Убийца Акаме: Обратная сторона титанизма

Пустыня. Акаме шла сквозь песчаную бурю, уже отчётливо наблюдая впереди вражеских богатырей. Могучие воители-убийцы, у одного из которых за спиной огромное количество орудий — он может метать те на молниеносной скорости. Губитель размерами поменьше, чьё лицо закрыто ритуальной тканью. Богатырь, который держит огромную косу, способную разрубить сразу пять человек. Богатырь в круглой шляпе, суровый и безжалостный взгляд, держит топор, которым также можно разрубить как минимум два человека. Как минимум половина из них владеет чёрной магией на должном уровне. — «Им нужны мои кости, им нужна моя кровь, чтобы сделать из меня могущественный тэйгу. Сайкю, они не спасут тебя». Проклятый меч блеснул тьмой, когда покинул ножны. Акаме привычно подбросила себя в воздух. Песок впитал в себя много крови. Один богатырь отчаянно бросал топоры и копья, которые находились за его спиной в огромном количестве. Всё оно было заговорено магией, некоторые из этих лихих людей имели за своими плечами тёмных покровителей из потустороннего мира. Акаме приходилось на метафизическом уровне отражать их проклятья и зловещие колдовские импульсы. Благо, она сама обладала своей собственной сверхъестественной аурой, которая позволяла ей убить обычного человека одним касанием или отогнать враждебную духовную сущность. Кроме того, эта аура отводила от неё метательное оружие и капли крови, потому она могла устроить бойню и не запачкаться. Акаме перебивала их сталь, крушила кости и мышцы. Она не пользовалась ни Апокатастасисом, ни Чёрным Пламенем, ей хватило одного Мурасамэ, чтобы перебить этих богатырей-головорезов. — Где Сайкю? — спросила она у последнего из них. Ей удалось узнать место, где он был. В конце пустыни, которую она пересекала несколько дней, обходя каждый бархан, где Сайкю был, она дошла до заброшенного форта. Здесь она нашла следы недавнего присутствие людей — объедки, какие-то мелкие выброшенные предметы. Но главное — сожжёная алхимическая лаборатория, а среди пепла — изувеченные скелеты тех, над кем скотоложец Альмани ставил свои опыты. Акаме долго пребывала здесь, вслушиваясь в тишину. Экстрасенсорное восприятие подсказало, что Сайкю покинул это место несколько месяцев назад. Акаме раскрыла глаза и проследовала дальше. Сайкю был тем, кого она не могла никак упустить. Именно он был правой рукой Онеста и обладал даже большим влиянием, чем сам первый министр. Глава тайной канцелярии бежал, заполучив Книгу обозрения мира. С помощью этого тэйгу, Сайкю мог отслеживать перемещение Акаме. Благодаря этому он мог скрываться от любого преследования. На стороне Акаме было только её упорство. Она решила отправиться за ним одна, чтобы остальные могли заняться восстановлением Империи и уничтожением остальных разбежавшихся шестёрок Онеста. Акаме, одетая в свою привычную одежду, вышла к реке, которая протекала сквозь красивый зелёный пейзаж. Она обрадовалась такому виду, потому что наконец пустыня и степь закончились. По пути она не первый раз встречала убийц Сайкю. Сейчас Акаме расположилась в небольшой деревушке. Жители испугались её: — Кто ты, страница? — Я — Святой покровитель убийц. Акаме сказала правду, напугав жителей ещё больше. Она узнала, что месяца три назад была сожжена ближайшая деревня, все жители убиты — сбежал лишь один мальчишка, который смог рассказать о том, что это сделали некие очень злые люди, прибывшие сюда головорезы, вооружённые сверхъестественным оружием. Их возглавлял колдун, державший в руках книгу, у которой на обложке был живой глаз. — Сайкю, ты везде сеешь смерть и разрушения. Не бойтесь, я — Святой покровитель убийц, которого послали Боги света и любви, чтобы я могла покарать этих злодеев. Акаме всё же не хотела волновать этих людей, потому поспешила убраться. Впереди снова пролегали дороги и тропы. Она буквально шла по шагам Сайкю. Акаме, по мере приближения к морю, встретила людей, которые предупредили её о том, что впереди появились мантикоры; чудовищные опасные звери, смахивающие на львов, с человекоподобными головами, крылатые и вооружённые хвостами скорпионов. — Я — Святой покровитель убийц; меня послали Боги света и любви, чтобы я уничтожила этих чудовищ. Спасибо, что рассказали мне о них. Хищники набросились на неё — они были чрезвычайно злы и охочи до крови. Акаме уклонилась от шипов, которые они метали из своих хвостов. Убийца бросила себя к ним, пробежала между двумя увесистыми мантикорами, оставила на каждой надрез, после чего они сразу же погибли из-за проклятья. Акаме пошла дальше, наблюдая за солнцем. Она дошла до башни, где жил колдун, который выводил мантикор и управлял ими. — Сайкю отдал мне ценные знания! Не пытайся меня убить, иначе мантикоры выйдут из-под контроля и будут свирепствовать в этих землях! — Я перебью всех твоих мантикор, — Акаме восприняла всё это совершенно спокойно. — Скажи мне, куда направился Сайкю. Акаме сожгла башню алхимика, после чего перебила всех мантикор. Тут у неё не возникло никаких проблем, потому что эти звери ей помогли — они без контроля очень быстро перебили сами друг друга. Акаме дошла до городка на берегу и обнаружила, что тут вырезаны все жители и сожжены все корабли. Только одна обезумевшая женщина сидела возле останков своего дома. — Значит, ты ушёл в море. Акаме поместила на лицо маску Чёрного Пламени, обернула себя доспехом и тёмный плазмой, после чего взлетела и понеслась сумеречным метеором. Она остановилась на острове, жители которого приняли её за дьявола и собрались принести в жертву лучший скот. Акаме, любившая покушать мясо, от этого не отказалась. Сайкю бежал не на корабле, на самом деле он призвал с помощью магии летающих чудовищ — шантаков, с их помощью он обогнул половину континента и отправился через море, но полностью в другую сторону, чем Акаме могла бы подумать. Призвать он, к слову, мог их только в определённом месте и сразу должен быть отпустить, так что всё время бороздить воздушные просторы на них он не мог. Так Сайкю покинул Великую Асию, сделал обманный манёвр, а, кроме того, заполучил важную реликвию. Это была кристаллизованная кровь Казыкли Бея, могущественного древнего вампира, из которого попытались сделать тайгу. Он превращал своего владельца в вампира, способного жить вечно, пока он выпивает кровь метафизически развитых существ, а, кроме того, вампир обладал способностью превращать в вампиров других существ. Этот тэйгу был забракован только по той причине, что владелец смог делать вампирами других. Первый Император, похоже, был напуган этим. Он прекрасно понимал, что вся аристократия быстро превратится в кровососов. Сама Столица, кроме того, была сконструирована таким образом, чтобы магическая защита распыляла любого вампира, который появлялся в наиболее важных местах (исключение сделано только для Доротеи). Из-за этого ни Сайкю, ни Онест не использовали кровь Казыкли Бея. Теперь, получив такой тэйгу, который мог управлять жидкостями тела, Сайкю выпивал кровь опасных зверей, которых поставляли ему приспешники, в благодарность он тоже сделал слуг вампирами. — «Когда я прибуду в Виннланд-Фюльксбун, я построю там свою Империю вампиров!» Когда Сайкю спал, ему являлся во сне сам Казыкли Бей. Верховный вампир представлял собой женоподобного, не очень высокого, но крайне развратного юношу, со смуглой кожей и предельно смазливой внешностью. У него были белые волосы, красные глаза и острые уши. Во сне владельца тэйгу, он мог разговаривать с ним. В измерении грёз Казыкли Бей сидел обнажённым (но сексуально опутанный терновником), в окружении множества трупов и грациозно пил человеческую кровь из бокала. В качестве антуража присутствовал его дворец, давно разрушенный. — Я думал, Бей, вы будете более мужественным, — начал Сайкю. — Ха-ха-ха! Ты видишь меня в ранней юности, когда я был очень популярен у вельмож Султана, — Бей производил впечатление весьма весёлого и дружественного субъекта. — Я слышал, вы пили кровь сотен людей, — Сайкю оглядел горы трупов. — Ха-ха-ха! — сексуальный юноша вальяжно развалился среде обескровленных мертвецов. — Как видишь, моя смертная тень может продолжать жить в моей кристальной крови. А ты, человек, продал душу моему отцу, Дьяволу? Тебя будет ждать ужасная участь, чтобы ты ни делал. — Пока что я планирую подумать о земной жизни. Я хочу жить вечно благодаря твоей силе, Казыкли Бей, — ответил Сайкю. — Ха-ха-ха! Ничто не вечно под луной — тебя будет ожидать смерть, а потом твоя душа попадёт в ад! Сайкю зло поглядел на своего потустороннего собеседника, который, похоже, совершенно искренне насмехался над всеми его амбициями и не собирался ему помогать. — Казыкли Бей, возможно, я найду способ сделать тебя снова живым, чтобы ты мог наслаждаться и пить кровь, как в древности! — пообещал Сайкю. — Ха-ха-ха! Нет. Полноценная жизнь полна боли и страха, а когда я — смертная тень, способная жить лишь среди твоих снов, мне ничем этого не грозит. Так что — нет; я не хочу возвращаться в царство суеты, — отказался Казыкли Бей. И вот, когда Сайкю пытался воззвать к духу великого вампира, всякий раз получал лишь насмешки и презрение в свой адрес. Акаме брела через степь, её жгучие чёрные волосы развивал штормовой ветер. Здесь нападали жестокие призраки, вынуждая рассекать себя с помощью Проклятого меча. Найдя укрытие, Акаме села и заснула. Во сне её душа вышла в виде астральной проекции, которая отправилась на поиски врага. Чаще всего она пересекала океан и видела далёкие земли Виннланда-Фюльксбуна, где происходил жестокий геноцид краснокожих коренных жителей, где белокожие и желтокожие завоеватели истребляли целые народы на территории великих прерий; они строили там свои великие города из стали и бетона и чрезвычайно развивали технологии и промышленность, превосходя даже Империю. Сайкю бежал туда. Акаме проснулась и скрыла лицо маской. Она превратила себя в чёрную комету и совершила путешествие через океан. Таким образом Акаме очутилась среди великих прерий. После того, как она использовала свой самый сильный тэйгу, ей требовалось отдохнуть. Бандиты украли алмазы и сотрясали воздух выстрелами из своих автоматов — у них присутствовали диски, содержащие в себе пули для подачи. — Гнать! Гнать! Трое негодяев, чьи лица скрыты тканью, скакали сквозь прерии. Мерзавцы встретили её — девушка в накидке и в широкополой шляпе. — Кажется, вас разыскивают? — у Акаме была фотографическая память, потому она легко распознала фотороботы, которые видела в ближайшем салуне. Головорезы преглянулись. Взгляд алых глаз их напугал, потому один из них быстро посыпал очередью в её сторону. Акаме пропала, после чего появилась за его спиной. Акаме вошла в городок, зашла к мэру, после чего раскрыла чемодан у него на столе. — Что за?! Кто ты такая?! — Я — Святой покровитель убийц — а это несколько грешников, которых я нашла в пустыне. Отрубленные головы бандитов были аккуратно сложены в чемодан. — Вот — похищенные алмазы. Взяв вознаграждение, Акаме села на поезд. Он держал путь через прерии, откуда можно было наблюдать на залитые солнцем каньоны, на заросли кактусов. Железную дорогу проложили тут через десятки километров. Акаме сидела в одиночестве, наблюдая за тем, как дурачится дети, сидящие на коленках у богатых родителей. Паровоз остановился. Снаружи послышались выстрелы — бандиты налетели на лошадях. Акаме вскочила с места. — Всем лечь на пол! — приказала она испугавшимся пассажирам. Пошла перестрелка, свистели пули, бились стёкла, кричали люди и ржали кони. Акаме работала в привычной для себя обстановке и вскоре бандиты закончились. К сожалению, пассажиры глядели на неё как на монстра, потому ей пришлось удалиться, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания. Акаме набрела на старое индейское кладбище, где на неё напал вендинго — опасный зверь, исчадие Итаквы. Это был зубастый хищный монстр, наполовину похожий на невероятно худой и высокий труп человека, окутанный тьмой и ветром, с непропорционально огромным ртом и столь же большими руками. Его алые глаза всё время горели, а когти меняли свою длину. Он разорвал плащ Акаме и немного потрепал её — доспехи морозного ветра всё время сдували проклятый меч в сторону. Апокатастасис тоже не помог — выпущенные духи всё время сдувались. Акаме пришлось скрыть лицо маской Чёрного Пламени и использовать его силу для того, чтобы победить этого монстра. Она сперва деформировала его своей властью над плотью, после чего сожгла, оставив лишь пепел. Напоследок вендиго успел использовать свои телепатические способности, чтобы причинить головную боль. Акаме сняла маску и какое-то время пребывала без движения, пока солнце клонилось к закату. Посреди старого кладбища выл скорбный ветер. Акаме продолжила свой путь, после чего, найдя особую точку, села там медитировать. Её дух вошёл в сон Куромэ, которая сейчас спала вместе с Раном и Вейвом за океаном. Она рассказала им, чтобы прибыла в землю Виннланда-Фюльксбуна и планирует здесь преследовать заклятого врага. Когда Акаме спала, её астральная проекция путешествовала по новому континенту. Она не могла влиять на материальные предметы и её сознание всё это воспринимало как сон, потому оно не обладало прежней чёткостью и силой воли. Акаме проследила сейчас линию фронта между Федерацией Виннланда-Фюльксбуна и Королевством Инков. На стороне первых великие технологии — танки, оснащённые мощными пушками, либо электрическими генераторами, которые могли пулять молниями; у них были пулемёты и автоматы, а также отравляющие газы, ракеты и бомбы, авиация. На стороне инков были вампиры и оборотни, главным образом люди-ягуары. Их солнечные боги, которым они приносили кровавые жертвы, могли напускать огненных элементалей. Эта война передовой технологии и древнего колдовства продолжалась уже пять веков. Только инки могли потеснить господство технологической федерации. — Наджашо! Акаме увидела высокого красавца с очень длинными волосами, заключёнными в косу оттенка морской волны. Воитель орудовал в рядах Федерации, губя людей-ягуаров, элитных воинов-оборотней инков. — Ты выжил, Наджашо, и бежал в эти земли! Это было очень болезненное воспоминание. Ведь она предала команду Гозуки и самолично вырезала их, в том числе убила Грина, которого она любила. Акаме, во время своих странствий, прибыла в поселение индейцев, куда также поскакали каратели Федерации — всадники с белой тканью на лицах, они решили устроить геноцид, чему Акаме решила препятствовать. Шаман индейцев в благодарность за это решил помочь ей в поисках Сайкю. Он указал ей на место силы, где можно увидеть вещие сны. Акаме в принципе и так обладала астральными способностями, которые позволяли ей обнаруживать цели на далёком расстоянии. Сейчас она развила их сильнее, чем прежде. Акаме несколько дней пребывала в поселении, созерцая более глубокие сны. Большой город, чьё небо затянуто смогом от работы бесчисленных фабрик. Его название — Грабенберг. — С твоей силой ты можешь испепелить этот город в одно мгновение — твой враг не успеет убежать! — рассказал шаман. — Я знаю, что вы ненавидите этих людей, но я не могу себе позволить уничтожить целый город мирных людей. Акаме покинула поселение. На пути ей встретилась целая небольшая армия боевиков в белых масках. Акаме решила в этот раз просто призвать Младого Тьмы и отдохнуть, наблюдая за тем, как исчадие Чёрной козы лесов гоняет всех этих головорезов. Их жалкие пули не в состоянии пробить его тёмную, склизкую дубовую кожу. Их священник пытается читать молитвы, чтобы изгнать его. У него получается, тогда Акаме призывает ещё двух. Каратели бегут в ужасе, призывая Богов света и любви спасти их от Богов зла и тьмы. Акаме спокойно сидела под ночным небом, где внезапно ярко полыхнула одна из звёзд. Она приблизилась прямо с ночного неба и залила окрестности своим белым светом. Акаме почувствовала в ней большую угрозу, потому сразу скрыла лицо маской Чёрного Пламени. — «Чтобы это могло быть?! Огненный вампир, которым поклоняются Инки?» Этот объект в момент приземления представлял собой светоносный диск, на котором высветился знак в виде восьмилучевой звезды. Акаме вспомнила, что она видела такой в книге, которую читал Лаббок. Кажется, он даже упоминал о том, что нечто такое является гербом Короля фэйри. — «Неужели это фэйри?!» Акаме, конечно, слышала истории о том, что фэйри летают на воздушных кораблях, иногда похищая людей, но она не была уверена, насколько это всю правда. Возможно, это просто деревенские байки. Акаме обнажила меч, в другой руке она держала ритуальный крест. Светоносный диск развеялся, из него вышло несколько серебристых силуэтов, высоких и гибких, чьи глаза напоминали горящие в ночи драгоценные камни. У каждого на лбу — символ восьмиконечной звезды. В середине стоял более низкий субъект, носящий красную мантию, у него ярко-зелёные глаза и серебристые волосы. Несколько секунд молчания и угасания небесного света — после чего главный фэйри вскидывает руки, в них — острые, ярко блестящие, стальные клиники. Акаме чувствует его силу и думает, что лучше убить раньше такого опасного противника. Выстрел Апокатастасиса превращается из бледного снаряда в четырёх агрессивных призраков, похожих на прозрачные скелеты, вместо ног — эфирные хвосты. Фэйри срывается с места, бросается в ночную высь, куда за ним устремляются эти существа. Пока он метает клинки, сама Акаме атакует его свиту. Она уже чувствует, что эти фигуры на самом деле не живые, а представляют собой големов или тому подобных управляемых кукол. У них есть только сверкающие глаза и больше ничего — это эластичные и очень подвижные манекены. Акаме разрубает их, в них нет ни крови, ничего, они без движений ложатся здесь. Фэйри бросает свои клинки, распадающиеся на двойники и разящие эфирных существ — призраки исчезли. Фэйри приземлился, клиники теперь летят в Акаме. Она уклоняется, отбивает их своим мечом. Его оружие может свободно распадается на двойники и эти копии перемещаются по воздуху, согласно его воле. Акаме получает несколько ран, которые затягиваются благодаря маске. — «Он гораздо сильнее, чем всё, с чем я сталкивалась после борьбы с Эсдес!» Она врубает свой самый главный тэйгу на полную силу — использует сумрачную энергетическую атаку, которая распыляет обычных големов и отбрасывает главного противника. На земле дымится кратер. Фэйри сотворил перед собой яркий серебряный щит, отображающий на себе восьмиконечную звезду, он вполне спокойно сдерживал атаку Чёрного Пламени. Разве чего его на несколько метров отодвинуло от неё, его ноги врылись в землю. Далее клиники Фэйри усилены, сопровождая свои движения мощными ветряными потоками. Акаме работает Мурасамэ, чтобы отражать их. Бой тянется среди песков. — Кто ты?! — решает спросить Акаме, потому как подозревает, противник изначально не враждебен. Она не почувствовала у него намерения убить, пусть хоть он первым обнажил оружие. — Лучше скажи, кто ты?! — Фэйри говорит на неизвестном языке, но Акаме сверхъестественным образом понимает его речь. Как только они начали говорить, их разделило приличное расстояние. Оба одновременно отступили. — Ты прибыл с миром?! — Акаме подумала, что это наиболее вероятно. — Я не хотел нападать на тех, кто не желает вражды чужеземцам! — ответил Фэйри. — Я испугался тебя, потому обнажил оружие! Прости, я первый начал! Это была ошибка! Акаме поняла, что новый знакомый пришёл откуда-то издалека. Она снимает маску, доспехи пропадают. Фэйри аналогичным образом бросать свои клинки в землю, они втыкаются перед ним. — Я подумала, ты намерен напасть на меня! — Акаме обрадовалась, что это не враг. — Нет, у меня не было такой цели. Незнакомка, я прибыл в этот мир, чтобы найти кого-то, похожего на себя; я не враждебен вам. Его предельно молодой голос звучал очень уверенно. Фэйри поднял руки. — Меня зовут Акаме — Убийца Акаме, — она подумала, что на неё всё равно бы напали, просто испугавшись её ауры, которую она излучает. Такие сверхъестественные существа, как фэйри, должны быть чутки к подобному. — Меня зовут Куруэ Сайенс, — представился он. Сейчас, сквозь тьму почти, она могла как следует рассмотреть его. Куруэ представлял собой худощавого и долговязого подростка, по крайней мере таким казалось его телосложение; у него очень светлая кожа, но не буквально бледная; большие сине-зелёные глаза, какие-то женские; очень длинные серебряные волосы, заплетённые в косичку, которая спадает куда-то до пояса. Такую косу носил Наджашо. Никакой растительности на лице. Уши нормального людского вида, не похожие на острый лист, как легенды приписывают фэйри (впрочем, у Лаббока уши тоже нормальные). Из одежды на Куруэ серый пиджак, под ним — белая рубашка и такой же серый галстук; рубашка очень длинная и выходит из-под пиджака. У него красные бабочки вместо пуговиц. Он носит шорты серого цвета, немного выше колен. На ногах — чёрные, блестящие сапоги. Куруэ поверх всего этого носил алую мантию. На руках — белые перчатки, на рукавах — золотая паутинка. Когда Акаме развеяла доспехи, он мог изучить её обычную одежду: тёмное мини-платье без рукавов с белым воротником и бордовым галстуком, чёрные ботинки; сверху всё это накрыто песчаным плащом, плюс к тому же девушка наносила шляпу с широкими полями в этой местности. — Прошу прощения за нападение. Я подумала, ты на меня точно нападёшь. Акаме совершенно искренне почувствовала себя виноватой. — Я тоже должен попросить прощения — в конце концов я подлетел очень близко. Сейчас они посмотрели на останки тех существ, которые сопровождали Куруэ. — Они ведь не живые, этими куклами двигало твоё колдовство? — Да — это дроиды. Я создам новых. Куруэ подобрал свои клинки и скрыл те в свои рукава. Акаме взяла маску и скрыла в одежде. Новые знакомые сели поблизости. — Ты ведь один из фэйри? Почему ты здесь появился? — спросила его Акаме. — Я — сын короля фэйри, изгнанного из родного мира. Я ищу других фэйри. Наша раса подвержена болезни, из-за которой наши тела тают. Я узнал, что в этом мире есть фэйри, которые обратились к Шуб-Ниггурат, чтобы излечиться от этой болезни; либо здесь находится врата в царства. — Ты почувствовал у меня силу Шуб-Ниггурат и подумал, что я могу тебе помочь? — Да. — К сожалению, я почти ничего не знаю про фэйри и никогда их не встречала, за исключением одного моего друга, который был подкидышем. Возможно, он сможет тебе помочь, хотя он также практически ничего не знает о фэйри. Увы, Куруэ, я почти ничего про тебя не знаю и не могу так просто привести тебя к своим друзьям. — В таком случае, Акаме, что ты желаешь взамен? Я так понял, ты не зря называла себя убийцей? Если ты убийца невинных, думаю, наша дружба не заладится, — сразу предупредил Куруэ. — Нет, я преследую вампира-колдуна, он был тираном в моей стране. Акаме кратко рассказала о своей миссии. — В таком случае, Акаме, что если я помогу тебе настигнуть тирана? Ты поможешь мне выйти на здешних фэйри? — спросил он. — Это сложно, как я тебе уже рассказала, этот тиран обладает способностью предвидеть мои действия — впрочем, возможно твоё колдовство будет сильнее, чем его, — у Акаме появилась надежда. — Да, колдовство фэйри очень сильное, — ласково улыбнулся Куруэ, — но я очень молод по меркам фэйри. Мне нет ещё полсотни лет. Акаме наконец впервые за долгое время тепло улыбнулась в ответ на такое же выражение… — Признаться, Акаме, я чувствовал в тебе такую ауру убийцы, что был уверен — нам не избежать боя. Я испугался и забыл про то, что ты можешь быть не враждебна. Я вытащил оружие. Я виноват. — Как видишь, ты был прав, Куруэ. Они рассмеялись среди ночи. *** Сайкю прибыл в Грабенберг. Это был один из самых больших и богатых городов в стране — одновременно один из самых грязных, мрачных и серых, где на депрессивных улицах спешили суетливые люди с неприятными выражениями лиц. Сайкю в первую очередь заскочил к грязным проституткам, где сразу же сделал тех жертвами своих отвратительных страстей, безжалостно изорвал их кожу кнутом, а потом опустошил до последней капли крови. Сайкю везде сеял смерть и разрушения исключительно из ярости и похоти. Вампир-тиран вскоре встретился с самым знатным богачом этого города. Господин Спрутс представлял собой чрезвычайно уродливого буржуя, прямо сошедшего со страниц коммунистической пропаганды. Он был лысым — с очень пухлыми щеками и сглаженным подбородком, щёки и подбородок чрезвычайно выступали по сравнению с его суженым лысым черепом — у него были большие синяки под глазами — уродливый небольшой нос — очень мощные светлые брови. Он предпочитал носить дорогой облегающий тёмный костюм и часто курил пышную сигарету. — Я — самый богатый человек в стране. Я владею сотнями фабрик и заводов. Я монополист в своей области, потому что все мои конкуренты давно в могиле. Спрутс узнал в Сайкю правую руку Онеста и говорил с ним на чистоту. — Можно сказать, я владею всем Виннландом-Фюльксбуном. Я купил всех министров, всех начальников, в моих руках вся пресса, полиция, все крупные шайки, все ниточки тянутся ко мне — можно сказать, я богат как сам Бог богов. Единственное, чего мне не хватает, так это вечной жизни, чтобы я мог наслаждаться своим богатством на протяжении долгих веков. — О, это как раз я могу вам предложить! — у Сайкю с этим не было проблем. — Первый Император желал сохранить бессмертие лишь лично для себя, но всё же был тэйгу, способный дать вечную жизнь всем и каждому — лишь бы была народная кровь. Господин Спрутс страшно обрадовался: — У Королей инков есть Каменная маска Нуберуса Соблазнителя — тэйгу, который может превратить человека в вампира! Я столько сил потратил на то, чтобы добыть её — всё тщетно, но вот кровь вампира сама прибыла ко мне в руки! Спрутс велел своим мелким пособникам искать бомжей и дешёвых проституток по всему городу, чтобы их кровь теперь принадлежала правящему классу и могла продлевать его бесконечную жизнь. — Но я должен вас предупредить, что прямые солнечные лучи обжигают вампиров. Также мы уязвимы к некоторым ритуальным предметам и некоторым веществам, например, к серебру. Духи-хранители некоторых мест могут не пускать нас… Сайкю составил длинный список разнообразных слабостей и ограничений, которые присущи вампирам, не говоря уже о том, что их род, восходящий к Богам внеземного ада, чрезвычайно ненавистен простому народу. — Мои предприятия закроют солнце, потому нам не следует опасаться прямых солнечных лучей, — рассмеялся Спрутс. — Я сошлюсь на солнечную болезнь, мы будем питаться кровью представителей низшего класса, на которых тут всем наплевать. Сайкю предпочитал теперь спать в ванной, которая наполнена кровью. Прямо над ним подвешивали тела истерзанных женщин и перерезали им глотки. Кровь стекала прямиком на довольного вампира, охваченного похотью и жаждой чудесного эликсира. Во сне Сайкю увидел торжественный приём Султана, перед которым предстали двое чрезвычайно стеснительных и эротически одетых мальчиков, со смуглой кожей, белыми волосами, красными глазами и торчащими острыми ушами. У них были обнажены бёдра и животы, пальцы и пятки ног; всё перетянуто тонкими полупрозрачными тканями, головы наполовину накрыты. — Я думал, ваш отец Гяур [1] породил отвратительных монстров, — говорил зрелый бородатый владыка в тюрбане. — Но вы двое разве не милашки? Перед вашей красотой меркнут все мои богатства. Я буду вас воспитывать… Ну а теперь приступим. Сайкю осознавал давно происходящие события на месте Бея, и вот теперь его ласкал отвратительный богатый любитель мальчиков. Точнее сперва его брата, пока более стеснительный Бей не пожелал спасти… — Фу! — Сайкю очень не нравилось находиться в позиции жертвы, поэтому он поспешил прийти в себя. — Проклятый вампир! Я узнаю все твои секреты! Акаме и Куруэ днём пришли в небольшой городок, в котором жители сразу обратили внимание на необычную парочку. Какая-то экзальтированная женщина подумала, что они ангелы, посланные Богом богов навести порядок на грешной Земле. — Нет, мы не боги, хотя мы больше, чем простые смертные. Мы можем у вас поесть? Акаме заказала себе большую порцию жареной конины. Куруэ испытал отвращение. — Что такое? — Мне отвратительно, когда кто-то ест мясо. Мы, фэйри, не едим плоть живых существ. Для нас это глубоко отвратительно. Куруэ вдруг вытащил у себя из рукавов какие-то листья, внутри которых сложен странный хлеб. — Вот — поешь лучше этого. Акаме, к своему удивлению, не захотела мяса, стоило ей совсем немного употребить подобной пищи. — Даже один кусок нашего хлеба способен насытить простого человека на один день. Акаме и Куруэ сняли себе гостиницу — одну комнату на двоих. Они разложили вещи. — Я слышала, фэйри очень похотливы. Акаме отнеслась к происходящему очень флегматично, как к чему-то, что само собой разумелось. Куруэ изящно улыбнулся с блеском в глазах: — Изначально, когда Бог богов сотворил нашу расу, он создал нас лишёнными похоти и прочих страстей. Но те из нас, кто пожелал избавиться от болезни, принял в себя стихии мира. Те стали похотливы. Что касается меня — я не чистокровный эльф. Мой отец — величайший из эльфов, но моя мать — лилим, рождённая на Луне. Лилим — тоже фэйри, потомки Лилит. Так что от моей матери, я наследую похотливость. Но ты не думай, Акаме, что я уступлю своей похоти, если ты этого не желаешь. Акаме слегка ему улыбнулась: — Я уже долго обходилась без мужского внимания. Так что, признаться, я хотела бы… *** Наджашо сидел возле озера и наблюдал за его спокойными водами. Его одежда, вполне типичная для этой местности, была частично разорвана. Позади на траве нарезаны люди-ягуары. Меч воткнут в землю. Молодой человек с мутировавшим глазом пребывал в меланхоличном спокойствии и слушал звук ветра. — «Для чего я живу? Я не умею ничего, кроме убийств. Неужели я родился для того, чтобы быть убийцей?» Внезапно он почувствовал чьё-то присутствие и резко вскочил. Наджашо подошёл к воде. Из неё на него смотрело не его собственное отражение. — Кто ты, Озёрный дух?! — Наджашо взглянул на свой меч. Отражение перешло в три измерения. Это был мужчина — выше двух метров, носивший белые и голубые доспехи с драгоценными камнями синих цветов; на этой броне было очень много волнистых линий и тому подобных украшений, отсылавших к водной тематике; это броня состояла из облегающей эластичной материи, то есть это точно был либо тэйгу, либо шингу. У него была тиара с голубыми камнем. У озёрного духа за плечи спускались длинные тёмные волосы, заплетённые в косу, и такая же тёмная борода, очень аккуратная; острые черты лица, между бородой и лбом полностью отсутствовала какая-либо ещё растительность, кожа там казалась очень гладкой и молодой. Глаза — голубые. Это очень старый человек (человек?), судя по их выражению. Уши были в форме острого листа. Они навели Наджашо на верные мысли: — «Гозуки говорил мне, что у эльфов — высшей разновидности фэйри — уши именно такие!» Ты — эльф? — спросил Наджашо. — Да, я — эльф, — он говорил на неизвестном языке, но Наджашо сверхъестественным образом его понимал. — Ты Наджашо, верно? Ты хочешь отомстить ей? Озёрный эльф простёр руку в сторону отражения, в котором Наджашо увидел то, как Акаме и Куруэ идут по солнечной улице. Наджашо обнажил зубы, сперва скорее от сильного удивления, после чего он нахмурился, в его глазах блеснула ненависть: — Меня зовут Аинайрос, — представился Озёрный эльф. — Тот юноша, который идёт вместе с Акаме — его зовут Куруэ. Он сын изгнанного Короля эльфов, который убил моего брата. Я хочу отомстить ему и захватить в заложники его сына. Ты хочешь отомстить Акаме, насколько я почувствовал. Так как Акаме и Куруэ, как видишь, объединились — почему бы нам не объединиться? Наджашо, выслушав всё это, начал задавать критический вопросы: — Аинайрос, откуда ты узнал о том, что у меня есть счёты к Акаме? — Мы, эльфы, способны входить в царство духа и видеть на многие мили, узнавать о событиях прошлого и даже будущего. Я следил за Куруэ. Он встретился с Акаме. Я пожелал узнать об этой Акаме. Сквозь воду, — Аинайрос взглянул на отражение, где пробегали образы из прошлых событий, в некоторых из которых Наджашо участвовал лично, а многие из которых произошли после того, как их пути разошлись, в том числе там промелькнула битва Эсдес, — я прозрел всё это. — Ты явно чрезвычайно силён, Аинайрос. Чем я могу помочь тебе? Я, конечно, не последний боец, — Наджашо бегло взглянул в сторону перебитых оборотней-ягуаров, — но я думаю, моя сила не сравнится с твоей. Ты — очень древний эльф, если у тебя есть борода; мне рассказывали, что ваша воинская и магическая мощь практически безмерна для кого-то вроде нас. — Да, Наджашо, ты сейчас — образ на воде для меня. Но, — эльф слегка улыбнулся и протянул руку, — я могу усилить твой потенциал. В таком случае мы станем равны. Так вместе мы сможем победить Акаме и Куруэ. Наджашо напряжённо подумал следующие несколько секунд, после чего в его взгляде возобладала ненависть, и тогда он принял это рукопожатие. Аинайрос любезно пояснил: — Наджашо, я погружу тебя в сон, в котором время будет течь иначе, и там я буду тренировать тебя, после чего ты выйдешь из сна, забудешь много из того, что видел во сне, но навыки ты сохранишь и мы опробуем их на первых твоих врагах, которые нам встретятся. Империя Инков обладала огромной властью и невероятным богатством — это была самая сильная держава на континенте до того, как сюда пять веков назад не прибыли изгнанники из Великой Империи. Белые колонизаторы обрушились на коренных жителей и захватили у них многие земли. Короли инков были бессмертными вампирами и главным образом думали о том, как им удержать собственное население в абсолютной покорности. Они полностью подавили его тяжкими законами. Рядовой житель империи инков мог отдыхать исключительно в специально отведённое время, а в остальное время он должен был обязательно что-то делать: любую, даже самую простую работу он был вынужден выполнять. Никто не мог просто так взять и погулять. Любые игры, за вычетом игр на государственных праздниках, карались по полсотни ударов плетью по рукам и ногам. Основатель всей системы, Пачакутек, организовал специальные суды для бездельников и лентяев, чтобы все были заняты своими делами или помогали своим родителям, или своим хозяевам, или работали на благо государства. Даже мальчики и девочки пяти-семи лет были заняты какими-то делами, соответствующими их возрасту; слепых, хромых и немых, которые могли трудиться руками, занимали на различных работах; стариков и старух заставляли наблюдать за птицами на посевах — и всем обязательно давали еду и одежду из общественных хранилищ. Это был вампирский социализм, где за людьми заботились, словно те были скотом и имуществом. Пьянство наказывалось мучительной смертью — пьяницу клали на землю и на нём танцевали, пока он не умирал. Женщина была лишена всяческих прав — её слова ничего не значили в суде, так как Короли инков прямо запретили слушать «бабьи бредни» — если женщина подвергалась изнасилованию, то её тоже казнили, как и насильника. Мелкие чиновники регулярно проводили проверки — жители деревень были обязаны держать свои дома открытыми, чтобы всякий раз они могли туда заглядывать и узнавать, чисто ли в доме. Жестокие телесные наказания ждали тех, кто недостаточно убрался в доме. За три самых страшных преступления, Короли инков полностью уничтожали всё поселение. Первое такое преступление заключалось в том что, кто-то посмел не уважать Инков и открыто выступать против них; например, однажды инка Пачакутек применил такую меру за то, что некто швырнул в него камень или кувшин, а потом показал под пытками, что на это его подбили три начальника общинных ополчений из субпровинции Куйо-суйю. Король Пачакутек убил тех начальников с особой жестокостью, после чего устроил резню в провинции и оставил в живых лишь очень небольшое количество детей и старух. Второе такое преступление заключалось в том, что кто-то пытался вступить в интимную связь с ритуальной девственницей, которая с самого детства выращивалась только для одной цели — чтобы Короли выпили её кровь и благодаря этому могли продлить свою жизнь. Они пили кровь исключительно ритуальных девственниц. Третье такое преступление заключалось в мужеложстве — Короли инков искренне ненавидели мужчин, которые совершали этот омерзительный грех и полагали, что за него следует сжечь не только грешников, но и всё то, к чему они касались, в том числе их жён и детей; а также желательно уничтожить всё их поселение, чтобы потом ещё землю посыпать солью. Рассказывали, что инка Капак Йупанки (брат Пачакутека) занимался в Чинча наведением порядков и установил, что там имелись содомиты и в немалом числе; он приказал схватить их и в один день всех их сожгли живьём, а их дома и земельные наделы уничтожили, все деревья вырвали с корнями, чтобы не сохранилось бы память о том, чего касались своими руками содомиты; их жёны и дети также были сожжены за грехи отцов — что могло бы показаться бесчеловечным, если бы инки не испытывали к этому пороку столь безжалостного отвращения. Вообще у Инков было много изобретательных наказаний — за внебрачный секс обоих участников заживо подвешивали, пока они не умирали; тех, кто из личного окружения Королей в чём-то их не устроил, скармливали заживо каннибалам из далёких племён. Благодаря таким безжалостным законам весь их народ был полностью лишён всякой воли к сопротивлению к кому бы то ни было, потому пришельцы из Империи смогли очень легко продвинуться в эти земли. Эти слабовольные люди были не в силах дать отпор вообще никому. Впервые встретив достойную силу, Короли Инков были вынуждены организовать элитарные отряды оборотней, а также лично выходить на бой, где они впервые могли легко погибнуть. С помощью своих солнечных ритуалов, Короли-вампиры могли призывать огненных элементалей, которые очень эффективно выжигали места стоянок белых колонизаторов, только благодаря их вмешательству уроженцы Империи не могли полностью дожать Инков. Кроме того, иногда среди самих вампиров происходили различные разборки, в том числе сопровождавшиеся актами невероятно жестокого каннибализма. Так, например, однажды король Атауальпа низверг и уничтожил свой же собственный правящий род, после чего обрушился в великой ярости на всех тех людей, которые этот род ранее обслуживали: не насытившись кровью и мясом своих близких, эгоистичный король-вампир перенёс свою ярость, бесчеловечность и свирепость на уничтожение самых близких к королевскому дому слуг, каковыми были даже не отдельные люди, а целые селения, каждое из которых выполняло особую службу (например, привратников, метельщиков, дровосеков, водовозов, садовников, поваров государственной кухни и других подобных служб) — все эти селения он разрушил и стёр с лица земли здания, не удовлетворившись тем, что предал смерть их жителей. — Я — Инка, я не боюсь смерти! — таков был их девиз. Наджашо, закончив начальное обучение в мире снов, пробудился возле озера, после чего Аинайрос указал ему на гладь у берега, в которой отразились дворцы королей-вампиров в городе Мачу-Пикчу. Вампирская корпорация состояли из десяти родов — панака, каждый из которых возглавлялся Инкой. В Мачу-Пикчу жили самые верховные вампиры, в том числе Атауальпа, Йупанки и Пачакутека. — Покажи теперь свою силу на них, — простирал руку Аинайрос. Наджашо, несколько подождав, сделал шаг у озера. Он вырывался из воды фонтана посреди Мачу-Пикчу, городе на горе, где сходили огненные элементали, подобные пылающим летающим шарами, обычно диаметром около метра. Они могли вытягивать плазменные щупальца, чтобы схватить цель. Наджашо заставил воду вырваться в небо, после чего разделиться на струи и прицельно поразить всех этих элементалей. Вспышки, пар и шипение. Наджашо сотворил в руке синий, плотный меч, взмахов коего он разделил ближайшего, серого мускулистого вампира. Когда он разрезал его кожу в груди, Наджашо заставил кровь вырваться позади сквозь спину. Он остановился возле храма, где снисходили огненные элементали. Сейчас была ночь. Топот его сапог: — Ты посмел напасть на нас, когда Луна в небе! — перед ним появились мускулистые, вечно молодые, почти что голые, покрытые татуировками короли-вампиры. Они могли легко управлять своими телами, трансформировать себя так, чтобы просочиться сквозь мельчайшие щели и дырки. Они могли по движению воздуха, уловить нахождение человека на расстоянии сотен метров. Они наделены тепловым зрением. Они могут почувствовать запах как хорошо обученные ищейки. Очень брутальные, Инки все дружно сложили руки на груди, ярко выраженные, костистые, они взирали на Наджашо, слово не испытывали страха. Наджашо глядел на них с ледяной убийственностью. Аинайрос взирал из воды фронтона, не желая сейчас вмешиваться. Король Атауальпа носил длинные тёмные волнистые волосы, самый свирепый великий вампир, губитель народов покрыл своё костистое тело доспехом из крови, в которой кричали лица его жертв. Оглушительный вопль мог бы свести с ума обычного человека и порвать ему жилы и вены. Кровавый кристалл вырвался как копьё, Наджашо закрутил воду в режущие лезвия, перекрыл ими атаку Атауальпы. — Кто ты такой?! — злился вампир. Ещё раз сотворил секиру, взмахом запустил кровавый слэш. Наджашо остановил водной стеной. — Твоя смерть, великий инка! — Наджашо блеснул морским бризом в своих глазах. Его хвост брошен в высь. — Нет! Только Инка несёт смерть, но смерть не берёт Инку! — Атауальпа, охваченный злобой, хлопнул в ладони, запустил тёмную энергию в виду роя летучих мышей. Он сошёлся с волной Наджашо. Пара других вампиров вырвали из себя кости, увеличили те, обратили их в гарпуны и трезубцы, метнулись к нему. Наджашо использовал хвост волос — обратив его в водного дракона, он дохнул паром, от чего у двух ближайших вампиров облезла кожа. Он кричали. Нога проскочила по полу, Наджашо с усилием поймал гарпун одного из врагов, сжал мощными пальцами на бегу, во время которого он размывался в движении; метнул, предварительно покрыв орудие коркой сверкающего льда. Атауальпка снова сдержал его роем летучих мышей, состоящих из материального мрака, лопающихся при касании с целями и рвущими те на куски. Он сокрушил так каменные стены. Во время боя все очень быстро перемещались, вода взметнулась со всех возможных источников. Наджашо в один прыжок преодолел десять метров, достиг вершины ближайшего монумента. — Умри! — Атауальпка наконец обратил кровь в лопасти вокруг своей руки, там они раскрутились как винты. Прыжок вдогонку, орудия срезали косу Наджашо, в которой была заключена главная сила морского дракона. Красавец с мутировавшим глазом прибился к стенке, она пошла трещинами, его охватывает пар, пот обильно стекает. Атауальпка, охваченный жаждой крови, срезал лопастями камень… Вмешался Аинайрос — он вскрикнул руку, накрыл Атауальпку водой и смыл ему доспех, после чего нарезал его на куски внутри утробы-водоворота! — Невозможно! Я Инка, я Бессмертный! — закричал он там среди кусков костей, мяса и капель крови. — Я победил бесчисленное множество подобных тебе, — Аинайрос растворил его в воде. Атауальпка пропал без следы. — Ты — ничтожное отродье, не ровня даже самому слабому из Высших фэйри. Остальные Инки пришли тогда в ужас, показав, что им также известен страх и что возвышаться они могут лишь над подавленными простыми людьми. Броски костей в Аинайроса просто пролетели вокруг него, он отклонил их усилием воли. После чего вскрикнул руку, там вырос аквамариновый плотный водной шар. Инки молили о пощаде, их накрыло аквамарином и всё рвануло, как взрыв, разорвав в себе всех вампиров. Всё затихло в ночи, остались только каменные развалины и лужи воды, капельки падали в небе. Наджашо поднялся на ноги: — Вы настолько сильны, что… могли бы победить саму Эсдес? — Нет, я бы не смог её победить, по крайней мере с тем могуществом, которое мне доступно в мире людей. Но я был бы сопоставим с ней и мог быть дать ей достойный отпор. Что до тебя, Наджашо, твоих сил пока недостаточно, чтобы победить Акаме, пока у неё есть Чёрный Пламень, — прозвучал Аинайроса очень спокойным тоном — Я намерен ещё тренировать тебя, а потом мы сразимся вместе и я буду с тобой. Не нужно расстраиваться, ты только в начале обучения. *** Акаме разделась посреди светлой комнаты. Волосы спадают за спину, взгляд красных глаз может даже показаться немного неуверенным. Голая грудь, аккуратные ступни, стройные бёдра, пропорциональный торс, пупок, ровно держит плечи. Куруэ смотрит на неё, после чего раздевается сам — его красная мантия уже сброшена на спинку стула, после чего он полностью снимает всё с себя, будучи спиной к Акаме. Она его хочет, сейчас садится на кровать, раздвигает бёдра и начинает пальцем приводить в возбуждение свою куночку. Куруэ, как только разделся, шагнул к ней. Он и она быстро поцеловались, после чего полуэльф припал ртом к её нижним губам. Куруэ языком ласкал клитор Акаме, он очутился лицом между бёдер девушки. Брюнетка слегка покраснела, она вся течёт. Когда там стало мокро, Куруэ убрал лицо, вытер рукой рот, и припал теперь к грудям Акаме. Полуэльф целовал ей торчащие титьки, брался руками за эти спелые мячики, а потом любовник-фэйри резко вставил свой член, не такой уж большой, но прямой и очень твёрдый. Куруэ, очевидно, очень славно тем пользовался, потому Акаме, схваченная за бёдра, в следующие минуты наслаждалась, тонула в блаженстве. Акаме подолгу закрывала глаза и озвучивала стон, слетающий с губ. Куруэ пожелал приподнять её торс и припадал к ней, толчками прибивал себя ближе к ней, захватывал руками за спину… — Я кончаю! — стенки влагалища Акаме охвачены сладостной дрожью, её вагина сжималась и бросала влагу, очень обильно. — Тогда я тоже?.. — у Куруэ в глазах вопрос. — В меня — в меня! — щёки брюнетка залиты краской. — Империи нужен будет ребёнок-фэйри! Куруэ участил движения, после чего резко замер, чуть напряг бровь. Сперма выплёскивалась во чрево Акаме… Куруэ лежал на спине, положив руки за голову. Его длинный хвост был помещён главным образом ему на поджарый торс. Акаме лежала на боку и глядела одновременно на Куруэ, а также — во внутрь себя. Меланхолия, воспоминания о Грине охватили её разум. Ей показалось, что её мёртвый любовник лежит перед ней. Она дрогнула от страха. — Что-то такое пришло на ум? — Куруэ оказался невероятно чуток к ментальному состоянию своего окружения. — Да. У меня есть тайны прошлого, которые меня преследуют. Я чувствую, что не могу быть счастливой. — Ты похожа на моего отца, который всё мучается от давней братоубийственной разборки. Ты перед тем, как восстала против тирана, погубила много невинных? — Да. Меня воспитал тиран. Когда я восстала против него, я убивала тех, кто приходился мне братьями и сёстрами. — Сочувствую, — Куруэ совершенно искренне взглянул на неё. — Мне было бы ужасно пережить что-то такое, если учесть, насколько страдает мой отец от одних воспоминаний о чём-то подобном. — Я могу утешить себя, лишь уничтожив всех тиранов, которые были к этому причастны. Вот почему я преследую Сайкю. Они лежали так какое-то время. — Я хочу ещё, — Акаме поднялась. — Я тоже, — Куруэ убрал свой хвост с члена. Акаме возвела его орган, после чего двумя пальцами стирала себя в порошок, попутно вспоминая, как такое ей делали Леоне, Челси или даже Куромэ. Влага снова обильно выступила среди половых губ. Член Куруэ к тому моменту налился кровью. Акаме насадила себя прямо на него, взялась теперь сама скакать. Куруэ — это было ясно заметно по его глазам — совершенно искренне наслаждался таким процессом; он взял Акаме за руки, сплёлся с ней пальцами и всё это время держал её, помогая вот так вот скакать. — Ох! — она сжала губы, потом резко раскрыла, показала зубы, запрокинула голову… Акаме бросала себя к верху, потом разместила свой торс наискосок, уперев ладони по бокам от ушей Куруэ, чтобы выжить из себя оргазм. — Я хочу кончить, — сообщил Куруэ, — не бойся, у меня там ничего после не опадёт. — Да, давай, — и Акаме резко накрыла его своей грудью, захватила руками, двинулась теперь, лёжа вот так на своём любовнике. Член отстрелялся во второй раз, заполнил влагалище спермой. Акаме потом всё равно с него слезла, разместилась ягодицами к его лицу, насела на него, втирала дальше ему в нос и рот половые губы и бугорок. Акаме после этого на четвереньках, Куруэ захватил её одной рукой за живот, второй впился между ног. Двумя, тремя пальцами заставил там всё дойти до конца. Акаме кончила, у неё там всё натянулось, а потом сорвалось, полетело как стрела. Она кончила в его руках, открыла рот и озвучила пошлый стон. Куруэ, утопляя пальцы в ней, засмеялся от такой реакции. — Уверен, — Куруэ лежал на кровати, будучи более доволен, чем в первый раз, — ты захочешь ещё. Акаме, с таким же блеском на лице, крепче стиснула ему пальцы… Она согнула спину и упёрла руки в стенку. Куруэ стоял позади неё и нанизывал на свой инструмент подле кровати. Любовник схватил её за руки, просто держал за них, покуда Акаме оставалась согнутой. Он прочищал ей вагину, заставлял подрагивать груди, схватывать ртом воздух. — Я кончила! — Акаме насытилась ещё одним сокращением чрева. — Я тогда тоже! — и любовник излил своё семя ей во влагалище. Они вернулись на постель: — Сейчас я хочу отдохнуть, — Акаме зевнула. — Думаю, на следующий вечер мы всём повторим. — Да, конечно, — Куруэ очень счастливо ей ответил. Двое закрыли глаза. Солнце зашло к тому моменту за горизонт, вместе него взошла полная Луна, время сверхъестественного. Акаме и Куруэ очутились в туманном сне, где сквозь образы воды, берега, морских скал, полной Луны в воде, им удалось увидеть, как сражаются двое. Аинайрос и Наджашо обмениваются водяными бросками. Они, конечно, оба тоже почувствовали, что за ними наблюдают. Взглянули на Акаме и Куруэ: — Акаме! — Наджашо назвал её по имени. Удивился, а потом явил гнев. — Наджашо! — Акаме уже видела его раньше во сне. — Чистокровный высший эльф! — удивился Куруэ при виде Аинайроса. — А… принц, какая встреча в царстве духов, — прозвучал Аинайрос. — Жаль, нашу, встречу не называть счастливой. Акаме и Куруэ почувствовали угрозу, потому выпали из этого сна. Они открыли глаза на свете полной Луны, лëжал в дрёме, но оба точно поняли, что эта встреча на другом плане бытия точно нечто предвещает. — Наджашо — мой брат из числа палачей на службе тирана. Он пережил моё предательство. Думаю, у него ко мне есть счёты. Акаме и Куруэ сейчас сидели за барной стойкой. — А я впервые увидел чистокровного эльфа, кроме моего отца и старшего брата. У него борода, значит, это очень старый эльф. Он сказал что-то в духе, наша встреча не будет счастливой. И он знает меня, хотя я понятия не имею, кто он. — Этот бородатый эльф тренировал Наджашо… Гозуки рассказывал мне про такую секретную технику, как погружение в сон, чтобы тренироваться внутри сна, где время течёт иначе — в одном сне могут пройти годы. Меня это волнует. Но зато ты близок к своей миссии — найти чистокровных эльфов в моём мире, — обратила внимание Акаме. — Я пришёл сюда как искатель и учёный, а не как боец. Я не хочу сражаться с ними. Тем более, я не хочу убивать эльфов! — Куруэ занервничал. Акаме положила ему руку на плечо: — Если не хочешь брать грех на душу, то я могу убить его. Если он будет представлять для тебя угрозу, я сама убью его. Я не хочу давать тебя в обиду. Куруэ подумал: — Если этот эльф такой древний, значит, он очень сильный. Я не думаю, что ты сможешь одолеть его. Скалистая, залитая солнцем долина, много песка и камня, где всё это простирается на десятки километров. Воздух от жары дрожит, нет ничего живого. Акаме и Куруэ подходят к краю долины, заходят к устью высохшей реки. Белеют кости каких-то древних мертвецов. Прямо на вершине песчаного холма, стоят двое. Наджашо носит одежду, характерную для среды, с широкополой шляпой, прямо как Акаме. — Мы почувствовали, что встретим вас здесь, — прозвучала Акаме. Аинайрос и Наджашо спрыгнули, после чего направились к ним, начиная звучать очень громко. — Куруэ! Я — Аинайрос, враг твоего отца Фэанора! Я намерен победить твоего отца, вступив с ним в бой на моих условиях! Он будет согласен, потому что его внебрачный сын будет взят мною в заложники! Куруэ, я знаю, что ты не сдашься без боя, но я всё же предлагаю тебе сдаться! — Ты верно ответил за меня! — Куруэ высвободил свои клинки из рукавов. — Акаме, я здесь тоже ради мести! Тебе! — Наджашо озлобленно взглянул на свою бывшую сестру. — Наджашо… Мне нечего сказать в своё оправдание. Тебе не угодить моими оправданиями! — Акаме скрыла лицо маской, после чего в одной руке появился Проклятый меч, а в другой — Ритуальный крест с драгоценностями. — Тогда не будем тратить слова понапрасну! — Аинайрос бросил с руки плотный водный шар, сияющий аквамарином; его попадание вызвало гигантских размеров фонтан, размывший значительную часть прилегающей земли. Акаме и Куруэ разбросаны. Наджашо ринулся в её сторону; Аинайрос — в сторону Куруэ. Акаме, естественно, выпустила плотную струю чёрной плазмы, белую по краям. Наджашо сотворил от броска рукой поток аквамарина, его вода столкнулась с её огнём тьмы. Когда обе атаки расточились друг о друга, вызвав облако пара, Акаме приземлилась и пустила в ход Пушку духов. Наджашо вскинул руку, сотворил, при касании ногами земли, плотный, очень влажный туман. В нём замелькали миражи-иллюзии, вот так свет преломлялся внутри этой техники. Десятки Наджашо атаковали её с разных сторон. Призраки сбились. Акаме на интуицию распознала бросок водой от настоящего Наджашо, уклонилась от него, после чего щитом чёрной плазмы заблокировала следующее попадание водным шаром. Акаме попробовала трансформировать плоть Наджашо. Не вышло — широкополая шляпа к тому моменту с него слетела, потому взгляд алых глаз быстро уловил наличие эльфийской тиары с драгоценным камнем, который защищал от трансформаций. Подарок Аинайроса. Куруэ приземлился на одну из скал, встал очень ровно, алая мантия развилась от ветра. Полуэльф бросил вееры сверкающих клинков, те при полёте вызывали мощные порывы ветра. Аинайрос от себя направил град водных пузырей, налитых сияющим аквамарином; они буквально взрывались в воздухе, разбрасывая во все стороны чрезвычайно сильные и жёсткие фонтаны. Столкновение с ними уничтожило все копии клинков. С досадой на лице, Куруэ сложил руки крест на крест, сотворил серебряный щит с гербом. Он выдержал, когда попала вторая порция водных атак. — Неплохо, принц! — Аинайрос теперь рядом со скалой, сотворил воду прямо из воздуха, из капель сформировался образ морского конька. Его попадание раздробило скалу! Куруэ прыгнула в небо, от парящего солнца посыпал десятки своих размножающихся клинков. — Жаль, мне придётся убить эльфа! — А-ха-ха-ха-ха! — один клинок поразил Аинайроса… он со смехом превратился в воду: брызги полетели во все стороны, после чего каждая капля выросла, превратившись в копию — теперь там стояли десятки Аинайросов! — Ха-ха-ха! — «Раздвоился! Где настоящий он?!» Теперь Аинайросы смеялись в один голос, после чего направили руки. Куруэ приземлился среди песка, пробежал по каменистой поверхности — водяные пули дробили валуны вокруг и разрывали песчаник. Акаме, ударной волной из плотного сумрака, разогнала иллюзорный туман, после чего погрузилась под землю. Вокруг Наджашо поверхность начала выглядеть, как тёмная, пульсирующая магма. Он удивился. Подошвы обуви пошли паром, зашипели. Валуны на поверхности начали плавиться и сливаться с этой массой. Меч Акаме прорвался из неё прямо под ними — она хотела порезать ногу Наджашо. Тот убрал вовремя стопу и взлетел на водной колонне. Пошло много пара. Акаме вырвалась… после чего подумала, что ей удалось сбить пыл с Наджашо. Она совсем не горела желанием добивать его. Она больше подумала про Куруэ, потому что Аинайрос точно был более опасным противником. Акаме запустила несколько взрывов тьмы в сторону водных клонов. Аинайрос появился перед ней из капель свежего бриза, сотворил у себя между рук лазурную арфу, чьё краткое звучание больно ударило по мозгам. — Спасибо! — Куруэ сразу же метнул рой клинков в сторону Наджашо. Тот закрутил перед собой инистого змея. Монстр резко сжался, захватил в себя эти все орудия. Аинайрос параллельно этому запустил от звучания арфы лазурные клинья, также состоящие из воды, но ещё более плотные и острые, легко режущие всё, к чему касается. Акаме возвела на их пути стену из чёрной и хорошо разогретой магмы — этот бастион был пробит и изрублен. Клочья стены полетели во все стороны. Акаме пришлось выстрелить призраками, они кое-как разбили эти клинья, ценой собственного уничтожения. Акаме стиснула зубы позади маски: — «Этот древний эльф близок к Эсдес!» Аинайрос взрастил перед собой кавалерию морских коньков, состоящих из сверхъестественной, поразительно-синей глубины, каждый из них, казалось, заключал в себе пространство большее, чем снаружи. Внезапно Куруэ вынул из своей мантии ещё орудия. В материальном плане там под ней ничего не заключалось — сама мантия была волшебным предметом, который содержал в себе объекты, как бы погружённые в ткани. У Куруэ появились пистолет и револьвер, очень большие, предназначенные для того, чтобы их держал в руках кто-то, по пропорциям равный Аинайросу. Огненная вспышка от пистолета и ледяная вспышка от револьвера. Половина морских коньков оказалась выпарена, вторая половина — замерла ледяными изваяниями. — Акаме, держи! — он бросил ей Револьвер. Акаме отправила себе за спину Крест, там пушка духов парила за её плечами. Акаме взяла теперь это оружие. Новые пули возникали по мере кручения барабана. Она сразу же почувствовала, что это оружие буквально пожирает изнутри её метафизическое содержание. Если бы не маска, которая могла черпать сверхъестественную энергию от Шуб-Ниггурат, Акаме едва бы успела израсходовать хотя бы один барабан. Выстрелы били морозными копьями, они на одну секунду пронзали воздух. Вероятно, их ледяная сила впечатлила бы даже Эсдес. Аинайрос создавал плотные волны изумрудной, лучезарной воды. Она сразу же обращалась в лёд, после чего крошилась и исчезала. Куруэ огненным выстрелом обратил в пар такую же волну Наджашо. Акаме сейчас пальнула примерно в бывшего брата, рассчитывая всё-таки отпугнуть, а не добивать. Там выросла целая ледяная скала с кучей шипов. — Оружие Фэанора! — Аинайрос дальше озвучил на эльфийском нечто, что, похоже, было ругательством: — Уквэтима Укарима! Аинайрос призвал очень много воды прямо из песка: настоящий морской смерч покрыл всё вокруг, после чего устремился в небо, забрав с собой своего создателя, а также отбросил насыщенными краями Акаме и Куруэ. Их протащило по земле, вокруг всё было очень влажным, на них шёл плотный дождь. Только через минуту солнце смогло пробиться своими лучами сквозь туман. Пустыня стала напоминать пляж. Даже появилась радуга. Акаме и Куруэ расслабились — Аинайрос удрал очень далеко. Они направились в сторону ледяного изваяния, в котором заключался Наджашо. Изо льда торчали только торс и лицо. Акаме остановилась перед ним. — Медлишь? Акаме, Убийца Акаме, не хочешь добивать меня?! Не хочешь добивать того, кто был тебе когда-то старшим братом?! — звучал Наджашо, распятый во льдах. Внезапно… у Акаме хлынули слёзы! Куруэ и Наджашо оба удивились, потому что внешне Акаме вела себя обычно всегда предельно флегматично. — Дала выход сердцу, да?! Уверен, ты страдаешь за то, что ты предала нас! — продолжал Наджашо. — Вы делали зло! Клика Онеста делала зло! От вас нужно было спасать Империю! А ещё нужно было спасать наши души! Потому что нас окунули во зло! Боги света и любви никогда бы не приняли нас, если бы мы!.. Глаза Акаме полны слёз, пока она об этом говорила. — Акаме, твои боги нам не нужны, ибо они бессильны! Люди — это звери! И мы, Гозуки, Грин, Поней и все мы были стаей! Стаей, которая рвала другие стаи! У нас, волков, была верность только друг другу! И ты предала её, Акаме! Ненавижу тебя! Будь ты проклята! Умирая, я посылаю тебе моё проклятие! Пусть вечно страдает твоя душа, помня об этом предательстве! — выкрикнул Наджашо. Куруэ навёл на него плазменный пистолет: — Я убью его, Акаме, если ты… — Наджашо, — Акаме всё же спросила, — если я не убью тебя сейчас, ты готов отказать от мести? Мне больно на душе от всего, что я сделала — бок о бок с вами или против вас; до конца моей земной жизни, моя душа на найдёт покоя, вспоминая об этом!.. Так что твоё проклятие излишне. Но, Наджашо, я предала и убивала вас потому, что я хотела остановить зло! Теперь же… у меня нет причин убивать тебя, Наджашо, кроме как ради самозащиты. Я хочу дать тебе шанс — пожалуйста, обещай мне, что ты не будешь делать мне больше зло. И тогда я не убью тебя. Ты же всё ещё Наджашо, мой старший брат, бок о бок с которым я столько прошла! Наджашо закрыл глаза, потом посмотрел убийственно: — Хорошо, Акаме, я обещаю, что не буду убивать тебя, потому что смерть избавит тебя от мук совести. По крайней мере в аду все равны, кто бы что не сделал при жизни; но пока стучит твоё сердце, тебя будет мучить твоё прошлое, Акаме! Убийца Акаме! Теперь, зная это, у меня нет причин убивать тебя. Наджашо зло ухмыльнулся. Убийца Акаме, державшая морозящий Револьвер Фэанора, пожелала, чтобы лёд растаял. Наджашо обрёл свободу, после чего лишь один раз сбросил на неё взгляд, развернулся и побрёл сквозь пустыню прочь. Акаме и Куруэ провожали его печальным взором. Акаме в один момент закрыла глаза, отвернулась, закрыла лицо рукам и позволила себе поплакать. — Это Лосгар и Хелькараксэ, — личное оружие моего отца Фэанора. Куруэ назвал пистолет и револьвер соответственно: — Они очень мощные, потому тому, кто слаб, их сложно использовать. Я держал их на крайний случай. Пока что они сильно истощают меня при стрельбе. — Что ты намерен делать теперь? Куруэ, может быть, ты вернёшься обратно в свой мир к своим родителям? — предложила Акаме. — Я намерен исследовать этот мир, если здесь есть фэйри, я хочу с ними поговорить. Аинайрос смог меня здесь отследить, значит, здесь может быть сфера влияния других фэйри. Для меня важно сделать, что пытается сделать отец — найти лекарство от превращения в тень. Акаме кивнула: — В таком случае, думаю, нам пока не стоит расходиться. Если я настигну Сайкю, у него будет тэйгу «Книга обозрения мира», с помощью которой можно в принципе найти любого в этом мире. Думаю, с помощью этого тэйгу, тебе будет проще искать сородичей. — Да. Это хорошая мысль, Акаме. *** Самолёт прилетел в Мачу-Пикчу. Сайкю и его приспешники, включая алхимика Альмани, высадились среди развалин дворца Инков. Их рабы в это время занимались грабежом, свергали и убивали судейских чиновников и стражников. Весь город охвачен беспорядками. Сайкю презрительно бросил туда взгляд, после чего заглянул в Книгу. Там появилась карта руин и список паролей. Отряд спустился в подземелья. Здесь в камерах бились и мучились в агонии мутанты и изувеченные жертвы. Сайкю приложил руку к каменной стене, озвучил пароль. Стенка поднялась. За ней, в окружении волшебных печатей, пребывал монстр, ростом около пяти метров, его связывали ленты со знаками и заговорами. — Великий носферату!.. Книга обозначила его как «зверя дьявольского типа». Ими можно было управлять, но даже короли никогда не осмелились бы выпустить самого мощного вампира в мире — больше него они боялись лишь своего прородитетеля — Нуберуса Соблазнителя, заключённого в Каменной маске.