Глава 28
8 марта 2021 г., 14:56
Спок с Нового Вулкана, личный журнал. Звёздная дата 2255.34.
НЕ ИМЕЕТСЯ УТРЕННИХ ЗАПИСЕЙ ЗА ЗВЁЗДНУЮ ДАТУ 2255.34.
***
Даже на мгновение Спок не мог забыть о присутствии Джима в постели рядом с собой, его тяжести и сонном жаре, а также напряжённости его тела, когда он начинал видеть сны. Хотя Спок ничего не знал о природе этих снов, но он знал, что они не могли быть приятными.
Он не являлся профессиональным целителем; он также не был врачом. Он не пытался успокоить сознание Джима через его сновидения. Вместо этого он признавал и ценил присутствие Джима в постели рядом с собой, его силу и его тепло, цвет его волос, звук его дыхания, ширину его груди.
Он был заметным – или достойным, чтобы его заметили, – и не просто по причине его рецессивных генетических особенностей. Джим привлекал внимание не только своей внешностью, но также и своим исключительным поведением.
Он обладал многими качествами, которые всегда ценились разными расами Федерации; а ещё более ценным было то, что он, похоже, не особо осознавал свои положительные черты. Было не совсем логично придавать значение тому, что другой индивидуум недооценивает себя, но с личной точки зрения отсутствие откровенного самовыставления воспринималось как предпочтительный выбор.
Спок не испытывал желания прикоснуться к Джиму. Не то чтобы тот был эстетически непривлекателен; ожоги, которые он получил в свой первый день на Новом Вулкане уже потускнели до тёмно-золотистого цвета; потемнела и кожа на задней части его шеи, а также на тыльной стороне ладоней и на руках в тех местах, где он закатывал рукава.
По контрасту с этим, его спина и плечи были бледными, покрытыми веснушками и несколькими другими областями концентрированного меланина, которые люди обычно называли «родинками». Получавшаяся картина не напоминала звёздную карту Альфа-квадранта, но это не помешало Споку оценить уникальную элегантность её конфигурации.
Ему не требовался физический контакт, чтобы одобрить что-либо взглядом, и ему не нужно было прикасаться к Джиму руками, чтобы почувствовать его рядом. Подъём и опускание груди Джима при дыхании согревали воздух, всё ещё прохладный после долгой ночи. Он слабо пах искусственной мятой от пасты, которой он почистил свои зубы и язык перед тем, как лечь спать. Ванная комната Спока не была оборудована всем тем, что было нужно Джиму перед сном, но репликатор компенсировал нехватку этих принадлежностей.
Джим даже сказал, что это было «прямо как дома», прежде чем заснул, и значение этих слов Споку не удалось постичь. Затем, разумеется, Джим находился в бессознательном состоянии, оставив Спока в ожидании следующей возможности, чтобы попросить разъяснений.
Его не беспокоила необходимость проявить терпение, которого требовали биологические особенности организма Джима. Ожидание было знакомо Споку. Он не так часто оценивал свои собственные черты характера – в подобной саморефлексии больше не было необходимости. Но когда он наблюдал за находящимся в состоянии покоя Джимом, ему пришло в голову, что упорство было крайне ценным качеством, особенно для кого-то, кто стремился преодолеть трудности, вызванные попыткой приспособить друг к другу их отдельные точки зрения.
Связи между людьми и вулканцами были редкостью, но Спок и Джим уже доказали их возможность. В конце концов, в самом начале своего переезда на Новый Вулкан Спок осуществил поиск информации касательно вероятности «отношений на расстоянии». Цифры были не обнадёживающими.
Однако чувства Спока к Джиму были фактором, который не входил в расчёты.
Джим поёрзал, и одеяло сползло ниже по его спине, обнажив крестцовую ямку над выпуклостью ягодиц.
Под этим углом на теле Джима не было заметных шрамов. Когда он спал на животе, его горло и грудь были скрыты от глаз, а больная нога Джима также не демонстрировала никаких признаков травмы, если смотреть на неё сзади. Остальные части его тела были прикрыты одеялом, хотя с наступлением утра и восходом солнца оно становилось слишком тёплым для того, чтобы это было комфортно.
Спок положил ладони на свои бёдра. Его равновесие было безукоризненным, и он сбалансировал свой центр тяжести так, чтобы не потревожить сон Джима. Спина Джима поднималась и опадала; временами он вздыхал по причинам, скрытым спадающими на его лицо волосами с одной стороны и подушкой, которую он присвоил, с другой, а между ними было множество теней.
Это не было медитацией.
В данный момент Спок мог бы лишь оставаться там, прикованный к кровати и присутствию в ней Джима, осознающий каждую геометрическую форму, создаваемую его конечностями, каждый изгиб, исполненный его физиологией. Его плечи; линию его позвоночника; пространство между его раздвинутыми коленями – больная нога вытянута неподвижно, а другая согнута, чтобы это компенсировать и обеспечить удобство расположения бёдер.
Они отдохнули вместе, и теперь Спок контролировал отдых Джима. К тому времени, когда Джим начал осуществлять движения, выходящие за рамки его обычных неприятных сновидений, а ровный ритм его дыхания во сне нарушился, Спок восстановил своё равновесие. Матрас сдвинулся, и Джим заёрзал на нём. Он вытянул шею, напрягая мышцы, и открыл один глаз.
– Я всё ещё сплю, правда? – спросил он хриплым и осипшим от сна голосом. Он задним числом прочистил горло, хрустнув позвонком в поясничном отделе. Хотя они были так близки друг к другу, оставшееся между ними крошечное расстояние не позволяло Споку узнать, какой именно по счёту позвонок это был. – Та самая часть сна, где ты превращаешься в ромуланского стражника, а меня держат в плену на «Нараде»?
– Это было бы невозможно, – ответил Спок.
Рот Джима скривился, и он усмехнулся, зевая на половине этого движения.
– Скажи что-нибудь, что мог бы сказать только настоящий Спок.
– Если твой разум не очистился после пребывания в бессознательном состоянии, то, возможно, тебе не стоит разговаривать до того, как ты убедишься, что является реальностью, а что – иллюзией, – сказал Спок.
Джим уткнулся лицом в сморщенную поверхность подушки. Он не приподнялся, когда начал говорить, и из-за этого его голос звучал приглушённо и почти невнятно.
– Определённо это то, что мог бы сказать лишь настоящий Спок. – Он двинул плечами вперёд, матрас прогибался от его движений. Он толкнул Спока, а затем здоровое колено Джима ударилось о его бедро – после чего Джим застыл, его руки вцепились в ткань, и сквозь неровные тени внезапно стали видны ожоги на его горле.
– Как долго я был в отключке? – Джим снова прочистил горло. – Такое чувство, что я спал вечно. И проснулся в другой вселенной.
– Ты проспал семь часов и двадцать три минуты, – проинформировал его Спок. – За это время ты не совершал перемещений между измерениями.
– А это похоже на то, что мог бы сказать Спок из альтернативной вселенной, – ответил Джим. – Я имею в виду, что независимо от того, из какой ты вселенной, ты всё равно должен быть очень умным – это константа.
– Похоже, у тебя галлюцинации, – сказал Спок. – Существует несколько потенциальных причин данного симптома, и наиболее вероятной из них является обезвоживание.
– Я в порядке, Спок. – Прилагая усилия с дрожью в мышцах обнажённой спины и с напряжением и натяжением мускулов согнутых в локтях рук, Джим заставил себя сесть. Его колено хрустнуло. Теперь было ясно видно, как много шрамов от ожогов было на его коже: освещения стало более чем достаточно, чтобы осветить случайные узоры, протянувшиеся от кадыка Джима и вниз, чуть за грудную клетку. Джим потёр затылок, а затем без промедления коснулся рубца, прежде чем заметил внимание Спока и замер. Тень от его согнутой руки закрывала красноватую ткань, лишь делая оттенок ещё темнее. – Больше не болит, – сказал Джим. – В этом весь смысл. Ничего не чувствуется.
– Существуют методы лечения и технологии, которые могут заменить омертвевшие ткани, – сказал Спок.
– Ага, я знаю. Корабельный СМО – ты ведь помнишь Боунса, да? Леонарда МакКоя? Так вот он рассказал мне о них. Возможно, когда-нибудь. Однако по ходу развития событий это никогда не казалось первостепенно важным.
– Ты стремишься сохранить физические отпечатки в качестве напоминания о том, что произошло, – сказал Спок.
Джим моргнул.
– Как будто я когда-нибудь забуду.
– Тогда почему бы не последовать совету старшего медицинского офицера по поводу лечения?
– Ладно, это определённо ты, – сказал Джим. – Поскольку ты даже не дождался завтрака, чтобы задавать такие каверзные вопросы.
Джим зевнул в тыльную сторону ладони, наблюдая поверх неё за Споком.
– Я не знал, что существует подобное правило этикета, – признался Спок. – Но не забуду этого в будущем.
– В будущем, а? – Джим уронил руку. Возможно, он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого предпочёл поменять позу, ослабив давление, которое оказывалось на больное колено в положении стоя, и потёр его костяшками пальцев. – Мне придётся попросить разъяснений по этому поводу, Спок. Но после завтрака.
– Я обеспечу нас подобающей утренней трапезой, – сказал Спок. – Я до сих пор помню параметры среднестатистического завтрака представителя человеческой расы и требования к его питательности.
– Позволь мне помочь тебе, – попросил Джим.
– Ты мой гость, Джим.
– Ага, и я хочу быть хорошим гостем… Достаточно хорошим, чтобы меня пригласили ещё когда-нибудь. – Джим встал, перекинул больную ногу через край кровати; он скручивался, а не растягивался, что привело к серии хруста в позвонках. Хотя для некоторых такой звук мог показаться тревожным, Джим лишь вздохнул, когда это закончилось, и это предполагало, что он почувствовал удовлетворение или, по крайней мере, облегчение.
Спок не стал подвергать сомнению то, что приносило Джиму утешение. Вулканцы не ставили счастье превыше безопасности, а роскошь – над своими обязанностями – но казалось, что это было чертой, которая также могла быть приписана людям во время сильного стресса. Хотя Споку было не свойственно размышлять о вещах, которые делали существование скорее расслабленным, а не приносящим пользу и не продуктивным, он полагал, что прошло много времени с тех пор, когда у Джима была возможность в первую очередь подумать о своём досуге, а во вторую – о своих обязательствах перед Звёздным флотом.
Это не должно было волновать Спока, но он так же хорошо знал о том, чего у Джима не было, как и то, что у Джима было. Приготовление подходящего завтрака казалось, говоря человеческим языком, самым малым, что мог бы сделать для него Спок.
– Тебе рады в моём доме в любое время, Джим, – сказал Спок. Плечи Джима обмякли, хотя он не повернулся и не взглянул на Спока через кровать. – Подобное приглашение никогда ранее не имело места, поэтому я не могу сказать, определяется ли оно специфическим набором критериев. Однако, помощь на кухне, о которой ты говоришь, не требуется.
– Это не означает, что будет не весело, – Джим нагнулся, чтобы собрать свою одежду с того места, где она всю ночь пролежала на полу, и прижал её к груди. – Ты же не возражаешь, если я первый пойду в ванную, нет? Мне кажется, что я сейчас покрыт тремя разными слоями пота. Высохшим, высохшим и свежим поверх всего этого. К твоему сведению, я принимаю душ чаще, чем когда-то.
Он не мешкал во время своего медленного и затруднённого перемещения к указанной ванной комнате. Затруднение, вызванное его больной ногой, по утрам усугублялось несомненно из-за того, что она находилась в одном и том же положении всю ночь. Суставу и окружающим его мышцам было предоставлено достаточно времени, чтобы закоснеть, и, безусловно, им пошло бы на пользу тепло от правильно отрегулированного звукового душа.
– Я приступлю к приготовлению завтрака, – сказал Спок в качестве согласия. Он подумал о том, о чём попросил Джим, и затем решил добавить кое-что ещё. – Если ты пожелаешь помочь мне после того, как завершишь свои утренние процедуры, я не посчитаю это навязчивостью.
Джим остановился, для равновесия прислонившись плечом к дверному проёму. Он повернулся и улыбнулся Споку, который был поражён тем, насколько естественным ощущалось присутствие другого индивидуума – данного индивидуума в частности – в его доме.
У Спока не было привычки развлекаться, и у него никогда не было оказии принимать у себя гостей с ночёвкой. Хотя его неопытность должна была побудить его принять и использовать признанный опыт Джима, вместо этого она лишь только укрепила его решимость придерживаться своего понимания удовлетворения потребностей Джима.
Хотя Джим был гостем, ему не следовало беспокоиться о том, пригласят его снова или нет, поскольку для Спока, если не для самого Джима, было очевидно, что его место здесь.
По крайней мере, образно говоря.
– Хорошо, – наконец произнёс Джим. – Круто. Скоро увидимся, Спок.
Дверь в ванную закрылась за ним. Спок прислушивался к гудению звукового душа лишь тогда, когда он был слышен, занимаясь между тем своими делами на кухне.
Спок запрограммировал репликатор на приготовление тостов и земного фруктового напитка. Он припомнил, что Джим по понятным причинам травматического характера предпочитал обильные приёмы пищи, и запрограммировал репликатор на блюдо из взбитых яиц, а также – на оладьи, которые технически были пирогами, выпекаемыми на сковороде. Для себя он выбрал кашу в том виде, в каком её готовила его мать: вулканские зёрна, перемешанные с сушёными земными ягодами.
– Похоже, я опоздал, – сказал Джим, появившись на кухне, когда Спок накрывал на стол.
– Время прибытия не было точно обозначено, следовательно, невозможно быть непунктуальным.
– В смысле, поздно для того, чтобы готовить с тобой завтрак. – Джим задержался возле тарелки с оладьями и глубоко вдохнул. Он сжал пальцы правой руки в кулак после того, как поднял руку, чтобы начать есть до того, как сядет на своё место. – Но вовремя, чтобы есть. Так что, я получил то, что мне причитается.
– Где бы ты предпочёл сесть? – спросил Спок.
– Это твой стол, – ответил Джим. – Где ты всегда сидишь? Я сяду на другое место.
Спок посчитал это логичным и сел на своё привычное место. Джим сел напротив него.
– Оладьи для тебя, – сказал Спок, – как и тосты, блюдо из взбитых яиц и апельсиновый сок. Согласно большинству исследований, это самые популярные продукты на завтрак среди представителей человеческой расы, обучающихся в Академии Звёздного флота.
– Я знаю, что не останусь голодным с тобой, Спок. – С помощью одного из ножей Спока Джим намазал свой тост маслом, которое также произвёл репликатор. Металл издавал скрипящий звук от движения по сухому хлебу. Джим съел первый кусок всего за три укуса.
Спок помешал свою кашу.
Они не разговаривали.
Джим не мог говорить с набитым ртом – в таком состоянии он и оставался некоторое время, пока тосты и яйца не были съедены и не осталась лишь одна оладья. Джим задумчиво на неё смотрел. Спок ничего не говорил точно так же, как и Джим, и если чего-то не хватало, если что-то было не на своём месте, то у этого ещё не было названия. Однако Джим не выглядел недовольным, и Спок не ощущал неудобства, несмотря на вторжение Джима в его привычную рутину, хотя Джим периодически ударял свой ногой по ноге Спока под столом во время того, как располагал свою больную ногу в более расслабленном положении.
– Твоя нога беспокоит тебя, – заметил Спок.
Джим наколол на вилку последнюю оладью и уронил её на тарелку.
– Нет, Спок. Всё не настолько плохо.
– Твоя неспособность стабилизировать координацию говорит об обратном.
– Я трогаю тебя под столом, потому что я хочу потрогать тебя под столом.
– А, – сказал Спок.
Нога Джима пихнула его ногу. Спок пихнул его в ответ. Последняя оладья Джима была съедена.
– Ты нуждаешься в большем количестве пищи? – спросил Спок.
Джим похлопал себя по животу.
– Не прямо сейчас, спасибо. Я стараюсь не вести себя так, как будто меня воспитала плесень с Тарсуса IV, – он сделал паузу, но не скривился. Его способность произносить название того места была заметным достижением. – Но я возьму на себя посуду, Спок, и ты ничего не сможешь сказать, что отговорило бы меня от этого.
– Я принимаю это предложение, – ответил Спок.
Щёки Джима разрумянились от тёплой еды и повышения дневной температуры. Спок почувствовал то же самое тепло, исходящее от его тела, когда он наклонился, чтобы забрать пустую миску Спока; от него больше не пахло высохшим потом, поскольку он недавно принял душ, хотя было заметно влажное пятно посреди его груди, на ткани чёрной майки, регламентированной уставом Звёздного флота. Запах его тела в сочетании с запахами съеденной им пищи и ароматом дезодоранта, которым он воспользовался, стал совершенно иным.
Хромая, Джим подошёл к репликатору и вернул туда для мытья пустую посуду.
– Боже, Спок, – сказал он, уставившись на стену и опираясь на неё одной рукой. – Вот оно. Вот то, чего я так хочу.
– Несомненно, на борту «Энтерпрайз» имеются более мощные репликаторы, – ответил Спок. – Будучи первым офицером, ты должен иметь полный к ним доступ.
Джим рассмеялся, положив вторую руку на бедро. Его спина была согнута. Спок наблюдал за ним сзади, еще раз признавая особую геометрию тела Джима, острые углы его локтей и вес, который он набрал в области талии. Он был сильным, но ранение мешало ему выполнять большинство аэробных упражнений. Солнечный ожог на задней стороне шеи можно было бы вылечить с помощью подходящей охлаждающей мази.
– Если бы я ушёл из Звёздного флота, – сказал Джим, – как ты думаешь, я мог бы остаться здесь?
– Ты хочешь уйти из Звёздного флота, Джим? – спросил Спок.
– Нет. Возможно. Иногда. А ты хотел? – парировал Джим.
– В то время ты понял моё решение.
– Ага. И слишком хорошо. Чёрт, я всё ещё понимаю. Но мы могли бы использовать тебя… во время войны. Все так говорили. И я всё время думал о том, как сильно я хочу, чтобы ты был там, и как я рад тому, что тебя там не было.
– Противоречие желаний, – сказал Спок.
– Так точно, – ответил Джим. – Я имею в виду, что знать о том, что ты в безопасности… даже в большей безопасности, чем если бы ты служил на корабле Звёздного флота, направляющемся навстречу «Нараде», – это было здорово. Нам всего лишь нужно было обеспечить, чтобы местонахождение Нового Вулкана оставалось засекреченным, и я бы тогда знал, что ты в порядке. Но я думал… Я действительно думал, что у тебя здесь семья, Спок. Было бы легче, если бы она у тебя была, потому что тогда было бы очевидно, что моё место не здесь. Что я не могу стать частью всего этого.
– Это то, на что ты надеялся? – спросил Спок. – Найти то, частью чего ты не мог стать?
– Возможно, – сказал Джим. – Я не знаю. Когда ты так говоришь, то это звучит совершенно иррационально.
Споку это объяснение показалось достаточно простым. Тем не менее, он знал достаточно представителей человеческой расы, чтобы понимать внутреннее противоречие в их словах: то, что определение казалось прямолинейным, не означало, что оно было таковым.
Не в первый раз Джим создавал для Спока впечатление, что в разговоре был какой-то скрытый нюанс, который он упустил. Ему не сразу стало ясно, почему Джим желал вернуться туда, где ему не было места, а Спок часто слышал о человеческом тяготении стать частью чего-то и даже иногда сочувствовал этому желанию. Для Джима было по меньшей мере необычно выражать своё стремление к противоположному.
Поскольку он не понимал изначального источника мотивации, казалось, что самым честным способом продолжить беседу было спросить об этом прямо.
– Это звучит иррационально, – согласился Спок, – возможно потому, что это так и есть.
– О, вот это помогло, – Джим ввёл цифровую последовательность для мытья посуды в репликатор, а затем повернулся и облокотился на него.
– Попытка постичь истину по своей сути не является уступкой, – ответил Спок.
– Ага, что ж, – Джим вновь пожал плечами, скрестив руки на груди. Он потёр пальцами светло-золотистые волоски, покрывавшие его кожу, прикасаясь к веснушкам на предплечьях. – Можешь назвать меня сложным, наверное. Если даже ты меня не понимаешь, то, значит, у меня, похоже, проблемы.
– Примем во внимание, что сложность не является нежелательной характеристикой по своей природе, – сказал Спок.
Джим остановился и начал постепенно скользить вниз по стене, его плечи приподнялись до мочек его обгоревших на солнце ушей.
– Кто бы говорил, – ответил он. – У тебя в голове полно загадок. Очень по-вулкански с твоей стороны.
– Ты не загадка, Джим, – сказал Спок.
Правдой было то, что Джим бывал загадочным в нескольких ключевых моментах во время их знакомства, но это было чем-то иным. Джим был личностью, а личность нельзя было разгадать традиционными средствами, используемыми для победы в шахматной партии или для нахождения решения головоломки. Понимание другого разума было непрерывным процессом, у которого не было очевидной финальной точки.
– Скажи это содержимому моей головы, – Джим для выразительности постучал пальцем по виску.
– Если ты желаешь телепатическую связь, то тебе нужно всего лишь попросить, – проинформировал его Спок.
– Нет, Спок, я говорил метафорически, – Джим убрал одну руку с другой и провёл ею по волосам. – Я просто… Я думал, что если бы мне здесь не было места, то, может быть, было бы больше смысла в том, что мы всё это время были разлучены.
– А, – сказал Спок.
– А? – повторил Джим. Это был намёк. Он желал разъяснения.
– Человеческое стремление разобраться в том, что бессмысленно, – сказал Спок. – То, что мы были разлучены «всё это время» не имеет более глубокого значения, чем сделанный нами выбор и выполняемый нами долг.
– Это отстой, Спок, – сказал Джим. – В смысле, я могу принять это. Но это отстой.
Джим ждал… Чего – Спок не знал. Глаза Джима были яркими, его подбородок – крепким, и это резко контрастировало с мягкостью и уязвимостью его губ. Он нуждался в чём-то; его тоска по этому была ощутимой, но безымянной. Позади него репликатор просигналил, сообщая им, что его задача была выполнена, и теперь он готов к выполнению новой функции.
– Ага, – сказал Джим. – Мне бы лучше проверить свой экипаж. Убедиться, что в моё отсутствие Скотти не довёл их до бунта.
– Если ты считаешь, что Монтгомери Скотт способен оказать настолько негативное влияние… – начал Спок.
– Он на это способен, и поэтому он мне нравится, – сказал Джим. Он оттолкнулся от стены, взял свою командную золотистую рубашку со спинки стула и надел её. Он пригладил волосы пальцами и замер, после чего хлопнул Спока по плечу и нежно сжал его своей тёплой ладонью.
– Я провожу тебя до двери, а затем подготовлюсь к встрече с десантной группой для проведения мероприятий этого дня, – сказал Спок.
Джим убрал руку.
– Звучит неплохо, Спок, – ответил он.
