Только твой, или Пора взросления

      Чонгук бесконечное количество раз набирал её номер, писал одно сообщение за другим. Она не отвечала. Телефон был выключен. В агентстве девушки тоже не было, и никто не мог ответить, где она может находиться.       Хёны смотрели на метания Чонгука и пытались ему помочь, как могли – звонили, искали, спрашивали. Пока не догадались съездить в общежитие.       Там Ли Хваён с непроницаемым от потери лицом сказал, что Мису сдала ключи и уехала вместе со своим менеджером. Куда? Она не сказала.       Картинки постепенно стали складываться: то, что Шихёк не отреагировал на хлипкий стул, яблоки и Тэхёна; то, как валились с ног от усталости и Чонгук, и Мису; как менеджер Мису следовала за ней везде, словно тень, и какими потерянными они были от невозможности просто пообщаться.       Юнги и Намджун отправились к Бан Шихёку, чтобы прояснить вопрос окончательно.       И вот Чонгук стоит в кабинете директора и не может поверить в то, что сейчас услышал. Ему хотелось кричать, но крик застрял в горле и мешал дышать.       Шихёк с грустью смотрел на Чонгука и молчал. Ему не в первый раз приходилось разбираться с девушками, защищая группу и агентство. Но первый раз Гуки по-настоящему, сильно был влюблён. Его малыш Гуки. И первый раз ему хотелось защитить и девушку тоже. Он искренне привязался к ней и считал почти частью бантан. Поэтому решение далось Шихёку тяжело.        Мужчина со вздохом поднялся со своего кресла, подошёл к Чонгуку и обнял его за плечи:       - Ты готов ради своей любви пожертвовать карьерой группы? А своей? А её карьерой? – он помолчал, будто ждал ответа. - А готов ли ты пожертвовать здоровьем, жизнью своей любимой?        Тишина.       – Я понимаю, - первая любовь - чистое и светлое чувство. Кажется, что это самое важное в жизни и это навсегда… Но что будет, если она закончится? Ты будешь собирать свою жизнь по осколкам, а опереться будет не на кого. Потому что эта любовь разрушит всё, что ты создавал вместе с парнями. Если ты отпустишь её сейчас – тебе есть на кого опереться. Парни всегда поддержат, подставят плечо. Она сильная девочка. Она всё поняла и приняла. Отпусти её сейчас. Возможно, в будущем вы снова будете вместе, а если нет, то будете вспоминать это время, как самое счастливое и прекрасное.       По мере того, как говорил Шихёк, парень медленно опускал голову. Он понял, что Мису знала об этом ещё вчера. И что вчера она прощалась с ним.       «Кажется, будто на сцене у тебя вырастают крылья!» - это ведь её слова?...       А что он тогда ответил? – «Я не смогу без сцены, без парней».       Что ж, всё логично…       Чонгук медленно развернулся к двери и вышел.       В коридоре ждали все мемберы, но он их не видел.       Гук остановился. Он вдруг понял, что беспокоило его вчера – отчаяние в глазах Мису.        Благодаря профессии она, как и все айдолы умела за улыбкой прятать свои чувства. Но не в этот раз. Её отчаяние было столь сильно, что как глубоко ни запирала она это чувство в себе, оно нет-нет да и появлялось на поверхности – в глазах, а иногда и в движениях, действиях.       Эти моменты и тревожили Чонгука весь вчерашний вечер, но они были так мимолётны, что он просто не успевал их определить и додумать. А её близость и ощущение счастья и вовсе не дали такой возможности.       Но он должен был понять её состояние!       И чувство вины наваливалось на Гука всё сильнее.       Что бы он сделал, если бы знал?...       Додумать Чонгуку не дали.       С того момента, как макнэ вышел в коридор из кабинета Шихёка уже прошло какое-то время, а он всё не двигался с места. Джин, который стоял к нему ближе всех, не выдержал и обнял парня. Чонгук как бы очнулся и, подняв голову, посмотрел на старшего брата сухими измученными глазами.       «Маленький Гукки уже давно бы плакал,» - мелькнуло у Джина как осознание того, что их макнэ вырос.       - Хён, почему она мне ничего не сказала? – голос Гука звучал тихо и надломленно.       - Чонгук, это её решение. Прими его. Здесь нет твоей вины.       Чонгук вырвался из рук хёна, постоял, не зная, что делать дальше и наконец двинулся в сторону лестницы.       Чимин рванул вслед за другом, Тэ готов был последовать за ним.       - Не ходите за мной! – резко остановил парней Чонгук и пошёл прочь.       Как он добрался до общаги, парень не помнил.       В комнате было темно. Чонгук лежал на кровати, бездумно уставившись перед собой. Мыслей никаких не было – только чёрная, как пропасть, пустота.       Он не слышал, как вернулись из агентства ребята. Как тихо приоткрылась дверь и в комнату, осторожно ступая, вошёл Джин.       - Чонгук, тебе что-нибудь нужно?       Не дождавшись ответа, Джин также тихо вышел.       - Пусть пока побудет один, - сказал он ожидавшим снаружи бантанам.       Чимин и Тэхён, не сговариваясь, молча уселись у двери младшего макнэ, а остальные разошлись по своим комнатам.       Прошло ещё какое-то время. Чонгук повернул голову. Рядом с кроватью на тумбочке стояла подаренная Мису нэцке – маленькая черепашка, вылезающая из яичной скорлупы. Парень взял её в руку и замер. Черепашка почему-то была похожа на Мису – трогательная, любопытная и беззащитная.       Это всё, что у него осталось…       Суток ещё не прошло, как он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Тогда, при свете ночника он следил как трепещут её ресницы, чувствовал её тёплое дыхание на своём плече. И это тягучее «Гуккиии», едва проснувшись. Она улыбалась ему, ласкала и просто была рядом. А он мечтал любить её и защищать. Всю жизнь…       И вот, он один…       Чувство вины и страх за любимую накатило с новой силой и просто разрывало его. В чужой стране, с чужими людьми, оторванная от дома и всего, что ей так дорого. Ей плохо. А он ничем не может помочь…       От бессилия хотелось кричать. До разрыва связок, до темноты перед глазами.       Что он мог сделать, если бы Мису сказала об отъезде ещё тогда, в зале?       Ничего…       Зачем и кому он нужен, такой никчёмный?       - Мису, прости меня, - шептал Гук. – Я не должен был… - слёзы наконец-то полились из его глаз, обжигающие, но спасительные.       Слёзы помогли расслабиться и не сорваться. И к утру Чонгук наконец забылся сном всё ещё сжимая в руке фигурку с черепашкой.       Парни не спали вместе со своим другом, готовые прийти по первому его зову.       А Чонгуку снилась Мису, девушка с тёмно-рыжими вечно непослушными волосами и медовыми глазами с золотыми искорками. Он опять считал веснушки на её носу. И целовал в мягкие, тёплые губы.