Оборванная струна

      Лютик был рад наконец оказаться в городе. Он хотел добраться сюда как можно быстрее не меньше Геральта, но по другой причине. Ему казалось, что при свидетелях ведьмак его не тронет, и поэтому среди людей он будет в большей безопасности. Когда они пришли в трактир, Белый Волк заплатил за комнату и, сказав Лютику: «Сиди здесь и никуда не уходи. Я пойду искать работу», сразу ушёл. Бард взял оставленные ведьмаком вещи и пошёл к лестнице, ведущей наверх. Он собирался отнести их в комнату и спуститься перекусить.       Поставив сумки у двери, Лютик сел на одну из кроватей и аккуратно снял со спины лютню. Он положил её на колени и ласково провел пальцами по гладкому дереву, будто это было живое существо. Она, как верный спутник, всегда была с ним и в глазах барда была идеальной. Но сейчас одна мелочь портила красоту ценного музыкального инструмента. Оборванная струна нарушала изящность конструкции, собравшись спутанным клубком в верхней части грифа. Лютик заметил это ещё во время их остановки в лесу, когда снял лютню, собираясь идти за хворостом. «Видимо, порвалась во время падения», — подумал он тогда. Бард поудобнее перехватил инструмент и пробежался пальцами по струнам. Мелодия получилась неправильной и искажённой. «Всего одна оборванная струна, а гармонии достичь без неё невозможно». Лютик снова положил инструмент на колени. Как только бард заметил поломку, он решил, что натянет запасную струну, когда доберётся до города. Но теперь он не спешил заняться починкой. Лютик чувствовал слабость и головокружение от голода и бессонной ночи. Боль, поселившаяся в его теле вчера, тоже никуда не ушла. Лютик понял, что у него нет ни сил, ни желания играть сегодня. Тем более народ, узнавший барда, точно будет просить его спеть несколько баллад про Белого Волка. Решив, что займётся струнами завтра, Лютик бережно переложил сломанную лютню на кровать и направился к выходу. Широко зевая, он спускался по лестнице, намереваясь заглушить физическую и душевную боль большим количеством алкоголя.       Сев за дальний стол в углу, бард заказал еду и выпивку. Трактирщик, который сам разносил заказы, задержался взглядом на парне, но ушёл так ничего и не сказав. «Наверное, узнал меня, — пронеслось в голове у Лютика, который заметил странный взгляд хозяина заведения. — Видел же, что я был сегодня с Геральтом. А ведьмаков, путешествующих в компании барда, не так много».       Очень хотелось пить. Поэтому, получив свой заказ, бард опустошил кружку сразу на половину.       «И всё-таки Геральт — придурок, — подумал вдруг Лютик. — Какой ведьмак может похвастаться таким количеством великолепных баллад, воспевающих его подвиги? Да он меня теперь до конца жизни благодарить должен, ведь это благодаря мне у него в каждом городе… Нет! В каждой захудалой деревне нет отбоя от заказов! И вообще, я рисковал жизнью, ходя с ним во все его походы! А он…» Лютик со злостью посмотрел на стоящую перед ним кружку с пивом, будто та могла ему ответить. В памяти начали всплывать их совместные с ведьмаком путешествия. Всё-таки барда и самого манил зов приключений, и он с радостью соглашался на каждую авантюру. А как же здорово было самому переживать все события, которые он потом превращал в тексты. Людям явно нравились такие истории из первых уст.       Наслаждаясь воспоминаниями об успешных выступлениях с балладами о Белом Волке, Лютик был вынужден признаться себе, что ходил с ведьмаком не только потому, что хотел сделать из Геральта известного героя, но и чтобы прославиться самому в качестве великого музыканта. Да и по правде говоря, до их совместных приключений Лютику часто было скучно и одиноко. Наверное, тогда в таверне бард увидел другого человека, который был так же одинок, как и он сам, и подумал, что они могут стать хорошей командой.       Однако Лютик и правда доставлял ведьмаку немало хлопот. Не стоило тащить Геральта на тот праздник в Цинтру, ведь было видно, что ведьмак совсем не хочет туда идти. Но барду нужна была защита и он вынудил Геральта пойти с ним. К тому же Лютику хотелось разделить с другом веселье пышного праздника, устроенного королевой.       А вот с джином вышло совсем глупо. Зачем же было хватать незнакомый артефакт, в котором заключён злой дух? Геральт настаивал отдать сосуд, ведь он разбирается в таких вещах и понимает, как они опасны. Но Лютик не только вёл себя как ребенок, но ещё и умудрился разбить сосуд и выпустить джина.       — Какой же я дурак, — простонал Лютик и опустил голову на сложенные на столе руки.       Расстроенный осознанием того факта, что Геральт был прав, когда сказал, что от Лютика куча проблем, бард залпом выпил остатки пива и сразу принялся за следующую кружку.       «Я и правда часто глупо себя веду, — мысли в голове то кружились вихрем, то текли медленным ручьём, — и сам создаю проблемы и себе и окружающим. Но я ведь не специально. Мне просто хотелось, чтобы Геральт был моим другом. И хотел, чтобы он был чуть радостнее, чуть веселее. А то он вечно выглядит недовольным своей жизнью».       Лютик вспомнил хмурое выражение лица ведьмака и это вызвало у него улыбку. «Всё же с ним всегда было так весело, даже когда мы попадали в передряги». Лютик вновь почувствовал себя одиноко. Он смотрел невидящим взглядом в окно на противоположной стене и вспоминал, как Геральт вчера на него разозлился. Наверное, бард стал для него серьёзной обузой. «Обязательно извинюсь перед ним, как только увижу, и постараюсь всё ему объяснить. А ещё, — Лютик тяжело вздохнул, — скажу ему, что останусь здесь и больше не буду таскаться за ним, причиняя неудобства, если это то, чего хочет Геральт». Лютик понимал, что предложить ведьмаку прекратить их совместные приключения будет сложнее всего. Но так будет правильно.       В трактире было очень душно и от этого кружилась голова, а перед глазами мелькали какие-то мушки. «А может виной весь тот алкоголь, который я успел выпить», — мысленно усмехнулся бард. Он запоздало подумал, что надо было вздремнуть, а не напиваться тут в одиночестве, ведь за предыдущую ночь он не проспал и пары часов. Жутко хотелось вдохнуть свежего воздуха. Лютик встал и медленно пошёл к выходу из трактира.       На улице было уже темно и вечерний холод, казалось, пробирал до костей. Как только Лютик захлопнул дверь и оказался снаружи трактира, его вырвало. «Зря я так напился», - думал бард, прислонившись спиной к стене и глубоко вдыхая морозный воздух. Он перевёл взгляд на небо. Заполняющие его весь день хмурые тучи разошлись, и теперь тут и там блестели яркие огоньки звезд. Глядя на них, Лютик думал о своем друге. Он надеялся, что у них будет ещё много совместных приключений в каких-нибудь новых землях. А события последних дней затеряются среди них смутным воспоминанием, которое со временем окончательно сотрётся из памяти. И всё будет так, как прежде. Ведь Лютик уже почти не боялся Геральта.       Поднимаясь наверх, бард был твёрдо намерен дождаться ведьмака, чтобы поговорить. Но оказавшись в полумраке комнаты, которую освещала лишь луна, Лютик почувствовал, как же сильно он устал за эти неполные пару дней. Бессонная ночь, травмы, переживания, долгая дорога и выпитый алкоголь — слишком много всего, чтобы свалить с ног даже лошадь. Лютик сел на край кровати и почувствовал, что глаза буквально слипаются. Он устало зевнул и, аккуратно переложив лютню на пол, лёг на кровать прямо в одежде. Бард не собирался спать, только немного вздремнуть до прихода Геральта, чтобы быть в состоянии чётко доносить свои мысли. Немного утихшая боль вновь дала о себе знать. Лютик свернулся калачиком, сетуя на хозяина трактира, сэкономившего на тонких одеялах, которые совсем не помогали согреться. Сонливость накатывала, будто укрывая мягкими облаками. Бард слышал стук своего сердца, которое как птица трепыхалось в грудной клетке, и это его странным образом успокаивало, позволяя отвлечься от боли. Лютик постепенно отключался, и уже на грани сознания в сердце расцвела искренняя надежда, что Геральт простит его и не станет прогонять, и они останутся друзьями.