Hyacintho Lotus

— Угомонись, Чимин, — строго произнёс он. — Скоро ты привыкнешь. Я подавился воздухом.       Когда мы подъехали к отелю, то договорились всей командой пойти в бассейн, располагающийся на территории здания, чтобы хоть немного остыть после вечной работы. Все с уверенностью это поддержали, договариваясь провести это время без алкоголя, в объятиях беспечного вечера и хорошей компании. Расположившись, мы сначала болтали все вместе, а затем разбились на несколько групп, продолжая делиться впечатлениями и мнениями о сегодняшнем дне уже более тесно. Все, казалось, были в хорошем настроении, за исключением Юнги. Пробегаясь взглядом по присутствующим, я просто не мог не отметить его вечно недовольное, какое-то слишком серьёзное выражения лица. Он — болван, самый, что ни на есть настоящий придурок.       Пока все отдыхали, пара человек успели медными глазами обнажить всю барную стойку, располагавшуюся в паре метров от меня. На ней было выгравировано название отеля, в котором мы разместились. Наглядно рекламируя всевозможные коктейли, которые располагались на каких-то немощных полочках, парни не смогли сдержаться. Некоторые из них объясняли это тем, что они слишком нервничают от того, что алкоголь может пропасть в никуда. Интересно, среди нас есть уже потенциальные алкаши? Не знаю, может быть, дело в том, что для нас сегодня арендовали зону отдыха или в том, что все устали, но большая половина из нас спустя каких-то полтора часа уже была знатно подвыпившая. Радовало то, что мы можем спокойно расслабиться, не боясь того, что кто бы то ни был выложит наши фотографии в сеть. Отдельное спасибо менеджеру, конечно, которая заранее предугадала всё это.       Расположившись на барном стуле, я покачивался в стороны на сидении и наблюдал за парнями: Чонгук с Тэхёном проводили время на шезлонгах, время от времени переглядываясь и показывая пальцами на других — эти двое не замечали иногда никого вокруг, а Намджун всё вокруг фотографировал, держу пари, для своей небесной подружки. Тут, меня отвлёк звук справа, словно кто-то присаживается рядом. Повернув голову, я заметил сморщенное лицо Джина, выдающее его откровенное недовольство. — Какая муха тебя укусила? — спросил из вежливости я, даже не планируя слушать. Мне хотелось забыть обо всех тревогах, налить себе что-нибудь прохладное и сладкое, а затем оттаять.       Пока Джин мне что-то бормотал про его семью и их «идиотские» традиции, как он выражался, я только снял рубашку, в то время пока остальные уже сидели в плавках или штанах без верхней одежды. Странно, но в воду почти никто не залез, лишь только Хосок сидел возле бортика бассейна со стаффом, свесив ноги, и о чём-то громко разговаривал. Видимо, тема для него была настолько интересна, отчего его руки от эмоций постоянно находились в воздухе, жестикулируя. На самом деле, какая бы тема не была, она будет ему интересна. Поблизости к Хосоку стоял Юнги и смотрел вперёд, явно не собираясь сегодня заходить в воду. На его голове была белая бейсболка с эмблемой сбоку, которую я не мог рассмотреть из-за угла обзора. Я даже повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на него получше, но тут до меня дотронулся Джин, отчего я дёрнулся — совершенно забыл о том, что он всё это время разговаривал со мной. — Что у вас с Юнги? — его голос пролетел мимо моих ушей, постепенно затихая. Я не хотел ему отвечать на этот вопрос, всё ещё помня о том, что он не помог мне в автомобиле. Не то, чтобы я сильно разозлился, но хотелось показать моё отношение ко всему этому. Неодобрительно хмыкнув, всё ещё не отрывая взгляда от фигуры в пяти метрах от меня, я сделал пару глотков напитка. — Не обижайся, ты сам знаешь, что с ним бесполезно спорить. Мы бы только разругались. — Поэтому ты заткнулся и сделал вид, будто ничего не происходит. Похвально, Джин. — нарочно делая снисходительное лицо, я пару раз хлопнул в ладоши, заставляя его напрячься. Затем я поставил стакан на барную стойку и пошёл в сторону Намджуна, привлекая его внимание.       С ним мы просидели не меньше получаса прежде, чем послышался первый плеск прохладной воды. Прохладу я почувствовал от того, что капли попали и на меня, заставляя взбодриться.       Когда уже третий по счёту бокал был осушён, я быстренько плеснул в какой-то одноразовый бумажный стаканчик сока — жутко хотелось пить. После того, как я, отдохнувший и готовый к новым свершениям, сел возле Намджуна, уже беседующего с Ви и Чонгуком, ко мне в голову пришла замечательная идея. За неё мне, по сути, должен полагаться оскар, в честь отваги или внезапно накатившего аутизма.       Приподнимаясь на ноги, хотя только недавно успел сесть, я подошёл ближе к стоящему Хосоку, о чём-то разглагольствующему с охранником, и Юнги, который ещё не успел заметить меня. Подкрадываясь чуть ли не на цыпочках, я подошёл к причине моей развивающейся мизантропии. Тот же, хотел развернуться от, видимо, какого-то неведомого предчувствия, отчего я со скоростью лани подскочил. Не знаю, почему я вдруг разволновался, отчего даже кровь в моих венах просто вскипела, а какое-то скользкое, пугающее чувство закралось мне под кожу, но своей рукой я вдруг со всей силы хлопнул ему по спине в районе лопаток, а затем надавил, да так, после чего он полетел куда-то вперёд. Конечно же, там был бассейн. Стоит ли мне говорить, что я за всю свою жизнь не слышал такое количество грязной ругани?       Естественно, план под названием «Сначала делаю, а потом думаю» не совсем подходил к сохранности моей безопасности и жизни в целом, поэтому как только он вынырнул и встретился со мной взглядом, я заметно вздрогнул. Стараясь не теряться в страхе, пусть и не беспричинном, я победоносно улыбнулся, невольно пятясь назад. — Как тебе водичка, Юнги? — мой негромкий голос выдавал и веселье и волнение, но, по правде говоря, я не знал, что чувствую сильнее. Другие же сразу задорно завопили, поддерживая моё настроение, затем следом прыгая в воду. Под улюлюканье и мужской свист было сложно различить то, что он мне ответил, но лицо его не выражало злости или ненависти. Оно наоборот, смягчилось, когда увидел меня, а затем и вовсе перестал выплёвывать проклятия. По губам я отчётливо прочитал: «Доволен?» На пару секунд я зажмурился, а когда открыл глаза, то заметил, что он уже подплывает к бортику бассейна. Никаких эмоций, связанных с негодованием или досадой я не увидел — лишь едва ощутимое недовольство, но и оно пропало, как только он вновь посмотрел на меня. Его пронзительный взгляд пригвоздил меня на одном месте, из-за чего мои ноги точно вросли в синее ковровое покрытие. — Нет-нет, я не собираюсь стоять здесь и ждать тебя, Юнги. — мысли пролетели со скоростью света, пока тот приподнимался. Не дожидаясь, когда он подойдёт ко мне — весь мокрый, уже без бейсболки, утопленной где-то в воде, я дёрнулся в сторону отеля, минуя препятствия в виде ног Джина, которые он вытянул, пока наслаждался хорошей погодой. Я был похож на скачущую лошадь, которой полагается награда за преодоление ряда трамплинов.       Мысленно я поблагодарил всех божественных существ за то, что меня никто не коснулся плеча, пока я стремительным шагом шёл в сторону здания. Под «никем», естественно, я подразумеваю одного человека, который, по видимости, даже не пошёл за мной, уже успевшему испугаться.       Остановившись у ресепшена, меня встретила красивая блондинка, с очень выразительной улыбкой. С каждым днём мне всё больше и больше кажется, что улыбка у людей здесь — это негласное правило. Прохожие провожают тёплым взглядом и белоснежными зубами, а в помощи никогда не отказывают. Мне очень здесь нравится! Когда девушка в официальной форме поприветствовала и произнесла дежурные фразы, сообщила мне, что теперь моя комната под номером 215. Загадочно проводив меня улыбкой, я не смог не ответить этим же в ответ, уходя в сторону лифта.       Удивившись внезапной сменой номера, я вышел на шестом этаже пятизвёздочного отеля — огромнейшее здание с потрясающим резным фризом и персиковыми балюстрадами вдоль него. Привыкший к такому, я не был сильно удивлён, когда увидел, но всё-таки что-то приятно мазнуло глаз.       Прожёвывая во рту число комнаты, я вдруг вспомнил, что в 211 номере поселили Хосока. Прикинув, сколько мы ещё успеем повеселиться за эти три дня, я присвистнул, когда новая ключ-карта подошла к комнате. Не успев разуться, как я тут же отступил назад от увиденных чужих кроссовок чёрного цвета, не успев развернуться, сразу же был толкнут вперёд, после чего позади моей спины послышался хлопок двери и возня одеждой. — Что за чёрт? — я развернулся и тут же обомлел — у входа стоял Юнги, и который, как кажется, вообще не был обижен моим присутствием. — Ты что тут забыл случаем? — я говорил так дерзко, словно пару минут назад не боялся получить от него пару синяков. — Мог бы ты быть чуть поласковее? — насмешливая интонация прокатилась возле моего уха, а горячее дыхание опалило порозовевшую щёку. — Хорошенько подумай, прежде чем хмуриться. — его широкая ладонь легла мне на лоб, но я тут же отстранился, всё ещё недоумевая. Раздражает то, что я всегда в неведении, что он всегда дразнит меня и издевается. К слову, у него это отлично получается — выводить меня из равновесия и из себя тоже. — Юнги, не мог бы ты убраться отсюда? Это моя комната, мне сказала девушка у ресепшена. Молодая и симпатичная блондинка. Можешь обратиться к ней, если у тебя вопросы. — на мой выкид он лишь улыбнулся и толкнул меня плечом, всё ещё находясь в мокрой одежде. Как я понял, он направлялся к гардеробу, который оказался полон одежды, в основном тёмных оттенков. Стоп, полон одежды?!       Кажется, моё лицо было настолько придурковатым, отчего он лучезарно улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. Не собираясь терпеть его шутки, я тут же потребовал ответа. Пока я стоял, уже успел вновь расхрабриться после совершённой пакости. Удивляло сильно и то, что Юнги действительно нисколько не сердился на меня — движения оставались спокойными и плавными. Могу поклясться, что никто из наших не осмелился бы толкнуть его в бассейн, даже если был бы ужасно пьян — Юнги будто бы на невербальном уровне заставлял чувствовать к нему уважение. — Я оценил твою шалость, так и быть, спущу тебе её с рук на первый раз. — голос монотонный, будничный. — Ещё я распорядился твоими вещами и попросил их перенести в мой номер. — ничуть не смущённый сложившейся ситуацией, он снял футболку и отбросил её куда-то на кожаный диван, стоящий неподалёку. Плоский худой живот, имеющий рельеф и обнажённые руки заставили меня опустить лицо в пол. Осознание того, что я сейчас сделал, пришло сразу же — Юнги фыркнул и повернулся ко мне, задевая насмешливым взглядом. Да что там говорить — я сам удивился своему поведению. Даже в пубертатный период своей жизни я не отворачивался от переодевающихся парней и, тем более, не отмечал у них какие-либо детали в фигуре. Отругав себя за стеснительность, которая присутствовала у меня с самого детства, я гордо посмотрел ему в весёлые, но плотоядные глаза. — У тебя есть совесть? — начал я изначально на повышенных тонах. — Ты не имеешь права распоряжаться моими вещами! Ты не имеешь права прикасаться ко мне, когда в твоей больной голове зародилась очередная незрелая мысль. — я был взбешён настолько, отчего даже мои кончики пальцев стали подрагивать. Но злость, которую я испытывал, не сравнима со страхом, который захлестнул меня с головой, утопил в себе и поглотил в считанные секунды, а всё благодаря тому, когда он с силой толкнул меня к стене, об которую я успешно ударился лопатками и затылком. Его настроение изменилось настолько круто за считанные секунды, что я даже не успел открыть рта, чтобы попытаться как-то словесно защитить себя. — Ты, — его голос вызывал лишь желание спрятаться и не подходить к нему больше никогда в жизни, низкий и ровный, которым говорят, когда не терпят неповиновения. — Не будешь разговаривать со мной в таком тоне. — в нём не было той хорошей расположенности, которую я упустил в самом начале диалога. В нём сейчас уже не осталось вообще ничего хорошего, судя по потемневшей радужной оболочке и суженным зрачкам. — Почему ты так себя ведёшь? Ты сам понимаешь, что ты творишь, Юнги? — я стал задавать ему вопросы наперебой, несмотря на то, что он стоял впритык ко мне — распластанному на стене. — Я тебе нравлюсь? — определённо, я потерял мозг, когда стукнулся головой об стену. Задавая вопросы, пока он смотрел на меня, я не пытался узнать на них ответ, а отсрочивал то, что может произойти потом. Не хотелось казаться глупым, но судя по его смягчившемуся взгляду, мой вопрос его позабавил. И прямо сейчас я понял, что выглядеть дурачком в некоторых жизненных обстоятельствах очень даже полезно. Тем не менее, его гримаса всё ещё заставляла меня обливаться холодным потом. — Ты смеешь говорить мне о моём поведении? — его тихая интонация насторожила меня и не зря — цепкие холодные пальцы схватили меня за горло, не надавливая, а лишь давая понять, что я не уйду от разговора по собственному желанию. Нервная дрожь пробила моё тело, что не ускользнуло от его взгляда. Вида он не подал, продолжая смотреть мне в глаза, словно стараясь выжечь всё, что в них видит. Сейчас я уже пожалел о детском розыгрыше и о том, как с ним разговаривал, но всё ещё считал, что он не должен со мной так обращаться — я такой же участник группы, как и он. Мы на равных началах. Или всё-таки уже нет? — Юнги, пожалуйста, прекрати. — я сглотнул вязкую слюну, хорошо чувствуя его крепкую ладонь, которая, казалось, приросла ко мне. Сейчас злился именно он. По внешнему виду сказать было сложно — с виду он всегда хмурый, но судя по тому, как вздулась светло-синяя вена на руке, которой он держал меня и прежде карие, а сейчас чёрные глаза, можно сделать вывод, что мне не стоит рисковать. Под риском я имею в виду говорить то, что может его заставить сжать моё горло сильнее. Оценивая обстановку, я пришёл к заключению, что он точно не сможет покалечить меня, что звучало как какое-то оправдание даже в моей собственной голове. Он не станет совершать опрометчивый поступок, так как ему придётся понести ответственность. Или же сможет? — Не смотри так на меня. Я не собираюсь сворачивать тебе шею. — словно прочитал мои мысли он. Но это не успокоило меня. Я положил свою ладонь поверх его, чтобы слегка ослабить его хватку, но это воссоздало обратный эффект — он придвинул своё лицо к моему, сокращая расстояние до минимума, отчего при неудачном движении, наши носы могли столкнуться. — Хорошо, я останусь здесь. — мне ничего не оставалось, как сказать это. — Я буду жить здесь до перелёта, только прекрати сжимать моё горло. — собственный голос даже мне показался каким-то писклявым. Кажется, я навсегда усвоил урок того, что не все люди понимают шутки. Дыхание сбилось, а когда я пытался привести его в порядок, то сделал намного хуже — тревога разрасталась по всему моему телу. Противостоять я ему вполне мог, но вряд ли это бы обошлось чем-то хорошим. Тем более, сейчас я был крайне скован в движениях. — Ты сказал, что я поступаю не зрело. Интересно, какой поступок для тебя является таковым? — чужое дыхание тут же стало сильно ощутимо на губах, а затем чей-то влажный и горячий язык проник внутрь моего рта, впиваясь жадным поцелуем и сминая мои губы. Он был так напорист, подаваясь вперёд, не давая мне и шанса отстраниться, пока исследовал, как мне показалось, всё, что находилось внутри меня. Пытаясь отстраниться, я дёргал головой в разные стороны, громко мычал, лишь бы он прекратил. Пытаясь сомкнуть зубы, я почувствовал, как хватка на моей шее ослабла, отчего мне стало легче дышать, но затем сильная ладонь опустилась на мою челюсть, надавливая. Не в силах держать рот сомкнутым, он вновь вовлёк меня в продолжительный, горячий поцелуй, после чего удовлетворённо посмотрел на меня — в его взгляде не было и намёка на пошлость, словно его действия — что-то абсолютно правильное, не требующее объяснений. В его глазах читалось то, что целовать меня — это что-то обыденное, чем мы занимаемся каждый день.       Когда наконец он удовлетворил собственное эго, я вытер тыльной стороной ладони рот, смотря на него исподлобья. Не хотелось ни о чём думать, но мысли так и норовили лезть в мою голову. Я рвано дышал, пытаясь набрать как можно больше воздуха в лёгкие, которого категорически не хватало мне. Не хватало и этой комнате, в которой стало слишком душно и тесно. — Ты просто отвра… — он тут же отошёл от меня, предварительно ласково поправляя мне выбившуюся прядь волос. Движение было таким нежным, словно я — его супруга, с которой он провёл вместе десять счастливых лет. — Не говори того, о чём потом можешь пожалеть. — после этого он пошёл в душ, хотя я ему организовал недавно один, а я, будучи в каком-то ватном состоянии, ушёл в комнату, в которой стояло две одноместные кровати, заправленные белыми простынями. Не дожидаясь его возвращения, я быстро переоделся и пошёл в комнату к Хосоку, который, судя по всему, всё ещё веселился у бассейна. Не хотелось возвращаться в комнату и принимать постыдное поражение, из-за чего в холле отеля я просидел около часа.       В голову лезли странные и отвратительные мысли. Я до сих пор не мог поверить в то, что я нравлюсь человеку, который всегда игнорировал меня или глумился надо мной. Я никогда и подумать не мог, что он вообще способен хоть на какие-то светлые чувства, такие как влюблённость или любовь. Кроме этого, мне не хотелось признавать того, что я был не на шутку испуган сегодня. Я взрослый парень, а напугался, как самый настоящий школьник! Сидя наедине с чувством смущения и стыда, я старался унять дрожь рук, которая не желала прекращаться. Только сейчас до меня дошло, почему мне так улыбалась администратор отеля, но больше пугало другое. Я начал задумываться о том, что, возможно, наше общение с Сыльги закончилось не просто так, ведь наша с ней связь прервалась практически в тот же момент, когда Юнги стал вести себя ещё более странно, чем до этого. Утопая в собственных размышлениях, чьё-то мягкое прикосновение к моей макушке заставило меня вздрогнуть. — С тобой всё хорошо? Ты слишком бледный. — Хосок взволнованно посмотрел на меня, а я лишь покачал головой и не произнёс ни слова.       В этот день я решил не возвращаться туда. Я всю ночь сидел с подвыпившим Хосоком, которому стало очень плохо от выпитого джина. Он то и дело подбегал к унитазу, загибаясь перед ним в спазмах, а я сидел на холодном крае слишком чужой кровати и, положив подбородок на ладони, пытался понять, что же мне делать дальше.