прямо в мою голову / straight to my head

— Райан, привет! Вы с Грэмом в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что случилось. Однако её встретил пустой взгляд. — Извините, я Вас знаю?

***

Желудок Яз провалился, по крайней мере, через первый внешний слой земной коры. Итак, его воспоминания тоже исчезли, а значит, и Грэма, вероятно, тоже. Она молилась вселенной, что, может быть, будет достаточно просто мягко подтолкнуть его мозг, чтобы привести всё в порядок. — Я Ясмин Хан, может, ты меня помнишь? Механизмы в голове Райана начали работать, и с каждой секундой её надежда, что то, что скрывало его воспоминания, разваливалось на части, росла. — О да, Яз Хан, мы вместе ходили в начальную школу! По-видимому, единственное, что рушилось, это хрупкий оптимизм Яз. Она тяжело вздохнула. — Могу ли я войти? Мне нужно с тобой кое о чём поговорить — и с Грэмом, если он дома. Он в замешательстве нахмурил брови. — Откуда ты знаешь Грэма? — Это долгая история, так что… — Яз улыбнулась и безмолвно указала головой на дверь. Это побудило его, наконец, начать действовать. — Ой, извини. Входи. Глубоко вдохнув знакомый запах, Яз совершенно забыла, что в глазах друга она совершенно чужая, и направилась в гостиную. Если Райана это и сбило с толку, то он этого не показал. Судя по звукам, Грэм возился на кухне, его выдавали узнаваемый стук посуды и отчётливое жужжание. Ей пришлось сесть, окружающая среда воздействовала на все её чувства, и внезапно на неё нахлынули все воспоминания, связанные с этим местом. Доктор сморщила лицо, когда посмотрела на Грэма. — Мне жаль. — Ты сломала моё кресло. — Ну, если ты разбрасываешь вокруг кресла… Пожилой мужчина недоверчиво уставился на неё. — Это моя гостиная! Так вот как это теперь работает: новый поток воспоминаний накрывал её со всех сторон, как только она что-то видела, нюхала или слышала? По крайней мере, сопутствующие головные боли исчезли, но всё же. Сколько всего ещё оставалось, сколько воспоминаний может появиться у человека за девять месяцев? Подождите, нет. По линейному времени прошло девять месяцев, но она путешествовала во времени и пространстве — велики шансы, что на самом деле она провела со своими друзьями куда больше времени. И всё же она была здесь, сидела в доме Грэма, а оба мужчины не могли её вспомнить и понятия не имели, где находится Доктор. Ёе глаза расширились от щемящей боли в сердце. — У нас закончился сахар, сынок, так что для н… Сделав ещё один глубокий вдох, Яз быстро приняла отсутствие узнавания в глазах Грэма и вернулась в активный режим. Перед ней стояла задача, и она была полна решимости её выполнить. — Это Яз, мы вместе ходили в начальную школу. Она сказала, что хочет поговорить с нами обоими. Пожилой мужчина удивленно перевел взгляд с внука на неё. — Со мной тоже? Я знаю тебя, милая? Яз не могла избавиться от тепла, растекавшегося в её груди от слишком знакомого обращения; не имело значения, что в Йоркшире это было обычным делом. — Да, вообще-то, да. Но это долгая история, и я думаю, что нам всем нужно устроиться поудобнее. Они переглянулись, всё ещё неловко стоя в комнате, а она сидела на диване перед ними. Очевидно, они достигли соглашения, когда Райан пожал плечами и подошел к креслу справа от неё, а Грэм сделал шаг, чтобы вернуться на кухню. — Тогда давай и тебе сделаю чаю, а? Ты, наверное, слышала, что у нас закончился сахар. — Не волнуйся, просто с молоком, пожалуйста, — она отмахнулась от его извиняющегося взгляда, — спасибо, Грэм. Умиротворенный и успокоенный, он повернулся к Райану. — Я ожидаю, что ты встанешь с моего места, когда я вернусь, сынок. Когда Райан закатил глаза на своего дедушку, Яз не могла не улыбнуться тому, как всё это было знакомо. Всё казалось таким нормальным, как будто ничего не изменилось — это было тревожно, если не сказать жутко. И снова она не могла не задаться вопросом, что случилось со всеми их воспоминаниями, и как теперь всё это должно продолжиться. Прежде чем она смогла ещё раз обдумать ситуацию и снова вызвать у себя приступ головной боли, Грэм вернулся с подносом с кружками и печеньем, вытащив Райана из кресла отработанным взглядом. Ища и находя утешение и силу в тепле фарфора в её руках, и одновременно игнорируя то, как её огорчало отсутствие пирожных с заварным кремом на тарелке, Яз села немного прямее. — Будем надеяться, что это сработает.

***

— Клянусь, я не выдумываю! Две пары глаз смотрели на неё со смесью недоверия и жалости. Чем дольше Яз пыталась заставить их поверить ей и пробудить в их памяти воспоминания, и чем дольше её усилия оказывались бесплодными, тем сильнее она чувствовала первые признаки сомнения, заползавшие в её мысли. Что, если она просто сошла с ума и всё это выдумала? Её глаза бегали по комнате, ища что угодно, что могло бы помочь ей, что-нибудь, за что можно было бы ухватиться и сунуть им в лицо. Она нашла это на каминной полке. — Как умерла Грейс? Двое мужчин казались достаточно шокированными внезапной сменой темы, оба проследили за её взглядом к фотографии в рамке. Защита Райана поднялась первой. — При чём тут это? Яз знала этот тон, она слышала его достаточно часто, когда сопровождала офицера, чтобы поговорить с возможными подозреваемыми или свидетелями — это и язык тела Райана, кричащий ей, чтобы она оставила его в покое. Она уже ненавидела себя за то, что будет делать дальше. С максимально возможной добротой в голосе она ответила, — Это во многом связано. Пожалуйста. — Она упала. Она не упустила ни секунды его взгляда. — Откуда? Почему? — Почему ты на меня нападаешь, Яз? Райану не понравилось, к чему всё это вело. Он чувствовал себя пойманным на месте преступления, — к тому же, настоящим офицером полиции — как будто сделал что-то не так. Тем не менее, внутри него было что-то, что пыталось уравновесить отторжение. С того момента, как он открыл входную дверь, он чувствовал себя странно непринужденно рядом со своей старой школьной подругой, хотя прошло примерно десять лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Это было странно. Не говоря уже обо всём том, о чём она им только что рассказала, обо всех тех приключениях, в которых они якобы участвовали, — потому что это, определённо, было ментальное расстройство. — Я пытаюсь тебе кое-что доказать, не более того, — она посмотрела на него тёплым взглядом, подавляя его обычное нежелание говорить о бабушке. — Она упала с лестницы. — Шатающаяся стремянка в больнице. Когда Грэм и Райан заговорили одновременно, было трудно понять, кто и что сказал, но все в комнате заметили одно: они дали совершенно разные ответы. Пока двое мужчин смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, полными замешательства, Яз чувствовала, что готова взорваться от восторга. Не из-за смерти Грейс, разумеется, но теперь было кое-что, за что она могла ещё сильнее зацепиться. — Итак, что это всё-таки было, лестница или стремянка? — Лестница. — Стремянка. Заметив нарастающее напряжение между ними, Яз быстро решила снова обратить их внимание на настоящую проблему. — Кажется, у вас обоих разные воспоминания о том, что случилось с Грейс. Как такое может быть? Потому что у меня тоже совершенно другие воспоминания об этом. — Ты имеешь в виду, что была там, когда она умерла? — Мы все там были. Мы втроём и Доктор. — Если твоя версия включает того Доктора, о котором ты говорила, то я почти уверен, что ты ошибаешься, это было бы слишком безумно. Сделав последний глоток чая, Яз тщательно подобрала слова. — Это была ночь, когда мы встретили Доктора, которая только что упала с неба через крышу поезда, в котором мы все ехали… — Видишь, это не может быть правдой, тот, кто падает с неба и выживает… Райан положил руку ему на плечо. — Грэм, дай ей договорить. Он недоверчиво посмотрел на своего внука. — Теперь ты ей веришь? — Нет. Не знаю. Но что-то не так, и может… Иногда самые странные вещи оказываются правдой, не так ли? Переведя взгляд на девушку, Райан был встречен лучезарной улыбкой, которая затронула струны его сердца, играя одновременно знакомую и незнакомую мелодию. Ему нужно было услышать всю историю, если не ради него самого, то ради его бабушки. Он молча кивнул Яз, чтобы она продолжала.

***

Когда дверь за их удивительной гостьей закрылась, между ними воцарилась тяжёлая тишина. Единственным рациональным объяснением всего, что они услышали за последние два часа, было то, что старая школьная подруга Райана почему-то потеряла рассудок за то время, пока они не виделись. И всё же. — Я не знаю, как тебе, сынок, но мне определенно нужна ещё одна чашка чая, будь проклят недостаток сахара, — слова Грэма нарушили тишину, повисшую в воздухе, когда он пошёл обратно на кухню. Райан молча смотрел, как он уходит. В данный момент он не был уверен, что ему нужно или чего он хочет, всё казалось каким-то неправильным, как будто ось его мира только что сдвинулась на несколько градусов. Недостаточно, чтобы оказать реальное ощутимое воздействие, но достаточно, чтобы он почувствовал себя немного неустойчиво. В конце концов, несмотря на неустойчивость, он добрался до гостиной, где уже ждал Грэм со второй дымящейся кружкой. — Это было нечто, а? Я имею в виду, я бы хотел, чтобы это было самой странной вещью, которую я когда-либо слышал в своей жизни, но ты не можешь представить себе и половину того, что видишь или слышишь, будучи водителем автобуса, а? Когда Грэма снова встретила тишина, он перевёл взгляд со своего чая на внука. Райан просто сидел и крепко держал кружку, глядя в пространство. Насколько Грэм его знал, он мог погрузиться в одно из тех странных приключений, в которых участвовала его подруга. Покачав головой, он включил телевизор. Райан снова заговорит с ним, когда почувствует себя готовым, он это знал. А до тех пор он вполне мог заняться тем повторным выпуском своего любимого шоу на BBC. Однако бестелесные голоса стали лишь фоном для его собственных мыслей, которые он тщательно обдумывал в последние несколько месяцев. Ничего необычного не было, всему было своё место и время. Похороны Грейс, общая, но в то же время разная, скорбь по этому поводу с Райаном, в результате они оба сблизились во всех тех, казалось бы, обыденных вещах, составляющих жизнь. Прогулки за продуктами, вечера покера с товарищами, ругательства из-за сомнительных навыков вождения, чашка чая в дождливый день… В этой спокойной жизни было несомненное утешение, то, что он не хотел бы упустить, но он обнаружил, что не в состоянии перестать думать об историях той молодой женщины — Яз — независимо от того, насколько фантастическими и абсурдными он их считал. Они всё ещё сидели в тишине, оба занятые своими мыслями, когда их пустые кружки уже давно были оставлены на кофейном столике, а по телевизору начались вечерние новости. Было что-то, чего они оба отчаянно хотели без ведома друг друга. Они хотели верить.

***

Яз оставила своих друзей — они всё ещё оставались друзьями, если не могли этого вспомнить? — со смешанными чувствами. Было яснее, чем небо Шеффилда, что они ей не поверили, и кто мог их за это винить. Если бы всё было иначе, она бы вытащила их из квартиры уже через пять минут. Тем не менее, каким-то образом, несмотря ни на что, у неё также было чувство, что, возможно, что-то до них дошло, что их различные воспоминания о смерти Грейс пробили крошечную вмятину в том, что скрывало от них правду. Любой водитель знал, как из-за крошечной трещины стекло может внезапно разлететься на куски. Всё ещё сидя на парковке своего жилого комплекса, она обнаружила, что обдумывает кое-что ещё, крошечный комментарий, сделанный Грэмом. — Но я помню эти прошедшие месяцы! Почему у них остались воспоминания, а у неё — нет, что отличает её от мальчиков? Это была лишь одна из многих вещей, которые не складывались. Пока что. Яз была полна решимости докопаться до сути, желательно прежде, чем сойдёт с ума от всего этого. Надув щёки, она обдумывала свой следующий шаг. Ей нужно найти Доктора, это было очевидно. Но как она могла это сделать, когда с её телефона были стерты все номера? Её голова с глухим стуком упала на спинку сиденья, события дня и накопившаяся усталость медленно на ней сказывались. Она вообще не была готова встретиться со своей семьей, но в то же время ей надоело слишком долго сидеть на одном месте. Вынув телефон, Яз открыла семейный чат, пытаясь принести пользу. Вы [16:43]: Нам нужно что-нибудь к ужину? Я могу зайти в магазин по пути домой. Долгое время ничего не происходило, а потом сообщения пришли все сразу. Мама [16:44]: Определенно хлеб, спасибо твоей сестре. Соня [16:44]: Конечно, я всегда виновата??? Мама [16:44]: Я сказала тебе купить немного по дороге домой, но ты забыла. В очередной раз. Вы [16:45]: хорошо, увидимся позже Даже после того, как она закрыла WhatsApp, её телефон не переставал гудеть, из-за чего Яз закатила глаза и перевела его в беззвучный режим. Она была почти уверена, что они обе находились в квартире на расстоянии нескольких метров друг от друга, так что могли бы справиться с этим без какой-либо технической помощи. Так что она быстро купила хлеба — что внезапно вызвало эффект дежавю. — Я схожу в магазин. Даже если она и вызвалась слишком быстро, никто это не прокомментировал, её мать только поблагодарила её в ответ, даже не взглянув. Яз уже подносила ключ к двери, когда она внезапно догнала её в коридоре. — А когда вернёшься, ты расскажешь мне правду о том, откуда ты знаешь Доктора. — Да, — она с трудом сдерживала легкую улыбку, прорывавшуюся к губам, когда взяла предложенную десятку, — Когда вернусь. На данный момент её матери этого показалось достаточно, и она вернулась к обеденному столу. — Поторопись, ладно? Её рука уже была на ручке двери, но она всё же повернулась в последний раз и сделала мысленный снимок своей семьи, чтобы запомнить этот момент. Если бы они только знали, что она собиралась делать. С воспоминанием также вернулись эмоции, которые бушевали внутри неё в тот самый момент. Всё это стремление к большему, без возможности назвать, чего именно она хотела больше, это отчетливое беспокойство о своей семье и неуверенность в том, увидит ли она их снова и если да, то когда — просто всё. Всё, кроме одного — сомнения. И даже сейчас, даже в эти ужасные, запутанные и неопределенные времена, Яз не нашла в себе ни капли сомнения. Если она не сможет найти Доктора, то Доктор неизбежно найдет её — так было всегда и так будет, она была уверена.