Никогда во мне не сомневайся

      — Катерина, а где Суворов и Ветров?       — Понятия не имею, я больше не староста!       Школьный двор нетерпеливо гудел в ожидании последнего звонка. Администрация школы готовилась к официальной части, а выпускники шатались без дела, болтая, фотографируясь на память, обсуждая планы на вечер. Суворов всё время крутился где-то в самой гуще событий, красивый, как картинка, с удовольствием позировал на фото с каждым желающим, а потом незаметно исчез. Присутствовал ли вообще Ветров, сложно было сказать наверняка.       — Да вон они, — Влад лениво указал большим пальцем куда-то себе за спину.       — Лев, Евгений, вы куда сбежали? Встаньте со всеми, сделаем фото на память.       День стоял солнечный и погожий, но Лев был одет как-то чрезмерно тепло. На нём была черная рубашка с длинным рукавом и светло-серый костюм с серебристой искрой, сидевший так удачно, будто Лев собрался фотографироваться не для школьного альбома, а по меньшей мере на обложку журнала «Эсквайр». Только Женя знал, что под плотной тканью черной рубашки Лев прятал бинты, которые всё ещё туго обхватывали его локти.       Льва выпустили из больницы всего лишь вчера, и он всё ещё выглядел бледным и больным. Формально Лев ещё был на больничном, но пропускать пресловутый последний звонок не хотел. Чтобы он не распугал всех вокруг своим видом, Инна перед выходом несколько минут водила у него под глазами кисточкой с тональным средством, которое надежно скрыло болезненную синеву.       Сам Женя на последний звонок особенно не наряжался и выглядел как обычно — черные брюки и белая рубашка. Официальности ему придавал разве что галстук, да и тот на самом деле принадлежал Льву.       Класс при их приближении загудел.       — Давайте быстрее, вас только ждём!       — Блин, солнце в глаза, ну, фоткайте уже!       Парни ускорили шаг. Вскоре Лев уже встал рядом с Владом и притянул смущенного Женю ближе к себе.       — Лев, встань в центр, а Женя впереди, рядом с девочками, а то с краю его совсем видно не будет.       Лев торопливо закинул руку на худое женькино плечо.       — Всё нормально, — крикнул он. — Снимайте так.       Классная только вздохнула.       — Вот это дружба! Бог с вами, стойте как хотите.       Влад закашлял в кулак, скрывая усмешку. Дружба, конечно же. Он бросил на Льва косой многозначительный взгляд и только сейчас заметил, что парни выглядят как-то странно: дышат тяжело, неспокойно, будто бежали. Лев краем глаза поймал его взгляд и улыбнулся одним уголком губ. Влад закатил глаза.       — Ненормальные.       Женя быстро провел ладонями по лицу, стараясь стереть несвойственный ему румянец. Минут двадцать назад, подгадав момент, Лев втащил Женю в какое-то крошечное, пыльное помещение, заставленное смутно различимым в полутьме инвентарём, подпер дверь сломанной шваброй и немедленно вжал Женьку в угол старой парты. Руки всё ещё слушались Льва кое-как, а оттого объятие казалось невероятно осторожным и бережным.       — Ты думал, я шучу? — жарко прошептал он.       Женя тихо выдохнул, даже не предпринимая попыток вырваться. Во-первых, чтобы не задеть руки Льва, во-вторых… не хотелось.       — Уже понимаю, что нет. Может, не стоит?       Женька попытался в последний раз вразумить Льва, а заодно и себя, но его руки уже скользили по бокам и спине Льва под пиджаком. Лев был таким горячим, что почти обжигал.       — Разве? А по-моему, ты не против.       Лев склонился к шее своего парня, нетерпеливо одной рукой расстегнул верхние пуговицы и, как только обнажилась тонкая шея, припал к ней с жадными поцелуями.       — Только сегодня, — прошептал в ответ Женя, сдаваясь.       — Всегда, — с тихим смехом шепнул Лев.       Лев прижался к губам Жени с глубоким, проникающим поцелуем с привкусом выкуренной минут десять назад сигареты. Женя почти стонал в глубокий поцелуй, откровенно наслаждаясь горьким вкусом на губах. Может, в голову ударил адреналин, а может, это всё от близости Льва, но сейчас Женя был готов напоследок нарушить все мыслимые и немыслимые правила. Всё равно он недолго будет об этом жалеть.        Лев скользнул вниз, встал на одно колено, будто собирался признаваться Женьке в любви и предлагать что-нибудь неприличное, вроде руки и сердца, но его желания были куда проще и примитивнее. Женя одной рукой вцепился в край старой парты, чтобы вдруг не упасть, и едва не задохнулся от наслаждения.       Кажется, мимо подсобки кто-то проходил, но не остановился. Шаги за дверью только подстегнули градус возбуждения, вынуждая Женьку проглотить такой нежелательный сейчас стон. Сердце билось так быстро и гулко, что пульс отдавался, чёрт возьми, везде: в горле, в ладонях и на губах. А может, это был чужой пульс. Или оба. Сейчас был важен только Лев, его дыхание и близость с ним.       Переливающиеся, словно жидкое золото, глаза Льва внимательно следили за Женькой, оглаживали его взглядом таким же горячим, как и его ладони. Женькины невероятные глаза помутились от возбуждения и отливали волшебным серебряным блеском.       Лев не просто был влюблён в Женьку. Он его обожал. Хотел бы его поглотить, врастить в себя и сделать своей частью, неотъемлемой, необходимой. Как-то Женя сказал, что они со Львом полярны, и, если их сложить и поделить на два, можно получить двух нормальных людей. Лев был рад, что этого сделать нельзя, потому что нормальными быть скучно, а так вместе весело.       Даже шаги за дверью были какими-то далёкими, едва слышными. Сегодня одноклассники точно всё поймут: по измятой одежде, растрёпанным окончательно волосам, по румянцу на щеках, да хотя бы по атмосфере между этими двумя. Впрочем, сейчас это уже совершенно неважно. Самое важное прямо напротив, совсем рядом.       — Так, одиннадцатый класс! Смотрим в камеру! Три, два, один… Сы-ыр!       Женя быстро мотнул головой, прогоняя непрошенные воспоминания, но на фото так и застыла его чуть неуверенная, растерянная улыбка.       Классная сделала ещё несколько фото, потом поменялась с кем-то и встала вместе с классом. На всех фотографиях Лев так и держал Женю за плечо, словно боялся, что тот сейчас испарится. Когда фотосессия закончилась, Ветров ловко вывернулся из-под тяжелой руки Льва.       — Лев, ты иди. Я сейчас.       — Ты куда?       Лев обернулся, чтобы увидеть, как Женя в несколько шагов догнал Лёшку и тронул его за рукав. Иконников махнул рукой своим друзьям, чтобы отошли подальше, и вокруг них на несколько метров никого не осталось. Разговор между этими двумя был очень коротким. Женя быстро проговорил что-то и, не дожидаясь ответа, вернулся ко Льву.       Лев видел, как, оставшись один, Лёшка на несколько секунд опустил голову и прикрыл глаза, осмысливая услышанное.       — Что ты сказал ему? — полюбопытствовал Лев.       — Сказал, что прощаю его за всё, — легко отозвался Женя.       — И ты в самом деле его простил?       Женька пожал плечом.       — Не знаю. Да, наверное, простил. Чему ты удивляешься? Смог же я простить тебя. По сравнению с твоими прегрешениями, всё, что он делал, было просто баловством.       — Эй! Это не одно и то же!       — Пойдём уже, сейчас торжественная часть начнётся, — перебил Женя и первым направился в сторону спортплощадки, где уже кто-то начинал говорить в микрофон.       Лев проводил Женьку взглядом, полным несвойственной ему щемящей нежности. Со стороны могло показаться, что Лев тащит Женьку по жизни, не слишком считаясь с мнением последнего, но на деле — и они оба знали это — только Женя помогал Льву удерживаться в берегах. Как только Женьке удается быть таким удивительным? Лев мысленно записал это в список вопросов, которые собирался задать найденному Эдиком психотерапевту.       Поначалу Лев вообще не хотел записываться к врачу, но потом подумал, что Лис, наверное, жутко развеселился бы такому упрямству, и решил поступить наперекор своему воображаемому мёртвому отцу. Нет уж, в кого бы или во что бы ни пытался превратить Льва Лис, ради Жени он должен был оставаться тем человеком, которого Женька когда-то полюбил. И ради того, чтобы справиться с собой, Лев готов был на многое. Даже на то, чтобы разок сходить к мозгоправу. Ну, хотя бы два сеанса он точно вытерпит. Или три. Или столько, сколько Женя скажет.       Женя знал, что принимая такой выбор — остаться со Львом — делал свою жизнь нестабильной и опасной, но зато это была жизнь, а не пустое существование. Он готов был чувствовать за двоих, надеяться за двоих, бояться за двоих, потому что знал, что этот парень тоже ему нужен. Ради Льва он готов на всё.       Женя понимал, что без Льва уже не сможет. Они словно вросли в друг друга настолько, насколько это вообще возможно за месяцы их отношений.       Они уже давно делили на двоих не только комнату и вещи. Они делили на двоих мысли и чувства. Даже их сердца — одно ровное, Льва, и нервное, сбивчивое, Женьки, в какие-то моменты бились одинаково, резонируя друг с другом.       Без сомнений они делили на двоих одну жизнь.

12.2017-03.2018