я гуляю по линии между паникой и потерей рассудка
1 октября 2022 г., 15:12
Муза, аккуратно подвернув рукава длинной кофты, осматривает повреждённые участки на запястьях и старательно избегает собственного отражения в зеркале. Она знает, что не вынесет его веса, сдастся, загнанная в угол собственной силой. Как сдавалась всё это время с момента смерти матери.
Она глубоко вздыхает, стараясь унять внутреннюю дрожь, и умывает лицо. Есть несколько правил, которых Муза придерживается, чтобы её ни в коем случае не застукали на маленькой, но травмирующей уловке: никогда не носить футболки в общей комнате, вставать раньше, чтобы успеть принять душ без излишне любопытных глаз, и, по возможности, избегать любого тактильного контакта.
О наручниках и их не совсем легальном использовании знает только Ривен, впрочем давший слово, что её секрет он не раскроет. Муза ему верит. Причин не верить нет.
Едва она успевает скрыть руки, раздаётся щелчок открывающейся двери.
— Ты чего так долго? — настороженно произносит Аиша, замершая в проёме с озадаченным лицом. — Уже даже Скай пришёл. У нас дела, ты помнишь?
— Помню, — беспечно улыбается Муза, поспешно выходя из ванной и оставляя позади подругу и её бурно работающий мозг.
Комната, полная людей, на миг выводит её из равновесия, обрушивая чужие эмоции: от нетерпения, нервозности, страха, что их застукают, до адреналинового восторга и толики радости. Она нервно сглатывает, руки без браслетов слишком легки, пусты, и забивается в угол дивана.
— Что он тут делает?
До неё долетают не слова Терры, а острый укол недовольства, метнувшийся, как дротик для дартса, а, подняв взгляд, Муза натыкается на зашедшего в комнату Ривена. Он закатывает глаза, приваливается плечом к стене и, смирившись, пережидает вереницу додумок о том, кто его позвал, будто он не находится здесь с ними. Музе становится физически утомительно от этого.
— Когда это стало нормальным — возиться 24/7 с людьми из раздражающе-лицемерной лиги людей? Ривен, Дейн…
Муза пожимает плечами.
— С тех пор, когда я начала тренироваться со специалистами, а ты с ними — встречаться, — огрызается она и, взглянув на сбитую с толку Кейт, добавляет. — Без обид.
— С Ривеном, ты хотела сказать, — подсказывает Аиша, сложившая руки на груди, недовольно и как-то совсем по-матерински, словно Муза в чём-то провинилась. С исчезновения Блум проходят две недели, и гиперопека Аиши, раньше распространяющаяся на пятерых подруг, но лишившаяся надзора над одной из них, перестраивается, отмеривая каждой по равной доле добавки. — Ты тренируешься с кем-то, кроме него?
— Да, — это правда, единственная за долгое время, — с Дейном и Кейт. Допрос завершён? Я думала, у нас есть дела. Лучше перенаправь своё любопытство на Стеллу, — упомянутая в этот момент входит в комнату и замирает, по всей видимости, не ожидавшая, что на неё уставятся столько пар глаз, — которая, к слову, не ночевала в своих королевских апартаментах.
Её одежда помята, под глазами серые круги, а эмоциональный фон тонет под тяжестью усталости и желания выспаться. Всё это искрит в ауре раздражения, словно оголенный провод, опущенный в воду.
— Я разговаривала с самой невыносимой женщиной во всём Магическое Измерении. Теперь я иду спать, поскольку способна на насилие, так что, прошу, Аиша, избавь меня от отчитывающего тона моей матери.
Неловко скинув туфли с ног, Стелла действительно уходит в свою спальню, закрывает дверь и ложится спать, не расправив постель, а потом, опомнившись, нехотя кричит:
— Никаких зацепок в Алфейском Архиве, завтра я отправляюсь на Солярию.
Муза не реагирует, желая натянуть наушники на голову, потому что от сидящего рядом Ская фонит такой тоской, что к горлу подкатывает ком. Она старается сосредоточиться на словах Флоры и Аиши, разъясняющих план их действий по возвращению Блум из Королевства Тьмы, лишь бы не начать считывать эмоции Терры, похожие на теннисный шарик, бьющийся об стенки сосуда.
Солнце просачивается сквозь тюль бледно-жёлтым потоком, заставляя обратить внимание на подвешенные в воздухе крупицы пыли. Муза чувствует что-то такое же — невесомость, неопределенность — когда снимает дарящие облегчение наручники и вновь становится эмпатом или когда разговор заходит о Блум.
Прощальное письмо Муза хранит под подушкой в своей спальне и в моменты, когда нахлынет тоска по Питерс, достаёт и проводит пальцами по бумаге, особенно по его болезненно стесняющей грудь заключительной части.
«Будь той, кем пожелаешь, и к чёрту весь мир.
P.S. не позволяй Аише слишком занудствовать и, прошу, пригляди за нашим местом для не запланированного, социофобного пикника»
На их общей кухне больше не пахнет кофе, которое та пьёт чашками, когда засиживается допоздна за домашним заданием или опаздывает на пары, проспав будильник. Из их комнаты с Аишей больше не доносятся бурные споры о том, кто с какого факультета в Хогвартсе, и прав ли был Дамблдор, когда скидывал всю ответственность на Гарри, которому всегда было суждено умереть. Стелла больше не жалуется, что кто-то определённый по ошибке воспользовался её расчёской и теперь она не может избавиться от рыжих волос, которые просто повсюду. Блум больше не требует от Флоры и Терры прекратить экспериментировать с растениями, которые рвут её блокноты пополам в попытках выразить свою удушливую заботу. Музе больше не с кем есть на улице, когда общество становится совсем несносным.
Всё это не происходит, потому что Блум ушла. И каждый переживает её отсутствие по-своему. Терра, например, каждое утро поливает многочисленные цветы, хаотично расставленные по комнатам, и меняет горшок с одним цветком, стоящий на ящике Блум, на любой другой. В чём смысл Муза по-прежнему не понимает, но молчит, избегая длинных тирад на любую тему, особенно от Терры, которая не умеет вовремя остановиться. И хотя Кейт сглаживает её, Терры не становится меньше. Она тоже повсюду.
Муза слегка поворачивает голову и сталкивается взглядом с молчащим, замкнутым Ривеном. Не позволяет силе протянуть к нему ниточки и впитать эмоции, как губке — воду, и вопросительно поднимает голову.
Он подносит пальцы, сложенные в виде пистолета, к виску и делает выстрел, и Муза устало, понимающе хмыкает, улыбаясь уголками губ.
—… и поскольку завтра день Розы, а после два дня выходных, мы с Террой собираемся на Линфею, — говорит Флора, и у Музы мир трещит по швам. День Розы. День матери. Она и забыла. — Я постараюсь найти любую литературу, которая сможет нам помочь. Аиша с Греем поедет с утра в лавку Себастьяна, а вы, — Флора смотрит на них со Скаем и Ривеном, — как можно скорее должны пробраться в Зал Волшебства.
— Мы ему доверяем? — возмущённо вопрошает Терра, указывая на последнего. Кейт мягко обхватывает её коленку и мотает головой.
— Терра, необязательно продолжать быть такой стервой, — отзывается Ривен нарочито вежливо, мыслями, кажется, находящийся не здесь. Муза не удивлена, она завидует его способности мысленно отгораживаться от людей и обстоятельств.
— Это я позвала его, Терра.
— Что, Муза, ты?!..
— Да, потому что я ему доверяю. Доверие, знаешь, эта та вещь, о которой ты вечно забываешь, стоит кому-то однажды облажаться.
— Муза, — с давлением произносит Флора, призывая остановиться.
Она устала. От постоянных шпилек насчёт их расставания с Сэмом, о его последующем отъезде, об истории с подавлением чужих эмоций — словом, обо всём, вставшим поперёк горла.
— Девочки, успокойтесь, — подаёт голос Скай, нетерпеливо поднявшись на ноги. — Мы возьмёмся за вылазку сегодня. Я устал сидеть сложа руки и ждать момента, когда мы найдём заклинание, которое позволит нам либо вытащить оттуда Блум, либо перенестись к ней. Скоро уже месяц, как она ушла. Хватит с меня ожиданий.
×××
Саладин, новоиспеченный директор Алфеи, приходит не один: за ним шлейфом тянутся новые законы, способные, по его мнению, создать дисциплину в месте, где второй год подряд бесследно исчезают (/умирают) директрисы, и младший помощник с длинными тёмными волосами, названный в день знакомства со студентами Гелией. Больше о нём и неизвестно, даже любопытной Флоре. Позднее десяти бродить по коридорам воспрещается, распитие алкогольных напитков/употребление других незаконных веществ на территории школы строго наказывается вплоть до исключения, а в остальном царит почти солдатский распорядок дня. И если специалистам это не в новинку, то феям подобное подчинение даётся с большим трудом. Флора по итогу вызывается с ними, несмотря на грядущий ранний подъём. Скай сегодня на дежурстве, а значит, внутрь не войдёт, оставшись на стреме. Пальцы Музы начинают непроизвольно стучать по бедру, пока они добираются до кабинета Саладина, по уверенному заявлению Стеллы, покинувшего школу на пару часов, в компании Королевы Луны. Это, конечно, вызывает вопросы: как человек, помешанный на субординации, может позволить себе оставить студентов с ветром в голове без присмотра. Наверняка его временно замещает Гелия, что создаёт ещё кучу вопросов, уже касаемо личности последнего. Почему не Сильва, имеющий опыт, знающий почти каждого третьего возможного нарушителя, как свои пять пальцев, а молодой, загадочный, но в целом нелюдимый парень с очевидным отсутствием магических способностей? Муза настолько уходит в свои мысли, игнорируя окружающих, что стопорится, ощутив тёплую хватку руки Ривена на своей собственной. Скай и Флора идут неподалёку впереди и, она надеется, не замечают этой заминки. — Ты в порядке? Вкрадчивый шёпот, внимательный взгляд и всё на ходу — у неё бегут мурашки, и Муза отдергивает руку, напуганная своей реакцией, однако голос твёрд. — В полном. — Муза, если что-то не так, стоит сказать об этом сейчас, назад дороги не будет, — настаивает Ривен, слегка наклонив к ней голову. — Всё нормально. Правда, Рив. Он не верит ей. Об этом свидетельствуют волны, исходящие от него. Муза ничего не добавляет, успевает только негромко ахнуть, потому что в коридоре появляется Гелия, а Ривен хватает её за запястье и втаскивает за собой в ближайшую тёмную нишу в каменной стене. Его рука соскальзывает на локоть, придерживая, чтобы дезориентированная Муза не споткнулась, и шепчет на ухо тихое: «Ш-ш-ш». Скай и Флора остаются там, на ходу выкручиваясь из положения, которое может разрушить все их планы. Флора притворяется слабой, апатичной и почти теряющей сознание, хватаясь за руки удивлённого Гелии. — Что с ней такое? — с тревогой обращается парень к Скаю. — Она засиделась в теплицах допоздна, выполняя домашнее задание, и наткнулась на меня, пожаловавшись на самочувствие. Я веду её в лазарет, но поскольку я на дежурстве, возможно… вы сможете отвести её? Флора прижимает руку ко рту, имитируя тошноту, и лихорадочно дышит. Муза же, наоборот, дышать старается незаметно, тихо, и дело вовсе не в присутствии Ривена, прижимающегося к ней по единственной причине — из-за тесноты их укрытия. И тактильный контакт, по-прежнему не разорванный, вынуждает её повернуть и вскинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он смотрит в ответ спокойным, слегка изучающим взглядом. — Да, конечно. Флора, с твоего позволения, — с заминкой произносит Гелия, неожиданно легко поднимающий её на руки. На лице явное замешательство, которое фея природы пытается поскорее скрыть, и неловко цепляется за шею парня. Когда он разворачивается, чтобы уйти, Флора смотрит на Ская широко распахнутыми глазами и одними губами произносит: «Какого чёрта?!». Скай даёт отмашку им с Ривеном, чтобы выбирались. — У нас не так много времени. Прошу постарайтесь, ребята. Ривен, наконец, отпускает её.×××
Пройдя сквозь зеркало с помощью зачарованного магического ключа, раннее раздобытого общими усилиями, они с Ривеном оказываются в помещении из нескольких секторов, всех широких, с высокими потолками и позолоченными рамками висящих картин. Местами развешаны головы горгулий и других волшебных существ, но рассматривать убранство Зала некогда, счёт идёт на минуты. — Как мы найдём здесь что-либо? — спрашивает Ривен, оглядываясь. — Нужно встать за стойку, как в Библиотеке, и сказать то, что ищешь. Система поиска всё ещё такая. Саладин не успел до неё добраться, насколько нам известно. — Как и заметить все наши игры в шпионов. Нам стоит поторопиться, что конкретно нужно говорить? — Не знаю, что-то вроде «Королевство Тьмы», «Заклинания перемещения», «Порталы». — Что насчёт «Как одержать победу над своей силой?», «Эмпатия и другие виды мазохистской магии»? Муза останавливается, потрясенная и озадаченная. — Ты согласился помочь именно поэтому? Не ради Блум? — Ради Блум? — он усмехается. — Не будь такой наивной. Мы с ней даже не приятели. Я согласился ради Ская и потому, что ты меня попросила. Это место, — он разводит руками, — может помочь и тебе. Ты не сможешь вечно надевать блокирующие браслеты. На его лице мелькает тень, опущенный взгляд жалит её закрытые руки и Музе хочется обнять себя, потому что сожаление затапливает её по самое темечко. — Прошу, не надо… — Я не говорю тебе что делать, я просто хочу, чтобы ты поняла, что ни одна из наших тренировок, где ты уже достигла немалых успехов, не отменит тот факт, что ты фея разума. Ты сама это понимаешь, поэтому скрываешь наручники от подруг, поэтому метаешься между тренировочным полем и парами по магии. Несмотря на боль, ты дорожишь тем, что имеешь. Возможно, мы сможем найти ответы, которые помогут тебе обуздать дар. Она признаёт, что в этом есть смысл, признаёт, что Ривен, как всегда, прав и достачно участен по отношению к ней и передёргивает плечами, борясь с внутренней озадаченностью касаемо того, зачем ему вообще это нужно. Зачем он помогает ей. — Хорошо. В любом случае, мы можем попробовать. Это ведь никому не навредит, — испытывая крайнюю степень взволнованности, Муза встаёт за стойку, и произносит. — «Королевство Тьмы». Ничего. Она усилием воли подавляет укол разочарования, граничащего с отчаянием. — «Тёмное измерение». «Порталы». «Редкие заклинания». Лёгкий треск и вибрирующие полки заставляют их одновременно вскинуть головы. Три книги, светящиеся белым, плавно летят к ним. В воздухе гудят частички магии, а мягкое давление вынуждает дозированно дышать. — Думаешь, этого достаточно? — Думаю, да. Ну, давай же, ты ведь не хочешь, чтобы Гелия застукал нас здесь, да? Муза опускает глаза на стопку книг, тщательно стараясь нащупать внутри причину, почему она скрывает правду от девочек, почему пытается усидеть на двух стульях, и приходит к выводу, что хочет, чтобы с ней считались, хочет доказать, в первую очередь себе, что феи разума — больше, чем их дар. Они сильные и могущественные. Они могут так много при должном обучении. И Муза хочет всё это: спокойствие, уверенность, единение со своей магией, а не жизни в ожидании порции страданий внутривенно. — Это такая же часть тебя, как твои язвительные вставки, любовь к большим палкам, — Муза хмыкает, борясь с желанием ударить его, и сжимает пальцы добела, — и пушистые свитера, которые ты, кстати, перестала носить. Это всегда была частью тебя, разве ты хочешь вечно её подавлять? Можем сказать это вместе. Магия разума? — согласовывает фразу Ривен, становясь по левое от неё плечо и слегка касаясь пальцами тыльной стороны ладони. Движение настолько ненавязчивое, поддерживающее, что она не сразу его замечает, поздно осознав, что уже принимает как должное. — Да, давай. Книга едва успевает приземлиться на стол перед ними, как глаза Музы загораются фиолетовым, с губ срывается взвинченное, предупреждающее «Здесь кто-то есть» и они, схватив толмуты, бегут прочь.×××
В тёмном отдаленном и огороженном зале они прячутся за заполненной до отказа книжной полкой, приводя в норму дыхание, сбитое по причине существующего риска, что их обнаружат. Волосы Музы, собранные в два привычных пучка, растрепаны, глаза блестят, а на губах блуждает невольная нервная улыбка. Ривен, стоящий к ней лицом, кажется зеркальным отражением. В животе бьют барабаны в такт ударам сердца. — Полагаю, ты моя должница, — спустя какое-то время тихо произносит он. В обволакивающем их мраке Ривен кажется выше, его черты лица — острее, а взгляд опасно чарующим. — Полагаю, ты слишком много на себя берёшь, — в такт ему кривится Муза, поудобнее перехватывая ветхие корешки и молясь, чтобы они не развалились, состоящие, по ощущениям, из пыли и бумажной трухи. Затем она косится в сторону, в Зал Волшебства. — Как думаешь, это был Гелия? Или Саладин вернулся? — Надеюсь, мы никогда не узнаем. — Спасибо тебе. Снова, — шёпотом говорит она. — За что? — За понимание и поддержку. За книги. — Не бери в голову, — отмахивается Ривен, — там и так слишком мало места для твоих собственных мыслей. — Благодаря тебе становится побольше, — Муза, встав на цыпочки, потому что разница в росте всё ещё отстой, мягко целует его в щёку. Это всего лишь прикосновение кожи к коже. Тёплое, сухое и бесконечно благодарное за возможность насладиться эмоциональной тишиной и спокойствием неосуждающей за якобы неправильный выбор компании. На миг Ривен выглядит по-настоящему растерянным, медленно втягивающим воздух в лёгкие, и Музе хочется увековечить этот момент в памяти.
