Кубок огня или Турнир Юных Волшебников

      Ацуко Сато       Несмотря на раннее утро воскресенья, Ацуко проснулась в четыре утра и больше не могла уснуть. То ли из-за кошмаров, которые последние недели после расставания с Альбусом ее преследовали, то ли из-за того, что сегодня должно было произойти. У нее настолько дрожали руки, что она едва ли могла сесть.       По привычке она взяла в руки свой шар, стараясь в нем увидеть хоть что-то хорошее. Но после того рокового дня она ничего не видела в нем хорошего, как бы не пыталась, этим явлениям просто не было хороших интерпретаций. И с этим ей нужно смириться.       Не в состоянии выдерживать тяжесть комнаты в подземелье, Ацуко вышла из спальни, а затем и из гостиной. Хотелось на воздух. До лета оставалось каких-то две недели, поэтому природа оживала, воздух был теплым, дающим надежду. Но не ей. Если пойдет все так, как она видит, то через две недели их ждала новая точка невозврата.       Ацуко шла по пустым коридорам подземелья. Хотелось выбраться на волю, подняться на Астрономическую башню. Но после всего случившегося она запрещала себе туда ходить. Там было невыносимо больно находиться. А еще она не была уверена, что не сделает тот самый шаг вниз в пропасть.       Как мама когда-то.       Нет, она не спрыгнула с крыши. Ацуко до сих пор не знала, каким образом она покончила с собой, не желая в это верить. Дедушка нашел ее тело в кровати, будто бы она просто не проснулась.       Ей было пять, она смутно помнила ту ночь. Она помнила события, но не помнила их последовательность. Это мучило ее.       К ним домой приходил какой-то мужчина. Сначала Ацуко думала, что это он убил маму, что это был тот самый Забини, который убил ее дядю. Но в какой-то момент Ацуко вспомнила, что после того, как загадочный мужчина покинул их дом, она пришла к маме. Та была жива, но просто плакала. Ее не стало утром. Но ведь он мог ее убить. Что-то дал…       Ацуко вышла из замка и легла на лавочку возле Черного озера, смотря на звезды. Наверное, гадание по звездам давалось ей хуже всего, поэтому она восхищалась кентаврами. Альбус ей рассказывал, что в Запретном лесу водятся кентавры, так может ей стоит пойти туда и спросить ответы?       Она запуталась. Сейчас она совсем не знала, что делать. Она была одержима лишь одним, что должно случиться сегодня.       Но, кажется, она начала делать ошибки намного раньше. С Холли? Нет. Еще раньше. С Альбуса? Нет. Еще раньше. С поездки в Хогвартс? Да, всего бы этого не было, если бы она осталась в Японии.       Ацуко закрыла глаза и начала поэтапно вспоминать свою жизнь.       Она с рождения не знала отца, но до определенного периода ей казалось, что ничего в этом страшного нет. Мама всегда ее любила и старалась дать любовь за двоих родителей. А Ацуко это будто бы чувствовала. Может, поэтому она не спрашивала у мамы про отца. А может потому, что не знала других детей, которые росли в полных семьях.       Свой первый вопрос про отца она задала в три года, когда в гостях у бабушки и дедушки она вдруг спросила, почему у ее ребенка будет только бабушка, где же дедушка. Такой детский невинный вопрос, заданный просто из любопытства и совсем не с целью понять, где ее папа, вызвал ступор у бабушки. Она ей ответила, что дедушки бывают только через поколение, что у детей ее детей дедушка будет.       Тогда ее этот ответ устроил. Но где-то еще через год она повторила вопрос про отца, снова совсем не в том смысле. Она спросила у мамы, почему она никого не любит, кроме нее.       Мама ответила, что это не так. Тогда Ацуко впервые узнала, что у нее есть отец. Мама ей объяснила, что он живет в другой стране, но очень любит их обеих, просто не может приехать.       Да, именно с того момента Ацуко мечтала с ним познакомиться. После смерти мамы, все вопросы про отца доставались дедушке. Чем старше она становилась, тем правдивее были ответы дедушки.       Три брата Сато, покинувшие Японию. Им пришлось покинуть Японию, потому что родилась она. Дед просто поставил под угрозу жизнь троих мужчин, лишь бы сделать так, чтобы у него родилась сильная внучка. Кроме мамы у него не осталось надежды на продолжение рода. Он использовал родную дочь, лишь бы она родила ему внучку. Он был даже согласен на девочку, лишь бы наследница была сильной. Он никогда не видел в ней внучку, лишь наследницу.       Может, это праздное любопытство, может обычное чувство ребенка, который ни разу не видел своего папу и хочет с ним познакомиться, а может это ее предназначение.       До этого года Ацуко никогда не покидала пределы Японии, так как дедушка постоянно твердил ей об опасности. В какой-то момент Ацуко перестала ему верить. Она думала, что он просто боится, что она познакомится с отцом. Но потом она узнала о Забини и поверила в эту опасность. И все же она здесь.       Да, ее появление в Хогвартсе это стечение сразу нескольких желаний. Отомстить Блейзу Забини за маму и дядю. Обрести свободу передвижения и найти отца. Увидеть мир и других людей, для которых она будет просто девочка, а не наследница японского престола. Кажется, все ее желания сбылись.       Да, она не отомстила Блейзу, не убила его дочь. Но лишь потому, что поняла, что никто не должен отвечать за ошибки других. То, что сейчас происходит с Блейзом и будет происходить в будущем, Ацуко считала наказанием за все его деяния. Горевать по телу дочери совсем не то, что будучи живой, она тебя люто ненавидит. Ацуко знала, что чувствует Блейз сейчас.       Она увидела совсем другой уклад как волшебной, так и магловской жизни. Кажется, первое время ее третий глаз сходил с ума. Да, она приобрела многое и в качестве способностей интерпретаций, понимая, что не все, как японцы, ходят по струнке и будущее других людей куда более непредсказуемое и изменчивое.       И вот она как никогда близка к тому, чтобы найти отца.       Правильное будущее. Правильное ли это будущее? Она не знала. Но снова поступала, опираясь на свои чувства. Поступала по-человечески.       Не было ни минуты, когда бы она не винила себя за смерть Холли. Но скорее не за факт ее смерти. Она винила себя за свой собственный провал.       Холли бы умерла все равно, что бы она не делала. Ацуко приняла этот факт и смирилась с ним. Здесь она не допустила ошибку.       Но она чуть не убила Альбуса. После такого она не имела больше права быть с ним рядом. Своим присутствием в его жизни она делала только хуже ему. Была эгоисткой. Потому что хотела счастья для себя.       Она чувствовала, что должна помочь Гарри Поттеру. Наверное, это ее долг, а может и искупление своей вины. И уж точно она не думала, что именно такое ее решение может привести ее к отцу.       Может, это ее награда за хороший поступок?       Ведь сколько бы она не пыталась найти отца, поговорить с ним, ее вечно что-то останавливало. Точнее кто-то. Такахаси. Он всегда ей мешал. Так может, она на него зря злилась, что на деле все должно было быть так? Тогда было просто не время. А сегодня ей предстоит официальное знакомство с отцом.       Удивительно устроена жизнь. Как одно и то же событие может настолько удовлетворять обе стороны с совершенно противоположными курсами? Гарри Поттер в тюрьме приносит выгоду как себе самому, так и Блэку.       Если она снова ничего не перепутала…       У нее развивалась паранойя. Она теперь хотела перепроверять каждое свое видение. После потери девственности она отметила, что их стало больше, они перестали быть рандомными, теперь она могла сама в любой момент смотреть любого человека.       Холли была правильным будущим и нужной точкой на судьбе мира. Да, именно так. Она спасла жизнь не только Альбусу, она своей жертвой предотвратила масштабную катастрофу.       Когда начало светать, Ацуко поднялась со скамейки и, минуя завтрак, чтобы не пересекаться с Альбусом или остальными, кто мог бы задавать ей вопросы, направилась в класс, где они занимались по своей японской программе.       Сев за отдельный столик с перегородкой, Ацуко достала из сумки всевозможные атрибуты, которые помогали ей видеть будущее. Вместо подготовки к экзаменам, она то и дело проверяла ежедневно нет ли никаких изменений. Кажется, она сходила с ума.       Но лучше так, чем она будет виновата в чьей-то смерти.       — Не ожидал тебя увидеть здесь так рано, — проговорил их директор, который вышел из своей комнатки, дверь в которую была прямо из кабинета, он отказался жить в башне преподавателей с остальными.       — Не спится, — ответила Ацуко.       — Да, наш дар — это наше же проклятие, — сказал Фукуда. — Но только до тех пор, пока мы не возьмем его под контроль. Я вижу, что ты уже делаешь успехи. Видения подчиняются тебе, твоим желаниям и нуждам, они перестали быть хаотичными.       — Да, это так, но все равно мне сложно, — тяжело вздохнула Ацуко. — Я хорошо вижу, но для интерпретации… Мне не хватает жизненного опыта. Но у меня нет времени и шансов на ошибку.       — Да, святая правда, — погладил свою бороду Фукуда.       Ацуко порой раздражало, что их преподаватели ждут, пока они догадаются до всего сами, не желая им помогать. Но сейчас они говорили не про учебу, они говорили про жизнь. Как бы ей было неприятно признавать, но дед был во многом прав. Так и все то, что Фукуда ей говорил на протяжении всего года, было истинной правдой. Ей нужна помощь, чтобы не сойти с ума, чтобы не погубить дорогих ей людей.       — Есть один способ, но он требует больших сил, — сказал Фукуда. — Если у тебя не хватает опыта личного, то ты можешь обратиться к прошлому опыту того, кого ты смотришь.       — А в чем смысл? — спросила Ацуко.       — Будущее определяет сам человек, всегда помни об этом, — проговорил старец. — Если ты поймешь по прошлому, что это за личность, тебе будет намного проще прогнозировать его будущее.       — А как же правильное будущее? — нахмурилась Ацуко. — Те точки, которые должны быть.       — Их тоже можно увидеть в прошлом, — наклонил голову Фукуда. — Что ж, не буду тебе мешать погружаться в этот прекрасный мир, но всегда помни, что живем мы здесь и сейчас.       Фукуда покинул кабинет, а Ацуко накинула специальную ткань на свое рабочее место и скрылась за ней. Она была знаком, что сейчас идет практика. Нельзя было прерывать провидцев во время их сеансов.       Она решила начать с Гарри Поттера. Наверное, сейчас он волновал ее больше всего. Она могла посадить за решетку невинного человека на всю жизнь.       Работать с энергией было тяжело, но благодаря общению с Гарри, она чуть больше понимала его, поэтому пыталась настроиться.       Картинки замелькали в голове.       Гарри Поттеру около семи лет. Он в школе убегает от мальчишек и оказывается на крыше школы. Его опекунов вызывают в школу. Гарри взрывает мусорный бак. Его тетя умоляет не ставить его на учет в детскую комнату, так как боится испортить репутацию своей семьи.       Гарри двенадцать. Ему по ошибке приходит письмо о применении волшебства, хотя это сделал домовик. Он ограничился письмом предупреждением.       Гарри тринадцать. Он вышел из себя и надул тетушку. Вот он разговаривает с Министром Магии Корнелиусом Фаджем, волнуясь об отчислении, а тот ему отвечает, что Министерство не отправляет в Азкабан за надувание тетушек.       Гарри пятнадцать. В магловском городке на него нападают дементоры. Он применяет Патронус. Его вызывают в суд. Первый раз он так близко к заключению. Весь Визенгамот должен голосовать против него. Но тут в зал суда врывается Дамблдор и спасает Гарри.       Гарри семнадцать. Его лицо украшает все газеты. Нежелательное лицо номер один.       Ацуко закашлялась и убрала руки от шара, так как ее пальцы начали гореть. Кашель продолжался, ей казалось, что она сейчас выплюнет свои легкие. Все внутренности словно собрались у желудка и давили на него.       Спустя несколько минут судорог по всему телу, ей стало лучше. Она с ужасом смотрела на шар перед собой. Получилось!       Вокруг Гарри и правда всю жизнь витало заключение. Теперь она не боялась ошибки в своем решении. То, что догоняло его всю жизнь, догнало. Но оно должно было его догнать. Просто сейчас будет служить в абсолютное благо. Тюрьма ходила за ним по пятам, когда он был не виновен. Ему удавалось избегать этого наказания, а как следствие жизнь не менялась. Сейчас же законы вселенной вступили в свою силу. Гарри сидит за убийство, которого не совершал. Ему воздастся от вселенной. А настоящий убийца получит наказание.       Ацуко расхохоталась на весь класс. Звонко и громко. Истерически. Она смеялась и не могла остановиться. Ей нужно выпустить эмоции.       Когда она увидела Гарри в тюрьме первый раз, то испугалась. После смерти Холли она не хотела для Альбуса еще одного удара. Но что-то все равно ее тянуло сделать так, как она увидела.       Теперь Ацуко понимала. Так и правда было нужно. Это его судьба, его очередная важная точка, его очередное спасение мира, третье.       Ацуко была готова броситься и догнать Фукуду, чтобы поблагодарить за этот метод, но ей хотелось большего. Ей хотелось проверить всех и каждого, на чью судьбу она повлияла. Ей нужны были доказательства для самой себя, что она все делала правильно.       Джеймс Поттер.       Наверное, из всего своего окружения, чье будущее она видела, в Джеймсе она была уверена больше всего. И тут дело было вовсе не в ее навыках предсказательницы. Здесь особую роль играли души, которые она чувствовала. Она знала, что именно Джеймс должен жертвовать собой. Поэтому так легко сообщила Скорпиусу эту информацию. Но как только она увидела Джеймса в раздевалке и в голове замелькало видение, как ему отрезают руку… Она испугалась. Но она все равно не чувствовала смерть Джеймса. Да и рука была чем-то… Вариативным. Поэтому она ничего не стала менять. Но, раз это случилось, то подобному были знаки судьбы в его жизни. Может, у нее получится это увидеть.       Ацуко снова коснулась кончиками пальцев шара и настроилась увидеть картинки прошлого.       Если Гарри она увидела только в возрасте семи лет, то Джеймс ей сразу показался новорожденным ребенком. Джинни с нежностью смотрела на своего первенца, а Гарри обнимал ее за плечи. Кажется, они обсуждали имя.       — Я не против назвать его Джеймсом, очень красивое имя, но ты уверен, Гарри? — спросила Джинни.       — Конечно, так же звали моего отца, — уверенно ответил Поттер.       — Да, но тебе не будет больно? — беспокоилась Джинни. — Каждый день звать сына так и понимать, что у тебя нет родителей.       — Нет, Джинни, это не так, — покачал головой Гарри. — Если бы я знал своих родителей, то да, возможно, я бы переносил на ребенка какие-то их черты, но я их не знаю, поэтому я не вкладываю в это имя личность своего отца, лишь память.       — Ладно, — сдалась Джинни.       Джеймсу четыре. Он играется с новорожденной Лили, пока Альбус стоит в стороне с недовольным лицом. У них какая-то особая связь.       Джеймсу семь. Он без разрешения мамы украл метлу из сарая и взлетел. Ему не удалось удержать равновесие, он упал и ударил правое запястье.       Джеймсу одиннадцать. Вот они идут с кузеном под мантией по школе в гостиную Слизерина, чтобы устроить какую-то пакость. В гостиной сидел только Нотт. Джеймс достал из кармана какой-то пузырек и налил тому в чашку, а Нотт, ничего не подозревая, выпил содержимое. Теодор пролежал неделю в Больничном крыле из-за сыпи в паховой области.       Джеймсу семнадцать. Он в спальне гриффиндора со своим кузеном Фредом. Кажется, они собираются в Хогсмид.       — Если ты не сбавишь темп, то придется идти к слизеринкам, — усмехнулся Фред. — На других факультетах не останется девушек, с которыми у тебя ничего не было.       — О нет, я скорее пойду по второму кругу, чем опущусь до этих змей, — поморщился Джеймс. — Они же все такие скользкие и холодные, к ним даже подходить не хочется, словно с инферналом говоришь.       — Да у тебя и с гриффиндорками что-то больше двух недель отношений не складывалось, — заметил Фред.       Джеймсу девятнадцать. Он сидит в кабинете целителя в спортивной форме, а тот осматривает его правое запястье. Приговор, который лишает его вкуса жизни как минимум на год.       — Джеймс, у меня есть для тебя интересное занятие на этот год, чтобы ты не сидел дома, — Гарри пытается утешить сына.       Но затем появляется Милана, которая создает ему специальную мазь, нежно размазывая по руке…       Ацуко снова какие-то посторонние силы выдернули из картинки прошлых событий.       Подушечки пальцев снова неприятно покалывало от нагревшегося шара. Внутренности сжались. Дышать было сложно.       Переждав окончание приступа, Ацуко пыталась восстановить все увиденное.       Не случайно она услышала диалог про имя. Гарри все же вложил в своего сына с именем некоторую судьбу. Да, Джеймсу не грозила смерть в двадцать лет (возможно, потому что у него было еще второе имя, ведь Сириус не умер даже в Азкабане, не сошел с ума, может и сейчас заточение Джеймса пройдет для него легче благодаря второму имени), но он взял от своего деда отцовство. Поразительно! Ацуко даже не могла подумать, что ребенок Джеймса предначертан ему самой судьбой с первого дня рождения, вот почему Ацуко еще в том семестре была так уверена, что им с Миланой нужен ребенок.       Милана. Она тоже в его жизни не случайно. Его жизнь отводила от слизеринок, чтобы по итогу та самая единственная нашлась среди них.       Если Гарри Поттер мог сесть в тюрьму еще будучи подростком, то и Джеймс мог лишиться своей правой руки намного раньше. Падение в детстве, травма в профессиональном туре. Она ничего бы не смогла изменить, Джеймс при любом исходе лишился бы руки. Если не Нотт, то он мог бы потерять ее в дуэли.       Впервые за несколько недель Ацуко чувствовала какой-то подъем в душе. Новые силы и возможности будто окрыляли ее. Насколько легче ей было дышать, когда она находила доказательства своим интерпретациям когда-то мутных видений.       Джеймс и Нотт тоже уже давно имели негласную борьбу. Может, в тот вечер в гостиной Слизерина Нотт был не случайно? А может, сам Джеймс отметил его соперником себе?       Сил оставалось все меньше, но она не могла не посмотреть Альбуса. Несмотря на то, что он всегда был с ней открыт, она не всегда могла его понять. Может, она найдет какие-то ответы на личность Альбуса в его прошлом?       И снова разговор об имени. Джинни в этот раз была против, но Гарри стоял на своем. И в отличие от Джеймса, когда Гарри и правда до конца не знал личность отца, о Дамблдоре и Снейпе он знал все.       Слизеринец от природы. Что бы кто не говорил, а Дамблдор был хитер. Ацуко не сомневалась, что он был настолько хитер, что сумел перехитрить шляпу и отправиться на Гриффиндор.       Ацуко видела прошлое Дамблдора, где его любимый человек буквально уничтожал его. Их дуэль. А затем она резко увидела их с Альбусом дуэль около кромки Запретного леса после их расставания.       Северус Снейп оплакивает тело Лили, прижимая его к себе. Картинка Альбуса в морге, который держит холодную руку Холли. Слишком похоже.       Альбус смотрится в зеркало, за ним встает Гарри и взлохмачивает его волосы. Похожи как две капли воды. Вместе с глазами передался этот дар Защиты, мантия мракоборца и способность чудом избегать смерти.       А еще проблемы с девушками. Вот Гарри пытается пригласить Чжоу на свидание и спрашивает совета у Гермионы. Та же когтевранская мантия, совет у лучшей подруги. Отношения. Но недолгие. Чжоу не забыла Седрика. Бриттани тоже ушла к парню на курс старше нее — капитану команды по квиддичу.       И снова сильный толчок, отчего она чуть не упала со стула.       Мерлин, как много объяснений и взаимосвязей.       А что, если таким способом можно смотреть не только людей?       Ацуко знала, что одна из целей Блэка, из-за которых он все это делает с Гарри и Джеймсом — палочка. А как следствие и все Дары Смерти. Может, она в прошлом сможет найти ответ, как их защитить?       Все началось с той самой сказки, которую Ацуко прочитала недавно. Она видела смерть, как та раздала каждому брату дар. Только мантия передавалась по наследству, а остальные дары бродили все это время по рукам мнимых хозяев, которые их воровали и отбивали. Гарри стал первым, кто держал в руках все три дара по праву. Тонкой нитью дары тянулись к трем его детям.       Ацуко сама не заметила, как линии прошлого переросли в будущее.       Джеймс, который держит Бузинную палочку в левой руке и посылает искорки вверх. Альбус, который стоит возле могилы и сжимает в руке Воскрешающий камень. Лили, которая быстро накинула на себя мантию и побежала по темному коридору.       Либо ей не хватало сил, либо она не могла найти в прошлом ответы на интересующие ее вопросы.       Впрочем, еще один очень важный вопрос оставался без ответа. Вега. Дочь Блэка, которая просила ее увидеть что-то связанное с тринадцатью.       Может, прошлое покажет ей?       В этот раз шар не дал ей никакого ответа.       Ацуко не заметила, как провела почти весь день в этом классе. Не удивительно, что она чувствует себя истощенной, ведь она даже не завтракала. Убрав все свои атрибуты в сумку, Ацуко поспешила в Большой зал.       Время шло. До назначенной встречи осталось всего пару часов. Но находиться в замке ей было невыносимо, поэтому она спустилась в подземелья и через шкаф, куда ей когда-то не дал войти Такахаси, отправилась к Блэку.       — Привет, — поздоровалась с Вегой Ацуко.       — Ты чего здесь делаешь? — удивленно спросила Блэк.       — Твой отец мне назначил встречу, — сказала Ацуко. — Он должен меня кое с кем познакомить.       — Но его нет дома, — нахмурилась Вега.       — Да, встреча через два часа, я просто решила, что могу тут подождать, — выдохнула Ацуко.       Вега кивнула и принялась что-то рисовать с того же момента, когда Ацуко ее прервала.       — Знаешь, мне сегодня рассказали один интересный способ предсказаний, и он правда работает, — сказала Ацуко. — Я попыталась по твоей просьбе через него посмотреть «тринадцать», но совсем ничего.       — Не удивительно, — Вега даже бровью не повела.       — Почему? — удивилась Ацуко.       — Он не считает тебя частью, — просто сказала Вега.       — Кто? — не поняла Ацуко.       Вега ее интриговала. Если сначала Ацуко поражалась иностранцам и маглорожденным волшебникам, то сейчас ее интриговала Вега. До знакомства с ней Ацуко считала себя достаточно закрытым человеком, но нет, для Веги она была почти открытой книгой. А вот саму Вегу Ацуко вообще никак не могла увидеть в будущем, словно той и не существовало, а перед ней сидит какая-то магловская техника, вроде робота, похожего на человека.       — Джеймс, — так же просто ответила на вопрос Вега и продолжила рисовать какое-то платье на листочке.       Ацуко больше не произнесла ни слова. Она не любила общаться с людьми, которые были более осведомленными, чем она. Она не привыкла ощущать себя дурой.       — О, мисс Сато, Вы уже тут, — сказал Лукорус Блэк, когда незадолго до назначенного ей времени появился в гостиной.       — Да, я пришла пораньше, чтобы ко мне не возникло вопросов, — кивнула Ацуко.       — Надеюсь, что Вега не дала тебе заскучать, — улыбнулся Блэк.       Ацуко лишь покачала головой. Рядом с этим человеком ей было некомфортно, будто бы начинало подташнивать. Но сейчас именно от него зависело то, к чему она так долго стремилась.       — Пойдем, я тебя провожу, — сказал Блэк, указывая ей на лестницу в подземелье.       Они молча дошли до Исчезательного шкафа, через который она и пришла сюда. Сато удивленно посмотрела на Блэка, он ей соврал? Но тот лишь щелкнул пальцами, а Ацуко услышала, как внутри этого большого вертикального ящика будто что-то сдвинулось.       — Иди по этому проходу и выйдешь в нужном доме, — сообщил ей Блэк. — Тебя уже ждут.       Ацуко кивнула и открыла дверь. Блэк помог ей забраться в шкаф. Мерлин, почему ей так страшно?       Она шла по темному узкому коридору. Ноги стали будто ватными, голова начинала кружиться. Еще чуть-чуть и она увидит своего отца. Сердце бешено стучало в груди и отдавалось в висках и тишине этого коридора. Интересно, если она тут упадет в обморок, ее найдут?       Как отреагирует отец? Почему он не искал с ней встреч раньше? Почему согласился встретиться сейчас? А, может, он не хотел с ней встречаться? Вполне вероятно, что его заставил Блэк, чтобы сдержать свое слово.       Дедушка точно узнает об этой встрече. А, может, уже узнал. Но почему тогда не вмешался? А, может, он не вмешался специально, чтобы она сама наступила на эти грабли и разочаровалась в отце? Она никогда не понимала искреннего отношения деда к семье Сато.       Наконец, спустя, кажется, вечность, Ацуко уперлась в дверь шкафа. Один шаг отделяет ее от родного человека.       — Добрый вечер, Ацуко, — тут же сказал мужской голос, стоило ей только открыть дверь, а яркий свет ударил ей в глаза, заставляя зажмуриться.       От одного голоса ей стало не по себе. Ей казалось, что она будто бы слышала его уже. Да, в детстве, в ту самую последнюю ночь мамы, когда она плакала.       — Осторожнее, — мужчина ее подхватил за локоть, когда она чуть не потеряла равновесие.       Дышать становилось все сложнее. В голове зазвучали множество голосов. Ей надо успокоиться.       — Пойдем в гостиную, нам там никто не помешает, — улыбнулся ей мужчина.       Ацуко послушно последовала за ним. Это был стандартный дом, сделанный в японском стиле. Кажется, Сато-Сан даже вдалеке от Родины ценил ее устои и традиции.       — Хочешь соку? — спросил он с улыбкой.       Ацуко лишь кивнула. На самом деле, ее все еще подташнивало. Но она понятия не имела, как и с чего начинать диалог, поэтому нужно было чем-то занять себя.       Она совсем не так в детстве представляла встречу с отцом. Ей всегда казалось, что он придет, а она побежит к нему, раскрыв свои объятия. Он ее в ответ крепко обнимет и покружит.       Но все сейчас было совсем не так. Хоть этот человек ей и был родной, но совсем незнакомый. Более того, она будто бы не чувствовала от него ответное дружелюбие.       — Ацуко, ты здесь, чтобы познакомиться со своим отцом, — сказал Сато, констатируя факт.       Ацуко кивнула. Почему он так говорит? Будто бы не о себе. Это значит, что Блэк его все же заставил? Ну да, она должна была догадаться, что если он ранее не искал с ней встреч, то почему должен быть счастлив сейчас?       — Вы этого не хотите, я поняла, — поджала губы Ацуко, вставая. — Я не хочу навязываться, если это невзаимное желание…       — Не в этом дело, сядь, пожалуйста, — спокойно проговорил Сато. — Я хочу, чтобы ты меня выслушала.       — Только не нужно меня жалеть, ладно? — попросила Ацуко.       Сато кивнул и тоже отпил сока из своего стакана.       — Ацуко, мне очень жаль, но я не твой отец, — сказал мужчина.       По ее телу пробежал холодок. Кто этот мужчина? Почему Блэк ей соврал? Почему ей врал Такахаси? А может, врет он? Не хочет, чтобы она думала о том, что у нее может быть нормальная семья? Ее начинало трясти, но Ацуко старалась держаться, чтобы не разреветься.       — Почему тогда… зачем… я не… — Ацуко не находила слов, что-то внутри ныло и болело, буквально не давая ей думать.       Сато налил ей еще сок и протянул стакан, а Ацуко быстро опустошила его, чувствуя там успокоительное зелье.       — Я тебе все расскажу, если ты пообещаешь меня выслушать, хорошо? — спросил он, подождав, пока зелье начнет действовать.       Ацуко даже не злилась на себя или на него, что ей что-то подлили. Наверное, если бы не это успокоительное, она бы сошла с ума тут же. Сейчас к ней постепенно возвращалось спокойствие, а как следствие возможность слушать и воспринимать информацию.       — Что тебе рассказывали о твоем отце? — неожиданно спросил Сато.       — Мама говорила, что он меня очень сильно любит, просто не может жить вместе с нами, — выпалила Ацуко, а на глазах выступили слезы из детства, снова обдавая ее забытой болью. — А дедушка… Он говорил, что после смерти сына у него осталась одна надежда на дочь. Он не мог позволить, чтобы наследница японского престола была слабой волшебницей и провидицей. Поэтому у него не было выбора, кроме как второй семьи по значимости. После всего происходящего он не мог подвергать вас опасности, поэтому дал разрешение, и вы покинули Японию навсегда. Ради вашей безопасности он никому, даже мне, не говорил, кто из трех братьев мой отец. Это все, что я когда-либо знала об отце.       Она увидела грустную улыбку на лице Сато. Кажется, дед ей опять соврал. Может, у нее еще есть надежда?       — Думаю, что для тебя не секрет, что застой чистой крови в какой-то момент начинает негативно сказываться на магии наследников, — начал рассказ Сато. — Семья Макао не стала исключением. Сын и дочь. Я помню, какое обсуждение в стране вызвало рождение твоей матери. Но твой дед умный правитель. Разумеется, он ставил ставку на сына, он бы продолжил род так, как надо. Вот только ему ничего не оставалось, чтобы защитить народ… Твой дядя умер…       — Да, я знаю, я даже знаю, кто его убил, — оскалилась Ацуко. — Я была уверена, что маму убил он же.       — Нет, этот человек не убивал твою маму, — покачал головой Сато.       — Значит, это были Вы, — метнула недобрый взгляд Ацуко в сторону своего собеседника. — Я помню, в ту ночь, когда мамы не стало, кто-то приходил. Сейчас я уверена, что это были Вы. Вы хотите убить меня сейчас?       — Нет, — покачал он головой. — Я был бы рад, если бы ты меня дослушала до конца.       Кому ей верить? Дедушке, Блэку, Сато? Как бы ей сейчас хотелось, чтобы мама дала ей какой-нибудь знак…       — У твоего деда не оставалось выбора в продолжении рода, его обязательно должна была продолжить твоя мама, — сказал Сато. — И у него было два варианта. Либо выбирать понижение крови и рисковать силой наследника, который тоже не гарантированно будет мальчиком, либо впервые в истории в качестве наследницы растить девочку. Как ты понимаешь, он выбрал второй вариант, решив, что сила наследника приоритетнее пола, тем более, что за пределами Японии, в США, начали постепенно отходить от гендерных установок, продолжая род с помощью двойной фамилии. Разумеется, его выбор пал на нашу семью. Вторая семья по значимости и силе. Наследник должен был быть гарантированно сильным. Вот только вопрос, какой из братьев больше подходит. Из-за большого уровня секретности сделать анализ было невозможно, так как одно из условий нашего согласия была полная конфиденциальность. Поэтому он сделал расчеты самостоятельно. Старшего брата, то есть, меня, было брать рискованно. Слишком большая вероятность, что беременность не наступила бы вовсе. Оставались двое младших братьев. Твой дедушка выбрал среднего брата. Решил, что раз он и твоя мама оба вторые дети, то магическая совместимость циркуляций будет наилучшей.       — Значит, Вы мой дядя, — сказала Ацуко, чуть расслабляясь, все же перед ней находился ее родственник, а не какой-то человек Блэка.       — Да, Ацуко, я твой дядя, — уже куда нежнее улыбнулся Сато.       Ацуко не знала, как реагировать на это. Она привыкла думать только про одного своего дядю, что он жестоко убит, что она так и не смогла с ним даже познакомиться. Но сейчас она разговаривает с другим своим дядей, который точно такой же ее родственник.       — Но Вы же знаете, где Ваш брат? — с надеждой спросила Ацуко.       Да, в этом ничего страшного, что ее отца здесь нет. Главное, что теперь она точно знает человека, который может их познакомить. Это не Блэк, это ее дядя, родной дядя, который точно познакомит ее с папой.       — В общем, был выбран второй брат на роль отца для будущей наследницы, — продолжил Сато, проигнорировав ее вопрос. — В целом, нас родители готовили к подобному исходу, что каждый по итогу женится на достойной девушке, а не любимой. Вот только наш третий брат учился с твоей мамой вместе. Мы оба знали, что они влюблены.       Ацуко замерла. Ей было странно слышать об этом. Мама никогда ей не говорила, что она любила другого человека, брата ее отца.       — Они встречались в школе, будучи уверенными, что им разрешат брак, ведь наследником был твой дядя, в нашем роду это был я, для них не было никаких препятствий, — поджал губы Сато. — Они в школе перешли грань в их отношениях.       — Грань? — переспросила Ацуко, чуть нахмурившись.       — Да, их отношения стали очень близкими, думаю, что ты понимаешь, о чем я, — неловко кашлянул Сато. — Я разговаривал со своим младшим братом. Но ругаться было поздно. Все уже было сделано. Многие чистокровные сейчас недооценивают девственность, это еще одна проблема рождения сильных наследников. Нет, конечно, родители говорят своим дочерям, что девственности нужно лишаться только со своим мужем. Но если они недосмотрели, то отцы таких девушек просто выкладывают больше денег на помолвке, называя это откупом за недостойное поведение. Не самые умные и дальновидные готовы принять таких девушек в свой род. Вот только на наследниках подобное скажется негативно. Конечно, они родятся. Но только магия формируется от обоих родителей. Да, в какой-то момент чья-то начинает превалировать, но для формирования магического ядра обе магии участвуют равноправно. Но женский организм в таком случае не отдает всю свою силу, так как не чувствует, что это тот самый партнер. Он не считает ребенка наследником. Он будет ждать того самого первого мужчину и родит наследника по силе ему. Никто в современном мире не разбирается в законах магии, только японцы по сей день сохраняют правильное наследование. Не случайно в Японии кровь разбавляют именно маглами. У них нет магического ядра. Соответственно, ядро формируется пусть и слабее, но исключительно сохраняя именно этот род. Ведь через два-три поколения кровь очистится. А магия рода в ядре куда важнее.       Выходит, что ее проблемы с интерпретациями могут быть просто из-за того, что она не истинная наследница, мама не передала ей всю ее силу.       — К тому моменту уже скончался наш отец, и я стал главой рода, — вернулся к первостепенному рассказу Сато. — И когда твой дед пришел с именем второго брата, я был перед серьезным выбором. Я понимал, что если наследник, точнее наследница, его не устроит, то возникнут вопросы к нашей семье. Да и не мог пойти против чувств самого младшего брата. Но врать братьям я не хотел. Я честно рассказал о решении Макао, и мы сели думать. После долгой ночи обсуждения, мы приняли решение, что наследницей престол обеспечит младший брат, но для твоего деда будет донесена нужная ему информация.       — Получается, моим отцом стал третий брат? — ахнула Ацуко, которая точно никогда на него не думала.       — Да, — кивнул Сато. — У них получилось с первого раза. Рожденные души. Не могло быть иначе. Как только стало известно о беременности, нам пришлось покинуть Японию. Вот только твоих родителей совсем не устраивал такой исход.       Ацуко снова начинало потрясывать. Выходит, ее дед не знает, кто ее настоящий отец. А она теперь знает.       — Думаю, что для тебя не секрет, что бывает с душами, которых разрывают насильно, — тяжело вздохнул Сато.       Ацуко кивнула. Теперь она понимала, почему мама хоть всегда ей и улыбалась, но в глазах была эта тоска. Она и правда не могла без папы.       — Я видел, что происходит с младшим братом, — покачал головой Сато. — Он угасал на глазах с каждым годом. Он хотел увидеть тебя, но не мог. Я не мог смотреть на его боль, поэтому согласился попробовать перевезти тебя и твою маму.       — Отец хотел забрать нас? — в ее голосе было столько надежды, будто сейчас это что-то меняло.       — Да, но для этого нужно было согласие твоей мамы, поэтому мы отправили якобы твоего отца в Японию, чтобы переговорить с ней, и не вызывать лишних подозрений, — сказал Сато. — Вот только из Японии он не вернулся. Я лишь получил записку от твоего деда. За нарушения договора следует жестокое наказание.       Ацуко почувствовала, как сердце пропустило удар. Нет, дедушка не мог, он же не… Но факты говорили за себя. Нет, Сато знала, дедушка не стал бы убивать, тем более, ее отца, ведь для защиты ребенка наличие родителей очень важно, в истории был только один случай, когда женщина после смерти продолжала давать такую сильную защиту сыну. Выходит, дед держал где-то в плену все эти годы второго брата.       — Что было потом? — спросила Ацуко, сгорая от нетерпения узнать, что же с ее реальным отцом.       — Я сказал брату, что шансов нет, и ему надо смириться с тем, что он никогда тебя не увидит, да и твою маму тоже, — тихо сказал Сато. — После расставания с ней, он протянул пять лет. Он покончил с собой. Я вернулся со сделки и обнаружил его…       — Он… умер, — проговорила Ацуко, чувствуя, как глаза начинают наполняться влагой.       Сато лишь кивнул, давая ей время свыкнуться с этой информацией. Ацуко не могла в это поверить. Она столько лет жила мыслью об отце, совсем не подозревая, что искать ей уже давно некого.       — Я в ту же ночь направился к твоей матери, — вскоре продолжил Сато. — Я знал, что она почувствовала, боялся, что она тоже натворит глупостей. Я предлагал ей защиту для тебя. Но она велела мне убираться. Вскоре я узнал, что она тоже ушла той ночью. Прости, Ацуко, мне жаль, но вся ситуация была изначально обречена на провал, я ничего не мог сделать, хоть и пытался.       Слезинка покатилась по ее щеке. Вот почему дед был так зол в тот день. Наверное, он злился, что мама не смогла совладать с собой. Ацуко тоже злилась на нее. Злилась, что она оставила ее одну, лишив себя жизни. Но сейчас понимала, что это не так. Родители и правда были обречены на такой финал, раз разлучив рожденные души навсегда.       — Мне, правда, жаль, — дядя приобнял ее.       Ацуко покивала и быстро смахнула слезы.       — Но почему все считают Вас моим отцом? — спросила она.       — Как я уже говорил, очень важно, чтобы родители ребенка были живы и давали ему свою защиту, — пояснил Сато. — Я знал, что у тебя не осталось этой защиты. Разумеется, я не мог тебе ее дать. Но я мог хотя бы сделать так, чтобы другие думали, что защита у тебя есть, это важно.       — Спасибо, — только проговорила Ацуко.       Второй день в ее жизни, после которого эта самая жизнь не станет прежней. Она потеряла отца тринадцать лет назад, как и мать. Но по ощущениям, будто потеряла она его сегодня.       — Можно еще один вопрос? — спросила Ацуко.       — Конечно, любой, — кивнул Сато.       — Почему Вы с Блэком? — полюбопытствовала Ацуко.       Сато не спешил с ответом. Да, наверное, это слишком провокационный вопрос, да и она могла выдать себя, что на деле она тоже играет в свою игру. Но она верила своему дяде, после его рассказа, в котором она не чувствовала фальши, она могла быть собой.       — Наверное, нужно начать с того, что я после побега из Японии жил в Англии, — пояснил Сато. — Не буду вдаваться в подробности своего бизнеса, но… У меня есть один партнер. Такахаси. Я стал сотрудничать с ним только из-за того, что он против твоего деда. Я тоже хочу ему мстить за то, во что он превратил мою семью. Он свел меня с Блэком. Но я и без Блэка могу и хочу поквитаться с твоим дедом. Но главная причина, по которой я пошел к Лукоросу, была ты. Я хотел, чтобы ты знала правду. Поэтому пошел спонсировать Турнир, надеясь, однажды, что мне удастся с тобой переговорить. Но все немного затянулось.       Ацуко напряглась. Да, она не любила своего деда. Она злилась на него, а в новых обстоятельствах еще больше. Но, наверное, она не хотела желать ему смерти. Во всяком случае, он был ей родным человеком, а она больше не могла их лишаться.       — Понятно, — тихо проговорила Ацуко.       Ей нужно было подумать. Ее не устраивала ни одна из предложенных сторон. Ей нужно было добиваться своей.       — Ладно, я пойду, мне пора, — Ацуко встала с дивана, ей и правда предстояла тяжелая и бессонная ночь. — Спасибо за… правду.       — Подожди, — Сато встал за ней следом. — У меня… гостит твой знакомый, ты не хочешь с ним встретиться, пока есть такая возможность?       — Кто? — удивилась Ацуко.       Они направились с Сато обратно в подвал дома, вот только свернули они в дверь, которая находилась напротив комнаты со шкафом.       — Можешь провести с ним столько времени, сколько нужно, — сказал ей дядя. — Вернешься назад сама, путь знаешь, надеюсь, что еще увидимся.       Он ушел наверх, а Ацуко взялась за ручку двери, и ей тут же пришло видение. Джеймс ей рад не будет, но Вега очень просила наладить с ним отношения. Ацуко не знала зачем и едва ли хотела ее слушать, но тоже почувствовала острую надобность поговорить с Поттером.       — Джеймс, привет, — тихо сказала Ацуко.       Поттер сидел на полу с закрытыми глазами, но тут же их открыл, стоило ей поздороваться.       — Что ты тут делаешь? — оскалился Джеймс. — А, родственничек пропустил…       — Джеймс, я пришла сюда поговорить не обо мне и моих родственниках, а о тебе, — выдохнула Ацуко, подходя ближе к клетке.       — Я не хочу с тобой разговаривать, скорее наоборот, я хочу, чтобы ты отстала от моей семьи раз и навсегда, — грубо сказал Джеймс. — Проваливай отсюда.       Но Ацуко не сделала и шага, так продолжая на него смотреть.       — Хочешь, чтобы я тебе поверил? — спросил Джеймс. — Тогда выпусти меня отсюда. Или что, твоего родственничка тогда казнят? Конечно, Поттеры для тебя никто, чтобы рисковать за них головой, да?       Ацуко выдохнула и достала из кармана длинную цепочку, на которой был небольшой крутящийся символ в идентичной форме хрустального шара для предсказаний.       — Я тебе покажу, хорошо? — спросила Ацуко, подзывая Джеймса к себе, желая накинуть на него одну часть цепочки.       — Что это еще за хрень? — недоверчиво нахмурился Джеймс.       — Это специальный артефакт, который я создала, чтобы при случае я смогла транслировать свои видения другому человеку, — пояснила Ацуко. — Я могу тебе кое-что показать.       Кажется, Поттер все еще сомневался, но какой-то интерес брал верх, поэтому он позволил себе одеть ее артефакт.       — Тебе нужно смотреть только на этот крутящийся символ и ни на что не отвлекаться, — пояснила Ацуко. — Как только я передам свои видения ему, они появятся такими же картинками у тебя в голове, понятно?       Джеймс кивнул.       Ацуко долго думала, что из всех своих видений показать Джеймсу, но решила выбрать три самых важных, которые уже никогда не сбудутся, потому что жизнь задумала иначе, и в эти разы они приняли ее правила.       Вот сейчас Джеймс дернулся, потому что видит смерть Миланы, если бы не он, а она сама продолжила спасать свою шкуру, воруя вещи у Нотта. А сейчас вспышка зеленого света из палочки Блэка летит к Гарри Поттеру, пронизывая его насквозь. Наконец, пузырек, дом Блэка и Холли, вместе с самым первым видением об Альбусе, которое она увидела при их знакомстве — его труп, что сейчас уже было так очевидно.       — И что это было? — нахмурился Джеймс, снимая с себя эту цепь и отходя снова к стенке клетки.       — Первое видение — это что бы было, если бы я остановила тебя, если бы ты не был тут, и если бы Милана решала свои вопросы сама, — пояснила Ацуко. — Теперь скажи мне, ты хотел бы, чтобы я тебе тогда в раздевалке все рассказала, что увидела про тебя, Нотта и твою руку, и случился бы тот самый вариант, который ты сейчас увидел?       — Нет, — тихо сказал Джеймс.       Ацуко поджала губы и кивнула. Ей тоже это было важно от него слышать. Она не хотела, чтобы ее считали убийцей.       — А если бы я тоже умирал в твоих видениях? — спросил Джеймс. — Что бы ты тогда делала?       — Знаешь, Альбус говорил мне всегда, что я не вершитель судеб и не могу ничего исправить, хотя я столько раз пыталась и мне казалось, что у меня даже получается, — усмехнулась Ацуко. — Как оказалось, он был прав. Я не могу исправить то, что должно случиться. Потому что я не сторонний наблюдатель этих событий, я тоже участник.       — Так что бы тогда было? — настаивал Джеймс.       — Я не могу тебе ответить на этот вопрос, — покачала головой Ацуко. — Я пыталась изменить судьбу Альбуса, когда увидела его смерть. Но в итоге как раз я сделала то, что требовала судьба — отправила Холли на смерть, думая, что помогаю Алу, которому не нужна была помощь в тот самый момент. Я неверно трактовала видения, из-за чего и вбила себе в голову, что Альбус умрет.       — Ты все равно виновата в ее смерти, — обвинил ее Джеймс.       Ацуко вздохнула. Ей стоило приложить много усилий, чтобы убедить себя, что она ни в чем не виновата. Хотя все равно чувствовала себя гадко. А когда ее продолжали обвинять другие… Это было слишком больно.       — Джеймс, скажи, а ведь ты в детстве уже травмировал свою правую руку, да? — прищурилась Ацуко.       — Ал рассказывал, да? — фыркнул Джеймс. — Твои фокусы с предсказаниями со мной не прокатят.       — Нет, Альбус мне не рассказывал, я увидела сама, — гордо сказала Ацуко. — Уверена, что Ал не знает того, что видела я.       Ацуко рассказала Джеймсу о тех самых знаках судьбы, которые так или иначе догоняют нас по жизни, важно лишь знать момент.       — Хорошо, допустим, я тебе верю, что ты не могла ничего сделать с нами, что все так и должно было быть, что даже если бы ты вмешалась, все привело бы в эту точку, если так надо и заложено судьбой, или поменяла бы будущее, делая еще хуже, — с неким скептицизмом произнес Джеймс. — Но что ты скажешь про себя? Это очень легко говорить другим, как надо. Но если правильное будущее не устраивает тебя саму, неужели ты ничего не захочешь поменять? Мы люди, а не роботы. Нам тяжело смириться со своей судьбой.       — Да, здесь ты прав, и основная проблема в том, что я себя не вижу, и, как оказалось, видимо не вижу и Альбуса, раз я была уверена, что в доме Блэка умрет он, спасая Холли, — поджала губы Ацуко. — Просто я стараюсь доверять своим ощущениям и опираться на судьбы других. Я спасла твоего отца от будущей смерти, которая преследует его начиная с годовалого возраста, ведь не только при жизни Волан-де-Морта его пытались убить, это случалось и в мирное время, у него было много задержаний преступников, где его жизнь висела на волоске, просто, он мог не рассказывать вам, семье, чтобы вы за него не волновались. Я просто чувствовала, что это должна сделать я, что никто больше не сделает. Как награду за свое правильное решение я приобрела сегодняшний поход сюда. Вот так вот я сужу, правильно ли я поступаю или нужно что-то менять.       — Отвратительно так жить, — поморщился Джеймс.       Ацуко лишь пожала плечами. Она привыкла так жить. Она просто никогда не знала другой жизни. Когда она пыталась сопротивляться себе — ей было плохо. Сейчас она принимала знаки судьбы, и ей было легче.       — Значит, тебе судьба подсказала, что тебе надо быть с Блэком? — усмехнулся Джеймс.       — Джеймс, я бы поняла и приняла такую претензию от Альбуса, но не от тебя, — покачала головой Ацуко. — Ты и сам был с Блэком несколько месяцев. Но был ли ты с ним? Ответ очевиден, когда ты сидишь по его приказу в этих клетках.       — Я бы тебе верил, если бы не знал, что если будет правильно, то ты не станешь останавливать ничью смерть, — фыркнул Джеймс.       Ацуко лишь тяжело вздохнула. Бесполезно объяснять Поттеру то, что он просто не способен понять. А рассказывать истории, что если бы не умерли Сириус Блэк, его дедушка и бабушка, Тонкс и Люпин, то все могло бы быть хуже, у нее не было ни времени, ни желания.       — Чего ты смеешься? — спросила Ацуко, видя, как Джеймс начал тихо хихикать у себя в уголке.       — Я просто представил, что это все плохо кончится для тебя, — сказал он. — Наследница японского престола была замечена в Англии в компании темных магов.       — Да, дедушка будет мной крайне разочарован, — сказала Ацуко.       — Значит, он не в курсе, что ты здесь, — протянул Джеймс.       — Не знаю, он хороший провидец, но при этом он ценит правильное будущее, и если я все делаю правильно, то, возможно, он не станет вмешиваться, — пожала плечами Ацуко. — Тем более, что теперь и мне есть что ему сказать, я знаю то, чего не знает он, а значит, смогу это использовать в тот момент, когда мне это будет нужно.       Они замолчали. Но Ацуко не спешила уходить. Она не уйдет отсюда, пока Джеймс не будет ей безоговорочно доверять, она чувствовала где-то внутри себя, что это очень важно, что Вега права.       — Нет, и все же я не понимаю, — заговорил Джеймс. — Хорошо, ты провидица и знаешь, как поступать правильно. Но другие ведь могут мешать этому правильному будущему. Диаш мне принес палочку, а потом и вовсе заставил дать интервью, чтобы сбить мракобрцев со следа и направить их в Америку на мои поиски. Он все испортил? Или как это работает?       — У тебя никогда не было чувства, что то, что ты делаешь, это правильно? — спросила Ацуко. — Это и есть выбор судьбы. Тебе кажется, что ты принимаешь это решение. Но на деле ты следуешь той самой дорогой. Я не знаю, куда приведет эта статья. Но ведь палочка Диаша не помешала случиться тому, что ты потерял руку и не сбежал.       — А если бы помешала? — спросил Джеймс.       — Этого я не знаю, — пояснила Ацуко. — Возможно, случился бы тот вариант будущего со смертью Миланы, который изменил бы многое, а может быть тебя бы через день поймали и ты снова бы очутился в клетке, и все равно все шло бы так, как должно.       — У меня сейчас голова лопнет, — пожаловался Джеймс.       О да, как она его понимала. Ей порой казалось, что она сходит с ума. Оставалось надеяться, что когда все это закончится, в обычной мирной жизни видения перестанут ее мучать.       — Значит, ты знаешь, что ждет других? — снова первый продолжил разговор Джеймс.       — Джеймс, я не могу знать, я могу делать выводы и предполагать, — в который раз поясняла Ацуко. — Есть люди, как Диаш, которые не противятся знакам судьбы, а есть… Знаешь, Малфой сам своими руками приближает себя к будущему, в котором ему светят лишь страдания. Я ему не рекомендовала встречаться с Розье, но он все равно это сделал.       — Выходит, что твоя теория не работает, — фыркнул Джеймс. — Он мог своей встречей изменить все.       — Не думаю, — покачала головой Ацуко. — Понимаешь, есть события, которые меняют ход истории. Вот таким событиям очень сложно сопротивляться. Здесь, скорее, Малфой выбрал лично свою судьбу, этот путь не будет вершить правосудие, а коснется лишь судьбы нескольких отдельных личностей. Например, Анабель или Лили. Не все события и дороги связаны между собой, иначе наша жизнь была бы похожа на полнейший хаос, если бы наша жизнь зависела от шага того, с кем мы просто знакомы.       — Ты же отвязала Лили от Малфоя, — с подозрением сказал Джеймс.       — Джеймс, я не вершительница судеб, я помогла ей избавиться от зависимости, но я не стерла ей память о нем и точно не принимаю решения за нее, если в какой-то момент она примет решение возобновить отношения, — пояснила Ацуко. — Просто в таком случае это будет ее осознанное решение, и отношения будут на равных, я просто помогла ей справиться с чувствами.       — Мой тебе совет, заканчивала бы ты полагаться на всю эту ненаучную чушь, — сказал Джеймс. — И я бы поспорил, что моя жизнь никак не связана с Малфоем, в конце концов он заменял меня на тренировках и спал с моей сестрой.       Ацуко снова вспомнила слова Веги. Судьбы куда больших людей могут быть связаны, чем она думает. Может, Джеймс прав? Может, есть определенная группа людей, которая влияет друг на друга? Может ли шаг одного из этой группы влиять на всех остальных?       — Знаешь, а ведь я тебя уважала за тот поступок, когда ты не стал спускать всех собак на Скорпиуса, в отличие от Ала, — чуть улыбнулась Ацуко, вспоминая конец прошлого семестра. — Ты принял чувства Лили и ее возможную ошибку.       — Скорее, я больше задумался над своей ситуацией, — пожал плечами Джеймс. — У нас с Миланой зашло куда дальше, чем у них.       — Да, знаешь, ты прав, что вы со Скорпиусом связны больше, чем я предполагала, — кивнула Ацуко. — Да, наследники Поттеров и Малфоев, которые сумели пожать друг другу руки…       — Да, связаны, — кивнул Джеймс. — Мы, как адекватные люди, хотим снять проклятие с чистокровных, чтобы они сами могли решать свою судьбу, а не жениться по принуждению.       — Это зависит не только от проклятия, но и от менталитета, — возразила Ацуко. — Чистокровные зациклены не на самой крови, а на том, что она передает, никто не хочет своим детям судьбы, в которой они были бы бездарными волшебниками и ничего не могли.       Ацуко поздно поняла, что сказала, когда Джеймс бросил на нее убивающий взгляд. Она имела в виду свою ситуацию, как дедушка пошел против чувств мамы и выбрал ей того брата, с которым, по его мнению, наследник будет самый сильный, но ошибся, не зная, что у мамы уже есть родственная душа. Но Джеймс явно подумал, что этот намек в сторону него и Миланы, ведь их ребенок будет слабый. Но это не так. Как раз тот факт, что они пусть и приобретенные, но родственные души, все еще держит жизнь этого ребенка, плода истинной любви.       — Такие люди недостойны носить звание родителей, если они стыдятся собственного ребенка из-за того, что у него плохие магические данные, — сказал Джеймс.       — Да, ты прав, это ужасно, просто для чистокровных не существует другого мира, — пожала плечами Ацуко. — Я бы тоже хотела, чтобы мой ребенок обладал сильным даром, который будет вести его по жизни.       — Значит, поэтому ты выбрала Альбуса, да? — прищурился Джеймс.       — Нет, Джеймс, Альбуса выбрало мое сердце, — покачала головой Сато. — Дедушка прав, сильный наследник у меня бы получился со Скорпиусом, но я не готова идти против себя, тем более, что с Альбусом мы уже связаны, нет, не днем всех влюбленных, так как еще не прошел год, но он стал моим первым мужчиной, а значит, только ему я смогу родить сильного наследника.       — Раз ты его так сильно любишь, зачем тогда бросила? — спросил Джеймс. — Мне Вега все рассказала.       Ацуко сглотнула. Ей до сих пор было больно вспоминать его глаза. Но она не могла так рисковать в тот момент.       — Я тебе говорила, что я его не вижу, а в такие моменты мне сложно, ведь даже если там что-то плохое, то у тебя есть время хотя бы подготовиться к этому, если изменить ничего нельзя, — пояснила Ацуко. — Я очень люблю Альбуса, но я посчитала, что его любовь может сыграть против него, если он пойдет за мной к Блэку, все же я не могу выкинуть видения его трупа из головы, мне так будет спокойнее, если он меня какое-то время будет ненавидеть.       — Он тебя никогда не простит, — тихо сказал Джеймс. — Ему слишком часто разбивали сердце, что там от него уже могло ничего не остаться.       — Зато он точно будет жив, а для меня это важно, — сказала Ацуко.       — Ой, не знаю, — проговорил Джеймс. — После того, что устроила Вега.       — А что она устроила? — удивленно спросила Ацуко.       Как ей все это не нравилось. Она видела что-то подобное. И видела дату. Черт, ей срочно нужно поговорить с Вегой. Выходит, то ее видение есть ни что иное, как план Веги?       Неожиданно картинки замелькали в ее голове.       Она видела Джеймса, который в левой руке держал перед собой пергамент. Джеймс был на свободе. За ним стояло двенадцать человек. Ацуко знала всех, кроме одного, кто стоял рядом с Альбусом. Это был силуэт. Ацуко сначала подумала, что привидение, но нет. Силуэт был безликим.       — Слушай, Джеймс, ты скоро выйдешь отсюда, я знаю, слышишь? — затараторила Ацуко, она чувствовала, что ей обязательно нужно сделать так, чтобы это видение сбылось.       — Это как ты сейчас поняла? — нахмурился Джеймс.       — Просто доверься мне, ладно? — Ацуко направилась к двери.       — Скажи, что будет с Миланой и ребенком? — Джеймс подошел к решетке и обхватил прутья пальцами одной руки.       — Если ты мне будешь верить, если мне поверит Милана, то все будет хорошо, только верь мне, это очень важно, — сказала Ацуко напоследок и выскочила из комнаты и побежала к шкафу.       В темном и достаточно узком коридоре голова начинала болеть все больше. Воздуха не хватало. Ацуко опустилась на пол и сжала голову руками, буквально впиваясь пальцами в свой череп.       Картинки снова замелькали в ее голове. Вот только это были не люди, как она привыкла видеть, и даже не события. Просто различные города разных стран по всему миру. Все закончилось также быстро, как и началось. Вот только она снова не могла трактовать это видение. К чему оно? Блэк хочет захватить весь мир, если они его не остановят?       Она встала с пола и продолжила свой путь, а как только вышла из шкафа, тут же наткнулась на Вегу.       — Я поняла, зачем ты мне все это говорила, — начала тараторить Ацуко. — Ты хочешь, чтобы я была там с вами? Частью тринадцати? Джеймс главный, поэтому он должен меня принять?       — Не здесь, — отрезала Вега. — Я навещу тебя сама, как в тот раз, когда никого не будет.       — Хорошо, — кивнула Ацуко, снова забираясь в шкаф. — Тогда до встречи.       Вернувшись в Хогвартс, Ацуко обнаружила, что уже отбой. Да, день был тяжелый. Но зато она, кажется, начинала в полной мере понимать, что происходит, и что ей надо делать.              Несмотря на поздний отбой, Ацуко в понедельник утром встала рано и решила перед завтраком и уроками снова зайти в их класс и попробовать снова через знаки прошлого заглянуть в будущее. Сегодня началась третья экзаменационная неделя на мастер-классах. Со всеми своими проблемами она совсем перестала уделять время экзаменам и Турниру.       Ацуко шла по пустым утренним коридорам школы. Вдруг где-то из-за угла послышались шаги и приглушенные голоса. Она была не в настроении сегодня с кем-то разговаривать, поэтому ушла из спальни, пока не проснулись девочки, вот и сейчас ей не хотелось никого видеть.       Она спряталась в углубление стены за рыцаря с доспехами и стала ждать, пока такие же ранние пташки, как она, пройдут.       — Даже не знаю, сможет ли он вернуться до конца года, — в этом голосе Ацуко узнала Бриттани.       Она помнила, как впервые услышала ее голос в туалете «Сладкого Королевства». В тот раз Бриттани со своей подругой обсуждали, как вернуть Ала, а Ацуко думала, идти к нему на свидание или нет. Тогда Сато была уверена, что они с Поттером больше никогда в жизни не пересекутся. Но она все сделала сейчас сама. Она сама виновата в том, что Ал ищет в Симпсон утешения, а ведь знаки прошлого уже указывали на это.       — Он в магической коме, — продолжала тихо говорить Бриттани. — Никто из целителей не знает, когда он оттуда выйдет и выйдет ли вообще, в колдомедицине это неизученное состояние.       — Я поверить не могу, что это сделала Урсула, — послышался голос Альбуса, отчего у Ацуко закололо в районе сердца. — Она всегда была такой тихой и застенчивой…       — Знаешь, если сделать человеку больно, можно ожидать всего, — пояснила Бриттани. — Думаю, что она тоже сейчас жалеет, что не выбрала что-то более безобидное, но в моменте нами могут управлять эмоции.       Ацуко сдерживалась из последних сил, чтобы не дать своим эмоциям взять верх. Хотелось вцепиться в волосы когтевранки и оттащить ее от Альбуса. Было не похоже, что у них свидание или что они пара, разговор был вполне дружеский или даже деловой, но ей все равно было не приятно. Да, она знала, что бросила Альбуса, потому что так будет безопаснее для него сейчас, ей было нужно, чтобы он поверил, что Поттер и сделал. Вот только она не ожидала, что их расставание он будет проводить в компании своей бывшей.       — Знаешь, я так рад, что у тебя есть возможность заниматься любимым делом, — сказал Альбус, который будто специально остановился в том месте в коридоре, откуда ей открывался прекрасный обзор на них. — Мне в тебе всегда так нравилась твоя мечта стать целительницей. Эта работа и правда не для всех. Но ты так искренне горишь этим, я верю, что у тебя все получится.       — Спасибо, — скромно сказала Бриттани. — Ты же тоже не передумал становиться мракоборцем? После того, что случилось с твоим отцом… Это очень опасно, даже не только на задании при исполнении, но и в обычной жизни, ты всегда будешь целью номер один у преступников.       — Нет, только еще больше укрепился в этом желании, — твердо сказал Альбус. — Я не хочу больше допускать, чтобы такие уроды, как Блэк, появлялись в этом мире. Которые считают, что они имеют право распоряжаться чужими жизнями. Я не хочу, чтобы в этом мире были люди, которые испытывали бы то, что испытывал я. Даже забавно. Что если у целителя кто-то умирает, то для него это просто обычный человек и пациент, очередной, в то время как для его родственника за дверью это конец жизни.       — Мне жаль, что случилось с Холли, — Бриттани взяла Ала за руку.       — Давай не будем об этом, — резко прервал разговор Альбус. — Мне сложно говорить об этом.       Они ушли, а Ацуко прислонила голову к стене и зажмурилась.       Она ведь знала, что он все равно станет мракоборцем. Только в моменте она редко думала, что ей придется вернуться в Японию, а он останется здесь. Ей казалось, что до этого дня еще столько времени. Но вот уже сегодня двадцатое мая. Им осталось быть рядом, в одном пространстве, чуть больше месяца, а потом бы все это закончилось и так.       Из родственных душ получаются отличные пары и сильные дети. Но они не обязательно должны быть парами. Наверное, это как раз про нее и Альбуса. Возможно, когда все кончится, они смогут помириться и продолжать доверять друг другу духовно. Но Ацуко была уверена, что Джеймс прав, сердце Альбуса не простит ей ее слова, даже учитывая тот факт, что она врала.       Ацуко усмехнулась. Как было просто обхитрить Ала. Но он ей так легко поверил.       Она провела такой же ритуал, какой делала Лили. Она заставила свои чувства притупиться. Только благодаря этому тогда, когда она наткнулась на него в лесу, ей удалось сдержаться, когда он целовал ее шею.       — Хватит о нем думать, — сказала Ацуко сама себе. — И хватит жалеть себя. Ты все делаешь правильно. В конце концов, когда он увидит на деле, что ты спасла его отца, он тебя простит.       Ацуко вошла в класс и села за свой стол, закрываясь от всего мира. Вчера она ничего не смогла увидеть про тринадцать, потому что до этого смотрела много всего и у нее просто не было сил, но еще и она не знала многого о себе, своих способностях и об этом «тринадцать». Теперь все было иначе, Ацуко была уверена, что что-то сможет увидеть.       И правда, видения замелькали в ее голове. Ее прошлогодний сон, где она видела силуэт Альбуса, но тогда не знала его и не понимала. Как она резко проснулась и посмотрела на число. Тринадцатое февраля. Затем видения сменились. Теперь она видела Вегу. Девушка держала в руках красивое лебединое перо и что-то писала. Ацуко в своем видении подошла ближе, чтобы посмотреть. Вега писала список тринадцати. На третьем месте стоял Альбус, а на четвертом было три фамилии. Резким движением Вега вычеркнула фамилию Холли. Ее рука зависла между ее фамилией и фамилией Бриттани. Вдруг Вега резко подняла на нее свои серые глаза. Затем картинка снова сменилась. Блэк стоял с тремя дарами смерти в руках, а в его ногах лежало тринадцать трупов.       Ацуко выбросило из собственных видений. Снова будущее-прошлое перемешалось с будущим, а может, и настоящим. Ей снова было страшно.       — Так и знал, что ты тут, — едва она отошла от увиденного, в класс вошел Такахаси.       Тецуро. Она все давно про него знала. Про его семью. Все знали, потому что видели его мантию. Но она всегда в него верила, хоть и была ведущей в их отношениях. Наверное, если бы Такахаси не очернил свою душу темной магией, как делала вся его семья, он бы мог испытывать к ней то, что испытывала Лили к Скорпиусу, что испытывала Николь к Нотту, что испытывала Клэр к Джеймсу. Одностороннюю привязку. Вот только его душа была слишком изранена, чтобы смочь привязаться. Но ее остатки продолжали тянуться к ней. Ацуко этим пользовалась. Она его держала, чтобы тот окончательно не свалился в пропасть. Кажется, ей удавалось. Хоть отец и затащил Тецуро к Блэку, он все равно был на ее стороне. В конце концов, это он сделал так, чтобы Блэк познакомил ее с отцом. Точнее, дядей. Такахаси, как и все остальные, не знал, что это не ее отец. Но он защищал ее. Именно он своим примером показал ей, что при большом желании Блэка можно обвести вокруг пальца. Просто нужно чем-то пожертвовать. Кажется, ее жертва Альбусом была принята. Своим решением и «присоединением» она спасла Тецуро от кары, которую он не заслуживал, и может получить еще больше, чем знакомство с дядей. Власть над собственной жизнью. Чего у нее не было никогда. До вчерашнего вечера.       — Все… удалось? — неуверенно спросил он.       — Да, — кивнула Ацуко. — Я познакомилась с… отцом. Спасибо. Я ценю то, что ты для меня сделал.       — Я же тебе обещал, — чуть улыбнулся японец.       Ацуко едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Мысль о том, что отец умер так давно, да еще и нехотя утащил за собой маму, рвала ей душу. Может теперь, когда она все знает, дух мамы сможет с ней поговорить?       — Я думал, что ты будешь в лучшем расположении духа после этой встречи, — сказал Тецуро. — Он… не принял тебя?       — Нет, с этим все нормально, просто это… так странно, — сказала Ацуко и даже не врала в своих чувствах. — Это вроде мой родной человек, но… все же чужой. Мы ничего друг о друге не знаем. Нужно время, чтобы выстроить отношения.       — Да, понимаю, но он очень хотел с тобой встретиться, — в который раз повторил Такахаси.       Они вдвоем пошли на завтрак. Ацуко молчала. Она была благодарна Тецуро за весь этот план, но магия четырнадцатого февраля играла свое дело, они были «развязаны» друг с другом магией, ей было сложно находиться с ним, словно его окружал какой-то защитный барьер, который отталкивал. Он убеждал ее тогда в лесу, на том самом месте, что она не виновата в смерти Холли, когда у нее никого не осталось, он помогал ей сделать так, чтобы вместе с Алом от нее не отвернулись Милана и Скорпиус, ей не нужны были враги, и именно Такахаси посоветовал ей рассказать им их личные предсказания, дать советы исходя из дальнейших вариантов будущего, объяснить свое расставание с Поттером настолько правдиво, насколько это было возможно.       Вот только она знала, что Такахаси это делает не только ради нее, но и ради себя. С израненной душой его не так сильно воротило от нее, для него после того рокового свидания ничего не изменилось. Он еще надеялся.       Впрочем, Ацуко была готова терпеть Такахаси рядом, когда их видел Альбус. Она понимала, что закапывает себя еще больше, но так укреплялась его вера в то, что она правда с Блэком, раз близко и часто общается с Тецуро. Да и никто не отменял подростковую борьбу с ревностью — раз она ревновала его к Бриттани, то в глубине души надеялась, что ему тоже не приятно видеть ее с Тецуро. Он всегда к нему ревновал, хотя Ацуко убеждала, что это просто глупо. Но сейчас, когда она совсем не чувствовала Ала и не знала, что у него на душе, только по его мимике лица могла судить, чувствует ли он к ней все еще что-то.       — Нет, — вдруг проговорил Такахаси.       Ацуко перестала коситься на Ала, который сегодня сидел тоже за когтевранским столом, с Бриттани, также, как и они с Тецуро, только вдвоем, отдельно от всех.       — Что? — спросила Ацуко.       Тецуро протянул ей свежий номер «Пророка». Сегодня же понедельник. Точно должно быть что-то громкое, и она не ошиблась, заголовок был кричащим.              

Джеймс Поттер в США. Агрессор или жертва политики собственного отца? Подробности на третьей странице.

      

      Ацуко чувствовала на себе взгляд Альбуса. Может, если он поверит в эту ложь, то перестанет считать ее виноватой хотя бы в том, что она отправила Джеймса в ловушку, не предупредив его о плачевном исходе? Впрочем, за Холли он ее точно никогда не простит, ведь она ему сама во всем призналась.              Несколько недель назад Джеймс Поттер украшал первые полосы всех изданий. Самый юный ловец сборной своей страны не явился на матч, чем спровоцировал скандал. Ранее уже публиковались подобные статьи, в том числе и в нашем издании, но тогда это были лишь фейки.       Вот только с исчезновением Поттера в этот раз все оказалось серьезнее и правдивее. Гарри Поттер незамедлительно начал поиски своего сына с группой мракоборцев, вот только младший Поттер не был обнаружен. Более того, позже выяснилось, что Гарри Поттер причастен к убийству американской школьницы, которая приехала по программе обмена в Хогвартс, за что сейчас находится в Азкабане.       Вот только оказалось, что и Джеймс Поттер может быть причастен к убийствам. Мракоборцы начали его поиски сразу же после заключения под стражу главного мракоборца. Какого же было удивление американских силовых структур, когда вчера они обнаружили Джеймса Поттера на пороге своего Министерства.       — С мистером Поттером у нас были хорошие отношения, пока мы не узнали всю эту грязную историю, — говорил глава мракоборческого центра в США. — Мы получали запрос от ИО британского мракоборческого центра в просьбе сотрудничества поимки мистера Поттера младшего. Какого было наше удивление, когда мистер Поттер вчера вечером появился на пороге нашего Министерства. По всем правилам мы дали ему слово.       Но то, что рассказал Джеймс Поттер, повергло всех в шок.       — Всю жизнь я доверял отцу и восхищался им, — признался Джеймс сразу. — Когда он попросил меня помогать ему в опасном деле и сыграть двойного агента, я согласился. Вот только я не мракоборец и никогда им не был, поэтому меня быстро рассекретили и схватили. Схватили те, против кого борется отец. Те, кто его сейчас подставил. Те, из-за кого он сейчас сидит в Азкабане за убийство, которое он не совершал. По счастливой случайности мне удалось сбежать из плена. Я направился сразу в США и прошу защиты от людей, которые хотят отправить меня за решетку вслед за отцом.       Исходя из наших данных делегация из Британии немедленно выехала в США, однако в МАКУСА заявили, что Джеймс Поттер находится в программе по защите свидетелей до выяснения обстоятельств, поэтому для Британии его местоположение останется неизвестным. Вчера вечером в США прибыла и Джинни Поттер. Однако и ей было отказано в информации о сыне и предложена ответная защита, от которой миссис Поттер отказалась и намерена вернуться в Британию в ближайшее время, чтобы быть с другими своими детьми. Сообщается, что суд Британии отказался пересматривать дело. Пресс-секретарь заявил, что преступление, совершенное Гарри Поттером, было неоспоримо доказано, а сын просто пытается спасти отца, впрочем, информация уточняется.              Ацуко перечитала статью еще раз, в том числе и развернутое интервью Джеймса. Если бы она не видела вчера своими глазами Джеймса в клетке, она бы поверила. Если бы она не знала, что эту статью написали Роксана и Паулина, но публикация одобрена Блэком, она бы поверила, что все, что тут написано — правда.       — Так надо, — шепнула Ацуко Такахаси. — Блэк про это знает.       Она почувствовала, как после этих слов расслабился Тецуро. Он боялся Блэка. Все знали, что Блэк на провинности не щадит никого.       В это же время она встретилась взглядом с Альбусом. Он был одновременно обвиняющим, ведь Джеймс в статье признавал, что его схватили, а значит, ее вина все еще была явной, именно это она и предвидела, и говорила Малфою. Но с другой стороны, таким несчастным, словно он хотел признать, что был не прав, когда обвинял ее, что она отправила Джеймса на смерть, ведь он выжил и находится под защитой. Наверное, Альбус еще хотел бы знать правда ли это, ведь после статьи о нем самом же, доверия к «Пророку» у него не было. Тем более, что статья вышла без участия Джинни.       Пересекаться с Алом и врать ему снова совсем не хотелось, поэтому Ацуко быстро схватила Такахаси, и они отправились на урок к Фукуде.       — Что ж, сегодня мы с вами будем закреплять нашу связь с духами рода, — сказал Фукуда. — Их цель после смерти в служении…       Ацуко не слушала своего учителя. Она всегда пыталась связаться с мамой, но та если и говорила с ней, то односложно и очень уклончиво. Фукуда ее успокаивал тем, что самоубийцы неохотно говорят. Так себе успокоение. Но сейчас Ацуко знала правду. Это было не самоубийство. Это было убийство. Только не человеком, как думала она. А магией. Но все же убийство. Но тем не менее, связь с матерью у нее была, и она сможет в любой момент выйти с ней на связь. Сейчас же ей хотелось попробовать связаться с отцом. Судя по высказываниям его брата, он очень любил ее, хоть и ни разу не видел. Ацуко надеялась, что он сразу пойдет с ней на контакт.       — Профессор Фукуда, — вдруг послышался голос Миланы, а Ацуко думала, что ей показалась.       — О, наша сновидица и гроза океана, — добродушно сказал он. — Чем могу быть полезен?       — Профессор МакГонагалл просит мисс Сато срочно зайти к ней в кабинет, — сказала Милана. — Кажется, это что-то по поводу финального задания к Турниру.       Ацуко вопросительно подняла бровь. Она знала, что финальная консультация к финальному испытанию назначена на тридцать первое мая, день, который вызывал у нее тревогу в душе. Видимо, Милане что-то от нее надо. И она даже знала, что. Вряд ли она смогла бы дотерпеть до вечера, чтобы обсудить с ней статью из «Пророка».       — Конечно, конечно, — Фукуда тут же отпустил ее.       Но, может, оно и к лучшему. Пытаться связаться с отцом на глазах у всего класса ей не хотелось. Ацуко собрала свои вещи и вышла в коридор.       — Меня правда вызывают, или ты все это придумала, чтобы меня отпустили? — первым делом поинтересовалась Сато.       — Правда вызывают, — сказала Милана.       — Какое совпадение, — усмехнулась Ацуко, когда они медленно двигались по коридору.       — Меня же сняли со всех занятий после той ситуации со… схватками, — тяжело вздохнула Милана и положила руки на живот. — Зачем отвлекать от учебы других, когда есть я, которая ничего не делает. Скорее всего меня не допустят даже к сдаче теории ЖАБА. Хорошо, что по мастер-классам у меня остались только ваш Фукуда и наш Тедди, которые точно мне поставят просто так.       — Сочувствую, — сказала Ацуко.       Милане и правда повезло, что она хотя бы закончит мастер-классы. Если обычные экзамены ей дадут сдать в следующем году, то такой экспериментальной программы больше не будет. Получилось бы, что она весь год старалась бы зря, без экзаменов по мастер-классам ей не могли бы выдать диплом.       — Это правда? — спросила Милана. — Статья.       — Не знаю, возможно, — уклончиво сказала Ацуко, которая пока не придумала, как ей действовать с Миланой.       — Если Джеймс сбежал и под защитой, то значит мне не надо соглашаться на предложение Нотта? — с надеждой спросила Милана.       — Милана, я тебе сказала свое мнение, опираясь на свои видения, — устало сказала Ацуко. — Делай выводы сама.       — Ладно, я еще раз подумаю над предложением Нотта, — сказала Милана.       Они дошли до горгульи, и в кабинет директора Хогвартса Ацуко отправилась одна. Вот только в кабинете пожилых людей было двое. Ацуко открыла рот от удивления, когда увидела своего деда, пьющего чай с МакГонагалл.       — Дедушка? — спросила Ацуко. — Что ты тут делаешь?       — Приехал забрать тебя, — твердо сказал он. — Мне кажется, я не должен объяснять тебе причину, потому что ты сама знаешь, какой опасности ты себя подвергла, начав встречаться с этим Поттером.       — Макао-Сан, и все же я прошу Вас подумать, — настаивала МакГонагалл. — Ацуко многого добилась, вышла в финал Турнира, экзамены в самом разгаре. Я Вас уверяю, что мы сможем дать девочке защиту, как и всем ученикам в этом замке. То, что случилось с мистером Поттером и Холли Смит, это все чушь, поверьте мне, я учила Гарри, он не мог этого сделать.       Эх, если бы МакГонагалл знала, почему на самом деле приехал дед…       — Профессор МакГонагалл, извините, но можно я поговорю со своим дедушкой наедине? — попросила Ацуко. — Думаю, что только я смогу найти нужные слова, чтобы остаться.       Директор кивнула и вышла, а Ацуко скрестила руки на груди.       — Я никуда не поеду, — сказала Ацуко. — Мне уже есть семнадцать, и я могу сама решать…       — Ты даже представить себе не можешь, с кем ты связалась… — тяжело вздохнул дед. — А главное, ради чего? Ради своего Поттера, которые вот такое вытворяют? Ацуко, эти люди…       — А под этими людьми ты имеешь в виду Блэка или Сато? — перебила деда Ацуко, кажется, впервые в жизни.       Старик замер.       — Поздно, дедушка, скрывать от меня правду, — сказала Ацуко. — Я все знаю. Знаю, что ты похитил моего отца и все эти годы держишь где-то взаперти, только для того, чтобы после смерти матери сохранялась моя защита. Я никогда тебе этого не прощу.       — Ацуко, все не так, как рассказал тебе этот… предатель, — попытался оправдаться дед.       — Ты знаешь, что это ты погубил и дядю, и маму, — Ацуко давила на самое больное, надеясь, что у деда все еще есть сердце, и оно может болеть. — Если ты не хочешь лишиться меня, прекрати лезть в мою жизнь. Я остаюсь в Хогвартсе, и я докажу и тебе, и себе, что я тут по праву. Я не против принять правление после окончания Высшей школы, но только я буду править страной так, как считаю нужным я, а не под твоим влиянием, тебе ясно?       Ацуко развернулась и вышла, оставляя дедушку в полной растерянности. Первый раз, когда она дала отпор деду. Первый раз, когда отстояла свою точку зрения.       Ацуко вышла из кабинета и как только горгулья тронулась, у нее закружилась голова, а затем замелькали видения. Синичка, труп Блэка и дата. Она знала, как приблизить это видение к реальности.       Спустя час после этого видения и разговора с Вегой, Ацуко вошла в кабинет Лукоруса.       — Записывайте число, когда нужна атака на Хогвартс, — сказала она.