Чернобог

      Воцарилось неловкое молчание, которое прервала, к большому облегчению графа, Анна-Луиза. — Нам стоит поторопиться. Вы можете идти, Тимоте? — Надеюсь, — невпопад ответил Берзарин и тотчас же поправился, — да, вполне, разумеется, могу! Не стоит беспокойства. Однако, позвольте мне задержаться на пару секунд, чтобы узнать одну любопытную деталь. Вы же останьтесь тут, прошу вас. Останьтесь, Анна-Луиза!       Он упредительно махнул рукой, оградив девушку от неприятного зрелища, сам же направился к мертвецам, распростёртым на улице. Какая-то бедно одетая женщина, по всему судя, молочница или ранняя торговка, увидев следы побоища, резко передумала идти в их сторону. Афанасий понял, что вскоре тут соберётся толпа зевак, и поспешил выяснить то, что его самого крайне заинтересовало. В затылке одного из убитых всё ещё торчала стрела с красным оперением. Попадание в цель было мастерским, Афанасий знал, что меж двух верхних позвонков у человека имеется бескостное окно, и прямой удар туда грозит мгновенной смертью. Знал он это, конечно же, от Дёмушки. У второго трупа оказалась столь же точно перебита шейная артерия. Стрелы намекали на работу дикаря, о том же говорил и пёстрый мех, виденный Берзариным на голове и плечах нежданного заступника. Он вспомнил то, что писал Сила: Вий установил за ним слежку. И не исключительно ради давления на графа, но и для его сохранности. Но кто же был тот таинственный фелефей¹? Этого граф не знал. Он попятился и ткнулся спиной в Анну-Луизу, которая тоже с боязливым любопытством разглядывала покойников у него из-за плеча. — Зайдёмте к нам в гости, мадемуазель, — запахнув сюртук, Афанасий галантно предложил спутнице руку. — Вам ничего не грозит, уверяю вас. Я только переоденусь и вызову для вас экипаж до имения. — А как же дело, которое привело меня в Люжан? — напомнила девушка. — Повремените с этим, — попросил её граф. — Я сегодня же выпишу вам чек за Ноктюрналию — сколько вы скажете. — Вы слишком щедры, — в голосе Анны-Луизы Афанасий уловил нотку обиды за своё многодневное отсутствие. — Однако, если покупка лошади — всего лишь одолжение мне, то не стоит...       Берзарин в порыве нежности взял её ладошку и легко поцеловал. — Я ваш вечный должник. — Отчего вы говорите мне такое? — Анна-Луиза, потеплев, провела пальцами по его губам. — Не спрашивайте меня, я не смогу вам ответить, — Афанасий омрачился, но девушка не стала его пытать, а просто последовала за ним.       Демьян Максимович, к большому облегчению графа, уже не спал. Он даже был одет и без эскорта — восседал за столом и уплетал сытный завтрак. Увидел спутницу Берзарина, вытер рот салфеткой и мальчишески присвистнул. — Ола-ла, Афанасий, ты с дамой!       Анна-Луиза непонимающе захлопала глазами на графа, пока тот многозначительно таращил на друга сорочьи очи, и пролепетала Дёмушке: — Excusez-moi, Monsieur, qu'avez-vous dit?² — Прошу прощения, милая, я не прожевал! — поспешил объясниться по-фретцийски князь Тиронов. — Разрешите представиться, — он выпрыгнул из-за стола и побежал петушиться перед девушкой, да так рьяно, что Афанасия злость взяла. — Тайрон Виндс, мастер фехтования из Ноднола.       Берзарин скривился, слыша в очередной раз Дёмушкину ложь. Князь обожал представляться бёртенским именем и искренне полагал, что так его удостоит вниманием большее количество дам. Впрочем, сразу за тем Берзарин вспомнил, что перед Анной-Луизой он и сам лицемер похлеще Дёмушки. — Анна-Луиза Ирондель, — скромно представилась девушка и широко заулыбалась. — Ох! — крякнул Демьян, пялясь на Афанасия, и, мгновенно взяв себя в руки, добавил: — как приятно-то. Мой друг, — он, ища поддержки, сверлил графа напряженным взглядом, — вам обо мне не рассказывал? — Месье ЛеВан исключительно сдержан, — Анна-Луиза одарила похвалой совершенно недостойного её Афанасия. — Ах, месье ЛеВан, — Дёмушка иронично фыркнул. — Да, он от природы кроткий малый! — И вовсе нет! — дочка Иронделя благодарно сверкнула глазами на Берзарина. — Сегодня он дрался за меня, как лев. Смелый Тимоте спас меня от грабителей. Он даже капельку пострадал, — Анна-Луиза, не спросясь разрешения, начала расстегивать на Берзарине сюртук. Тот вяло сопротивлялся и бормотал, что совершённое им не заслуживает столь лестных слов. Дёмушка, увидев рану друга, сначала встревожился, но разглядев, и услышав из уст Анны-Луизы историю, задорно расхохотался. — Косой, стало быть? О, Тимоте, ты меня поразил! А вы знаете, Анна-Луиза, эта тросточка — мой ему подарок, да-да! И обучал его тоже я! — Тиронов хлопнул в ладоши. В комнату, изумляя девушку и нервируя Афанасия, вплыл Мохад с тазиком воды и полотенцем. — Не знаю, стоит ли тебя зашивать, дружище, по-моему шрам будет великолепно смотреться! Наконец-то он подрался, Анна-Луиза, я уж начал думать, что мой друг — святой человек! — Демь... Тайрон, бога ради! — приструнил его Афанасий, давая духу обработать порез.       Демьян же рассмеялся. Он насыпал в полотняный кармашек одолень-травы, приложил к ране графа и позволил Анне-Луизе закрепить всё это на его груди двумя-тремя оборотами бинта. — Заживёт, как на собаке! — он похлопал друга по плечу и обратился к девушке. — Послушайте, мадемуазель Ирондель, а вы бывали когда-нибудь на званых вечерах? — Тайрон, прошу! — взвился Афанасий, чуя недоброе. — Да я ничего скверного не помышляю! Нас обоих позвал герцог де Коленкур к следующей среде. Будет бал, а балы у Коленкура, сам знаешь. Я бы не упускал такую возможность гульнуть на славу. Афа... ЛеВан, ты как? Официальное приглашение у меня на столе, да и Сила...февр, э-э-э, де Вийон за нас порадуется! — Дёмушка через слово спотыкался, но упрямо гнул свою линию. — Коленкур настаивает на визите в сопровождении дам. У меня дама найдётся, а ты мог бы представить прелестную Анну-Луизу высшему свету.       Берзарин уже открыл рот, чтобы дать Демьяну отповедь, но осёкся, видя, каким неподдельным детским восторгом загорелись глаза дочки бедного семаргла. Девочка хотела на бал, безусловно. Тут и думать было нечего. — Я бы счёл за честь побывать на балу в обществе Анны-Луизы, но только что она сама на это скажет? — Афанасий слегка растерялся. — Я согласна! — немедленно выдала восторг девушка. От такой прямоты смутился даже Демьян. — Но у меня платье... Неподходящее, — Анна-Луиза осмотрела своё скромное, хоть и опрятное одеяние. — И туфелек нет. И прическу, достойную выхода, я не заплету, — она перечисляла всё, чего у неё не было, и с каждым чириканьем маленькой птички Афанасий больше и больше растекался в умилении. — Милая моя, если вам охота появиться на балу, я устрою это, и не извольте ни о чём тревожиться, — граф облачился в шёлковый халат, скрывая повязку, и поднялся, чтобы вверить юную особу надёжным рукам Ерёмы в виде седовласого лакея. — Вас, вероятно, уже ищут дома. — Ой, вы правы! — спохватилась Анна-Луиза, тронув ворот платья, где были спрятаны фамильные драгоценности. Афанасий достал чековую книжку и выписал ту сумму, которая бы точно окупила и Нини, и земледелие Иронделей на два года вперёд. Получив чек, Анна-Луиза ахнула и впала в лёгкую оторопь. — Я позабочусь о вашем наряде, — пообещал граф, пока Дёмушка на заднем плане сально посмеивался. — Я обещаю, этот бал станет самым волшебным в вашей жизни!       Он проводил изумлённую во всех смыслах девицу до экипажа и вернулся к Тиронову. Упал в кресло, вытер лоб платком. Дёмушка моргал на друга и явно готовился выдать гадость, что и не преминул-таки сделать. — А она заводная! Хоть и тощенькая. На костях-то, поди, жёстко отплясы... — Я тебя по полям сейчас размотаю! — свирепо взвился Берзарин.       Это нападение немало развеселило Демьяна. Афанасий же глядел на его потеху молчаливым и угрожающим вихрем, вращая вокруг себя вилки, фрукты и подсвечники. — Ох, граф! Ну, граф! Ну, удивил! — покатывался со смеху Тиронов. — Ох! Но, с чего, не пойму, а горд за тебя, мил друг. Рана! От косы! У Афанасия Берзарина! Вот уж этого Вий не ожидает на тебе увидеть. А чего ж ты их не задул к чертям? — озвучил он резонный для колдуна вопрос. — Ах. Растерялся! — буркнул Афанасий, приходя в обычное благодушие. — О-хо-хо! Ты, да растерялся! — снова захохотал Тиронов. — Ну и изменения претерпевает твоя жизнь, диву даюсь! И всё из-за такой-то? М-да. — Он отпустил живот и задумался. — А ведь тебе трудно будет, голубчик. С нею-то. Это самое.       Берзарин раскурил трубку и тоже приуныл. — Что, если из приюта младенца взять? — Ха! — выдохнул Демьян. — Ты суть письма Виева запамятовал? Перед последним которое доставили? За тобой пригляд. Считай, поставлен со свечкою человек в спальне, движение вправо, влево, и голова с плеч долой! — И я видел его умения, этого сторожа, — поделился Афанасий. — Сегодня же и видел. Кабы не он, меня б зарезали, Дёмушка. — Вот как! Не такой ты и герой, выходит? — подался вперёд Тиронов, скрещивая пальцы. — У него лук со стрелами. Одет в мех. Ловок, как белка, с крыши застрелил двоих. — Неужто? — хлопнул себя ладонью по лбу Тиронов и немедля вызвал духа. — А ну-ка, Мохадушка, принеси зеркальце! Принеси, принеси, дорогой, сейчас мы поглядим, что это за молодец.       Мохад исполнил поручение, притащив большое медное блюдо, натёртое до блеска. Тиронов подхватил со стола и надкусил румяное яблочко, а потом пустил его кататься по блюду. На медной глади отражением начали возникать события утра. Колдуны прильнули к вещему оконцу. — Не, не зря я тебя учил, — одобрительно закивал князь. — Славно отбиваешься, а коса если бы не по тебе пришлась, то по девке. Вовремя ты её прикрыл. А вот и наш друг, погляди-ка, Афанасий.       Он ткнул коротким пальцем в крышу близстоящего дома, и Берзарин издал возглас изумления — за каминной трубой притаился его дикарь. Меховая серая накидка и такого же цвета мохнатая шапка с рожками скрывали плечи и голову Виева посланца, на лицо была надвинута пестро-красная вышитая маска, так, что виднелись одни чёрные, как угольки, глаза. Пристальный, сосредоточенный взгляд, быстро натянутая тетива, стрела в полёте, и вот обидчик Афанасия уже бьётся в судороге у его ног. Второй выстрел вслед за первым — и падает, хрипя, нечестивец с дубинкой. А сам неведомый заступник срывается с места и, ловко перепрыгивая с крыши на крышу, мчит прочь. — Лицо! Давай увидим его лицо! — застучал по плечу друга Афанасий.       Тот попытался прокрутить картинку, но она не поддалась, будто блюдо заклинило. — Да чтоб тебя! — выругался Тиронов. — Какое-то заклятье тут, не пойму. Виевы чары, не иначе. — Досадно, — опечалился Афанасий. — Но каков стрелок, Дёмушка! — Кто бы сомневался, что у Вия достойные агенты, — протянул Демьян, подбирая с блюда яблоко и хрустя им. — А ты ему жизнью теперь, поди, обязан. Кто же может быть этот боец, а? Есть думы, Афоня? — Кто угодно, — вздохнул Берзарин. — На востоке империи чёрти кого найти можно, сам знаешь. Хоть Богуслава Бабогурова послушай, он много там земель объездил. Ни колдунов, ни ведьм, один шаманизм да мракобесие. — Багурка и сам мракобес почище нашего, — возразил Демьян. — Одна рожа узкоглазая чего стоит, про чистоту кровей я уж помалкиваю. С кем он сам путался там, где бывал, тоже Свод весть. — Ну, довольно его обсуждать, — Афанасий не любил, когда собрату-ветрогону принимались перемывать косточки за глаза, пусть даже сплетни шли от дорогого Дёмушки. — Да! — хлопнул себя по коленям Тиронов. — Твоё дело Ирондельку на бал выкатить, как обещал. Порадуй её напоследок, видно, что славная девка. Ей же Свод!