенной голове происходит медленное осознание случившегося.       Переварить то, что только что произошло, не хватает никаких сил.       Около десяти следующих секунд поезд набирает скорость, постепенно подъезжая к станции, до которой не успел своевременно добраться, а юноша и девушка продолжают безмолвно смотреть в друг друга с одной лишь колоссальной разницей — в её глазах отражается абсолютное смятение и растерянность, а в его — бескрайняя нежность и неизмеримая глубина.       Сииль не верит в то, что видит.       Не верит в то, что прямо сейчас снова видит тот его взгляд, только на этот раз такой отчётливый, чистый, обнаженный.       Снова не готова. Но к такому и нельзя быть готовой. Ни-ког-да.       Она будто смотрит на Тэхена впервые. На такого открытого, искреннего, тёплого и… драгоценного.       Нет!       Девушка делает ещё один шаг назад, но тут же упирается в преграду, однако стоит Сииль только подумать о том, что больше всего на свете ей хочется убежать от этих искренних бездонных омутов, как находящиеся прямо за спиной двери вагона впервые за всю поездку открываются.       Секунда — и существенная часть пассажиров начинает «вываливаться» из поезда на платформу станции, выталкивая вместе с собой и девушку.       Заворожённый остаточным действием ведьминого поцелуя Тэхен едва успевает вытянуть вперёд руку и ухватить пятящуюся назад Сииль за кисть, однако девушка почти сразу вырывает руку из мужской спасающей хватки, смотря на молодого человека растерянно виноватым взглядом.       Сииль оказывается на платформе неизвестной ей станции, в то время, как вагон начинает заполнять толпа новых пассажиров, оттесняющих сражённого девичьим поступком Тэхена с его места куда-то в самую глубь.       В мужских глазах отражается подлинное замешательство, пока Сииль так и продолжает недвижимо стоять прямо напротив еще не закрывшейся двери поезда. Юноша сводит брови в молчаливом непонимании, после чего предпринимает попытку шагнуть вперёд, однако девушка тут же пятится назад, поматывая при этом головой из стороны в сторону.       До конца их дня ещё пять часов. И Тэхен, и Сииль это прекрасно знают.       Датчик на дверях вагона начинает мигать, сигнализируя о том, что они вот-вот закроются. И Тэхен делает ещё один, на этот раз более резкий рывок вперёд к выходу, оттесняя со своего пути нескольких пассажиров, да только сильнейший испуг в глазах самой прекрасной на свете девушки останавливает юношу подобно выстрелу в голову.       Тэхен застывает на месте. Сменяет непонимание в своём взгляде на своевременное принятие и абсолютное послушание, чем только добивает Сииль.       Нет… Такого Ким Тэхена её сердцу точно не пережить.       Сииль делает ещё несколько шагов назад, а затем срывается на внезапный стремительный бег, тем самым нарушая их договор о сегодняшнем дне, окончательно и бесповоротно.       Двери вагона закрываются. И поезд отъезжает со станции, оставив молодого человека с градом мраморных осколков, разбросанных по только что распустившемуся в его теле и душе цветочному саду.       Минута ступора, а затем улыбка на собственных губах, которые Тэхен медленно и смакующе облизывает. Ещё одна минута. Мысли бегут в голове одна за одной, встречая стопроцентное незыблемое подтверждение правильности решения, которое было принято уже давно.       Будучи стиснутым во всё том же судьбоносном вагоне, молодой человек не без труда выуживает из кармана брюк смартфон, вызывая из телефонной книги контакт Ким Сокджина.       После того, как на обратной стороне раздаётся хорошо знакомое скептическое «алло», Тэхен произносит такое простое и единственно верное:       — Устрой мне встречу с Мацумото-старшим, — озвучивает это предложение спокойно и даже как-то легко, пока перед глазами стоит образ черноволосой Ведьмы с изумительно истерзанными от поцелуя губами и неземными искусственно-карими глазами, которые во что бы то ни стало нужно излечить.

Я согласен на всё.