меня сломало прошлое

Антон открывает глаза и сразу же чувствует неприятные ощущения в пояснице и затылке. Через окно яркие лучи солнца будто бились в лицо парню, что тому приходилось щуриться, и от света, и от докучающей боли. Не сразу поняв, где находится, он стал испуганно смотреть по сторонам, но постепенно находить в очертаниях спальни, где он находился, что-то знакомое. "Ах, точно, я же дома у Арсения Сергеевича, как о таком можно позабыть-то.. Кажется, головой я ударился знатно, до сих пор болит, да и тело ломит." Первая попытка встать успехом не увенчалась, а вот на третью, с трудом, но все же смог поднять свою тушку Антон. Он собирался выйти на балкон и подышать свежим воздухом, как в голову стукнул новый прилив боли, и парень тут же схватился за пульсирующую часть руками. У него ещë горело лицо, грудная часть, часть ниже пояса.. всë пылало. На лбу стали образовываться капельки пота, которые Антон не спешил смахививать. Он почувствовал пластырь на своей голове и стал его тщательно прощупывать, вспоминая, откуда он там взялся. "Неужели Арсений Сергеевич налепил.. блин", пролетело в мыслях парня и стало немного неловко, но и приятное чувство охватывали его одновременно. — Ты чего встал, Шастун? Отлëживайся, у тебя сегодня выходной. — Какой выход... – и парень снова зашипел от боли в затылке, которая стала постепенно переходить в вески, – ..ной, у меня универ, сегодня же понедельник.. — Успокойся. Справку тебе выдам, завтра или в среду выйдешь. Ты себя видел вообще, лопоухое ты создание? Тебе только и лежать сейчас надо. — Вообще-то обидно, Арсений Сергеевич, – посмотрел Антон не то что со злобой, а с грустью на своего преподавателя, – меня так в детстве называли, и знаете ли, не очень приятное прозвище, особенно когда ты таким уродился, уж простите. Попов даже и не думал, что парню может быть обидно от таких слов: вроде взрослый, а все равно обижается на подобные слова в его сторону. Но все мы люди разные, что с нас взять, дураков. — Да ну брось, это выглядит мило, – улыбнулся преподаватель, заглядывая в лицо юнца. – Чего у тебя всë лицо красное, а, Тох? Это мои слова на тебя так повлияли? – чуть усмехнулся Арс, облокотившись на стенку напротив кровати. — Да ну да, конечно, – буркнул Антон и тут же взглянул в глаза преподавателя, озаряя непониманием такой глупой, как он считал, и неудавшейся шутки. Да вообще-то, он и правда был очень красным. Возмо-о-ожно, возможно, даже такой небольшой комплиментик повлиял на изменение лица Антона, но основная причина была хуже этой. — Мне кажется, ты заболел, Шастун, – уже с чуть низким тоном произнес Арс и подошёл к парню, которого то и дело качало на кровати. Он приложил свою ладонь к его лбу, от чего Антон дернулся от прикосновения его руки, как ему показалось тогда, очень холодной, но потом лишь сильнее вдавился в неё, чтобы охладиться. Арс немного мешкался, сначала одну руку подставляет, потом вторую, кладет их на обе щеки, от чего парень даже прикрывает глаза от удовлетворения, и Попов подытоживает тем, что наклоняется максимально близко к юнцу и подносит свои губы к его лбу. Вспоминаете, наверное, как у вас в детстве, когда появлялась температура, мама прикладывала свои губы ко лбу и проверяла, не слишком ли он горячий. Антон весь продрогнул, не ожидая такого непонятного исхода. Несколько секунд Арс удерживал свои алые губы у лба парня, который чувствовал себя максимально неловко и нездорово. — У тебя температура подскочила, чудила, – сказал Попов. "Да ладно, а я то думаю, что у меня всë тело горит да пылает, а тут вот оно как оказывается". — Ложись и не вставай, я принесу лекарства.. Увижу хоть попытку встать, схлопочешь у меня, услышал? — Услышал, – ответил парень немного невнятно и плюхнулся на кровать. На нëм была одета толстовка (да, да, до сих пор, потому что во сне он просто не дался Арсению, чтобы тот снял еë с него), под ней было что-то на подобии термобелья, хоть и не совсем похожим на это и футболка сверху. Неудивительно, что ему ещë и без того жарко, ведь в квартире было около двадцати двух градусов. — Открой окно, пожалуйста.. – чуть слышно произнес Антон и закрыл глаза, тяжело дыша. Арсений быстро метнулся к окошку и чуть приоткрыл еë, как свежий и холодный воздух тут же наполнил комнату, а после побежал за таблетками. — Пей, – говорит Арс мягко и спокойно, поднося к Антону горячую воду с разбавленным в нëм терафлю. Парень попытался приподняться на локтях, но сил не было. Попов, видя это, аккуратно приподнимает голову парня и подносит к его губам стакан. — Небольшие глотки делай, штука вкусная, – чуть приподнял он уголки губ, но голубые глаза впивались в парня лишь с жалостью и волнением. Антон все же выпил весь напиток, и Арс, потребушив немного волосы студенту, кладет еë обратно и начинает аккуратно стягивать с него толстовку. Парень даже не сопротивляется, он как кукла в данный момент, которой управляют, дергая за ниточки. Уснул. Арсений ещë немного посидел рядом с Антоном на кровати, а потом вышел из комнаты и начал собираться в универ. Его радовало, что надо будет провести лишь два занятия с третьекурсниками и вернуться обратно домой. *** — О, Арс, ну привет, – ухмыльнулся Павел Алексеевич, завидя на входе в универ коллегу. — Ты чë задумчивый такой? Будет время сегодня? Немного посидим, да хоть в универе, давно с тобой уже не общались. — О чëм именно ты хочешь поговорить, Паш? – уже с лёгкой досадой говорит Попов. — Снова пойдут шутки про мужиков-пидоров, или ты придумал что-то поинтереснее? — А.. Арс, я это.. – сразу же замешкался Паша, устремив взгляд в ноги преподавателя, – прости, я, кажется, правда палку перегнул. Арсений распахнул глаза настолько, что казалось, будто они вовсе выкатятся. Неужели, одумался..? — Я, конечно, может и не совсем понимаю твоего выбора, но дело твоë, правда, я тебе и поперек ничего не скажу. Если я начну, даже врезать можешь, я разрешаю, – чуть улыбнулся Паша и сделал шаг навстречу к Арсу. — Приятно удивил, коллега, – улыбнулся ему в ответ преподаватель, приподняв бровки и протянулся к нему для рукопожатия. – Ну что, тогда я после последней пары в 314 тебя жду? — Ага-а-а, – протянул Павел Алексеевич и быстрым шагом удалился в свой кабинет. После всех пар и посиделки с коллегой, которая, на удивление, оставилила после себя лишь хорошее впечатления, Попов поехал домой, заехав по пути в магазин за фруктами и некоторыми лекарствами. На часах было уже около четырëх часов. Голодный и немного уставший преподаватель поднимается в свою квартиру, паралельно снимая с себя куртку прям на ходу. — Отец вернулся, встречать кто будет? – спрашивает будто у квартиры Попов, но тут же видит выглядывающего Антона с кухни. Он показался ему на секунду таким милым и немного взъерошенным. — Здрасьте, Арсений Сергеевич.. Как Вы? – начал интересоваться Антон, все также выглядывая из дверного проема. — Да живой, это уже что-то. Ты чего мнешься там, выйти сюда не хочешь? — Знаете, мне тут так отлично стоится.. – уже тихо проговорил последние слова парень, – А какие новости у Вас? Было что интересного? — Отсутствие новостей – уже хорошая новость. Что ты как маленький, выйди уже сюда. — Я не могу выйти. — Да ну и почему же? – приподнимая нижнюю губу чуть вверх вопрошает Арс. — Да у меня тут.. бочок потик, не могу выйти. — Какой, блять, бочок, Антон? Че у тебя случилось опять, – уже немного злостно спрашивает Попов и сам идëт на кухню. Интересная картина: перед ним стоит Шастун с пустым стаканом в руке, на полу виднеется небольшая лужа воды, а штаны спереди у парня полностью пропитались водой, создавая ощущение, что до туалета добежать просто не успели. Арсений несколько секунд смотрел на это зрелище, а потом просто не смог сдержать смех. — Что Вы смеетесь, у меня тут проблемы.. — Шастун, ты одна большая проблема, боже, – и Попов снова заливается в краску от смеха. Да и Антон сам, видя такую реакцию преподавателя, начинает немного улыбаться и хихикать. — Как это вообще могло произойти? — А, да я просто воду налил, а тут стакан.. — Всë Антон, молчи, я тебя понял, – снова улыбается Арсений, доставая тряпку из под раковины. Они вытерли пол, и Арс, зацепившись снова взглядом на перед Антона, ухмыльнувшись, сказал: — Снимай штаны, Тох, сушиться будем. — Мне по дому в трусах одних расхаживать? — Да можешь и в трусах, у меня дома тепло, так-то, – снова посмеивается Арс, кидая в юношу свои серые длинные штаны. — Ой, – небрежно ловит их Антон, чуть не уронив еще на влажный пол, – спасибо. — Как ты себя вообще чувствуешь? Поясница болит? — Ну, время от времени так, голова иногда трещит, но это так, пустяки. Долго вы со мной вчера возились, наверное..? – наклонив голову спрашивает Антон, и в этот момент становится похожим на кота. — Ну не быстро, я бы сказал. А вообще, еще раз увижу, что будешь курить, я тебе сам всë переломаю, Шастун. Температуру мерил? — Нет, да где я градусник-то возь.. – и в лоб парня впечатывается чуть прохладная рука преподавателя, от чего пришлось податься чуть назад. У Антона будто замерло сердце, он ощутил дежавю. — Не такая сильная, как была, но лекарства всë равно пропьешь еще денек. Иди штаны переодень, клуша. — Да хорош меня уже называть так! Я тоже щас что-нибудь вкину Вам. — Только попробуй, Шастун, ощутишь всю мою силу уже на себе. Антон чуть обиженный ушëл в гостиную, чтобы переодеться, пока Попов заваривал ему чай и готовил на ужин жареную картошку. *** — Чëрт, мама же не вкурсе совсем, где я шляюсь, – наконец-то опомнился Антон и сказал эту фразу слишком громко, даже в другой комнате был слышен этот небольшой визг от Антошки. — Она вкурсе, не переживай, – крикнул Арс с кухни чуть тише. Честно, после этих слов Антону легче не стало, а лишь ударило по нему: мама знает, что ему было плохо, но даже не набрала ему и не спросила, как он. Общение было слишком натянутое, готовое в любую секунду оборваться, как натянутая горячая лазерная струна. Но как бы он не заводил с ней беседы, желание продолжать разговор резко обрывалось, хоть и инициатива была, чаще всего, с его стороны. Парень присел на диван, грустно осматривая картины, весящие на стене. Тут было уютно и комфортно, намного лучше, чем дома. Но он тут гость, который попал сюда даже не по приглашению, а по случаю сложившихся обстоятельств. — Иди ужинать, – последовал мягкий голос со стороны двери, но Антон его, вроде бы, не услышал, думая о своём, упираясь взглядом в пол и очерчивая на нëм расписные узоры. Арсений нахмурил брови, не понимая, почему был проигнорирован. — Антон, очнись, – сказал он уже чуть строже, наблюдая за резким подскоком студента, у которого от неожиданности даже глазки забегали. — Чего задумался, парень? Идëм есть, пока не остыло, – поманил Попов его рукой и растворился в дверном проёме. Антон приподнялся и неуверенно зашагал в сторону кухни, придерживаясь немного о стоящую рядом тумбу. Столько мыслей было в голове этого парня, связанные, в данный момент, с мамой, что глаза стали немного влажными. Антон провёл ладонью по глазам, убрав всю влагу и зашагал уже прямиком за кухонный стол. Ноги немного подшатывались, головная боль появилась также резко, как и прошла некоторое время назад, а в глазах стало темнеть от недостатка кислорода. Он крепко схватился за стол, что тарелки, стоящие на нëм, затрещали. Он еле удержал равновесие, но не упал, а лишь резко приземлился на стул. Арс смотрел на него сначала в непонятках, не понимая, придуривается ли мальчишка. Но после резкого приседа он схватил его за руку, чтобы тот хотя бы не свалился со стула. — Да что с тобой? Ты снова плохо чувствуешь себя? Почему ты мне не говоришь? — Нет, нет, все в порядке, такое бывает. Просто потерял равновесие на долю секунду. — Разве это нормально? Или это от голода? – уже с волнением спрашивал Попов, надеясь услышать внятный ответ, но получил лишь в свой адрес "все хорошо, правда, давайте поужинаем и я оставлю Вас, наконец-то одного". — Я тебя подвезу до дома, ты вот "такой" не дойдешь. — Дойду, щас поем, и даже побегу. — Шаст, я тебе когда-нибудь влуплю, заколебал выеживаться. Жуй давай. Антон улыбнулся, посмотрев на серьезного и немного злого преподавателя, а затем начал буквально пожирать всë то, что было у него в тарелке: как ни странно, но он был очень голодным, поэтому, на радость Арсения, заставлять юнца есть не пришлось. *** Вечер. Антон уже у себя дома, мама сидела на кухне и читала книжку, попивая чай. Парень повторял по тетради все темы, заданные на понедельник и морально готовился к скорой сессии. Он немного устал от этого дня, хотя ничего толком и не делал. "Устал от ничего не деланья, до чего я докатился", цитировал Шаст у себя в голове. А ещë, он очень давно не писал Сереге: он вылетел из его жизни ненадолго, хоть и иногда товарищ сам писал ему и спрашивал про его самочувствие. Настало время настрочить ему. 21:37 Серегаа, привет! Встретимся завтра до универа? 21:38 От тебя ни слуху ни духу. Куда я денусь, встретимся. Ты выздоровел уже, что-ли Антон был рад, что друг отвечает ему почти сразу же и соглашается на встречу. Да даже если бы он не согласился, это бы никак не повлияло на дальнейшие действия. 21:40 Да, температура считай спала, жить буду. Поиграем завтра после пар в баскет? 21:41 Я только за, Шастик:* 21:41 НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!!!1! Антон зарылся поглубже в одеяло, обмотал шею небольшим пледом для удобства и тепла и собирался уже провалиться в сон через несколько минут. В этот раз никакие мысли его не посетили: ни о маме, ни об универе, ни о баскетболе он не думал. Лишь перед самой отключкой вырисовывался образ преподавателя и парень, находясь уже меж двух миров, произнес тихое, но отчетливое "спасибо". Никакие кошмары в эту ночь ему не приснятся.