Friends - Definitions May Vary

Лекс Лютор не увлекается хобби. У него есть амбиции. Каждую свободную секунду он использует для продвижения в погоне за знаниями и бизнесом. Именно поэтому у него нет свободного времени. Даже сегодня, в редкий день, когда его расписание показывает пустой понедельник во второй половине дня, это время для него бесценно. Лекс зарезервировал его для чтения, уютно устроившись на диване под тихую фоновую музыку. Драгоценные минуты спокойствия нарушает приглушенный сигнал его телефона. Уэйн Я еду. Лекс смотрит на текст и пытается ощутить раздражение, но ничего подобного не возникает. Позвонив консьержу, чтобы тот пропустил Брюса, он возвращается к чтению, пока не раздается мягкий стук в дверь. Лекс встает, чтобы открыть, и хмурится при виде гостя. Хотя Брюс выглядит собранным, его одежда безупречна, но бледное лицо выдает другое. Волосы взлохмачены, словно он провел по ним рукой слишком много раз, губы плотно сжаты в недовольной гримасе, а взгляд отсутствующий. Лекс тут же констатирует очевидное: — Ты выглядишь неважно. Брюс на секунду фокусирует взгляд на нем, и Лекс замечает легкую задержку в реакции. Затем Брюс оценивающе оглядывает Лекса, принимая во внимание его расстегнутую рубашку и классические брюки. Голос его звучит так, будто он мысленно блуждает где-то далеко: — Спасибо… А ты выглядишь… уютно. Лекс распахивает дверь шире: — Проходи, Брюс. Брюс медленно входит, но движется уверенно. Его взгляд скользит по комнате, анализируя обстановку, и прежнее смятение исчезает. — Хорошее место. Я думал, тут будет больше… — он делает жест рукой, словно подбирая слова или вовсе отказываясь их произносить. Лекс ухмыляется, закрывая дверь: — Помпезности? Охраны? Колючей проволоки? Брюс заканчивает осмотр гостиной и отвечает легким пожатием плеч. Лекс, проходя мимо, усаживается обратно на диван, беря в руки книгу: — Большинство угроз приходят через балкон. Так что все мои системы защиты сосредоточены там. А для тех, кто использует дверь, есть Мерси. Брюс подходит к балконным окнам и замечает металлический отблеск на двойном стекле, а между слоями — мерцающую световую решетку. — Лазеры и свинец, — констатирует он. Лекс ничего не отвечает, только молча перелистывает страницу. Брюс переводит взгляд за стекло, вглядываясь в городской пейзаж Метрополиса. Постепенно он словно отключается, погружаясь в свои мысли. Лекс пытается вернуться к чтению, но вскоре поднимает голову и через отражение в окне наблюдает за Брюсом. Его лицо задумчиво, но глаза щурятся от солнечного света. Одна рука медленно поднимается, будто он хочет схватиться за голову, но замирает и опускается обратно. Лекс, вновь закладывая страницу, слегка подается вперед: — Брюс? Хотя голос его звучит мягко, Брюс вздрагивает от неожиданности. Этот внезапный вздрог и мелькнувшее в глазах разочарование вызывают у Лекса беспокойство, но прежде чем он успевает что-то сказать, Брюс сам отвечает: — Извини, просто… забыл… — его слова обрываются, но затем он быстро меняет тему: — Мне нужно было тихое место, чтобы подумать. Это место… показалось подходящим. Лекс подозрительно хмурится из-за странной путанности его речи и осторожно спрашивает: — Тебе нужен кто-то, чтобы обдумать вслух? Брюс открывает рот, затем закрывает, раздумывая. Затем с легким движением плеч он говорит: — Аквамен попросил меня — Бэтмена — узнать, вложит ли Уэйн деньги в программу защиты океанов. Я — Бэтмен — сказал, что спрошу… себя. Он слегка наклоняет голову, словно хочет покачать ею, но останавливается. — У этой идеи много плюсов: прежде всего, охрана океанов. Еще налоговые льготы, положительный пиар. Кроме того, вложение крупной суммы заставит мой совет директоров рассматривать меня — Уэйна — как потенциальную финансовую угрозу, что ускорит принятие Дика в роли лидера. Но… Когда Брюс замолкает, Лекс откидывается на спинку дивана и продолжает за него: — Но ты не можешь просто так принять столь легкомысленное финансовое решение. Брюс с тихим вздохом садится на противоположный конец дивана. — Да. Артур руководствуется благими намерениями, но он человек действия. Он не планирует, не проводит исследований. Он видит загрязнение океана как врага, которого нужно уничтожить, а не как зараженную рану, требующую долгого лечения и понимания. Что он сделает, если деньги не принесут быстрых результатов? Если они решат лишь поверхностные проблемы, не затрагивая корень? Он разочаруется и станет еще более раздраженным. Лекс одобрительно кивает: — Раз ты приехал в Метрополис, чтобы это обдумать, значит, у тебя есть крайний срок? Брюс откидывает голову на спинку дивана, потирает висок, а затем поворачивает лицо к Лексу: — Сегодня вечером состоится благотворительное мероприятие «Sol Tides Conservation». Это лучший вариант для пожертвования. Лекс кивает: — Во сколько? Брюс мельком смотрит на часы: — 14:30. Лекс улыбается, поняв недоразумение: — Нет, во сколько начинается мероприятие? На лице Брюса мелькает секундное удивление, быстро сменяющееся легкой тревогой, как будто он зол на себя за то, что не понял сразу. Быстро скрыв эмоцию, он прочищает горло и отвечает: — В 19:00. Лекс наклоняется через диван и мягко кладёт руку на плечо Брюса: — Думаю, тебе стоит прилечь. Брюс хмурится, глядя на его руку с явным недоумением: — С чего бы мне… — он не успевает договорить, потому что его мозг наконец догоняет смысл сказанного, и хмурый взгляд становится ещё мрачнее. Лекс снова похлопывает его по плечу: — В своём пока что нелицензированном медицинском заключении я утверждаю, что у тебя сотрясение мозга. Брюс по-прежнему смотрит на его руку, но голос его становится отстранённым, словно он говорит сквозь сон: — Было. У меня было сотрясение мозга. Лекс убирает руку и вытаскивает из-за спины подушку, кладёт её рядом с собой на диван: — Ты держишься за голову — головная боль. Ты щуришься на свет — светочувствительность. Ты запинаешься и не можешь закончить предложение — спутанность сознания. Ты не улавливаешь смысл моих слов — проблемы с концентрацией. У тебя сотрясение мозга — в настоящем времени. Сказав это, Лекс снова берёт Брюса за плечо и мягко тянет его вниз. К его удивлению, Брюс не сопротивляется, медленно опускается на диван и с тихим стоном кладёт голову на подушку. Лежа, он чуть разворачивается на спину и забрасывает ноги за край дивана. Лекс берёт свою книгу: — Отдыхай. Вздремни. Я разбужу тебя к благотворительному вечеру. В ответ Брюс снова тихо стонет. Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь звуками оркестровой музыки и мягким шелестом переворачиваемых страниц. Однако сон не торопится приходить, и в какой-то момент Брюс, не открывая глаз, спрашивает: — Что ты читаешь? Лекс переворачивает страницу: — Теорию о том, что черепно-мозговые травмы могли привести к психическим расстройствам у серийных убийц. Брюс издаёт глухой звук и шевелится, устраиваясь удобнее: — У Джона Уэйна Гейси и Сына Сэма было по нескольку зафиксированные черепно-мозговые травмы в детстве, но там есть… — его голос замирает, как будто он теряет нить мысли. Он вдруг распахивает глаза и смотрит на Лекса: — Ты… то есть, у тебя… — Брюс наклоняет голову на подушке, на его лице — задумчивость. — Кажется, должна быть элегантная форма вопроса о том, не было ли у человека черепно-мозговых травм. Лекс хмыкает, глядя на него сверху вниз: — Нет, такой формы не существует. Да, меня били по голове. Несколько раз. Но если ты пытаешься найти причину моего безумия, я бы поставил на криптонский метеор, который чуть не убил меня в детстве. Брюс хмурится, открывает рот, но тут же снова его закрывает. Однако его контроль над собой даёт сбой, и слова всё-таки срываются с губ: — Я думал, он просто сделал тебя лысым. Лекс бросает на него недовольный взгляд, но Брюс, не отрываясь, смотрит на него с плоским выражением лица и сухо произносит: — Ты не можешь винить своё злодейство на то, что ты лысый. Это нелепый довод, по той простой причине, что тебе идёт быть лысым. Лекс хмурится ещё больше, но выражение раздражения внезапно разбивается мягким смешком. Он качает головой, а затем, почти не задумываясь, запускает пальцы в волосы Брюса. — Твой инстинкт самосохранения и самоконтроль сейчас на нуле. Спи, Брюс. Брюс смущённо прищуривается, ловя лёгкий румянец на щеках Лекса, но спорить не пытается. Он вновь устраивается на подушке, и Лекс, всё так же улыбаясь, возвращается к своей книге. Не осознавая этого, он продолжает медленно проводить пальцами по волосам Брюса. Лекс ощущает, как напряжение покидает тело мужчины, как тот всё глубже погружается в сон. И вдруг Лекс замирает. Он осознаёт, что соскучился по этому ощущению — по тому, как пальцы скользят по мягким, густым волосам. Ощущение, которое он связывает с чем-то добрым, с чем-то тёплым. Лекс застывает посреди движения, его дыхание перехватывает. Самые тёплые воспоминания о матери связаны именно с этим: он расчёсывал её длинные рыжие волосы, заплетал их в косы. Он помнит лёгкую мягкость волос на пальцах, умиротворение, спокойствие этого процесса. Он всегда ассоциировал это с заботой, с привязанностью, с любовью. А потом он потерял мать. А потом он потерял свои волосы. И тогда Лекс решил, что это ещё одна вещь, которой он больше не достоин. Словно спохватившись, он медленно убирает руку. Однако его движения неловкие, резкие, и он случайно дёргает за прядь. Брюс вздрагивает и что-то недовольно бормочет во сне. Лекс замирает, не двигаясь, пока Брюс не успокаивается. И в тот момент, когда он снова расслабляется, его голова сама по себе чуть наклоняется ближе к руке Лекса, словно ищет утерянное прикосновение. Лекс медленно и осторожно запускает пальцы обратно в волосы Брюса. Его движения становятся размеренными, уверенными. И когда Брюс больше не подаёт признаков пробуждения, Лекс чувствует, как внутри что-то сжимается. Как ледяной ком, который он держал в груди, слегка трескается. Он выдыхает, пряча дрожь в плечах за лёгкой улыбкой. И с этим сложным, противоречивым чувством — тревожной ностальгии и опасной близости — он возвращается к своей книге.

***

— Брюс. Брюс вздрагивает и просыпается, сонный и сбитый с толку. Оглядевшись, он узнаёт гостиную Лекса Лютора — за окнами уже садится солнце. Он переводит взгляд на Лекса, который стоит рядом с диваном, на котором Брюс лежит. Лекс одет безупречно: строгий костюм, идеально завязанным галстук. В его взгляде читается обеспокоенность. Брюс зажмуривается, пытаясь собрать мысли: — Почему я здесь? Он приоткрывает глаза и замечает, как выражение Лекса становится ещё более хмурым, прежде чем тот опускается на одно колено рядом с диваном, внимательно вглядываясь в его лицо. — У тебя сотрясение. Рядом с тобой стоит вода. Думаешь, сможешь что-нибудь съесть? Одна только мысль о еде заставляет Брюса резко покачать головой, но движение отзывается вспышкой боли в голове. Он сдавленно стонет, сжимая веки. В этот момент к его виску прикасаются холодные пальцы, и из его губ срывается другой, более удовлетворённый звук. — Выпей это. Одна рука исчезает, и вскоре Брюс чувствует, как маленькие таблетки прижимаются к его губам, а затем к ним подносится стакан с холодной водой. Он жадно глотает, осушая стакан до дна. Когда тот убирают, прохладная ладонь снова ложится на его лоб, слегка надавливая, заставляя Брюса вновь опуститься на диван. — Спи дальше, Брюс. Брюс что-то бурчит в ответ, но без сопротивления подчиняется. Как только он устраивается удобнее, прохладные руки отступают. Однако в сознании вспыхивает первый вопрос, который приходит на ум. Голос его звучит приглушённо, наполненный болью: — Куда ты идёшь? В ответ одна из рук снова погружается в его волосы, ласково перебирая пряди. Из уст Брюса вырывается тяжёлый вздох. В ответ звучит тихий, чуть насмешливый смешок: — На благотворительный вечер «Sol Tides». Название кажется ему знакомым, но спутанные мысли не позволяют сразу вспомнить, почему. — Мне ведь тоже нужно… — начинает он, но слова медленно ускользают, растворяясь под умиротворяющим движением пальцев в его волосах. — Тебе нужно отдохнуть. Не беспокойся о благотворительном вечере. Спи, Брюс. Поддавшись этому убаюкивающему голосу, Брюс быстро проваливается обратно в сон.

***

Во второй раз, когда Брюс просыпается, ему с трудом удаётся удерживать глаза открытыми, а мысли — собрать воедино. Он снова осматривается: за окном уже глубокая ночь, а рядом с ним, на диване, сидит Лекс. На его коленях снова покоится раскрытая книга. Костюм на нём всё тот же, но галстук теперь развязан и небрежно перекинут через плечо, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Одна из рук Лекса медленно и нежно скользит по виску Брюса, прохладные пальцы осторожно смягчают головную боль, вызванную напряжением. Прежде чем он успевает понять, что именно его разбудило, раздаётся сигнал его коммуникатора. Брюс вытаскивает устройство и отвечает. Его голос, хриплый от сна, почти не требует дополнительных усилий, чтобы звучать более низко и глухо. — Бэтмен. В ответ раздаётся гул множества голосов, что означает, что это групповая связь. В своём затуманенном состоянии Брюс успевает уловить лишь отдельные слова: — Лютор. — Зло. — Деньги. Когда хаос голосов стихает, над ними берет верх голос Супермена: — Бэтмен. У нас проблема. Брюс ещё не успевает заговорить, как Кларк продолжает: — Лютор только что пожертвовал десять миллиардов долларов на проект «Sol Tides Conservation». Брюс хмурится и, слегка приподняв голову, смотрит на Лекса с непониманием. Тот, однако, продолжает читать свою книгу, как будто не слышит и не интересуется разговором. Брюс тихо вздыхает носом, прежде чем ответить в коммуникатор: — Я разберусь. Но прежде, чем он успевает отключиться, его останавливает голос Артура. — Подожди, Бэтс, я возьму это на себя. Лютор назначил Доктора Перроу своим представителем в этом проекте. Дело в том, что я её знаю. Мы когда-то выпивали вместе, и поверь мне, она ненавидит Лютора. Думаю, у меня не возникнет проблем с тем, чтобы убедить её следить за каждым его шагом в «Sol Tides». Брюс чувствует, как его мысли снова начинают разбегаться в хаотичном беспорядке. Похоже, у него действительно сотрясение. После наполненной напряжением паузы он прокашливается и произносит: — Хорошо. Дайте мне знать, если понадобится что-то или если найдёте что-то. Повисшее в ответ молчание говорит о том, что все согласны с этим планом. Брюс отключает связь. Он снова поднимает взгляд на Лекса, внимательно изучая его расслабленную, хоть и уставшую позу. — Ты пожертвовал сумму, достойную списка наблюдения Лиги Справедливости, — наконец, произносит он. Лекс слегка ухмыляется, отрывая взгляд от книги и опуская его на Брюса. — Мне запрещено заботиться о мире и его ресурсах? Брюс приподнимает бровь. — Это многоходовка. И я чувствую, что это как-то связано с тем, почему я здесь. Улыбка Лекса исчезает, сменяясь выражением искренней, пугающе обыденной заботы. — Ты не помнишь? Брюс раздумывает над тем, чтобы попытаться встать, но быстро понимает, что это лишь усилит головную боль. — Я знаю, что должен был быть на благотворительном вечере. Я знаю, что пришёл сюда, чтобы… — он замолкает, осознавая, что дальше — лишь отрывочные образы: холодные руки, приглушённые слова. Пока он тщетно пытается связать эти воспоминания воедино, Лекс мягко прижимает большой палец к его лбу. — Перестань перенапрягаться. Ты пришёл сюда, чтобы обсудить просьбу Артура о пожертвовании. Я пошёл на вечер вместо тебя и решил твою проблему. Брюс хмурится, прокручивая в голове эту информацию, но болезненные пульсации в висках заставляют его лишь поморщиться. — Каким образом? Лекс кладёт пальцы другой руки ему на лоб, слегка массируя его. — Тебя беспокоило, что Артур не оценит и не поймёт, какую пользу может принести пожертвование от «Брюси» Уэйна. Однако, если деньги поступят от кого-то, кого он считает коварным, он, скорее всего, захочет тщательно проверить каждую страницу бухгалтерских книг и чертежей, на которых стоит моё имя. Если всё пойдёт по плану, Артур Карри поймёт ценность каждого цента, проходящего через «Sol Tides». Брюс медленно открывает глаза и прищуривается на Лекса. — И что же получаешь ты? Лекс небрежно пожимает плечами. Его следующий ответ звучит знакомо, хотя мысли Брюса всё ещё спутаны. — У этой затеи множество преимуществ. В первую очередь — сохранение наших океанов. Также налоговые льготы, публичность. Ну и, конечно, личное удовольствие от вызова, который я смогу бросить моему дорогому другу «Брюси» Уэйну в прямом эфире: предложить ему сравнять моё пожертвование. Говорят, он так же любит пугать членов своего совета, как и я. Постепенно их предыдущий разговор начинает обретать чёткость в сознании Брюса. Он расслабляется, а уголки его губ медленно поднимаются в ухмылке, отражая выражение Лекса. — Как он может отказаться от такого вызова? Он устраивается поудобнее, позволяя себе насладиться вниманием Лекса и прохладой его рук. Затем тихо, с ленивой усмешкой, добавляет: — Ох, наши бедные члены совета даже не поймут, что их ударило. Лекс тихо смеётся, а Брюс закрывает глаза, позволяя себе ещё немного отдыха.