Запасной

— О, нет нужды смотреть так грозно, мистер Фримен. Мне просто нужен был запасной вариант на случай, если Вы откажетесь сотрудничать. Гордон тяжело дышал, парализованный в безжалостных тисках чужой воли. — Вы — аномалия, мистер Фримен. Шансы Вашего выживания в Зене были ничтожно малы. Тем не менее, Вы выбрались и основали Сопротивление. Ваше упорство достойно восхищения. Снисходительная улыбка Джи-Мена сделалась жестокой и страшной, а в глазах сверкнул металл: — Однако если Вы, Гордон Фримен-старший, помешаете моим планам, Работодатели больше не будут к Вам столь милосердны… Джи-Мен протянул к нему руки, и Гордон проснулся в холодном поту с жутким ощущением, что бледные пальцы душат его. Он подавил кашель и перевернулся на бок, распахивая глаза. Тихое, свистящее дыхание принадлежало вовсе не метафизической инопланетной твари, а нескольким беженцам, устроившимся спать в одном с ним помещении. В комнате надышали; Гордон решил, что ему не помешает глоток свежего воздуха. Переступив через тела, он нырнул в ночную прохладу. Воздушный катер Гордо — так решили назвать клона, чтобы не путать двух Фрименов — покачивался на низких волнах безымянной речушки. После того, как испорченный Ламарр телепорт забросил Гордо прямо к Брину, все пошло наперекосяк. В Сити Семнадцать был введен режим повышенной готовности, Цитадель извергала из себя легионы сканнеров, чтобы отыскать НАРУШИТЕЛЯ НОМЕР ОДИН. Пришлось возиться с «мелким», как про себя звал его Фримен, и в экстренном порядке проваливать из города, пока станцию Шесть не захватили. Презанятная вышла ситуация. Гордону Фримену долбаных двадцать лет удавалось скрывать свое существование — официально он считался пропавшим без вести. У него было фальшивое имя, поддельные документы, длинные волосы и линзы вместо очков. Была даже не привлекающая внимание властей работа, на которой он сумел провернуть столько незаконных поставок оружия и других замечательных авантюр прямо под носом у Брина. Теперь же ему, как и Барни, ход обратно в метрокопы был закрыт. Калхаун, кажется, был рад этому обстоятельству, словно с него махом слетели все грехи. Гордон Фримен же чувствовал смущение, злость, растерянность… Поначалу. Но сейчас смирился и просто следовал за «запасным». Потому что знал: что-то меняется, а у Вселенной поехала крыша. — Не спится? — произнес кто-то за спиной. Фримен привычно схватился за кобуру, но это был Гордо, его поставивший-на-уши-весь-мир двойник. — Как видишь. Молодой Фримен подошел ближе к воде, слегка толкнув его плечом. Провоцирует? Проверяет? И опять этот оценивающий, въедливый взор из-под стекол очков. Господи Иисусе, неужели он сам имеет такую же неприятную манеру разглядывать людей в упор? — А я зачетно выгляжу с длинными волосами, — задумчиво протянул Гордо. Фримен хмыкнул. Нерасчесанный, седеющий, лохматый старый лев. То еще зрелище. Гордо вновь смерил его пытливым взглядом, и взгляд этот Фримену совершенно не понравился. Потому что он, блять, знал, что парня разрывает от любопытства. Не зря они когда-то приняли решение стать учеными, верно? — Ты чего вылетел наружу, как ошпаренный? Не май месяц ведь, холодно. — Схерали ты обо мне вдруг так заботишься? — рявкнул Гордон. Звук его молодого, звенящего от самоуверенности голоса вызывал в груди Фримена ядовитую боль. Его собственный голос был низким и хриплым, словно покрылся ледяной коркой горя, сомнений и разочарований. — Все ясно. Снился наш общий знакомый, — понимающим тоном протянул Гордо. Секунду назад Гордону хотелось искупать свою заносчивую копию в холодной речке, но при упоминании Джи-Мена он внутренне обмяк. — Я не разговаривал с ним так давно, что уже и забыл о его существовании, — бесцветным голосом произнес Фримен-старший. — Что он сказал? — Гордо смотрел ему прямо в глаза — решительно, бесстрашно. — Он… — Гордон прочистил горло, — …что я должен был умереть. И что я не должен ему мешать, иначе последует расплата. Произнеся это вслух, Гордон испытал немыслимое облегчение. О Джи-Мене он не рассказывал никому, даже близкому другу Барни, и вообще старался затолкать воспоминания о нем поглубже в подсознание. Пусть их с Гордо разделяют годы и одно принятое решение, когда-то они были единым целым. Гордон подавил вспыхнувшую в сердце искорку симпатии. Нельзя. Нельзя ему доверять. Он все еще не был уверен в намерениях двойника. То, что Гордо позволил Джи-Мену распоряжаться его судьбой не могло не тревожить. Хотя сейчас, спустя два десятка лет безуспешной борьбы, Фримен не был уверен, что сделал верный выбор. Молчание затянулось. Тщательно подбирая слова, Фримен повернулся к своему собеседнику. Гордо смотрел на черную, маслянистую воду пустым взглядом. — Глупо, но я даже не знаю, во что именно мне запрещено вмешиваться, — Гордон осторожно приблизился к терзающему его вопросу, — он вообще давал тебе какие-либо указания? — Нет, — ответил парень угрюмо, — лишь сказал что-то вроде: «Проснись и пой, мистер Фримен!». А дальше я очнулся в поезде. — Серьезно? — недоверчиво поднял брови Фримен. — Ага, — Гордо склонил голову и снял очки, массируя переносицу. — Звучит, как издевка. Я вроде как предоставлен сам себе и одновременно сам себе не принадлежу. Гордон Фримен вновь ощутил слабое, но все же сочувствие к своему двойнику. Он знал, что это такое, ежедневно притворяться сильным, раз за разом перешагивая через внутренние смятение и боль. Выживать, а не жить. Этот Гордон еще не привык к постоянному насилию и угнетению. Гордон-старший же не раз и не два задавался вопросом, а есть ли Мессии-Разрушителю место в мирной жизни, и чем бы он занимался, не будь Инцидента и войны. «Наверное, бегал бы за кофе для Магнуссона,» — фыркнул он про себя. — Уж не знаю, какие на тебя планы у Джи-Мена, но твое появление вдохнуло в людей надежду. Ты для них — символ той самой жизни, о которой они успели позабыть. Гордо наконец оторвал взор от вонючей воды, затопившей нижние уровни Восточной Черной Мезы после тектонических сдвигов, вызванных установкой Цитадели. Он легко улыбнулся своей старшей копии: — Ты прав. Друзья это все, что у меня осталось. И я буду защищать их — и тебя — до последнего вздоха, — Гордо протянул ему руку. Фримен уставился на нее с опаской. Мысль о прикосновении к другой версии себя вызывала у него смешанные эмоции. — Какое же это извращение, черт возьми. Гордо усмехнулся, стискивая руку старшего в своей так крепко, словно сомневался в том, что она настоящая. — Я отправляюсь спать. Завтра Аликс собирается показать мне, как работает грави-пушка, а Джудит — взять парочку автографов. Апломб младшего невольно заставил Гордона улыбнуться. — И еще. Расскажешь, как выбрался с Зена? — встав еще чуть ближе, Гордо постучал по его нагруднику. — Это ведь тот самый костюм?.. Фримен кивнул, не уточняя, на какой именно вопрос отвечает.