Никогда во мне не сомневайся

      Женя очередную ночь спал плохо. Казалось, он лишь дремал, за всю ночь ни разу не погрузившись в фазу глубокого сна. Один раз ему показалось, что Лев проснулся и зачем-то крепко сжал край его футболки. Женя не обратил на это внимания, скинув на бред уставшего мозга.       Под утро Жене стало плохо физически. Он больше не мог спать рядом со Львом, сам воздух рядом с ним казался раскалённым, плотным и душным, им было тяжело дышать. Женя открыл глаза. За окном едва-едва светало. Женька прислушался к дыханию Льва — кажется, тот спал крепко. Выпутавшись аккуратно из его объятий, Женя скинул подушку с дивана и лёг на прохладный пол. Так тоже было неудобно, острые лопатки упирались в твёрдый ламинат, но, если перенестись мысленно на год назад, то это будет даже привычно.       Женя задремал, лёжа на спине. Видимо, сегодня он тоже будет ходить полдня сонный, а ещё же тащиться на работу в кафе…       На тумбочке едва уловимо мигнул телефон. Женя бы и не заметил, если бы не пялился в потолок из-под полуприкрытых век. Сначала он подумал, что это просто очередное оповещение от сортового оператора, и, не задумываясь, сразу же взял телефон с тумбочки, чтобы скрыть его. Однако это оказалось сообщение от Вани.       Так рано Ваня Жене давно не писал. В последние дни они почти не общались — находясь рядом со Львом круглосуточно, неразумно было бы вести переписки с другими парнями.       Всё, что Ваня успел понять из полученных ранее сообщений — это то, что они вернулись домой, и Женя снова живёт со Львом. Ваня не видел Женю больше двух недель, и после волшебного месяца, когда он позволял себе такую роскошь почти каждый день, это казалось огромным сроком, а если вспомнить о двух ночах, проведённых в одной постели — и вовсе галактическим. Однажды Ваня даже всплакнул из-за всего этого на сашкином плече. Через несколько минут, он взял себя в руки, словами обратив всё это в шутку и балаган, но слёзы были настоящими.       Когда Женя исчез из жизни Вани также стремительно, как появился, Ваня несколько дней не мог найти себе покоя. Рассеянность, ставшая его постоянным спутником, страшно вредила как работе с репетиторами, так и тренировкам по баскетболу. Сашка не мог выносить такого Ваню, и в один вечер, оставив свою девушку Аню с подругами, заявился к Ване домой, чтобы расспросить, какого, собственно, чёрта произошло.       Ваня говорить ни о чём не желал, но под конец не удержался.       — Это всё из-за него, да? — неожиданно проницательно спросил Сашка. — Тот парень из кафе?       Ваня отвёл взгляд. Увидеть осуждение или отвращение на лице лучшего друга было бы для него невыносимо. Вот только ничего подобного Сашка не чувствовал.       — Рассказывай, не бойся. Или ты думаешь, что если ты вдруг гей, то я сразу от тебя отвернусь? Хорошего же ты обо мне мнения.       Ваня с тихим смешком покачал головой. Облегчение, отразившееся на его лице, показалось Сашке трогательным и немного забавным.       — Я не совсем… Нет. Это сложно объяснить, — промямлил Ваня.       — Ну ты уж попытайся, — великодушно кивнул Саша, приготовившись слушать.       Через несколько часов сашкина терапия возымела действие. Ваня о многом умолчал. Например, о двух ночах, которые они с Женей провели в одной постели, он даже не заикнулся. Тем не менее, ему стало намного легче.       — Логичнее всего было бы вообще прекратить любое общение с ним, — неприязненно подытожил Саша.       — Этот вариант даже не рассматривается, — отрезал Ваня.       Саша сделал волнообразное движение плечами.       — Тогда, если так хочешь общения, общайся с ними обоими.       — С кем? — не понял Ваня.       — Ну, с Женькой и с этим, вторым… Со Львом. Будет у вас шведская семья. Ай, Ваня! Драться-то чего, я ж пошутил.       — И ты дурак, и шутки у тебя дурацкие, — огрызнулся Ваня.       Однако, поразмыслив, он подумал, что Сашка не такой уж и дурак, на самом-то деле. Какое-никакое рациональное зерно в его предложении было.       Поэтому наутро, едва дождавшись пробуждения, Ваня первым делом написал Женьке.       «Жень, привет. Ты сегодня работаешь?»       Ваня… Взгляд Жени, немного сонный, стал неуловимо грустным. Теперь, когда вернулся Лев, Женя едва ли сможет видеться со своим другом нормально, не скрываясь. Если бы Женя знал, насколько одинаковыми грустными взглядами они с Ваней пялятся в свои телефоны, он бы, наверное, заплакал.       «Да, сегодня как обычно, вечером»       «Я хочу зайти», — написал Ваня.       Женя перевёл взгляд на Льва. Сейчас всё зависит от того, пойдёт ли он, как обычно, встречать Женю после смены или нет. Одно Женя понимал точно: Льву лучше не видеть Ваню.       «Я не уверен, что это хорошая идея»       Ваня задержал дыхание. Наверное, сейчас Женя решит, что Ваня псих какой-то.       «Я хочу познакомиться с твоим парнем. Не бойся, я ничего не скажу ему такого, что могло бы навредить тебе или вашим отношениям»       Из слов Жени Ваня понял, что Лев бывает крут на расправу, хотя и не догадывался, насколько.       Женя от такого даже опешил, а бледная кожа стала неуловимо белее. Страх выгнал все остатки сонливости. Ваня сам хочет сделать то, от чего Женя всячески пытается его отгородить.       «Не стоит. Он очень ревнивый. Я не хочу, чтобы он с тобой что-нибудь сделал»       «Я не собираюсь провоцировать его на ревность», — торопливо настрочил Ваня. — «Я не хочу, чтобы наша дружба была тайной от самого близкого тебе сейчас человека. Съездит он мне по роже разок — ничего, переживу. Нож в бок получить было больнее. Думаю, теперь я ничего не боюсь»       Женя лишь покачал головой, хотя знал, что Ваня этого не увидит. От Льва же можно ждать что угодно, и Женя мысленно готовился к худшему.       «Хорошо. Только не говори, что я тебя не предупреждал»       «Сделай вид, что не ожидал меня увидеть, и что знакомство у нас шапочное», — улыбнувшись, настрочил Ваня.       Очень хотелось приписать что-то вроде «жду нашей встречи» или «не терпится увидеть тебя», но Ваня не решился. Две недели назад такое было можно. Теперь нельзя. Он ограничился кратким:       «До встречи»       «Буду ждать» — так же коротко ответил Женя и отложил телефон. К этой лжи нужно подготовиться основательно, продумать всё заранее, потому что сплоховать перед Львом себе дороже.       Женя чертовски боялся.       Лев зашевелился на кровати. Не открывая глаз, пошарил рукой по простыни рядом и, не найдя Жени, приподнялся на локте. Он был по-утреннему не духе.       — Ты чего на полу? — спросил Лев слегка мрачно. — Я не хочу, чтобы ты простыл.       Женя перевёл взгляд на Льва и постарался унять бушующие внутри него чувства.       — Мне душно стало, — пояснил он. — А на полу прохладно и тут легче дышать.       Лев сел на диване, помолчал немного и протянул к Жене руку.       — Иди ко мне, совёнок.       Женя замешкался немного, но взялся за протянутую руку и встал. Немного подумав, он сам сел на колени своего парня и слегка обнял его.       — Ты не выспался? — уточнил он.       Лев улыбнулся, погладил Женю по голому бедру и вжался губами в нежный изгиб шеи.       — Соскучился.       Ладони Льва проникли под футболку, мягко поглаживая спину. От лежания на холодном полу она сейчас тоже казалась холодной и твердой, и Лев мягко и нежно стал её разминать.       Женя чуть изогнул шею, а потом аккуратно положил голову на плечо, стараясь не задевать старые синяки. Прикосновения были приятными и очень знакомыми, и Женя, чуть напрягшийся сначала, постепенно расслаблялся. По этому Женя тоже скучал.       Поцелуи и ласки постепенно становились всё горячее, и Лев добрался до женькиного рта с нетерпеливым, глубоким поцелуем. Женя поддавался ласкам и поначалу даже не сопротивлялся глубокому поцелую, отвечал не менее горячо. В то же время пальцы Льва скользнули под резинку белья и крепко, но без боли, обхватили Женю там. Лев тихо, возбуждённо выдохнул в поцелуй. Женька вздрогнул и поспешил отстраниться.       — Стой, подожди, — выдохнул он, чуть надавливая на плечи Льва.       Лев посмотрел на Женьку недоумённо. Секунду назад он отвечал на ласки так страстно, а теперь просит остановиться? И вздрогнул Женя явно не от возбуждения.       — Почему? Тебе не нравится? — спросил Лев.       Женя мягко погладил Льва по спине, чтобы заранее успокоить.       — Что-то полноценное у нас сейчас не получится, а я не хочу получать удовольствие один, — пояснил Женя. — Давай пока подождём?       Лев прикрыл глаза, наслаждаясь женькиными ласками и пережидая неприятное чувство внутри. Лев вздохнул и уткнулся лицом в изгиб женькиной шеи, крепче сжимая руки на своём парне.       Как бы Женя ни пытался убедить Льва, что между ними всё по-прежнему, Лев видел, что отношения стали иными. За сорок два дня абсолютно всё изменилось. Но в чём причина? В долгом отсутствии Льва в жизни Жени? Или же в гипотетической вероятности, что Лев заражён?       Более всего Лев больше склонялся к другой мысли. Просто Женя во всём этом больше не нуждается. Его больше никто не бьёт и не изводит, у него есть работа и есть, где жить. Большой и страшный Лев, способный защитить от подонков днём и от кошмаров ночью, больше не нужен. Даже, наверное, наоборот, он теперь только мешает, нагоняет страх. И что же, единственный способ удержать Женю теперь — это короткий поводок? Лев не хотел делать Жене больно, но с каждым днём всё сильнее сомневался в том, что без этого можно будет обойтись.       — Я хочу сделать тебе хорошо. Разве ты не скучал по этому?       Женя мягко погладил Льва по волосам, уткнулся носом в его висок. Он не знал, что творится у того в голове, но сам думал примерно о том же. Женя понимал, что их со Львом отношения изменились. В них больше не было той слепой влюблённости, которая позволяла закрывать глаза на все поступки Льва. Теперь Женя видел в своём парне кучу отрицательных черт, с которыми оставалось только смириться из-за невозможности исправить.       Женя не хотел уходить от Льва. Не из-за страха быть остановленным или разоблачённым, а просто потому, что это Лев. Этот рыжий парень забрался куда-то глубоко в сердце, и если Женя уйдёт, в нём останется незаживающая рана, с которой (Женя откуда-то знал это наверняка) он просто не справится.       — Конечно скучал. Очень скучал, — сразу же ответил Женя. — Ты не представляешь, как мне было тяжело засыпать одному в этой комнате, без тебя рядом. И я… тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Не могу я, чтобы всё доставалось только мне. Мне будет неприятно, если ты в итоге не будешь удовлетворён. Я же хочу для тебя лучшего.       Эти слова немного успокоили Льва, и он снова вовлёк Женьку в поцелуй. Ладони Льва терпеливо, даже мучительно медленно заскользили по женькиной коже, поглаживая и согревая. Лев сейчас, после долгого перерыва, открывал для себя это тело словно заново. Он, оказывается, уже успел подзабыть, какой Женя компактный, тёплый и отзывчивый. Зато вспомнилось, каким он может быть горячим, если его как следует распалить.       — Я не только об этом, — пробормотал Лев, оторвавшись от любимого мягкого рта. — Разве ты не скучал по сексу со мной? По моим рукам и губам, по моему члену в тебе? Тебя не мучило желание, когда ты лежал здесь один? Неужели ты забыл, что удовольствие чертовски приятно не только получать, но и доставлять?       Женя покраснел как маков цвет. Он успел отвыкнуть от смущающей прямолинейности Льва, от его ласковых и настойчивых, почти изучающих прикосновений.       — По этому… тоже скучал, — выдохнул Женя почти в губы Льва. — А ты?..       Лев улыбнулся, заметив такой знакомый румянец смущения на женькиных скулах, и поцеловал каждую, губами ощущая тепло.       — Каждый день об этом думал, — признался Лев. — Так что не мешай мне сделать для тебя то немногое, что я сейчас могу, хорошо?       Лев легко подхватил Женю под бёдра и опрокинул его спиной на ещё теплую от тела Льва постель. Обманчиво лёгкое движение отдалось внутри болью, но Лев это скрыл. Задрав женькину футболку повыше, он стал покрывать поцелуями грудь и живот парня, и вдруг с изумлением выдохнул:       — Женька!.. А ты похудел! Я так старательно тебя откармливал — где всё?..       Женя сам потянул за края футболки. Немного привстав, чтобы не мешать Льву и не прекращать приятных прикосновений губ, он снял её, оголив чёткие ключицы и узкие плечи.       — Я нервничал много, аппетит пропал совсем… — попытался сказать в своё оправдание Женька. — И вообще, откармливают только тех, кого хотят съесть.       Женя хотел было добавить, что Лев сейчас выглядит немногим лучше, но осёкся. Лев не любит, когда указывают на его недостатки, и Женя не хотел лишний раз его задевать.       Лев тихо рассмеялся, целуя нежный женькин живот. Обвёл губами впадинку пупка и поднял на Женю ужасно хитрый взгляд:       — А может, я вовсе не против тебя съесть? — улыбнулся он. Правда, его взгляд довольно быстро потух. — Я ненавижу эту неизвестность...       Лев развёл женькины ноги пошире, любуясь. За прошедшие дни он уже успел ощупать и осмотреть всего Женю заново, но вот таким, раскрытым и доверчивым, ещё не видел, и теперь снова, как в первый раз, задохнулся от восторга. Женька был таким же смущенным и костлявым, как и тогда, в декабре, только уже без швов и синяков.       — Ты прекрасен, Женя, — с улыбкой выдохнул он.       Женька вместо ответа густо покраснел.       Быть может, с сексом и стоило повременить, но Лев знал примерно тысячу и один способ сделать своему парню хорошо и без проникновения. В ящике стола пришлось отыскать резинки. Пусть это было очень непривычно, вскоре с женькиных губ стали срываться возбуждённые выдохи и полустоны, совсем как раньше. Льву не понадобилось много времени, чтобы довести Женьку до пика.       Женя открыл глаза, которые непроизвольно прикрыл от наслаждения. Взгляд у него был немного осоловелый. Лев с удовольствием полюбовался его видом и поцеловал Женьку в губы, глубоко и неистово, вжимаясь в возлюбленного всем отчаянно ноющим телом, и запуская пальцы в обожаемые светлые волосы.       Женя, сквозь поцелуй, обнял Льва за шею, проходясь кончиками пальцев по шейным позвонкам, забираяся ими выше и поглаживая короткие волосы на затылке. Он знал, что Льву это нравится, поэтому делал так снова и снова. Жене и самому нравилось ласкать Льва.       — Теперь доволен? — спросил Женя, ненадолго заглядывая в глаза Льву, и потёрся своей щекой о его щёку.       Лев поцеловал эту мягкую щёку и уголок губ, и отстранился.       — Не совсем, но пока что мне хватит. Кстати, как отдышишься, загони в меня ещё обезболивающего, а то я до школы не дойду.       Лев слегка преувеличивал. До школы топать меньше десяти минут, и он конечно до неё бы дошел, но вот там вполне мог бы сорвать раздражение на первом встречном, а кому это нужно?       Женя послушно кивнул. Даже если руки до сих пор трясутся, когда берут шприц, заставлять Льва испытывать боль ему не хотелось. Поставив Льву неуверенный укол, Женя стал приводить себя в порядок, надевая школьную форму и завязывая мешающиеся волосы в хвост.       Лев полежал ещё некоторое время, минут десять, прислушиваясь к своему телу, и к тому, как обезболивающее мало-помалу начинает действовать. Послевкусие боли — это довольно приятное чувство. Вскоре и он поднялся и начал медленно собираться, попутно легонько дёрнув Женю за кончик короткого хвоста.       — А с распущенными тебе идёт больше.       ***       Лев усадил Женю рядом с собой, тяжёлым взглядом намекая, что девчонок рядом больше не потерпит, и на занятиях вёл себя почти прилично, разве что то и дело оттягивал надоедающий до смерти воротник рубашки. Женя был рад, что снова сидит со Львом: так было намного привычнее, да и подальше от учителей.       Последним уроком стояла физкультура. Лев ушёл в подсобку к физруку, чтобы отдать справку-освобождение, заполненную тонким, каким-то совсем не медицинским почерком Эдика, а вернулся раздражённым, как встревоженный шершень. Чтобы получить итоговую оценку, от него потребовали какой-то реферат. Выданную ему тему Лев даже не стал записывать.       — То есть, он будет ставить мне оценку не за мою прекрасную физическую культуру, а за умение гуглить! — прошипел он Женьке.       Женю от физкультуры никто не освобождал, и он привычно стоял почти в конце строя. Волосы были снова убраны в хвост, хотя пара прядей всё же почти выбивались из-под резинки.       — Ты сейчас не в самой лучшей форме, — отстранённо заметил Женя. — Что такого плохого в том, чтобы написать реферат? Всяко лучше, чем сдавать зачёты.       На замечание о «не самой лучшей форме» Лев сморщил нос, но промолчал.       — Лучше было бы без рефератов. У меня же одни пятерки по физре, даже в третьей четверти, хотя я добрую половину прое… прогулял.       Из освобождённых от занятий учеников не ушёл он один, потому что идти домой без Жени ему не хотелось. Со звонком на урок Лев скучающе развалился на скамейке в углу и беззастенчиво разглядывал Женю. В спортивной форме тоненький Женя выглядел почему-то ужасно беззащитно. А какой гибкий он на разминке… Женя мог сложиться почти пополам, доставая до пола не то что пальцами, а ладонями целиком. Наверное, Лев мог бы прожечь в Женьке дыру своим горящим взглядом.       Женя эти взгляды замечал. Изредка он бросал на Льва ответный взгляд, но тут же отводил глаза в сторону, чтобы вдруг не раскраснеться.       Когда после силовых упражнений в руках у одного из одноклассников появился баскетбольный мяч, Женя быстро забрал свисток у физрука и сел на скамейку рядом со Львом. Физрук часто делал Ветрову поблажки: мелкий, щуплый, ещё и сердечник. Когда остальные парни играли в баскетбол, Женя обычно отсиживался в сторонке, чтобы не словить лицом брошенный в него тяжёлый мяч.       Лев даже обрадовался тому, что Женька сел рядом. И не только потому, что трепаться всяко веселее, чем сидеть молча, подпирая ноющей спиной холодную стену, а потому, что Женя больше не будет изгибаться так призывно на глазах у всех.       Он перевёл взгляд на свисток в пальцах Женьки и спросил:       — Это ещё зачем?       Женя повертел в пальцах свисток.       — Если кто-то станет откровенно нарушать правила, я могу присвистнуть. Это уже почти моя обязанность и хоть какое-то развлечение, — пояснил он.       Лев усмехнулся.       — Так это ты всё время свистишь, когда я только-только начинаю входить во вкус?       Женька с довольным видом свистнул, когда один одноклассник уже порывался толкнуть другого, чтобы отнять мяч.       — Ага, я. А ты и не замечал, да?       — Когда ты там, на площадке, есть только мяч. На остальное отвлекаться времени нет, — покачал головой Лев. — Блин, как же неудобно!       Скамья была такой узкой, что Лев едва на ней помещался, а стена с каждой минутой всё сильней холодила и без того настрадавшиеся почки. Подумав немного, Лев улегся на скамейку, рыжей макушкой почти упираясь Женьке в бедро. Со стороны выглядело, возможно, провокационно, но Льву было всё равно, ведь он наконец-то не чувствовал спиной холод.       Женя так хотел дотронуться рукой до рыжих волос Льва, ласково погладить по плечам, но нельзя. Оставалось лишь сжать посильнее свисток в руках и ещё пристальней уставиться на площадку. Не нужно провоцировать одноклассников на едкие сплетни. Если Лев мог и не обратить на это внимания, то Женю разного рода слухи сильно задевали.       — Потерпи, ещё десять минут осталось, — негромко произнёс Женя.       — Это ты потерпи, — оскалился Лев: ласкающий взгляд, которым Женя прошёлся по Льву, от него не укрылся.       Лев крепился всё время до конца урока и в раздевалке — благо, Женя переодевался быстрее всех. Пока Женька дежурил в классе, Лев снова был рядом, и даже поднял несколько стульев, но чем-то более серьёзным помочь не мог или не хотел.       Едва они оказались дома, Лев стянул куртку, доплёлся до своего дивана и кулем упал на него, держась за поясницу.       — Ощущаю себя грёбаным стариком, — прошипел Лев. — Почему не проходит-то?! Эдик скармливает мне целую горсть таблеток утром и вечером, заливая это каким-то дрянным травяным чаем, и всё равно… Невольно начинаю жалеть, что я не умер!       Женя и так чувствовал себя скверно, особенно от осознания того, что ничем помочь Льву не может, но последняя фраза была особенно неприятной.       — Не говори так, — тихо, почти с дрожью в голосе ответил Женя. — Тебе вколоть обезболивающее?       — Да… — выдохнул Лев.       Пока Женя готовил шприц, Лев не удержался от вопроса:       — Как не говорить?       — «Начинаю жалеть, что я не умер», — процитировал Льва Женя, поднимая на него глаза. — Неприятно, знаешь ли. Почти страшно.       В этот раз Женя держал шприц куда уверенней.       — А что такого-то? — Лев в кой-то веки не любовался тем, как игла входит под кожу, а, наоборот, прикрыл глаза и как-то обмяк. — Не понимаю, почему люди обычно реагируют на любые упоминания о смерти так нервно. Она же всё равно рано или поздно настанет. Проще надо к этому относиться, проще.       — Да не в этом дело, — тихо отозвался Женя, когда закончил делать укол. Его в этой фразе задевал совсем другой факт. — Ты сам обещал, что хоть с того света вернёшься, но не бросишь меня, а потом выдаёшь такое.       — Ах, вот оно что… А ты, так цепляясь за эту фразу, не боишься, что я просто утащу тебя с собой? — хмыкнул Лев.       — Нет, спасибо, я пока умирать не собираюсь.       В голосе не проскользнуло ни нотки иронии или сарказма, только необъяснимая грусть.       Лев попытался развязать галстук на шее одной рукой, но тут же снова схватился поясницу. Ужасно хотелось приложить что-то тёплое, но Эд почему-то запретил. Сказал, что это может только навредить. Женя, видя, как сморщился Лев, хватаясь за поясницу, сам ослабил его галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его рука тоже легла на поясницу Льва и чуть погладила, едва касаясь.       То, как Женя заботился о нём, было приятно, и Лев убрал руки от спины, обхватил Женю, притягивая к себе. Женькины прикосновения обезболивали куда лучше, чем собственные.       Женя мельком взглянул на часы — время ещё есть, так что он сразу же расслабился, продолжая поглаживать спину Льва.       — Я тоже не хочу, чтобы ты умирал, — тихо шепнул Лев. В его голосе скользнуло что-то непонятное, почти обречённое.       Женя заметил странные нотки в шёпоте Льва, но не смог их распознать, так что не придал значение. Хотя в последнее время Жене всё чаще казалось, что со Львом происходит что-то не то.       Льву не нравились мысли, бродящие в его голове. Хотелось спихнуть их на пагубное влияние Лиса, но нет — Лев понимал, что это его собственные мысли, его собственные желания. Пока их удавалось давить в себе, загонять так глубоко, что они становились почти незаметны, но чем дальше, тем сложнее было справиться с жаждой полного, тотального обладания Женькой.       «Ерунда! — одёрнул себя Лев. — Это от банального желания жрать и трахаться по-человечески! А тело не позволяет ни того, ни другого.»       — Я не пойду тебя провожать, — с лёгким сожалением проговорил Лев. — Но встречу после работы. Мне нужно сказать Максу спасибо за то, что он передал тебе мои слова. Признаюсь, я слегка сомневался, что он это сделает.       — Мне пришлось чуть с ним повздорить, чтобы получить номер больницы, — честно ответил Женя. — Хотя «повздорить» это не совсем верное слово, но я много что ему высказал.       Женя с неохотой всё же выпутался из объятий Льва. Лев улыбнулся, разжимая руки.       — Он пытался шантажировать тебя имеющейся у него информацией? Чудесный человек. И чем же ты его припечатал?       — Ну, — Женя немного замялся. Не хотелось особо пересказывать тот разговор. — Не дал себя снова унизить.       Глаза Льва сверкнули почти с гордостью.       — Молодец! Давно бы так.       Лев внимательно следил за тем, как Женя собирается, и после вышел, чтобы закрыть за ним дверь. Обезболивающие к тому времени подействовали, и Лев выглядел и чувствовал себя куда как лучше. Прежде, чем выпустить своего парня за дверь, Лев склонился к нему и вовлек в абсолютно развратный поцелуй.       — Не скучай там, — мурлыкнул он. — Я скоро приду.       Женя, ещё не до конца отошедший от поцелуя, посмотрел на Льва немного мутно, но вдруг вспомнил утренние сообщения Вани и похолодел внутри.       — А, да, — наконец подал голос Женя. — Буду ждать.