На одни и те же звёзды (AT THE SAME STARS)

Спок с Нового Вулкана, личный журнал – дополнительное приложение. Звёздная дата 2255.34. Нижеследующая запись предназначена для моих собственных размышлений, а не для назидания будущим поколениям касательно прогресса, достигнутого на Новом Вулкане и благодаря инициативам по Сохранению Вулканского Культурного Наследия. Я – С'чн Т'гай Спок с Вулкана, сын Сарека с Вулкана и Аманды Грейсон с Земли. Я возобновлю выполнение своих обязанностей в качестве сопровождающего и научного атташе экипажа Звёздного флота с ЮСС «Энтерпрайз» через двенадцать минут и тридцать пять секунд. Моё расписание на этот день не претерпело изменений из-за присутствия в моём доме ещё одного индивидуума. Таким образом, у меня есть время внести эту запись в свой личный журнал. На заметку: я не превращаю в привычку включение личных вопросов в полностью объективный отчёт о своих делах. Когда я размышляю об опасности, которую Джим Кирк… Когда я размышляю об опасности, с которой столкнулся коммандер Кирк с ЮСС «Энтерпрайз»… Я знаю, что является необходимым. Я знаю, что является логичным. Я ощущаю удовлетворение, когда действую так, как я знаю, что поступил бы Сарек – отдаю все свои знания и силы заботе о благополучии своего народа. Я видел, как появилось на свет новое поколение вулканцев, и, хотя я не могу утверждать, что связан с ними по крови, тем не менее, я сыграл важную роль в процессе их гестации. Я руководил лабораториями, где они были зачаты, и следил за их гестационным развитием. Теперь они живы, здоровы и находятся в тех семьях, которым их передали. Точно так же моё образование обеспечило одобрение моей кандидатуры для участия в изучении «Нарады», и, полагаю, что я был ценным участником данного мероприятия. Технологические разработки исследования, которые будут в конечном итоге предоставлены Федерации, будут не менее ценными. Тем не менее, я вспоминаю тему, затронутую Джимом Кирком, индивидуумом, с которым я был знаком со звёздной даты 2249.42. Это вопрос принадлежности. Он стремился попасть туда, где ему не место – возможно для того, чтобы легче было это место покинуть. Вопрос, на который я теперь должен ответить: Принадлежу я этому месту или нет? *** Если не считать случайных восторженных вздохов или бранных слов, эхом доносившихся с той стороны, где исчез Монтгомери Скотт, чтобы продолжить своё личное исследование инженерных ужасов «Нарады», в остальной части ангара было тихо. Эти условия были идеальными для Спока, чтобы в тишине и спокойствии размышлять о самовосстанавливающейся нанотехнологии, которая могла быть адаптирована для борьбы с возможными угрожающими ситуациями – и была адаптирована против них во время войны с «Нарадой», превратив один единственный корабль в смертоносного врага всего флота Федерации. – Действительно, – сказала Т’Принг об открытиях Спока, когда они встретились для обсуждения ключевых вопросов этого дня. – Я была проинформирована лейтенантом-коммандером Монтгомери Скоттом о фразе «у этого корабля свой собственный разум». Хотя данная метафора груба и неэтична, она не лишена точности, в некотором роде. – Это соответствует методам коммандера Скотта, которые я наблюдал ранее, – согласился Спок. Т’Принг сидела за пустым столом рядом со Споком, сведя указательные пальцы рук перед своим ртом в глубокой задумчивости. – Я также была проинформирована, лично самим Скоттом, о том, что это он разработал трансварповую теорию. Спок кивнул. – Он не тот человек, от которого я ожидала подобного, но ты подтверждаешь его вклад в научную сферу. – У него свой собственный разум, – сказал Спок. – Действительно, – снова произнесла Т’Принг. – Нанотехнологии «Нарады» превосходят всё, что до сих пор видели как расы, входящие в Федерацию, так и все прочие инопланетные расы. – Меня также проинформировали, – продолжала Т’Принг, – что ты был со Скоттом во время его работы над трансварповой теорией, и что ты внёс «минимальный» вклад в выведение этого уравнения. – Это стало одним из решающих факторов, приведших к моему участию в исследовании «Нарады», – сказал Спок. – Это уравнение одновременно могущественное и прекрасное, – Т’Принг опустила руки и сложила их на коленях. – Стонн позаботится о наших детях, пока я буду совершать визит в Академию Звёздного флота, чтобы определить, что именно способствует развитию творчески образованного разума. То есть, по завершении нашей части исследования «Нарады». Спок ощутил, как его брови приподнялись по их собственной воле. Для вулканца было необычно реагировать на удивление таким очевидным образом, но, вполне возможно, что, проведя значительную часть последнего времени снова среди представителей человеческой расы, Спок начал впитывать и отражать их модели поведения. Было верно, что во время пребывания на Земле он обнаружил крайне мало средств для эффективной передачи своих мыслей и чувств. Хотя более строгие вулканские традиционалисты не одобрили бы подобную перенимаемую ассимиляцию, Спок предпочёл облегчить взаимопонимание, а не продолжать придерживаться строгих правил, которые лишь усложняли простейшие взаимодействия. Верно было и то, что ему пришлось чем-то пожертвовать, чтобы стать членом Звёздного флота; однако было также верно и то, что он достиг множества целей во время службы в Звёздном флоте, и это могло облегчить подобный карьерный путь для других вулканцев, если бы они были к нему склонны. – Ты собираешься покинуть Новый Вулкан, – сказал Спок. Глаза Т’Принг блестели в искусственном свете ангара, в котором находилась «Нарада». Среди всех своих коллег, Спок находил общение с ней наиболее стимулирующим; дело было не в том, что её интеллект был исключителен – хотя так это и было – а скорее в том, что её готовность к умозрительным заключениям делала её уникальной. Представитель человеческой расы назвал бы её «обладающей богатым воображением». С ней никогда не было скучно. Это последнее предприятие лишь только укрепило предопределённый вывод Спока. – Как только наша работа будет завершена, я намерена это сделать, – подтвердила Т’Принг. – По результатам наших исследований будет подготовлено несколько официальных презентаций. Насколько я понимаю, потребуются разнообразные отчёты из первых рук. – Понимаю, – сказал Спок. Он не учитывал этот факт, хотя теперь, когда Т’Принг заговорила о нём, он понял, что это было всего лишь логично. Хотя можно было просто передать данные о своих открытиях в Звёздный флот – и хотя инженеры Звёздного флота прибыли, чтобы работать вместе с вулканскими учёными в их попытках понять воспроизведение компонентов «Нарады» – было бы полезным предложить разнообразие источников для достижения как можно более полного понимания. Дело было не в том, что «Нарада» обладала нанотехнологиями, необходимыми для выполнения ремонта, но также и в том, что корабль демонстрировал признаки адаптации формы корпуса и внутреннего интерьера от тех же параметров шахтёрского судна к кораблю, построенному для транспорации и боя. Хотя это был корабль, и он не мог обладать естественным сознанием, «Нарада» осознавала своё предназначение и реконструировала себя с целью служения ему. Спок не стал бы сравнивать себя с кораблём, и всё же, если неодушевлённый объект мог изменяться в соответствии с потребностями развивающейся ситуации, то он не мог придерживаться более низких стандартов. Спок также обладал собственным разумом. – Ты очень глубоко задумался, Спок, – сказала Т’Принг. – И это весьма заметно. Неужели время, проведённое среди представителей человеческой расы в Звёздном флоте, побудило тебя адаптироваться? – Это аналогично сложному, быстро реагирующему поведению «Нарады», – ответил Спок, не отвечая при этом на вопрос. Правая бровь Т’Принг изогнулась, хотя, если это и был элемент одобрения в той маске, что была создана отсутствием какого бы то ни было выражения на её лице, то Споку этого не дано было узнать. Вместо того, чтобы продолжать беседу, они обменялись собранными заметками, чтобы составить единый целостный отчёт. Где-то вдалеке Монтгомери Скотт громко и страстно выругался; затем последовал знакомый скрипящий звук, который предполагал, что он обнаружил одно из самоуправляющихся щупалец «Нарады», которое, насколько понял Спок, использовалось для убийства многих из тех, кому удавалось подняться на корабль благодаря трансварповому перемещению. – Ты корабль или чёртов осьминог? – требовательно воскликнул Скотт. Его голос эхом разнёсся вверх между балок ангара к высокому потолку. – Ну, и кто же смеялся последним? Ха! Ха-ха! Смех продолжал раздаваться. Бровь Т’Принг оставалась высоко поднятой. Спок подписал их окончательный отчёт, а Т’Принг подписала своё одобрение этого заключения на фоне шума, производимого Скоттом. Спок заметил подозрительное отсутствие Джима. Его обязанности в качестве первого офицера не требовали, чтобы он присутствовал здесь или изучал «Нараду» как учёный; от него требовалось лишь организовать и возглавить находящуюся на его попечении команду. И всё-таки интеллект и любознательность Джима – Спок мог легко припомнить вклад Джима в проблему с трансварповым уравнением и то, насколько важен он был для её окончательного решения, – предполагали, что ему следовало быть рядом со Скоттом не только для того, чтобы его сдерживать, но и чтобы самому изучать корабль. Примечательным было также то, что он продолжал избегать это место. – Если ты ищешь Джима, – простите, верно будет – коммандера Кирка, и никогда не говори, что я намеренно забываю называть его должным образом, – то его нет. Во всяком случае здесь, – сказал Скотт, когда Спок подошёл к нему. Спок сделал это по причине беспокойства о благополучии Скотта, а также из-за тревоги по поводу состояния «Нарады». Несмотря на предыдущий шум, ничего не было разрушено. – Если ты спросишь меня, – продолжал Скотт, хотя Спок его ни о чём не спрашивал, – это из-за этого его дрянного колена. Не то чтобы я был врачом или специалистом, но это была одна из тех злобных маленьких красоток, – Скотт жестом указал на ближайшее металлическое щупальце, принадлежащее внутренней системе корабля, – кто повредил его колено, когда он был внутри брюха этой твари, спасая адмирала Пайка, – Скотт похлопал по щупальцу, а выражение его лица было непристойным в откровенном сочетании восхищения и отвращения. – Пайк числился пропавшим три месяца. Чёрт возьми, мы почти потеряли их обоих во время спасения, и все шутили, что так было бы лучше, ведь тогда мы бы избежали ора доктора МакКоя по этому поводу на обратном пути, но… – Скотт замолчал, покачивая головой. – Я не виню его за то, что он держится подальше от этой жестокой королевы, и это всё, что я могу сказать по данному поводу. – Я Вас ни о чём не спрашивал, – сказал Спок. Брови Скотта сдвинулись, когда он прищурился, уставившись в лицо Спока. – Неа, ты не спрашивал, верно? Поэтому я обеспечил тебя всей необходимой информацией. Я предчувствовал твои потребности. «Нарада» – не единственная, кто может это сделать. Мы с ней оба умные дьяволы. Хотя я чуть менее кровожаден и не так красив. – Я не могу обеспечить медицинскую помощь для колена Джима, и я не психолог, обученный оказывать эмоциональную поддержку, – сказал Спок. – И слава богу за это, я бы сказал. Ты лучший в том, что ты делаешь, а я – в том, что делаю я, но Джим – Джим просто лучший, только и всего. Кстати, как ты думаешь, я мог бы задержаться здесь ещё ненадолго? Мы наконец-то достигли взаимопонимания, в смысле – я и корабль. Начинаем общаться на одном и том же языке. – За Вами будут присматривать, – ответил Спок. Скотт подошёл ближе, говоря подчёркнутым шёпотом. – Если только это не Т’Принг будет осуществлять надзор. Она ещё страшнее тебя, только не говори ей, что я всё это сказал. Ты можешь учуять запах ужаса, признаешься ты в этом или нет. Сразу же после этого признания Скотт вернулся к своей беседе с одной из многочисленных печатных плат «Нарады», хотя он в основном не использовал слова, а издавал воркование, присвистывание и цыканье, поскольку его эксперименты заставляли щупальце дёргаться и подпрыгивать. – Мы танцуем, да-да, – добавил Скотт, что ещё раз подтвердило мысль Спока о том, что ему следует уйти. Снаружи дневная жара сменилась прохладой от ночных ветров. Ненастная погода и надвигающаяся песчаная буря не отпугнули Джима от бдения возле главного входа в ангар. – Если ты здесь потому, что ожидаешь заблудшего члена своей десантной группы, – сказал Спок, – то я вынужден тебе сообщить, что коммандер Скотт полагает, что он танцует с «Нарадой», и не похоже на то, что он завершит свои дела в ближайшем будущем. – Ничего страшного, – ответил Джим. – Я здесь не потому, что жду Скотти. – Другие члены десантной группы покинули ангар вместе с ещё одним учёным, Т’Принг, которая выступила их сопровождающим. – Ага. Я видел, как они уходят, и я разрешил им закруглиться пораньше, если они захотят. Скотт говорил, что танцует с кораблём? – Джим натянуто ухмыльнулся. – Что ж, в этом весь Скотти. – Ты избегаешь корабля, Джим? – спросил Спок. – Скотти также следовало бы почаще думать своей головой, а не другим местом, – сказал Джим. – Ты также избегаешь вопроса, – указал Спок. Джим сгорбился, но причина этого внезапного возврата к напряжённости, похоже, не имела тех же оснований, что стояли за подобной позой в жилище Спока. Это была одна из наиболее сложных для понимания характеристик человеческого поведения: люди могли демонстрировать одни и те же физические проявления по диаметрально противоположным причинам. Спок имел в виду именно то, что и сказал – это затруднение не следует истолковывать как фундаментально отрицательное – но, если быть безукоризненно честным, то были моменты, когда он испытывал разочарование от своего общения с Джимом. К сожалению, он не узнал Джима получше и не мог найти в себе силы для создания надёжного механизма, в котором они вели бы себя как две отдельные части функционирующего целого. Спок был чем-то большим, чем обычный человек, но у него были ограничения, как и у всех представителей любого другого вида. Фактически, было вполне возможно, что с учётом его двойственного происхождения, он обладал вдвое большим количеством недостатков – как вулканских, так и человеческих. Джим облизал губы в тех местах, где они были потрескавшимися, и засунул большие пальцы рук за пояс своих чёрных брюк, которые были натянуты высоко на V-образный силуэт его торса с узкими бёдрами. По причине отсутствия карманов он придумал эффективное, хотя и отвлекающее, временное решение. Он пнул песок носком ботинка своей больной ноги, неловко двигая голенью под закосневшим суставом колена. – Ладно, во-первых, это не «также», потому что мы до сих пор не подтвердили тот факт, что я избегал чего-то ещё. Во-вторых, избегание – это крайне щекотливая тема. – Вероятно та, которой следует избегать, – сказал Спок. Джим приподнял свои густые брови движением, которое совершенно не походило на то, которое Спок ранее наблюдал на лице Т’Принг. Это было бесконечным источником интереса для него – как два вида, которые имели такое физическое сходство друг с другом, могли быть настолько разными. – Это была шутка? – спросил Джим. – У тебя получается всё лучше. Ты начинаешь пугать меня, Спок. – Нелогично бояться личностного совершенствования, – сказал Спок. – Продолжай говорить это, Спок, и, возможно, однажды я в это поверю. У Джима не было причин отрицать мудрость в заявлении Спока. Спок, как всегда, тщательно обдумал свои слова, прежде чем решил поделиться ими. Его советы ни сейчас, ни ранее никогда не бывали небрежными. Джим кивнул в сторону, указывая путь, который приведет их обратно к жилищу Спока. За короткое время он научился ориентироваться на окраинах растущей колонии Нового Вулкана. Это, как всегда, было положительным признаком способности Джима к адаптации. Споку следовало бы подражать подобным сильным сторонам и в своей личной жизни. – По крайней мере, думаю, я мог бы проводить тебя домой, – сказал Джим. – К твоему сведению, это наполовину избегание и наполовину необходимость. Бумажная работа. Ты никогда не упоминал обо всех этих бумажках, которые приходится заполнять первому офицеру. – Эта тема никогда не была актуальна. – Я решил, что тебе это просто нравилось. Делать записи во всех этих журналах, – Джим замолчал и остановился, чтобы посмотреть на небо. Вместо того, чтобы сосредоточиться на созвездиях, он, казалось, смотрел в темноту. – Ты знаешь, что на «Энтерпрайз» в базе данных была целая коллекция журналов всех первых офицеров? Одним нажатием кнопки ты получал нужный уровень допуска. – Я знал об этом, – сказал Спок. – Конечно же ты знал. И конечно же ты запомнил. – Это было не обвинение, решил Спок после краткой внутренней перепроверки, а всего лишь констатация факта. – Должен признаться, они довольно неплохо позволяли мне справляться с бессонными ночами. Я их проводил, слушая списки и краткие описания заданий одного конкретного первого офицера, сделанные без приукрашивания и без какого-либо внимания к ходу рассказа, и внезапно оказывалось, что заснуть становилось не слишком-то и сложно. – Своеобразная тактика борьбы с бессонницей, и всё же безвредная, если она оказалась для тебя успешной. – Никаких побочных эффектов, – согласился Джим. – Ну, в смысле – никаких побочных эффектов, которые помешали бы мне выполнять свои обязанности. Он всё ещё не спешил уходить, несмотря на заявленные намерения. Вместо этого он задержался в отбрасываемой ангаром тени, распределив большую часть своего веса на здоровую ногу. – Ты помнишь события за звёздную дату 2249.62? – спросил Спок. – Ух, – сказал Джим, – навскидку не припомню. Не у всех же мозги сделаны из вулканской стали. – Не существует такого сплава, как чисто вулканская сталь, – ответил Спок. – Но в данный момент это не имеет значения. В звёздную дату 2249.62 мы с тобой спустились на поверхность планеты Тарсус IV перед твоим отбытием с ЮСС «Энтерпрайз». – Господи, – сказал Джим, – ладно, да. Я помню тот день, Спок. Такое не слишком легко забыть. – Насколько я могу припомнить те события, мы сделали это по твоему предложению. Вопреки твоим отговоркам и очевидному дискомфорту, тот спуск был совершён по твоему настоянию. – Однако по твоему настоянию я предпринял его не в одиночестве, – сказал Джим. Спок кивнул. Воспоминания Джима не были неточными. – И теперь ты ожидаешь, что я уловлю твои вулканские намёки, – Джим со вздохом покачал головой; хотя звук его голоса был печален, а плечи – одеревеневшими, его челюсти не были сжаты, а морщинки в уголках глаз не были напряжёнными. – Отлично. Тебе всегда приходится всё усложнять, не так ли? Адмирал Пайк такой же. Спок снова кивнул. Джим прошёлся по полукругу, глядя вверх на здание ангара. Металл был уже затёрт песком и атмосферными явлениями Нового Вулкана, но при строительстве ангара были выбраны материалы, которые позволили бы ему устоять при нападении. – Ты говоришь, что нам, вероятно, следует пойти туда, – наконец сказал Джим. – Что если шестнадцатилетний пацан, который украл свитер командующего офицера, отказывался принимать душ и ничего не знал о протоколах Звёздного флота, был в курсе, что ему нужно вернуться в то место, которое он бы никогда больше не хотел видеть, то первый офицер, который больше не ворует свитера и время от времени принимает душ, определённо должен быть в курсе того же самого. – Не в столь многих словах, – ответил Спок. – Ты пойдёшь со мной? – спросил Джим. – Протокол настаивает. – Я люблю протоколы, – Джим отцепил пальцы от пояса брюк и вытер ладони о бёдра. – Что ж, давай сделаем это. Я не могу спорить с твоей логикой, Спок… Так что не буду и пытаться. Спок вынул свою карточку доступа и провёл ею по устройству для входа, после чего имело место сканирование отпечатка пальца и сетчатки глаза, а затем – последовательное введение трёх отдельных кодов доступа. Когда ветер усилился, Джим вздрогнул, но лишь один раз; потом они оказались внутри, где температура строго регулировалась, чтобы обеспечить оптимальные условия сохранения останков «Нарады». Джим уже однажды заходил в ангар; и это никоим образом не было его первым знакомством с кораблём. Они зашли с той стороны, которая давала всем присутствующим непосредственный обзор на правый борт корабля, где корпусу была нанесена большая часть фазерных повреждений. – Вот оно, – сказал Джим. Никакие внезапные звуки не нарушали тишину; если Скотт и оставался работать внутри до конца ночи, как он и планировал, то он либо наконец-то научился вести себя тихо, либо оказался слишком далеко от них где-то на борту «Нарады», и его восклицания были неслышны. Последнее казалось наиболее вероятным объяснением. – Итак, Скотти рассказал тебе о том, как я заработал проблему с ногой, а? Мне так кажется, – сказал Джим. – Все смотрят на меня по-другому, когда слышат эту историю. Даже ты. Хотя то, как ты смотришь на меня по-другому, отличается от того, как смотрят все остальные, и… Возможно, поэтому я не слишком уж против. – Я не был в курсе каких-либо изменений в качестве моих методов наблюдения. Джим пожал плечами, махнув рукой возле груди. Он не подходил ближе к корпусу «Нарады». – Это было одно из тех щупалец. Тентаклей. Как бы они там ни назывались. Оно подобралось ко мне сзади, схватило за колено, прижало меня к полу; я почти, было, не успел набрать координаты для транспортации вовремя, но всё же успел, и забрал с собой кусок этого щупальца. На самом деле технология, которую я притащил в своём колене, оказалась вполне себе в целости, чтобы её можно было изучить. – Поднимемся на борт корабля? – спросил Спок. – Господи, – снова сказал Джим. – Ага. Ладно. Он стоял, высоко подняв голову и вытянув руки по бокам, демонстрируя вынужденное спокойствие. Выражение его лица было отстранённым, заполненным осторожной пустотой, которую Спок помнил по первым дням пребывания Джима на «Энтерпрайз». По мнению Спока Джим так сильно изменился, был таким настоящим теперь, после пребывания в Звёздном флоте, что данная перемена стала особенно заметной. Джим сжал руки в кулаки, а затем намеренно встряхнул ими, словно пытаясь убедить себя самого в том, что на борту нет ничего, что могло бы стать причиной стойкого приступа тревоги, который обездвиживал его конечности. Спок не испытывал чувства сожаления, когда они поднялись по трапу и зашли в полутёмный корпус «Нарады». Он позволил Джиму самостоятельно прийти к выводу, что для его психического благополучия будет полезно ещё раз посетить «Нараду» теперь, когда она находилась в деактивированном состоянии. Если бы Джим на это не согласился, они бы не пошли сюда. Следовательно, у Спока не было причин испытывать чувство ответственности за своё предложение или за последствия, которое оно породило. Как и всегда, он верил в силы и способности Джима. В свою очередь, казалось, что его вера что-то всколыхнула в самом Джиме. Это были отношения, построенные на прочном фундаменте взаимной полезности. Джим заколебался, когда они вышли из ярко-белого света ангара, и Спок прошёл вперёд, указывая наиболее прямой путь. Освещение внутри корабля было тусклым, если в данный момент эта конкретная область не исследовалась, и в тот день не было запланированных исследований судна изнутри. Света было достаточно, чтобы увидеть, что Спок и Джим попали в фюзеляж. Условия освещения не беспокоили вулканское зрение Спока, но он заметил, что стоящий рядом с ним Джим прищурился, и он ощущал учащённое сердцебиение Джима. – Хм, – Джим прочистил горло, и этот звук был менее назойливым, чем стук их приглушённых шагов по металлическому полу. – На самом деле она кажется меньше, чем мне помнилось. Напряжённый тон его голоса указывал на то, что он лгал, но, поскольку подтверждение правды в данном случае было бы бесполезным, Спок не потрудился его исправить. – Память часто ненадёжна, – сказал он вместо этого. – Данный факт усиливается при взаимодействии с травмирующими событиями. – Да что ты? – Джим кивнул, искоса взглянув на Спока. Его рот был крепко сжат. Даже при тусклом свете Спок видел, как мышцы его челюсти напрягались под румяной загорелой кожей. – Звучит так, как сказал бы психолог. Спок, ты что, брал уроки? Правдой было то, что Спок поддерживал ограниченную переписку с доктором Чепэл, хотя он и не просил её помощи ни в медицинских, ни в психологических вопросах. – Нет, – ответил Спок. – Это хорошо, – сказал Джим. – В любом случае, я бы не рекомендовал тебе подобные перемены в карьере. Не пойми меня неправильно, у тебя много достоинств, но… Джим замолчал, пробежавшись пальцами по зазубренному краю командной консоли. Они пришли на мостик. Капитанское кресло – хотя оно было намного больше, чем обычное кресло, занимаемое капитанами Звёздного флота – представляло собой беспорядочную смесь проводов и разломанных металлических конструкций, поскольку мостик сильно пострадал во время последнего сражения. На несколько шагов в сторону от него консоли были возвращены в вертикальное положение для исследования и окружены дополнительной проводкой, находясь в различном состоянии ремонта. Учёные, участвовавшие в исследовании, были вынуждены учиться, ремонтируя повреждённое оборудование, с которым были практически незнакомы, сравнивая свой прогресс на мостике с менее повреждёнными консолями и инженерными приборами в других местах корабля. Щупальца, которые действовали независимо друг от друга, были, тем не менее, элементами одного целого – того, в чём Спок определил нервную систему «Нарады» с нанотехнологиями, которые безукоризненно сочетали органическую материю с неорганической. Корабль был способен к рефлексам, которые нельзя было объяснить лишь техническими средствами самими по себе; разумность «Нарады» была её самым большим преимуществом в битве, подкреплённым бесстрашной жестокостью экипажа. – Щупальца в данный момент не работают, – сказал Спок. – С учётом рисков, мы не можем позволить кораблю задействовать всю его мощь. Джим стоял над одним из них, толстым и неподвижным, его тень падала на тусклый металл. – Они были быстрыми, – сказал он. – Никогда этого не подумаешь, просто глядя на них, но они двигались так, как будто ничего не весили. – Мы наблюдали за их возможностями – в контролируемой среде – в процессе нашего исследования. – Вы заметили тот факт, что они жестоки? – Джим сделал шаг назад, переключив внимание на капитанское кресло. – В своё время меня частенько преследовали, Спок, но эти штуки… Они не были голодны… Дело было не в выживании. – Это было заученное поведение корабля, способность приспосабливаться к требованиям ситуации. Мы знаем, что изначально это было шахтёрское судно, но впоследствии, во время войны, оно продолжало развиваться. Его экипаж жаждал войны, и поэтому корабль предоставлял им средства для неё. – Звучит так бесстрастно, когда ты это говоришь, – сказал Джим. В руках он держал кусок нефункционального металла; учитывая температуру внутри ангара, Спок знал, что внутри будет прохладно, и позволил контакт, поскольку это никогда не было частью механизма, а лишь частью самой основной функции кресла – физической поддержки своего капитана. Однако провода, ведущие к креслу, были малым участком нервной системы «Нарады», меньше похожим на жёсткий диск, а больше – на нейроны, напрямую связанные с мозгом. В какой-то момент между капитаном и кораблём должен был существовать симбиоз, о котором Звёздный флот и Федерация не могли догадаться до сих пор. По мере того, как обострялась враждебность Нерона, изменялся и корабль, пока не стал самым страшным оружием, которое когда-либо было известно космическому пространству Федерации. – В подобных ситуациях бесстрастность – это лучший способ количественной и качественной оценки фактов, – ответил Спок. – Этот корабль забрал почти всё, – сказал Джим. – Он уничтожил Вулкан, стёр с лица вселенной половину флота. А ты приходишь сюда каждый день работать с ним. – Я прихожу сюда работать с ним каждый день, если это внесено в расписание моей работы. – Это просто невероятно, – сказал Джим. – Однако, – продолжал Спок, – исследование практически завершено, и моё присутствие скоро не будет востребовано. – Ясно, – Джим положил отсечённый кусок металла на место, где его нашёл. Никто не узнает, что предмет был перемещён; его внимание к деталям означало, что Споку не нужно было делать замечаний. – Просто ещё одна работа. – Хотя и та, которая представляет собой особую важность для Федерации. – Ага, конечно. Абсолютно. – Моя коллега Т’Принг намерена сопровождать других участников исследования, чтобы представить наши заключения Звёздному Флоту. – Это та, у которой, – Джим сглотнул, вытирая со лба пот, – детишки, верно? Та, на которой ты собирался жениться, да только не женился. – Спок кивнул. – Это круто. Эй, Скотти боится её, поэтому я обязательно предложу ему стать её добровольным сопровождающим по Сан-Франциско, помочь ей хорошо провести время. Я ведь не могу быть единственным, кто работает со своими проблемами по избеганию, верно? Теоретически, этот план был разумным, но на практике он мог оказаться не столь уж здравым. – Хотя я и не выставлял свою кандидатуру, – сделал вывод Спок, – я недавно обратил внимание на то, что, учитывая мою позицию на Новом Вулкане, я также буду подходящим кандидатом для участия в этой презентации. – Ага, – сказал Джим. – Серьёзно? – Если Т’Принг уверена в логичности посещения данного мероприятия, имея здесь семью, то оставаться здесь, не имея собственной семьи, должно быть нелогично, – ответил Спок. – Ага, и твоя мама тоже не будет против того, чтобы повидаться с тобой, – сказал Джим. Его голос был лёгким, таким же приглушённым, как и его шаги по песку и металлу, – напоминание об условиях, к которым он приспособился в прошлом, когда его выживание зависело от поддержания неестественной тишины. – Ты знаешь, если говорить о семье. Путешествие назад, на Землю… Я знаю, что ты думаешь о дожде в Сан-Франциско, Спок, но, когда ты вернёшься, ты ещё больше оценишь весь этот раскалённый, невыносимый песок на Новом Вулкане. – Я не планировал возвращаться на Новый Вулкан, – ответил Спок. – Уфф, – снова выдохнул Джим. Он стоял, положив ладонь на подлокотник капитанского кресла, а его плечи были опущены. Постепенно, сантиметр за сантиметром, его плечи выпрямлялись. – Я служу своему народу в меру своих возможностей, – добавил Спок. – Поскольку я сделал всё, что было в моих силах, и они более не нуждаются во мне, то оставаться за пределами точки полезности было бы совершенно нелогично. – Ты имеешь в виду – из-за твоего нежелательного генетического материала и всего такого. Несмотря на то, что Джим открыто заявлял о неприязни к обсуждаемой теме, это было не впервые, когда он упоминал это. Повторение предполагало фиксацию в некотором роде, хотя то, что Джим на самом деле стремился обсудить, или к какому выводу он надеялся прийти, – Спок мог лишь попытаться выяснить с помощью дедукции. По какой-то причине Джим зациклился на бесполезности Спока в инициативе по воспроизводству населения. При отсутствии надлежащего объяснения Споку приходилось обращать внимание на последовательность возражений Джима, уясняя симптом без причины. – Да, – сказал Спок. Он не заметил никакой разницы в тоне своего голоса – и всё же что-то заставило Джима поднять голову, наблюдая за Споком в полутьме мостика. – Прости, – сказал он. – Я не был… Я не имел в виду… – он сжал руку в кулак и едва не рассёк ладонь о бесхозную зазубренную металлическую конструкцию капитанского кресла. Согласно всем отчётам, преступник-ромуланец, известный как Нерон, был устрашающим и беспощадным противником в бою. Спок не был настолько глуп, чтобы желать своего присутствия во время той серии сложных и опасных конфликтов, в которых в конечном итоге Нерон и его экипаж потерпели поражение. Это сопровождалось ужасными потерями. Но было верным, что та часть, которую Спок мог постичь исходя из того, что он видел во время исследования «Нарады», никогда не была тем же самым, что видел Джим, поскольку речь шла о недостатке личного опыта. Спок не сообщил Джиму об этом своём выводе, понимая, что сейчас не место и не время для гипотетических предположений. – Хотя в этом нет необходимости, но это не нанесёт мне никакой обиды, если я услышу правду, изложенную более одного раза, – сказал Спок. – Ага, – Джим прикусил нижнюю губу, пока она не выскользнула из его зубов с мягким влажным хлопком. – Я полагаю, ты не из чувствительных натур. Спок позволил данному заключению существовать как самоочевидному, решив не соглашаться с и так понятным утверждением. Джим расслабил пальцы, разжал кулак и протянул руку, чтобы коснуться острых краёв сиденья капитанского кресла, прежде чем отодвинуться. Этот жест не имел никакого значения; скорее, это казалось результатом общей неуверенности, заставлявшей Джима пожелать чем-то занять руки, чтобы отвлечься от своих мыслей. – Пойдём-ка отсюда, а? Я не хочу слышать хорошие новости во чреве чудовища. – Подобное суеверие совершенно необоснованно, – сказал Спок. – Я работал внутри «Нарады» по нескольку дней, получая всевозможные новости. Это никак не повлияло на результат. – Можешь назвать меня сентиментальным, – сказал Джим. – Ты ожидаешь хороших новостей, – напомнил ему Спок. – Ага, я так думаю. Или… Кто знает. Возможно, теперь слишком поздно, и я уже всё уловил, – Джим внимательно осмотрел мостик, повернувшись на полные триста шестьдесят градусов и не оставив без внимания ни одну секцию. Формы теней на его лице менялись с каждым движением. Наконец он оказался лицом к лицу со Споком, его глаза всматривались в лицо Спока, а не в окружающее их оборудование. Он что-то искал. Спок предложил то, что он всегда предлагал ранее – и, возможно, нечто большее. – Я думал, что я умру здесь. На этом корабле. – Я доволен, что этого не произошло, – ответил Спок. – И я тоже, – сказал Джим. – Ты говоришь мне то, что, как я думаю, ты пытаешься мне сказать, Спок? – Это зависит от того, что именно ты думаешь, я пытаюсь сказать тебе, Джим. – А знаешь, что? Расскажи мне это снаружи, – сказал Джим. – Я с этим покончил. Я зашёл сюда, я увидел это, я пережил. Идём. Воздух снаружи был сухим; вечерняя песчаная буря прошла и утихла, промчавшись и изменив при этом формы дюн, а также покрыв песком брезент, который защищал наземные транспортные средства, стоящие вне ангара. Джим трижды прочистил горло, поморщившись на третий раз. – У меня песок в носу, – сказал он и грубо вытер указанную часть лица. – Как и в других местах. Итак, ты подумываешь о переезде, да, Спок? – Насколько я понимаю, в Сан-Франциско сейчас лето, – ответил Спок. – Это тот сезон, когда местная погода наименее агрессивна к физиологии вулканцев. – Ага, – Джим выковырял песок из-под ногтя большого пальца ногтем другого большого пальца. Затем он пристально уставился на свои руки. – Так значит, когда закончится лето, тебе понадобится свитер, чтобы согреться, верно? Так уж случилось, что у меня есть такой, что тебе подойдёт. – Я обладаю достаточным количеством свитеров, – сказал Спок. – Тогда тебе придётся снять их, чтобы я мог согреть тебя, – сказал Джим. Прежде чем Спок смог ответить и проинформировать Джима о нелогичности предложенного им плана действий, Джим стянул брезент с ближайшего транспортного средства. Когда песок улёгся, он в том числе покрыл волосы и щёки Джима. – Я за рулём, – сказал Джим. – Так что залезай. – Это приемлемо. Спок сделал, как ему было сказано, и Джим запрыгнул рядом с ним, устроившись за пультом управления. Джиму потребовалось пять целых и шесть десятых секунды, чтобы ознакомиться с настройками, прежде чем они оторвались от земли, зависая над нею, чтобы лишний песок не попал в камеры двигателя. Сам же двигатель работал тихо, издавая нечто чуть более громкое, чем ненавязчивый гул. Джим откинулся на спинку водительского сиденья. – Ты планируешь снова вступить в Звёздный флот? – Это один из вариантов. Другой – предложить свою помощь в качестве преподавателя Академии, что позволило бы мне продолжить свои научные исследования таким образом, чтобы это было полезно непосредственно Федерации. Джим кивнул. Они плавно и уверенно неслись вперёд. – Это круто, Спок. Звучит здорово. Он одной рукой управлял навигационной системой – огрубелые пальцы быстро перемещались по панели управления. Вторую руку он положил на сиденье между ними – ладонью вверх, расслабив пальцы. Когда он сглотнул, его кадык двигался с трудом. Больше он ничего не сказал, его протянутая рука ждала. Спок знал, что ей было нужно; он знал, что в ней должно было быть что-то иное, нежели пустота. Это было то, что так отчаянно искал Джим, когда он беспокойно дотрагивался до капитанского кресла на «Нараде», когда он искал руками карманы, которых у него порой даже не было. Причиной было то же самое, что заставляло Спока складывать руки за спиной, обхватив пальцами одной запястье другой. Спок положил свою ладонь в ладонь Джима, его длинные пальцы легли на более короткие. Кожа Джима была тёплой, а пульс – неожиданно ровным. Он не смотрел вниз, что дало Споку странную и простую свободу проводить кончиками пальцев между пальцами Джима, а его большому пальцу – прижаться к большому пальцу Джима. Между ними было лишь несколько песчинок. Всё остальное было контактом кожа к коже – округлые поверхности ладони Джима, впадинки с проходящими через них линиями. Пальцы Джима согнулись внутрь, переплетаясь с пальцами Спока. Мозолистый кончик его указательного пальца поглаживал костяшку указательного пальца Спока снова и снова. – Ты, естественно, будешь служить первым офицером на «Энтерпрайз», – сказал Спок. Его голос был нехарактерно хриплым, хотя песок не попадал в его горло. – Вообще-то, – ответил Джим, – мне скоро предстоит увольнительная.